Вот, пожалуй, и все взаимодействие с внешнем миром. Не имей ничего общего с другими королевствами - таковы правила Лолейхола.
— Научись не винить себя за выбранное. Мы с матерью гордимся тобой, — донесся до меня голос отца. Я подняла голову от часов, посмотрела в его глаза под стеклами очков. Они у него зеленовато-серые, очень мудрые.
— Спасибо, что поддерживаете.
Уходя, встретила знакомого тролля возле входа в пещеру. Мы обнялись. Я решила, что имею право пообщаться со старым знакомым.
— Вы грустны, — сразу сказала ему, напротив повеселев от того, что нашла повод еще задержаться в горах. Он махнул большой рукой в сторону пещеры.
— Ариуонес дал приказание. Открыть проход через кузни. Болван он, между нами.
Толпы юнцов повалят через такое место! Место, где создается оружие из золотой пыли Гор. Да, что толку говорить. Твоему деду лишь бы позрелищнее.
— А когда путь закроется?
— Ночью, Следующей, — ухмыльнулся Ленкеоисиль. — Хочешь сбежать в другое поселение?
— Хочу вернуться за своим псом в Лес.
— Проходы между поселениями открываем мы — тролли, но во внешний мир только через Златые Врата есть путь.
Я присела рядом с Ленкеоисиль, прислонилась к его плечу.
— Мне нужно попасть к лесным жителям, а это почти что не внешний мир. Должен быть проход, хотя бы от нас. Для Нои.
— Путь Нои? Не много ли ты читала в детстве? Впрочем, с таким отцом, не мудрено столько читать.
— Так он есть?
— Охраняется Ариуонесом, его пре…слугами.
— В Лолейхоле нет слуг.
— Но есть те, кто служат твоему деду. Только явись туда, ему доложат.
— Но только не завтра. Мы значит, договорились?
— Считай, что так. Ну что, а теперь поведай старику, неужто тот мир краше нашего собственного?
— Я еще так мало видела.
— Чему же ты научилась?
— Определять по сиянию, каков будет день. Научилась плести украшения из серебряного дождя. Хрустальные Стражи плетут каждое утро росу и развешивают по всему лесу. Завораживающее зрелище.
— А что видела?
Я задумалась лишь на виеру, а потом рассмеялась.
— Видела, как правитель упрямого народа смиряет свое упрямство ради спасения своей жены. Мне показали кита, выпрыгивающего из поля цветов. Встречала разумных существ ночи, служащих свету. Я видела, как Упрямое Море слушается своего Хранителя, усмиряя свою силу, и как напротив, оно неспокойно с тем, кто не умеет с ним управляться. В горах Риталии щедро льет дождь, гром бьет по ушам после дневного часа. Там, за нашими горами, настоящие чудеса.
— А люди-то способны на настоящие поступки? — спросил тролль.
— Я повстречала знахарку, что не боялась представителей упрямого народа, лечила их.
Двух монахов повстречала на пути. Одному отдала огневки. От улыбки одного из них расцветают вокруг цветы. Останавливалась в трактире, которым владеет хрупкая девушка в память о матери. Каждое утро она напевает песню под нос и пускается в свое Упрямое Море. Только им она и живет. Я познакомилась с хранительницей, которая защищала людей в Реликте. В конце концов, она пустила тварей ночи в королевство. Ради того, чтобы вернуть своему брату дар.
— Отчаянная, — нахмурившись, прокомментировал тролль. — Ради близких людей иногда забывают обо всех уставах Нои. Нам с тобой не понять ее поступок. Тебе в особенности, надежда своего Деда.
Я промолчала, натягивая плащ на руки, чтобы он не заметил чистую кожу без символа Нои.
— Ты повидала столько, сколько наши жители не увидят за всю жизнь. Бесценный опыт. В тоже время болезненный, судя по твоему виду.
— Какой такой у меня вид? — проворчала я.
— Потерянный. У тебя взгляд, заблудившегося человека. Твои-то родные рады радешеньки, что ты вернулась с дальних краев. Да только вот что, ты уже не ты. Повзрослела девочка.
— В Лолейхоле живут другими мерками, не впечатлениями, уж точно. Здесь в почете спокойная размеренная жизнь. Раньше я мечтала жить также.
— Теперь тебя не удержать на месте.
— Я хочу очень многому научиться там, во внешнем мире. Теперь, когда я свободна от Дара, — прошептала я, наблюдая за огромными сильными птицами, причиной страха наших жителей.
— Я сочувствую тебе, девочка, — ласково проговорил тролль. — Сегодня ты встретишь свою лейну и после обряда будешь привязана к Лолейхолу.
— И никакого тебе свободы выбора.
— Но, но, пару выбирает Нои. А он…
— Не ошибается никогда, — закончила я за тролля, хватаясь за голову.
— Видишь, умная какая.
— А через какое время проводится обряд?
— Малышка хочет насладиться свободой? Едва ли выйдет. Через лир.
— Вот интересно, почему лейну надо встречать лишь тебе исполнится двадцать?
— Не меряй свою одежку на других. Здешние девы дождаться не могут, когда же наступит день церемонии.
Я никак не отреагировала на его слова. Попыталась не пустить их. У меня все еще было видение, которое не растворилось. Его разгадка лежала в руках пророчицы, которая находилась по ту сторону Гор. Во Внешнем Мире. Если уж мне предстояло нарушить многовековые традиции, значит, так тому и быть.
— Ты только помни, что ради тебя здесь устроили церемонию. К ней готовились несколько лет, ожидая тебя из внешнего мира.
У меня запершило в горле, а глаза наполнились слезами. Им не было места в этом разговоре с этим человеком, но они появились.
Я отвернула голову, чтобы он не видел слезы.
Все правильно. В моем поселении никогда не проводилась церемония. Но ее сделали для того, чтобы показать всем жителям, что все тайны станут явными совсем скоро. Она вернулась. Пророчица из внешнего мира.
Мы посидели еще немного, понаблюдали за тем, как рождается день. Вместе с тем пещеры в горах открывались как сундуки с приданым. Они открывались, оттуда появлялись гости из поселений. Зазвучал горн, радуя жителей, что торжество совсем скоро начнется.
Я тянула со своим возвращением домой сколько могла. Но оставаться в горах дольше — означало оскорбить свою семью. Точнее, свою бабулю.
Первым дело в доме я наткнулась на огромную корзину с апельсинами. Я споткнулась и упала, ушибив коленку. Стукнув корзину от злости, я услышала, как маленький цветок расцвел всеми цветами и тоненько запел на диалекте Лолейхола.
— Потише, пожалуйста, — прошептала я. Но домашний цветок моей семьи было не остановить. Застучали каблучки по лестнице. Тук-тук, быстро, порывисто, точно их обладательница. Я усмехнулась бабуле, которая возвышалась надо мной. При том, что она едва доставала мне до плеча.
— Вот как ты чтишь традиции, внучка!
— Совершенно не чту, — согласилась я. — Могу я остаться в доме?
— Нет, — отрезала бабуля.
С какой-то небывалой силой моя старушка, которую язык не повернется так назвать, схватила меня за руку, поволокла в мою же комнату. Я благополучно миновала все двери и остановилась перед одной из них.
— Раз уж на то пошло, мне нужно искупаться. Я попала под сильный дождь.
Бабуля скрипнула зубами и махнула рукой.
— Не больше десяти виер. Мы и так опаздываем.
Она развернулась на своих каблучках, взмахнула юбкой и скрылась в бесконечном коридоре, ведущем ко входной двери. Я уложилась в семь виер, когда я прокралась к своей комнате, она распахнулась без моего вмешательства.
— Доброе утро, Энита.
У этой женщины были самые мягкие черты королевства. Когда она улыбалась, то Лолейхолу не были страшны никакие беды. Внутренний огонь добра собирал всех живых сущностей вокруг нашего дома. Поэтому мы жили почти на окраине. Позади дома нашли пристанище те, кого бы во внешнем мире убили за редкий вид, уникальную шубу или необычный цвет крыльев.
Моя мама уже приготовила потрясающей красоты платье, туфли и даже серьги под цвет золота. На виеру я замешкалась. Подошла к платью, в котором переплелись золотистые нити. Оно было создано с любовью, с гордостью, с долей торжества. Его наденет дочка Мастера, внучка главы Старейшины и будущая пророчица Лолейхола.
— Ты будешь самой красивой, — вздохнула мама.
— Если придет вовремя, — язвительно добавила бабуля позади меня. — Поторапливайся, внучка! Иногда всех приличных женихов заберут.
— Очень смешно, бабуля. Человека выбирает Нои.
— Тем более, нечего мешкать!
Она махнула рукой и вышла из комнаты, оставив меня с мамой. Она тепло улыбнулась мне и расправила последнюю складку на платье. Посыпав золотой пыли на волосы. Я взяла маму за запястье.
— Неужели, все это по-настоящему?
— Настоящей не бывает, — ответила мама.
— Элия, тут какая-то милочка пришла за платьем, — прокричала бабуля на весь дом. Я закатила глаза. Мама улыбнулась мне.
— Сейчас вернусь.
Она ушла, а я осталась стоять перед окном. Голоса слышались со стороны рабочей комнаты мамы. Свобода была на расстоянии вытянутой руки. Я вздохнула, стукнула беззвучно кулаком по деревянной двери большого шкафа и… не осталась ждать.
Туфли — слишком неудобно. Я надела свои сапоги, которые прошли долгий путь от Реликты до Этого Леса. Взяла мой плащ, который ни разу не подвел.
Я аккуратно спрыгнула с окна и прокралась вдоль стены. Возле нашего сарая лежала огромная корзина с зелеными ростками. Я подошла к ним, завороженно наблюдая. Бабушка вывела новый сорт апельсинов.
Мини-веточки с корнями уже были с апельсиновыми плодами. Маленькими, но пахнущими теплом и солнцем. Я зажмурилась от запаха детства, где еще осталось место наших с бабушкой походов в горы.
Тогда я была счастлива. Совершенно точно была!
Итак. Я несла корзину с трудом, решив обойти дом окольным путем. По дороге в горы мне встретилось несколько девушек моего возраста. Увидев меня, они согнулись от хохота. Поначалу я не поняла причину их смеха, но быстро сообразила. Они смотрели на ботинки. Из-за корзины с апельсинами, платье приподнялось ровно настолько, чтобы веселить всех окружающих. Я остановилась на месте, опуская корзину.
— Что-то не так? — невинно начала я.
— Да ничего, смотрим на самую смешную невесту за последние столетия. Даже стыдно рядом стоять. Засмеют.
— А, что же, на туфли не хватило уже золота? — спросила другая девушка и засмеялась. К нам стали приближаться и другие невесты нашего поселения.
Вот так тихонько я ушла в горы.
Все девушки были красивы. Какой-то беспощадной красотой, которой я не встречала во внешнем мире. Там мало, кто следил за собой так тщательно и усердно. Разве, что девушки столиц, но где же их встретишь в обычных серых городках, где нужно было по большей части выживать, много работая?
У наших жительниц, у всех без исключения были сияющие лица, идеальные, подчеркнутые лесными красками, глаза. Я опустила глаза на их руки - ухоженные с аккуратной формой ногтей, выкрашенные цветочной пыльцой. Шикарные волосы собраны в пышные традиционные прически, над которыми трудились их матери всю ночь.
Я снова вспомнила, что видят во мне. Девушку в красивом платье. Волосы в беспорядке, не до конца высохшие, лишь в золотой пыли, которая нужна для того, чтобы пригладить их. Старые изношенные сапоги вместо туфель. Нет места лесным краскам на лице. Я никогда не была красавицей, признавая это. Но так и не захотела научиться подчеркивать свои лучшие стороны.
— Я, пожалуй, пойду, чтобы вас не смущать.
Взрыв хохота за спиной я попыталась проигнорировать, но девчонка, с которой мы играли в детстве прошептала довольно громко своей подруге, роскошной шатенке:
— Хотя что с нее взять, она же прожила столько времени во внешнем мире.
Я остановилась на месте. Я сжала корзину крепче и повернулась к невестам, сдерживая эмоции, проговорила:
— Прожила. А недавно вернулась.
Возвращалась через другие поселения. Думаете, зачем мне апельсины?
Там, вот уже несколько лет, новая традиция — все невесты встречают женихов с веточкой апельсинов.
Чем больше веточек, тем счастливее семейная жизнь. Новая дань традиции.
А в самой столице… Впрочем, ладно, не буду говорить, все равно не поверите.
Я замолчала. Они окружили меня. Блондинка с глазами лесного ореха и дуба спросила:
— Не томи. Что в столице?
Я молчала, выдерживая напряженную паузу. Вести из столицы долетали слабо, с совами-почтовками. Где уж тут взяться обсуждению о моде, о балах, да даже о традициях. Наконец, я выдохнула и скромно опустив глаза, прошептала:
— Некоторые девы кидают апельсины прямо под ноги своей лейне.
Они, конечно же, засмеялись. Брюнетка с тонкими чертами лица, небесно-розовыми глазами, которые делали ее самой уникальной среди своей компании, шагнула ближе ко мне. Она выговорила с напевом:
— Врешь.
— Конечно, вру, — легко согласилась я. — Я просто решила в этот день посадить столько апельсинов, сколько смогу. Я же для этого вернулась из внешнего мира в день обряда. Не глупите.
— А зачем ты тогда пробиралась по дальней улочке? Не хотела, чтобы тебя увидели?
Я пожала плечами.
— Вы сами ответили на свой вопрос.
Я обошла их, но мне не дали уйти. Перегородили дорогу.
— Чем докажешь правдивость своих слов?
— Тем, что наше поселение почти на краю мира. Сколько лет уже здесь не проводилась церемония? То-то же. В прошлом году, единственная невеста подходящего возраста отправилась на церемонию на запад, в край солнца и тепла. Там и встретила своего лейну. Осталась там же. Много ли вы услышали от нее рассказов, как все прошло? — я обвела взглядом каждую. Все молчали. Мне повезло, никто не приходился ни подругой, ни родственницей той девушки. А потому я продолжила: — Когда ты живешь в самой дальней деревни, не особо располагаешь вестями.
При слове “деревня” девушки недовольно загомонили. Для жителей здешних мест слышать это почти что оскорбление. Так как поселение считалось одним из основных в королевстве. Здесь жил Мастер, и этим все сказано.
— В остальных-то поселениях, особенно ближе к столице, новая традиция давно уже существует.
Я сделала паузу, перевела дыхание.
— Всего каких-то десяток лет, и уже своих внучек будете готовить по новой традиции. Я утром была у отца в горах. Кое-что услышала. Ожидают гостей из столицы… Сами все узнаете, — с серьезным видом завершила я свою тираду, уже устав убеждать невест.
— Дай нам по веточке апельсинов, — попросила меня довольно вежливо.
— Апельсиновые веточки — это хорошо. По пять пинт с каждой, — согласилась я, милостиво принимая всю мелочь, засовывая в вырез платья. Я дала по веточке каждой из будущих невест. — Но апельсины лучше. Поэтому я откланиваюсь, мне нужно найти их.
Я кивнула всем и сразу и пошла в совершенно другое место от площади. Туда, где кружили орлы.
Только покинув поселение, выйдя на дорожку, ведущую в горы, я смогла засмеяться в голос. Правда, веселье было недолгим, я зацепилась платьем за корень. Затрещала ткань. Посыпались монеты. Я вытряхнула всю мелочь на землю, потом опустив корзины, к своему огорчению обнаружила целый лоскут. Теперь колени в синяках и ранах открыто сияли миру. Впрочем, мне повезло, сзади платье все такое же чопорное, закрывающее ботинки. Спереди внизу тоже. Только огромная дыра в районе колен. Плевать. Я продолжила путь. Забралась довольно высоко в горы. Отсюда открывался потрясающий вид по ту сторону. Изумрудно-небесные горы, тонущие в дымке. Подо мной бежал быстрый водный поток, соединяющийся в море.
По ту сторону находилась Лита - единственное королевство во всем мире, открывающее Златые Врата в Лолейхол. Из Литы мог появиться наш житель, но никак не чужак. В этом и представлялось преимущество Лолейхола.
— Научись не винить себя за выбранное. Мы с матерью гордимся тобой, — донесся до меня голос отца. Я подняла голову от часов, посмотрела в его глаза под стеклами очков. Они у него зеленовато-серые, очень мудрые.
— Спасибо, что поддерживаете.
Уходя, встретила знакомого тролля возле входа в пещеру. Мы обнялись. Я решила, что имею право пообщаться со старым знакомым.
— Вы грустны, — сразу сказала ему, напротив повеселев от того, что нашла повод еще задержаться в горах. Он махнул большой рукой в сторону пещеры.
— Ариуонес дал приказание. Открыть проход через кузни. Болван он, между нами.
Толпы юнцов повалят через такое место! Место, где создается оружие из золотой пыли Гор. Да, что толку говорить. Твоему деду лишь бы позрелищнее.
— А когда путь закроется?
— Ночью, Следующей, — ухмыльнулся Ленкеоисиль. — Хочешь сбежать в другое поселение?
— Хочу вернуться за своим псом в Лес.
— Проходы между поселениями открываем мы — тролли, но во внешний мир только через Златые Врата есть путь.
Я присела рядом с Ленкеоисиль, прислонилась к его плечу.
— Мне нужно попасть к лесным жителям, а это почти что не внешний мир. Должен быть проход, хотя бы от нас. Для Нои.
— Путь Нои? Не много ли ты читала в детстве? Впрочем, с таким отцом, не мудрено столько читать.
— Так он есть?
— Охраняется Ариуонесом, его пре…слугами.
— В Лолейхоле нет слуг.
— Но есть те, кто служат твоему деду. Только явись туда, ему доложат.
— Но только не завтра. Мы значит, договорились?
— Считай, что так. Ну что, а теперь поведай старику, неужто тот мир краше нашего собственного?
— Я еще так мало видела.
— Чему же ты научилась?
— Определять по сиянию, каков будет день. Научилась плести украшения из серебряного дождя. Хрустальные Стражи плетут каждое утро росу и развешивают по всему лесу. Завораживающее зрелище.
— А что видела?
Я задумалась лишь на виеру, а потом рассмеялась.
— Видела, как правитель упрямого народа смиряет свое упрямство ради спасения своей жены. Мне показали кита, выпрыгивающего из поля цветов. Встречала разумных существ ночи, служащих свету. Я видела, как Упрямое Море слушается своего Хранителя, усмиряя свою силу, и как напротив, оно неспокойно с тем, кто не умеет с ним управляться. В горах Риталии щедро льет дождь, гром бьет по ушам после дневного часа. Там, за нашими горами, настоящие чудеса.
— А люди-то способны на настоящие поступки? — спросил тролль.
— Я повстречала знахарку, что не боялась представителей упрямого народа, лечила их.
Двух монахов повстречала на пути. Одному отдала огневки. От улыбки одного из них расцветают вокруг цветы. Останавливалась в трактире, которым владеет хрупкая девушка в память о матери. Каждое утро она напевает песню под нос и пускается в свое Упрямое Море. Только им она и живет. Я познакомилась с хранительницей, которая защищала людей в Реликте. В конце концов, она пустила тварей ночи в королевство. Ради того, чтобы вернуть своему брату дар.
— Отчаянная, — нахмурившись, прокомментировал тролль. — Ради близких людей иногда забывают обо всех уставах Нои. Нам с тобой не понять ее поступок. Тебе в особенности, надежда своего Деда.
Я промолчала, натягивая плащ на руки, чтобы он не заметил чистую кожу без символа Нои.
— Ты повидала столько, сколько наши жители не увидят за всю жизнь. Бесценный опыт. В тоже время болезненный, судя по твоему виду.
— Какой такой у меня вид? — проворчала я.
— Потерянный. У тебя взгляд, заблудившегося человека. Твои-то родные рады радешеньки, что ты вернулась с дальних краев. Да только вот что, ты уже не ты. Повзрослела девочка.
— В Лолейхоле живут другими мерками, не впечатлениями, уж точно. Здесь в почете спокойная размеренная жизнь. Раньше я мечтала жить также.
— Теперь тебя не удержать на месте.
— Я хочу очень многому научиться там, во внешнем мире. Теперь, когда я свободна от Дара, — прошептала я, наблюдая за огромными сильными птицами, причиной страха наших жителей.
— Я сочувствую тебе, девочка, — ласково проговорил тролль. — Сегодня ты встретишь свою лейну и после обряда будешь привязана к Лолейхолу.
— И никакого тебе свободы выбора.
— Но, но, пару выбирает Нои. А он…
— Не ошибается никогда, — закончила я за тролля, хватаясь за голову.
— Видишь, умная какая.
— А через какое время проводится обряд?
— Малышка хочет насладиться свободой? Едва ли выйдет. Через лир.
— Вот интересно, почему лейну надо встречать лишь тебе исполнится двадцать?
— Не меряй свою одежку на других. Здешние девы дождаться не могут, когда же наступит день церемонии.
Я никак не отреагировала на его слова. Попыталась не пустить их. У меня все еще было видение, которое не растворилось. Его разгадка лежала в руках пророчицы, которая находилась по ту сторону Гор. Во Внешнем Мире. Если уж мне предстояло нарушить многовековые традиции, значит, так тому и быть.
— Ты только помни, что ради тебя здесь устроили церемонию. К ней готовились несколько лет, ожидая тебя из внешнего мира.
У меня запершило в горле, а глаза наполнились слезами. Им не было места в этом разговоре с этим человеком, но они появились.
Я отвернула голову, чтобы он не видел слезы.
Все правильно. В моем поселении никогда не проводилась церемония. Но ее сделали для того, чтобы показать всем жителям, что все тайны станут явными совсем скоро. Она вернулась. Пророчица из внешнего мира.
Мы посидели еще немного, понаблюдали за тем, как рождается день. Вместе с тем пещеры в горах открывались как сундуки с приданым. Они открывались, оттуда появлялись гости из поселений. Зазвучал горн, радуя жителей, что торжество совсем скоро начнется.
Я тянула со своим возвращением домой сколько могла. Но оставаться в горах дольше — означало оскорбить свою семью. Точнее, свою бабулю.
Первым дело в доме я наткнулась на огромную корзину с апельсинами. Я споткнулась и упала, ушибив коленку. Стукнув корзину от злости, я услышала, как маленький цветок расцвел всеми цветами и тоненько запел на диалекте Лолейхола.
— Потише, пожалуйста, — прошептала я. Но домашний цветок моей семьи было не остановить. Застучали каблучки по лестнице. Тук-тук, быстро, порывисто, точно их обладательница. Я усмехнулась бабуле, которая возвышалась надо мной. При том, что она едва доставала мне до плеча.
— Вот как ты чтишь традиции, внучка!
— Совершенно не чту, — согласилась я. — Могу я остаться в доме?
— Нет, — отрезала бабуля.
С какой-то небывалой силой моя старушка, которую язык не повернется так назвать, схватила меня за руку, поволокла в мою же комнату. Я благополучно миновала все двери и остановилась перед одной из них.
— Раз уж на то пошло, мне нужно искупаться. Я попала под сильный дождь.
Бабуля скрипнула зубами и махнула рукой.
— Не больше десяти виер. Мы и так опаздываем.
Она развернулась на своих каблучках, взмахнула юбкой и скрылась в бесконечном коридоре, ведущем ко входной двери. Я уложилась в семь виер, когда я прокралась к своей комнате, она распахнулась без моего вмешательства.
— Доброе утро, Энита.
У этой женщины были самые мягкие черты королевства. Когда она улыбалась, то Лолейхолу не были страшны никакие беды. Внутренний огонь добра собирал всех живых сущностей вокруг нашего дома. Поэтому мы жили почти на окраине. Позади дома нашли пристанище те, кого бы во внешнем мире убили за редкий вид, уникальную шубу или необычный цвет крыльев.
Моя мама уже приготовила потрясающей красоты платье, туфли и даже серьги под цвет золота. На виеру я замешкалась. Подошла к платью, в котором переплелись золотистые нити. Оно было создано с любовью, с гордостью, с долей торжества. Его наденет дочка Мастера, внучка главы Старейшины и будущая пророчица Лолейхола.
— Ты будешь самой красивой, — вздохнула мама.
— Если придет вовремя, — язвительно добавила бабуля позади меня. — Поторапливайся, внучка! Иногда всех приличных женихов заберут.
— Очень смешно, бабуля. Человека выбирает Нои.
— Тем более, нечего мешкать!
Она махнула рукой и вышла из комнаты, оставив меня с мамой. Она тепло улыбнулась мне и расправила последнюю складку на платье. Посыпав золотой пыли на волосы. Я взяла маму за запястье.
— Неужели, все это по-настоящему?
— Настоящей не бывает, — ответила мама.
— Элия, тут какая-то милочка пришла за платьем, — прокричала бабуля на весь дом. Я закатила глаза. Мама улыбнулась мне.
— Сейчас вернусь.
Она ушла, а я осталась стоять перед окном. Голоса слышались со стороны рабочей комнаты мамы. Свобода была на расстоянии вытянутой руки. Я вздохнула, стукнула беззвучно кулаком по деревянной двери большого шкафа и… не осталась ждать.
Туфли — слишком неудобно. Я надела свои сапоги, которые прошли долгий путь от Реликты до Этого Леса. Взяла мой плащ, который ни разу не подвел.
Я аккуратно спрыгнула с окна и прокралась вдоль стены. Возле нашего сарая лежала огромная корзина с зелеными ростками. Я подошла к ним, завороженно наблюдая. Бабушка вывела новый сорт апельсинов.
Мини-веточки с корнями уже были с апельсиновыми плодами. Маленькими, но пахнущими теплом и солнцем. Я зажмурилась от запаха детства, где еще осталось место наших с бабушкой походов в горы.
Тогда я была счастлива. Совершенно точно была!
Итак. Я несла корзину с трудом, решив обойти дом окольным путем. По дороге в горы мне встретилось несколько девушек моего возраста. Увидев меня, они согнулись от хохота. Поначалу я не поняла причину их смеха, но быстро сообразила. Они смотрели на ботинки. Из-за корзины с апельсинами, платье приподнялось ровно настолько, чтобы веселить всех окружающих. Я остановилась на месте, опуская корзину.
— Что-то не так? — невинно начала я.
— Да ничего, смотрим на самую смешную невесту за последние столетия. Даже стыдно рядом стоять. Засмеют.
— А, что же, на туфли не хватило уже золота? — спросила другая девушка и засмеялась. К нам стали приближаться и другие невесты нашего поселения.
Вот так тихонько я ушла в горы.
Все девушки были красивы. Какой-то беспощадной красотой, которой я не встречала во внешнем мире. Там мало, кто следил за собой так тщательно и усердно. Разве, что девушки столиц, но где же их встретишь в обычных серых городках, где нужно было по большей части выживать, много работая?
У наших жительниц, у всех без исключения были сияющие лица, идеальные, подчеркнутые лесными красками, глаза. Я опустила глаза на их руки - ухоженные с аккуратной формой ногтей, выкрашенные цветочной пыльцой. Шикарные волосы собраны в пышные традиционные прически, над которыми трудились их матери всю ночь.
Я снова вспомнила, что видят во мне. Девушку в красивом платье. Волосы в беспорядке, не до конца высохшие, лишь в золотой пыли, которая нужна для того, чтобы пригладить их. Старые изношенные сапоги вместо туфель. Нет места лесным краскам на лице. Я никогда не была красавицей, признавая это. Но так и не захотела научиться подчеркивать свои лучшие стороны.
— Я, пожалуй, пойду, чтобы вас не смущать.
Взрыв хохота за спиной я попыталась проигнорировать, но девчонка, с которой мы играли в детстве прошептала довольно громко своей подруге, роскошной шатенке:
— Хотя что с нее взять, она же прожила столько времени во внешнем мире.
Я остановилась на месте. Я сжала корзину крепче и повернулась к невестам, сдерживая эмоции, проговорила:
— Прожила. А недавно вернулась.
Возвращалась через другие поселения. Думаете, зачем мне апельсины?
Там, вот уже несколько лет, новая традиция — все невесты встречают женихов с веточкой апельсинов.
Чем больше веточек, тем счастливее семейная жизнь. Новая дань традиции.
А в самой столице… Впрочем, ладно, не буду говорить, все равно не поверите.
Я замолчала. Они окружили меня. Блондинка с глазами лесного ореха и дуба спросила:
— Не томи. Что в столице?
Я молчала, выдерживая напряженную паузу. Вести из столицы долетали слабо, с совами-почтовками. Где уж тут взяться обсуждению о моде, о балах, да даже о традициях. Наконец, я выдохнула и скромно опустив глаза, прошептала:
— Некоторые девы кидают апельсины прямо под ноги своей лейне.
Они, конечно же, засмеялись. Брюнетка с тонкими чертами лица, небесно-розовыми глазами, которые делали ее самой уникальной среди своей компании, шагнула ближе ко мне. Она выговорила с напевом:
— Врешь.
— Конечно, вру, — легко согласилась я. — Я просто решила в этот день посадить столько апельсинов, сколько смогу. Я же для этого вернулась из внешнего мира в день обряда. Не глупите.
— А зачем ты тогда пробиралась по дальней улочке? Не хотела, чтобы тебя увидели?
Я пожала плечами.
— Вы сами ответили на свой вопрос.
Я обошла их, но мне не дали уйти. Перегородили дорогу.
— Чем докажешь правдивость своих слов?
— Тем, что наше поселение почти на краю мира. Сколько лет уже здесь не проводилась церемония? То-то же. В прошлом году, единственная невеста подходящего возраста отправилась на церемонию на запад, в край солнца и тепла. Там и встретила своего лейну. Осталась там же. Много ли вы услышали от нее рассказов, как все прошло? — я обвела взглядом каждую. Все молчали. Мне повезло, никто не приходился ни подругой, ни родственницей той девушки. А потому я продолжила: — Когда ты живешь в самой дальней деревни, не особо располагаешь вестями.
При слове “деревня” девушки недовольно загомонили. Для жителей здешних мест слышать это почти что оскорбление. Так как поселение считалось одним из основных в королевстве. Здесь жил Мастер, и этим все сказано.
— В остальных-то поселениях, особенно ближе к столице, новая традиция давно уже существует.
Я сделала паузу, перевела дыхание.
— Всего каких-то десяток лет, и уже своих внучек будете готовить по новой традиции. Я утром была у отца в горах. Кое-что услышала. Ожидают гостей из столицы… Сами все узнаете, — с серьезным видом завершила я свою тираду, уже устав убеждать невест.
— Дай нам по веточке апельсинов, — попросила меня довольно вежливо.
— Апельсиновые веточки — это хорошо. По пять пинт с каждой, — согласилась я, милостиво принимая всю мелочь, засовывая в вырез платья. Я дала по веточке каждой из будущих невест. — Но апельсины лучше. Поэтому я откланиваюсь, мне нужно найти их.
Я кивнула всем и сразу и пошла в совершенно другое место от площади. Туда, где кружили орлы.
Глава 3 Встреча лейн
Только покинув поселение, выйдя на дорожку, ведущую в горы, я смогла засмеяться в голос. Правда, веселье было недолгим, я зацепилась платьем за корень. Затрещала ткань. Посыпались монеты. Я вытряхнула всю мелочь на землю, потом опустив корзины, к своему огорчению обнаружила целый лоскут. Теперь колени в синяках и ранах открыто сияли миру. Впрочем, мне повезло, сзади платье все такое же чопорное, закрывающее ботинки. Спереди внизу тоже. Только огромная дыра в районе колен. Плевать. Я продолжила путь. Забралась довольно высоко в горы. Отсюда открывался потрясающий вид по ту сторону. Изумрудно-небесные горы, тонущие в дымке. Подо мной бежал быстрый водный поток, соединяющийся в море.
По ту сторону находилась Лита - единственное королевство во всем мире, открывающее Златые Врата в Лолейхол. Из Литы мог появиться наш житель, но никак не чужак. В этом и представлялось преимущество Лолейхола.
