— Обещаю.
Когда я вышла из дома, вдалеке горы хранили молчание. Все становилось по-прежнему. Словно этой ночи не было. Звезды светили ярко, переливаясь и приближаясь. Я стиснула зубы, которые, конечно, стучали от холода, и отправилась к Круху.
До домика монаха был неблизкий путь, половину из которого мы с Крухом ехали молча. Настрой у бывшего правителя был решительно-боевым. Любое неправильное слово, жест, и все пропало. Тем не менее, я попыталась узнать у него о ниори, о нынешней хранительнице и лучнике. Но за каждый ответ требовалась услуга, которую отдать я была не в силах. Просто так ему было незачем помогать пророчице. Я все равно была ему благодарна.
За то, что он знал, где находится лучник и за то, что он вез меня к нему, оставив свою Нориси.
Больше всего на свете Крух любил ее, свою жену. Поэтому все его мысли занимала только она. Оставайся он правителем королевства Реликты, он бы отдал свой трон кому угодно. Даже ненавистному врагу Рогвонду из рода каменных медведей. Если бы такой шаг помог сохранить жизнь его жены. Вот как он любил свою жену и как сильно боялся остаться в одиночестве в мире, где его никто так не понимал, как его родная душа - Нориси. Еще день назад, я бы не чувствовала, как эмоции Круха играют против него самого.
Но сегодняшняя ночь изменила многое. Что-то неуловимо поменялось внутри меня, когда я увидела истинные видения. Именно этих изменений от меня ждали в Школе Пророчиц многие года. Пожалуй, сегодня бы мой куратор Профетесса, сложив руки за спиной и приподняв брови, вымолвила бы с язвительной ноткой: ”Из нее выйдет толк”.
Если все сложится удачно, я все же стану достойной пророчицей. Смогу оправдать ожидания моего народа и даже Школы пророчиц, которая меня как раз мало волнует.
Мы двигались быстро сквозь белую пустыню. Намного быстрее, чем если бы я отправилась на олене. Однако же, время растворялось с каждой виерой и непонятно было, чего ожидать.
По правую сторону трусил Лок, время от времени он останавливался и прислушивался к звукам Реликты. Но существа смолкли, оставили нас, ушли. Боялись ли ниори или уважали Круха — неизвестно, но они давали нам проход до домика монаха. Преследуй они нас во тьме, я бы от страха повернула назад. Мучилась бы потом совестью, но повернула. Даже несмотря на то, что во мне течет кровь Златых Гор, я все еще обычный человек со своими страхами и мыслями.
Но существа оставили нас в покое, как и метель. Я закрывала голову и лицо шарфом из шерсти некий от ветра, но даже он ушел в горы. Эта ночь странная, чужая поменяла распорядок всего, что так присуще королевству на краю мира.
— Лучнику не выжить, — вдруг прокричали голоса в ночи. Возле меня оказались снежные тени. Крух заревел на диалекте Реликты, далекого от моего понимания. Тени в ответ засмеялись гортанно и чуждо. Произнесли на всеобщем, литийском: — Он мертв, смелая малышка.
Моего плеча коснулась рука, оставив зимний след на прощание. Горечь во рту была невыносимо-противна, я ухватилась за Круха двумя руками, чтобы не упасть.
— Это северные народцы. Живут возле Зимнего Озера, — глухо проговорил Крух.
— Я знаю, кто они.
— А знает дитя Златых Гор, что они хороши в предсказаниях?
Я промолчала. В Школе пророчиц мы изучали особенности дара северных народцев.
Они служили ветрам, а те, как известно, знали обо всем. Они охотно делились знаниями с народцем, а те сами выбирали, кому помогать. В этот раз они решили, что нам с Крухом эти знания необходимы. Они ошиблись. Иногда незнание куда лучше, оно помогает не терять надежду и не опускать руки.
— Наш путь — бессмысленная трата моего времени. Ты все слышала. Нужно разворачиваться. Мне не терпится увидеть мою жену. Возможно, разделить с ней последние виеры ее жизни, — на последних словах он заревел и остановился на полпути. Круха сдерживала клятва, поэтому самостоятельно принять решение он не мог, ждал от меня решающего слова. Лок крутился рядом, никак не помогая мне.
Море шумело у меня в голове, перед глазами лодка как перышко качалась на волнах. Тихий шепот северного народца остался внутри меня.
Я запрокинула голову к звездам. «Весь небосвод в них — выбирай, любая твоя».
Какая-то отдаленная звезда стала падать, неумолимо приближаясь к горам.
— Звезда упала — хороший знак. Продолжаем путь.
— Упрямое дитя Златых Гор! — прохрипел Крух на всю округу, ветер зашумел, соглашаясь с нами. — Есть те неизменные вещи, которые можно только принять, но никак не изменить.
Да, например, у пророчиц это постулат, в котором говорится, что истинные сновидения не изменить.
Я сжала кулаки и разжала их в бессильной злобе на народец, которому хотелось быть полезным. Но на деле они лишь усложнили и без того непростой путь.
Я закрыла глаза.
Первый постулат — причина, по которой я позволяю себе ненавидеть сущность пророчиц. Именно эта беспомощность всегда выводила меня из себя. Другие пророчицы умели смиряться с судьбой. Я этой способностью не обладала. И надеюсь, никогда не буду.
Я открыла глаза. Прошло не больше одной виеры. Но все-таки я нашла в себе то, что искала. Решимость продолжать путь. Даже, если он кажется, бессмысленным. Если большинство считают его таковым.
— Мы едем, — твердо проговорила я. Хранитель этих мест колебался. Но его клятва взяла вверх. Мы двинулись в сторону домика монаха.
— Ты слишком самоуверенна и наивна. Только тот, кто молод считает эти качества добродетелью. Юнцы думают, что весь мир принадлежит только им. Вы не считаетесь с другими, тратите чужое время, как свое.
Крух злился, нарочито медленно шел. Я могла бы промолчать, но виеры неуловимо уходили. У лучника отнималось его время: противоядие действует лишь первые часы.
— Крух, — выдохнула я. От того, как изменился мой голос, Крух остановился и ждал одного лишь слова. Его хватило бы, чтобы повернуть назад и не убеждаться в предсказании северных народцев. — Я… В моем видении Нориси станет Правительницей Озера.
С виеру правитель этих земель молчал. Затем громко проревел на всю белоснежную пустошь.
— Если ты вымолвила это с целью запутать меня, тебе не сойдет это с рук.
— Только тебе решать, верить видениям или нет.
Крух задумался и стал ускоряться, переходя на бег. Теперь он знал, что успеет вовремя. И если он совершал бесполезный путь, то он сможет это пережить. Всего лишь потому, что его жена сегодня выйдет победителем из битвы. Пожалуй, он сможет мне простить даже то, что его не будет с ней рядом в этой борьбе.
Все стало практически неважным для представителя упрямого народа. Суровый правитель и хранитель этих мест не останется в этом мире в одиночестве.
Оставшийся путь мы проделали молча. Возможно, Круха занимала еще одна весть из видения. Если его жене суждено стать Правительницей Озера — это означает лишь одно. Люди покинут Реликту. Вопрос лишь во времени, за которое он должен быть подготовленным. Пожалуй, он выиграл с этого пути куда больше, чем ничего.
Мы добрались до одиноко-стоящего домика монаха, когда звон колокола пропел песню о рассвете. Но солнце, конечно, еще не появилось из-за пиков гор.
Часовня жила по-своему распорядку, возвещая о рассвете раньше, чем солнце показывалось из-за великанов в небе. Вершины гор не пускали так рано свет.
Когда мы приблизились, первое, что я увидела - разложившиеся части ниори и их пауков. Во рту запершило от увиденного, я закрыла лицо рукой, чтобы не вдыхать отвратный запах. Мне стало не по себе. Снова. В какой раз за ночь.
Желудок исторгнул содержимое, я взялась рукой за рот.
— Я не буду тебя ждать.
— Спасибо, что довез.
Крух развернулся, чтобы уйти в сторону деревеньки. Туда, где осталась его жена. Он должен быть там, а не здесь. Но упрямый народ всегда выполнял обещанное. Услуга за спасение его жены была выплачена. Оставалось надеяться, что несси спасет его жену.
— Берегись предателя сих земель, — все-таки он не ушел просто так.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты прекрасно меня поняла, дитя Златых Гор.
Больше я не стала тратить время, распахнула дверь. Вместе с Локом мы ввалились внутрь домика. Холод здесь стоял такой же, как и на улице. Внизу была темная комнатка, наверх тянулась лестница. Возле окна стояла большая лавка, а возле нее лежал человек. Прямо на полу.
С дрожью в коленях я подошла не к нему, а сначала к старому очагу. Его не тронуло время. Дров или хвороста не наблюдалось, поэтому я полезла в карманы плаща и вытащила огневку. Такие изобретения создавались в моем королевстве, во внешнем мире их называли: "Неугасающий огонь". Достать огневки не представлялось возможным, если только сами жители закрытого королевства не делились.
Я кинула в очаг огневку и прочитала легкий заговор. Огонь вспыхнул моментально, осветив все вокруг. Теперь мы в безопасности, и сколько бы мы здесь не находились, холод нам больше не помеха. Запах от ниори тут же испарился, стало возможно дышать.
Я сделала несколько шагов к человеку, лежащему на грязном холодном полу. Он был без сознания, белки глаз превратились в нечто фиолетово-синее. Рана оказалась на руке, неглубокая. Но черная.
Я наклонилась к его лицу, почувствовала тот же запах, что и у Нориси. Выругалась, получила косой взгляд моего пса. Но лишь отмахнулась от него.
Лучник был жилист и худ, но тяжелый. С третьей попытки я подняла раненого человека и положила на лавку. Лок тут же бесцеремонно забрался на нее и лег с другой стороны, положив голову ему на грудь.
— Не добивай его, — хмуро произнесла я. Он глухо ответил, и я не стала его сгонять. Если он сможет облегчить его страдания, я не против. Я нашла снадобье ривьены. Медленно, капля за каплей. Капля за каплей. Вылила все.
В углу я увидела маленький старый светильник, также нетронутый временем, зажгла его огнем из очага, поставив возле кровати. Да, теперь стало понятно, что это ученик Школы Нои. На правом запястье едва мерцал символ лучников — золотая стрела.
У него оказалось молодое лицо землисто-серого цвета, волосы закрывали лоб, темные круги словно очки залегли под глазами. Тот самый отважно-безрассудный лучник из моего видения.
Я достала старое, как мир средство — слюни ноений, которые делали чудеса с ранами. Обработав рану и прочитав заговор, я поставила греться в котелке ягодный отвар.
Поднявшись на второй этаж, обнаружила просторную комнату с двумя лавками и старым сеном, которое за долгое время стало никудышным. Здесь я нашла несколько старых тулупов, из которых выбежали зверьки зимы и растворились по углам. Больше ничего полезного я не нашла и спустилась.
Лучнику лучше не становилось. Его стало знобить, хотя огневки давали достаточно тепла, отчего могло показаться, что в Реликту пришло долгожданное лето. Лето для Лучника Златых Гор не пришло. Ему стало не лучше, на лбу выступила испарина, а изо рта потекла слюна. Моя целебная мазь отвалилась коркой от раны и никак не помогла, как и листья ривьены. Лок посмотрел на меня многозначительным взглядом темных глаз. Как будто все не было ясно без этого его взгляда!
Я приподняла лучника и накинула на него свой плащ, затем накрыла двумя тулупами. Плевать, что воняют они мочой и испачканы звериным пометом. Думаю, лучник простит, если выживет.
Пока я ходила за ягодным отваром, его стало трясти еще сильнее. Не помогал ни мой плащ, ни огневка, ни даже Лок. Холод шел не снаружи, а распространялся изнутри, охватывая его сердце и душу.
Привези я его в дом несси, ничего не изменилось бы. Ни она, никто-либо в Реликте не владел целительными навыками. Его мог спасти только Целитель. Могла помочь трава ривьены, если бы она попала в организм вовремя. Вместо этого я приехала слишком поздно. Лучник стал тяжело дышать, отчего я прочитала в сотый раз заговор. Но рана так и не затянулась, оставаясь черной. Из его носа потекла кровь. Я оторвала кусок своей рубашки. Остановить кровь получилось далеко не с первого раза. Даже с помощью Дара.
К вечеру или даже раньше все могло кончиться, также быстро, как и началось.
Сейчас всего лишь первая стадия. Ему будет становится хуже, внутренности сгниют, а он будет плевать кровью. На последней стадии мне придется его убить. Иначе он превратится в ниори.
Нет, горько усмехнулась я про себя. Он лучник, а им дарована милость. Значит, он не станет ниори. Лучник умрет в мучениях.
В задумчивости я вышла на улицу без плаща. Но холода не было, дар защищал, навсегда стал второй сущностью, которую не отобрать. Он стал мною. Я помню” тело, душа, дар - все едино, забери одно, повредишь другому, помоги одному, вылечишь всех”. Словно соглашаясь со мной, белая птица на запястье горела ослепляюще-золотым огнем - огнем Нои. Мой Дар признал меня окончательно. Я все еще чувствовала смесь эмоций из удовлетворения, радости, превосходства, собственной значимости — все то, что так присуще людям с сильным Даром. И чего я никогда не испытывала.
Надо мной пролетела хищная птица - шенкорий, которая охотится на мелких тварей, что прячутся в пещерах. Днем она облетает и ищет их шаги, а ночью выслеживает. Она пролетела надо мной, кинув в мою сторону слабое ядовитое заклинание. Оно рассеялось, не успев долететь - сущность дара. Я рассмеялась от удовлетворения. А потом вспомнила о лучнике.
Целителя из Риталии могла привести Лоуренс, наша Хранительница Врат. Но она не появилась ни во время прихода ниори, ни после. До Врат всего ничего, каких-то 1000 нордов, дойти до места границ двух королевств не составит труда. Знать бы только как.
Я вернулась в домик, где Лок ответил отказом сопроводить меня. Он нужен был лучнику. Спокойно приняв его ответ, я помолилась Нои. Лишь бы Лучник Златых гор дожил до моего возвращения. Выйдя из домика, я присела на корточки и положила руки на снег.
«Обратись к Реликте, и она ответит тебе», — говорила всегда Лоуренс. Надеюсь, ее слова можно было воспринимать всерьез. Я просила у Реликты найти выход и дать пройти мне к Вратам. Все это делается для того, чтобы спасти лучника, который храбро защищал королевство от тьмы. И смог защитить.
Какое-то время ничего не происходило, затем на снегу стали появляться огромные шаги, я отпрянула от неожиданности, но шаги удалялись от меня в сторону Врат. Лоуренс не шутила, Реликта и правда откликалась.
Я смотрела, как невидимое существо прокладывает хорошую дорожку, и недолго думая, решилась бежать за ним. Я добежала до того места, где когда-то были ВРАТА в королевство Риталию. Но их не оказалось. Осколки Врат переливались радугой и лежали на снегу. По ту сторону тонула такая же белоснежная пустыня. Ниори разбили Врата, тем самым закрыв жителей в Реликте.
Хранительница Врат исчезла, даже скрыла свой домик. Почти всегда Хранительница Врат делала свое жилище видимым. И лишь когда покидала Реликту, она скрывала башню. Она покинула королевство, оставив беззащитных жителей? Поверить в это сложно.
Я вздрогнула от едва-ощутимого покалывания символа на запястье. Скинув капюшон, заставила себя оглянуться.
В шаге от меня стоял рохс. Существо не приносило вред, если его, конечно, не трогать. Не дразнить, не перечить, не убегать
У него была голова от морского существа Реликты, а копыты хрустальные, острые. Жил он преимущественно в Зимнем Озере. Это существо не боялось света, как большинство других тварей этих мест. Но никогда не появлялась возле людей.
Когда я вышла из дома, вдалеке горы хранили молчание. Все становилось по-прежнему. Словно этой ночи не было. Звезды светили ярко, переливаясь и приближаясь. Я стиснула зубы, которые, конечно, стучали от холода, и отправилась к Круху.
Глава 3 Лучник в домике монаха
До домика монаха был неблизкий путь, половину из которого мы с Крухом ехали молча. Настрой у бывшего правителя был решительно-боевым. Любое неправильное слово, жест, и все пропало. Тем не менее, я попыталась узнать у него о ниори, о нынешней хранительнице и лучнике. Но за каждый ответ требовалась услуга, которую отдать я была не в силах. Просто так ему было незачем помогать пророчице. Я все равно была ему благодарна.
За то, что он знал, где находится лучник и за то, что он вез меня к нему, оставив свою Нориси.
Больше всего на свете Крух любил ее, свою жену. Поэтому все его мысли занимала только она. Оставайся он правителем королевства Реликты, он бы отдал свой трон кому угодно. Даже ненавистному врагу Рогвонду из рода каменных медведей. Если бы такой шаг помог сохранить жизнь его жены. Вот как он любил свою жену и как сильно боялся остаться в одиночестве в мире, где его никто так не понимал, как его родная душа - Нориси. Еще день назад, я бы не чувствовала, как эмоции Круха играют против него самого.
Но сегодняшняя ночь изменила многое. Что-то неуловимо поменялось внутри меня, когда я увидела истинные видения. Именно этих изменений от меня ждали в Школе Пророчиц многие года. Пожалуй, сегодня бы мой куратор Профетесса, сложив руки за спиной и приподняв брови, вымолвила бы с язвительной ноткой: ”Из нее выйдет толк”.
Если все сложится удачно, я все же стану достойной пророчицей. Смогу оправдать ожидания моего народа и даже Школы пророчиц, которая меня как раз мало волнует.
Мы двигались быстро сквозь белую пустыню. Намного быстрее, чем если бы я отправилась на олене. Однако же, время растворялось с каждой виерой и непонятно было, чего ожидать.
По правую сторону трусил Лок, время от времени он останавливался и прислушивался к звукам Реликты. Но существа смолкли, оставили нас, ушли. Боялись ли ниори или уважали Круха — неизвестно, но они давали нам проход до домика монаха. Преследуй они нас во тьме, я бы от страха повернула назад. Мучилась бы потом совестью, но повернула. Даже несмотря на то, что во мне течет кровь Златых Гор, я все еще обычный человек со своими страхами и мыслями.
Но существа оставили нас в покое, как и метель. Я закрывала голову и лицо шарфом из шерсти некий от ветра, но даже он ушел в горы. Эта ночь странная, чужая поменяла распорядок всего, что так присуще королевству на краю мира.
— Лучнику не выжить, — вдруг прокричали голоса в ночи. Возле меня оказались снежные тени. Крух заревел на диалекте Реликты, далекого от моего понимания. Тени в ответ засмеялись гортанно и чуждо. Произнесли на всеобщем, литийском: — Он мертв, смелая малышка.
Моего плеча коснулась рука, оставив зимний след на прощание. Горечь во рту была невыносимо-противна, я ухватилась за Круха двумя руками, чтобы не упасть.
— Это северные народцы. Живут возле Зимнего Озера, — глухо проговорил Крух.
— Я знаю, кто они.
— А знает дитя Златых Гор, что они хороши в предсказаниях?
Я промолчала. В Школе пророчиц мы изучали особенности дара северных народцев.
Они служили ветрам, а те, как известно, знали обо всем. Они охотно делились знаниями с народцем, а те сами выбирали, кому помогать. В этот раз они решили, что нам с Крухом эти знания необходимы. Они ошиблись. Иногда незнание куда лучше, оно помогает не терять надежду и не опускать руки.
— Наш путь — бессмысленная трата моего времени. Ты все слышала. Нужно разворачиваться. Мне не терпится увидеть мою жену. Возможно, разделить с ней последние виеры ее жизни, — на последних словах он заревел и остановился на полпути. Круха сдерживала клятва, поэтому самостоятельно принять решение он не мог, ждал от меня решающего слова. Лок крутился рядом, никак не помогая мне.
Море шумело у меня в голове, перед глазами лодка как перышко качалась на волнах. Тихий шепот северного народца остался внутри меня.
Я запрокинула голову к звездам. «Весь небосвод в них — выбирай, любая твоя».
Какая-то отдаленная звезда стала падать, неумолимо приближаясь к горам.
— Звезда упала — хороший знак. Продолжаем путь.
— Упрямое дитя Златых Гор! — прохрипел Крух на всю округу, ветер зашумел, соглашаясь с нами. — Есть те неизменные вещи, которые можно только принять, но никак не изменить.
Да, например, у пророчиц это постулат, в котором говорится, что истинные сновидения не изменить.
Я сжала кулаки и разжала их в бессильной злобе на народец, которому хотелось быть полезным. Но на деле они лишь усложнили и без того непростой путь.
Я закрыла глаза.
Первый постулат — причина, по которой я позволяю себе ненавидеть сущность пророчиц. Именно эта беспомощность всегда выводила меня из себя. Другие пророчицы умели смиряться с судьбой. Я этой способностью не обладала. И надеюсь, никогда не буду.
Я открыла глаза. Прошло не больше одной виеры. Но все-таки я нашла в себе то, что искала. Решимость продолжать путь. Даже, если он кажется, бессмысленным. Если большинство считают его таковым.
— Мы едем, — твердо проговорила я. Хранитель этих мест колебался. Но его клятва взяла вверх. Мы двинулись в сторону домика монаха.
— Ты слишком самоуверенна и наивна. Только тот, кто молод считает эти качества добродетелью. Юнцы думают, что весь мир принадлежит только им. Вы не считаетесь с другими, тратите чужое время, как свое.
Крух злился, нарочито медленно шел. Я могла бы промолчать, но виеры неуловимо уходили. У лучника отнималось его время: противоядие действует лишь первые часы.
— Крух, — выдохнула я. От того, как изменился мой голос, Крух остановился и ждал одного лишь слова. Его хватило бы, чтобы повернуть назад и не убеждаться в предсказании северных народцев. — Я… В моем видении Нориси станет Правительницей Озера.
С виеру правитель этих земель молчал. Затем громко проревел на всю белоснежную пустошь.
— Если ты вымолвила это с целью запутать меня, тебе не сойдет это с рук.
— Только тебе решать, верить видениям или нет.
Крух задумался и стал ускоряться, переходя на бег. Теперь он знал, что успеет вовремя. И если он совершал бесполезный путь, то он сможет это пережить. Всего лишь потому, что его жена сегодня выйдет победителем из битвы. Пожалуй, он сможет мне простить даже то, что его не будет с ней рядом в этой борьбе.
Все стало практически неважным для представителя упрямого народа. Суровый правитель и хранитель этих мест не останется в этом мире в одиночестве.
Оставшийся путь мы проделали молча. Возможно, Круха занимала еще одна весть из видения. Если его жене суждено стать Правительницей Озера — это означает лишь одно. Люди покинут Реликту. Вопрос лишь во времени, за которое он должен быть подготовленным. Пожалуй, он выиграл с этого пути куда больше, чем ничего.
Мы добрались до одиноко-стоящего домика монаха, когда звон колокола пропел песню о рассвете. Но солнце, конечно, еще не появилось из-за пиков гор.
Часовня жила по-своему распорядку, возвещая о рассвете раньше, чем солнце показывалось из-за великанов в небе. Вершины гор не пускали так рано свет.
Когда мы приблизились, первое, что я увидела - разложившиеся части ниори и их пауков. Во рту запершило от увиденного, я закрыла лицо рукой, чтобы не вдыхать отвратный запах. Мне стало не по себе. Снова. В какой раз за ночь.
Желудок исторгнул содержимое, я взялась рукой за рот.
— Я не буду тебя ждать.
— Спасибо, что довез.
Крух развернулся, чтобы уйти в сторону деревеньки. Туда, где осталась его жена. Он должен быть там, а не здесь. Но упрямый народ всегда выполнял обещанное. Услуга за спасение его жены была выплачена. Оставалось надеяться, что несси спасет его жену.
— Берегись предателя сих земель, — все-таки он не ушел просто так.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты прекрасно меня поняла, дитя Златых Гор.
Больше я не стала тратить время, распахнула дверь. Вместе с Локом мы ввалились внутрь домика. Холод здесь стоял такой же, как и на улице. Внизу была темная комнатка, наверх тянулась лестница. Возле окна стояла большая лавка, а возле нее лежал человек. Прямо на полу.
С дрожью в коленях я подошла не к нему, а сначала к старому очагу. Его не тронуло время. Дров или хвороста не наблюдалось, поэтому я полезла в карманы плаща и вытащила огневку. Такие изобретения создавались в моем королевстве, во внешнем мире их называли: "Неугасающий огонь". Достать огневки не представлялось возможным, если только сами жители закрытого королевства не делились.
Я кинула в очаг огневку и прочитала легкий заговор. Огонь вспыхнул моментально, осветив все вокруг. Теперь мы в безопасности, и сколько бы мы здесь не находились, холод нам больше не помеха. Запах от ниори тут же испарился, стало возможно дышать.
Я сделала несколько шагов к человеку, лежащему на грязном холодном полу. Он был без сознания, белки глаз превратились в нечто фиолетово-синее. Рана оказалась на руке, неглубокая. Но черная.
Я наклонилась к его лицу, почувствовала тот же запах, что и у Нориси. Выругалась, получила косой взгляд моего пса. Но лишь отмахнулась от него.
Лучник был жилист и худ, но тяжелый. С третьей попытки я подняла раненого человека и положила на лавку. Лок тут же бесцеремонно забрался на нее и лег с другой стороны, положив голову ему на грудь.
— Не добивай его, — хмуро произнесла я. Он глухо ответил, и я не стала его сгонять. Если он сможет облегчить его страдания, я не против. Я нашла снадобье ривьены. Медленно, капля за каплей. Капля за каплей. Вылила все.
В углу я увидела маленький старый светильник, также нетронутый временем, зажгла его огнем из очага, поставив возле кровати. Да, теперь стало понятно, что это ученик Школы Нои. На правом запястье едва мерцал символ лучников — золотая стрела.
У него оказалось молодое лицо землисто-серого цвета, волосы закрывали лоб, темные круги словно очки залегли под глазами. Тот самый отважно-безрассудный лучник из моего видения.
Я достала старое, как мир средство — слюни ноений, которые делали чудеса с ранами. Обработав рану и прочитав заговор, я поставила греться в котелке ягодный отвар.
Поднявшись на второй этаж, обнаружила просторную комнату с двумя лавками и старым сеном, которое за долгое время стало никудышным. Здесь я нашла несколько старых тулупов, из которых выбежали зверьки зимы и растворились по углам. Больше ничего полезного я не нашла и спустилась.
Лучнику лучше не становилось. Его стало знобить, хотя огневки давали достаточно тепла, отчего могло показаться, что в Реликту пришло долгожданное лето. Лето для Лучника Златых Гор не пришло. Ему стало не лучше, на лбу выступила испарина, а изо рта потекла слюна. Моя целебная мазь отвалилась коркой от раны и никак не помогла, как и листья ривьены. Лок посмотрел на меня многозначительным взглядом темных глаз. Как будто все не было ясно без этого его взгляда!
Я приподняла лучника и накинула на него свой плащ, затем накрыла двумя тулупами. Плевать, что воняют они мочой и испачканы звериным пометом. Думаю, лучник простит, если выживет.
Пока я ходила за ягодным отваром, его стало трясти еще сильнее. Не помогал ни мой плащ, ни огневка, ни даже Лок. Холод шел не снаружи, а распространялся изнутри, охватывая его сердце и душу.
Привези я его в дом несси, ничего не изменилось бы. Ни она, никто-либо в Реликте не владел целительными навыками. Его мог спасти только Целитель. Могла помочь трава ривьены, если бы она попала в организм вовремя. Вместо этого я приехала слишком поздно. Лучник стал тяжело дышать, отчего я прочитала в сотый раз заговор. Но рана так и не затянулась, оставаясь черной. Из его носа потекла кровь. Я оторвала кусок своей рубашки. Остановить кровь получилось далеко не с первого раза. Даже с помощью Дара.
К вечеру или даже раньше все могло кончиться, также быстро, как и началось.
Сейчас всего лишь первая стадия. Ему будет становится хуже, внутренности сгниют, а он будет плевать кровью. На последней стадии мне придется его убить. Иначе он превратится в ниори.
Нет, горько усмехнулась я про себя. Он лучник, а им дарована милость. Значит, он не станет ниори. Лучник умрет в мучениях.
В задумчивости я вышла на улицу без плаща. Но холода не было, дар защищал, навсегда стал второй сущностью, которую не отобрать. Он стал мною. Я помню” тело, душа, дар - все едино, забери одно, повредишь другому, помоги одному, вылечишь всех”. Словно соглашаясь со мной, белая птица на запястье горела ослепляюще-золотым огнем - огнем Нои. Мой Дар признал меня окончательно. Я все еще чувствовала смесь эмоций из удовлетворения, радости, превосходства, собственной значимости — все то, что так присуще людям с сильным Даром. И чего я никогда не испытывала.
Надо мной пролетела хищная птица - шенкорий, которая охотится на мелких тварей, что прячутся в пещерах. Днем она облетает и ищет их шаги, а ночью выслеживает. Она пролетела надо мной, кинув в мою сторону слабое ядовитое заклинание. Оно рассеялось, не успев долететь - сущность дара. Я рассмеялась от удовлетворения. А потом вспомнила о лучнике.
Целителя из Риталии могла привести Лоуренс, наша Хранительница Врат. Но она не появилась ни во время прихода ниори, ни после. До Врат всего ничего, каких-то 1000 нордов, дойти до места границ двух королевств не составит труда. Знать бы только как.
Я вернулась в домик, где Лок ответил отказом сопроводить меня. Он нужен был лучнику. Спокойно приняв его ответ, я помолилась Нои. Лишь бы Лучник Златых гор дожил до моего возвращения. Выйдя из домика, я присела на корточки и положила руки на снег.
«Обратись к Реликте, и она ответит тебе», — говорила всегда Лоуренс. Надеюсь, ее слова можно было воспринимать всерьез. Я просила у Реликты найти выход и дать пройти мне к Вратам. Все это делается для того, чтобы спасти лучника, который храбро защищал королевство от тьмы. И смог защитить.
Какое-то время ничего не происходило, затем на снегу стали появляться огромные шаги, я отпрянула от неожиданности, но шаги удалялись от меня в сторону Врат. Лоуренс не шутила, Реликта и правда откликалась.
Я смотрела, как невидимое существо прокладывает хорошую дорожку, и недолго думая, решилась бежать за ним. Я добежала до того места, где когда-то были ВРАТА в королевство Риталию. Но их не оказалось. Осколки Врат переливались радугой и лежали на снегу. По ту сторону тонула такая же белоснежная пустыня. Ниори разбили Врата, тем самым закрыв жителей в Реликте.
Хранительница Врат исчезла, даже скрыла свой домик. Почти всегда Хранительница Врат делала свое жилище видимым. И лишь когда покидала Реликту, она скрывала башню. Она покинула королевство, оставив беззащитных жителей? Поверить в это сложно.
Я вздрогнула от едва-ощутимого покалывания символа на запястье. Скинув капюшон, заставила себя оглянуться.
В шаге от меня стоял рохс. Существо не приносило вред, если его, конечно, не трогать. Не дразнить, не перечить, не убегать
У него была голова от морского существа Реликты, а копыты хрустальные, острые. Жил он преимущественно в Зимнем Озере. Это существо не боялось света, как большинство других тварей этих мест. Но никогда не появлялась возле людей.
