Сначала появились двери — десятки, сотни, выстроившихся вдоль стен, потолка и даже пола. Каждая была идентична: гладкая, серая, без ручек, с тонкой светящейся щелью по контуру. Двери возникали бесшумно, словно вырастали из стен, и их число росло с каждым шагом, превращая коридор в лабиринт возможностей.
Юрий остановился, оглядывая этот бесконечный ряд.
— Нам нужно двигаться. Выбираем одну и входим, — его голос был твёрд, но в нём сквозила тревога. Лена попыталась сканировать двери, но её приборы лишь пищали от перегрузки.
— Они блокируют сигналы. Это не просто выходы — это что-то большее.
Алёна, не дожидаясь споров, шагнула к ближайшей двери, и та с шипением открылась, обнажая тёмный проём.
— Или идём, или стоим, пока нас не прикончат, — бросила она, переступая порог. Остальные последовали за ней: Сергей, Иван, Лена, Мария и, наконец, Юрий. Светящаяся щель за их спинами мигнула и погасла, дверь захлопнулась.
Когда глаза привыкли к полумраку, Юрий и Алёна осознали, что стоят в комнате одни. Пространство было небольшим, кубическим, с теми же металлическими стенами, но без единого выхода. Остальных не было — ни Сергея с его сканером, ни Ивана с оружием, ни Лены с её дроном, ни Марии с её зловещей улыбкой. Лишь тишина и слабое эхо их собственного дыхания. Юрий крутнулся на месте, стуча кулаком по стене.
— Где они, чёрт возьми?!. Алёна, сжав ножи, обошла периметр, но не нашла ни щелей, ни следов.
— Они были с нами… и пропали, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
Пол под ногами вдруг качнулся, и на потолке загорелись те же символы, что они видели раньше, — теперь они складывались в хаотичный узор, будто отсчитывая что-то. Юрий прищурился.
— Это не случайность. Нас разделили.
Алёна кивнула, её взгляд стал жёстким.
— Тогда будем искать выход. И их.
Но где-то за стенами раздался далёкий крик — слишком знакомый, слишком человеческий, — и оба замерли, понимая, что лабиринт только начал свою игру. Сергей, Лена и Мария оказались в другой комнате — такой же замкнутой, металлической, но с едва уловимым отличием: воздух здесь был теплее, почти удушливым, с лёгким запахом горелой плоти. Ивана, Юрия и Алёны не было, их след простыл, будто лабиринт проглотил их в тот момент, когда дверь закрылась. Троица стояла посреди комнаты, напряжённо вглядываясь в пустоту. Стены молчали, но тишина была обманчивой — она давила на уши, заставляя сердце биться быстрее.
Сергей первым нарушил молчание, подняв сканер.
— Сигнал мёртвый. Мы отрезаны. Его пальцы нервно теребили прибор, но экран оставался чёрным.
Лена, сжимая планшет, пыталась запустить дрон, но тот лишь гудел, отказываясь взлетать.
— Что-то глушит всё. Мы в клетке. Мария, стоя чуть в стороне, медленно провела рукой по стене, её губы дрогнули в полуулыбке.
— Клетка… или арена. Её голос был тихим, но в нём сквозило что-то зловещее.
Внезапно комната ожила. Пол под ногами задрожал, и стены начали излучать багровый свет — не мягкий, как снаружи, а резкий, пульсирующий, словно кровь, текущая по венам. Свет заливал всё, окрашивая их лица в алый оттенок, и тени, которые он отбрасывал, казались живыми, извивающимися. Сергей отступил, вскинув оружие.
— Это не к добру.
Лена, прищурившись, заметила, что символы на стенах снова появились, но теперь они двигались медленнее, складываясь в подобие слов на неизвестном языке.
— Это не просто свет… это сигнал, — пробормотала она, пытаясь записать данные.
Мария вдруг рассмеялась — коротко, резко, её глаза блестели в багровом сиянии.
— Вы чувствуете? Оно смотрит на нас, — сказала она, указав в пустоту.
И в этот момент из пола, прямо под их ногами, раздался низкий гул, а сетка начала медленно раскрываться, обнажая тёмную бездну внизу. Что-то там шевелилось — огромное, невидимое, но ощутимое. Они замерли, понимая, что комната не просто светится — она пробуждается.
Иван стоял в центре комнаты — один, окружённый гулкой тишиной и холодным металлом стен. Его массивная фигура казалась ещё более внушительной в этом замкнутом пространстве, а плазменное ружьё, сжатое в руках, было наготове, дуло слегка подрагивало от напряжения. Остальных не было. Ни Юрия с его командным голосом, ни Алёны с её острыми клинками, ни криков Сергея, ни шепота Марии. Только он, его дыхание и едва уловимый звук капающей где-то воды — или чего-то, что притворялось водой.
Комната была почти идентична тем, что он видел раньше: гладкие стены, сетчатый пол, тусклый свет, сочившийся из щелей. Но здесь было холоднее, и воздух казался гуще, словно пропитанным чем-то невидимым, но осязаемым. Иван медленно повернулся, осматривая пространство. Его инстинкты, отточенные годами выживания в самых тёмных уголках галактики, кричали об опасности. Он знал: он один, и рассчитывать можно только на себя.
Вдруг стены мигнули — короткая вспышка, и на них проступили тонкие линии, похожие на трещины, но слишком симметричные, чтобы быть случайными. Они пульсировали, как вены, и из них начал сочиться слабый зеленоватый свет, от которого по комнате поползли тени. Иван вскинул оружие, прислушиваясь. Где-то за стеной раздался звук — скрежет, будто когти царапали металл, а затем тишина. Он шагнул ближе к одной из стен, и пол под ним дрогнул, заставив его замереть.
Тени на стенах начали двигаться быстрее, складываясь в смутные очертания — фигуры, лица, руки, тянущиеся к нему. Иван не дрогнул, но его палец лёг на спусковой крючок. Он знал, что бы ни ждало его здесь, оно близко. И оно не собиралось прятаться вечно.
— Давай, сука, покажись, — пробормотал он себе под нос, готовый встретить врага лицом к лицу.
Юрий и Алёна стояли спиной к спине в своей комнате, напряжённо вглядываясь в металлические стены, которые, казалось, медленно сжимались. Пространство вокруг них было обманчиво статичным: гладкие панели, сетчатый пол, слабое мерцание символов на потолке — но что-то в этом месте заставляло кожу покрываться мурашками. Воздух стал тяжелее, пропитанный едва уловимым запахом палёного пластика и чего-то кислого, как будто где-то рядом разлагалось нечто органическое. Юрий сжимал пистолет, его взгляд метался от одной стены к другой.
— Это не просто комната, — процедил он, заметив, как символы на потолке начали ускоряться, складываясь в непонятный ритм.
Алёна, держа ножи наготове, кивнула.
— Оно живое. Чувствуешь? Как будто дышит.
Она провела лезвием по стене, оставив тонкую царапину, но металл тут же затянулся, словно кожа. Её глаза сузились — она видела слишком много ловушек в своей жизни, но эта была иной. Пол под ногами дрогнул, и из-под сетки донёсся слабый звук — ритмичный, как стук сердца, но слишком медленный, слишком чужой. Юрий шагнул к центру комнаты, где на полу проступил круглый люк, едва заметный, с тонкой щелью, из которой вырвался слабый пар.
— Думаешь, это выход? — спросил он, присев и пытаясь разглядеть, что скрывается под ним. Алёна пожала плечами, но её инстинкты кричали об опасности.
— Или вход в ещё худшее дерьмо, — отрезала она. В этот момент люк щёлкнул, и из него с шипением вырвался поток воздуха, холодного и едкого, заставив их отшатнуться. Стены мигнули, и на них проступили новые линии — не просто трещины, а сетка координат, сменяющихся с головокружительной скоростью, как будто кто-то отслеживал их каждое движение.
Где-то за стенами раздался далёкий лязг, а затем — звук, похожий на сдавленный крик, оборвавшийся так же быстро, как начался. Юрий сжал челюсти.
— Нужно двигаться. Будем стоять умрем.
Алёна кивнула, но её взгляд задержался на потолке, где символы на миг сложились в нечто похожее на ухмылку, прежде чем снова распасться в хаос. Они не знали, что каждый их шаг лишь глубже затягивал их в игру, где правила писались кровью, а время текло иначе.
Лена, Мария и Сергей стояли в своей комнате, окружённые багровым светом, который становился всё ярче, пульсируя в такт гулу, доносившемуся из-под пола. Внезапно свет вспыхнул с такой силой, что они невольно зажмурились, вскинув руки к лицам. Ослепительная белизна поглотила всё — звук, запах, ощущение металла под ногами. Она длилась всего мгновение, но показалась вечностью, оставив в ушах звон, а в глазах пляшущие пятна.
Когда зрение вернулось, они обнаружили себя в совершенно ином месте. Больше не было металлических стен, сетчатого пола и зловещих теней. Они стояли в просторном зале какого-то дома — большого, с высокими потолками и деревянными балками. Пол устилал потёртый ковёр, стены украшали выцветшие обои с цветочным узором, а в углу тикали старомодные часы. Мебель — диван, несколько кресел, низкий столик — выглядела пыльной, но обыденной, словно кто-то жил здесь ещё вчера. За окнами, затянутыми мутным стеклом, виднелся серый свет, но деталей разглядеть было нельзя.
Лена первой опустила взгляд на себя и нахмурилась: её бронежилет, планшет и дрон исчезли. На ней была простая рубашка и джинсы, как будто она только что вышла из дома на прогулку. Сергей, ощупав себя, выругался.
— Где моё чёртово оружие?. Его привычный комбинезон сменился мятой футболкой и штанами, а сканер пропал. Мария, стоя чуть в стороне, провела рукой по своему телу — облегающее платье, мягкое и тёмное, заменило её боевую экипировку. Она улыбнулась, но в её глазах мелькнула тревога.
Они переглянулись, пытаясь понять, что происходит. Лена шагнула к окну, но стекло не поддавалось, а пейзаж снаружи казался размытым, как мираж.
— Это не реально, — пробормотала она, её голос дрожал от напряжения. Сергей пнул столик, но тот даже не сдвинулся, будто приклеенный к полу.
— Ловушка. Нас засунули в какой-то грёбаный спектакль, — прорычал он. Мария, склонив голову, подошла к часам и провела пальцем по циферблату. Стрелки двигались рывками, то ускоряясь, то замирая.
— Время здесь… неправильное, — сказала она тихо.
Где-то в доме раздался скрип половиц, и все трое замерли. Звук шёл откуда-то сверху, медленный и размеренный, как шаги. Они стояли безоружные, лишённые своих инструментов, в этом странном, слишком уютном аду, который притворялся домом. И что-то приближалось. Лена, Мария и Сергей застыли, прислушиваясь к скрипу половиц, который становился всё отчётливее. Каждый звук — медленный, тяжёлый, словно кто-то нарочно растягивал шаги — эхом отдавался в просторном зале, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. Часы в углу продолжали тикать, но их ритм сбивался, стрелки то замирали, то дёргались назад, как будто время в этом месте сопротивлялось законам природы. За окнами серый свет начал меркнуть, сменяясь густой, непроглядной тьмой, которая, казалось, просачивалась сквозь щели в рамах.
Лена медленно отошла от окна, её босые ноги утопали в ковре, но ощущения были неправильными — слишком мягкими, слишком липкими, как будто она ступала по чему-то живому.
— Это не дом, — прошептала она, её голос дрожал, но глаза горели решимостью. Она оглянулась на остальных, ища подтверждения. Сергей сжал кулаки, его взгляд метался по комнате:
— Тогда что это, чёрт возьми? И где остальные?. Он шагнул к двери, ведущей вглубь дома, но та, деревянная на вид, не поддалась, словно была частью стены.
Мария, всё ещё стоя у часов, внезапно замерла. Её улыбка исчезла, сменившись напряжённым выражением.
— Слышите? — тихо спросила она, наклонив голову. Сергей и Лена прислушались. Сначала ничего, только скрип шагов сверху, но затем — слабый, едва уловимый шёпот. Он шёл не из одной точки, а со всех сторон, из стен, из пола, даже из воздуха. Слова были неразборчивы, но их тон был низким, угрожающим, как далёкий рокот грозы. Шёпот нарастал, становясь гулом, от которого вибрировала грудная клетка.
В этот момент свет в зале мигнул. Лампа под потолком — старый абажур с бахромой — зажглась сама собой, но её свет был тусклым, жёлтым, и отбрасывал длинные, изломанные тени. Тень Сергея на стене вдруг дрогнула, вытянувшись неестественно длинно, хотя он стоял неподвижно. Лена заметила это первой и отступила.
— Сергей… твоя тень. Он обернулся, и его лицо побледнело — тень шевелилась, изгибаясь, как будто пыталась оторваться от пола.
Скрип шагов сверху резко оборвался. Тишина повисла, тяжёлая и удушливая, но она длилась лишь секунду. Затем раздался удар — громкий, резкий, прямо над их головами, как будто что-то огромное рухнуло на пол второго этажа. Пыль посыпалась с потолка, а лампа закачалась, бросая тени в безумный танец. Мария, не сводя глаз с потолка, прошептала.
— Оно знает, что мы здесь.
И в этот момент дверь, которую Сергей пытался открыть, медленно заскрипела, приоткрываясь сама собой, обнажая тёмный коридор, из которого тянуло холодом и чем-то сладковато-гнилостным.
Иван стоял в центре своей комнаты, окружённый холодными металлическими стенами, которые слабо мерцали зеленоватым светом. Его плазменное ружьё было наготове, палец лежал на спусковом крючке, а взгляд рыскал по теням, что шевелились в углах. Тишина здесь была не просто отсутствием звука — она была плотной, давящей, как будто кто-то выкачал воздух и оставил лишь вакуум. Он знал, что остался один, и эта мысль не пугала его, а лишь обостряла инстинкты. Он привык полагаться на себя, и сейчас это было единственное, что держало его в игре.
Стены вдруг дрогнули, и зеленоватый свет усилился, выхватывая из полумрака тонкие трещины, которые начали медленно расширяться. Из них пополз слабый дымок, серый и едкий, с запахом горелой проводки и чего-то металлического. Иван отступил на шаг, прищурившись, когда из одной трещины вырвался короткий электрический разряд, осветив комнату резкой вспышкой. На миг он увидел своё отражение в стене — искажённое, с пустыми глазницами, но тут же свет погас, и отражение исчезло.
Пол под ногами завибрировал, и сетка, на которой он стоял, начала раскрываться, как лепестки цветка, обнажая тёмную пропасть внизу. Оттуда доносился звук — низкий, ритмичный, похожий на удары огромного молота о металл, но слишком далёкий, чтобы понять его источник. Иван вскинул ружьё, готовый стрелять в любую тварь, что могла вылезти из этой бездны, но вместо этого из глубины поднялся слабый ветер, холодный и влажный, несущий с собой шёпот. Слова были невнятными, но их тон был угрожающим, как рычание зверя, загнанного в угол.
Вдруг одна из стен с лязгом сдвинулась, открывая узкий проход. Иван не колебался — он шагнул внутрь, держа оружие наготове. Коридор был тесным, с низким потолком, заставляющим его слегка пригнуться, а стены здесь были покрыты чем-то липким, блестящим, как смола. Его ботинки оставляли следы, но пол тут же затягивался, будто стирая любые доказательства его присутствия. Где-то впереди раздался звук — не шаги, а скрежет, как будто что-то тяжёлое волокли по металлу. Иван замедлил шаг, прислушиваясь. Скрежет приближался, и вместе с ним пришёл новый запах — резкий, тошнотворный, как запах гниющей плоти.
Он остановился, когда коридор резко оборвался, упираясь в массивную плиту, покрытую вырезанными символами, похожими на те, что он видел в храме. Плита начала дрожать, и из-за неё донёсся звук — глухой, влажный, как хрип умирающего.
Юрий остановился, оглядывая этот бесконечный ряд.
— Нам нужно двигаться. Выбираем одну и входим, — его голос был твёрд, но в нём сквозила тревога. Лена попыталась сканировать двери, но её приборы лишь пищали от перегрузки.
— Они блокируют сигналы. Это не просто выходы — это что-то большее.
Алёна, не дожидаясь споров, шагнула к ближайшей двери, и та с шипением открылась, обнажая тёмный проём.
— Или идём, или стоим, пока нас не прикончат, — бросила она, переступая порог. Остальные последовали за ней: Сергей, Иван, Лена, Мария и, наконец, Юрий. Светящаяся щель за их спинами мигнула и погасла, дверь захлопнулась.
Когда глаза привыкли к полумраку, Юрий и Алёна осознали, что стоят в комнате одни. Пространство было небольшим, кубическим, с теми же металлическими стенами, но без единого выхода. Остальных не было — ни Сергея с его сканером, ни Ивана с оружием, ни Лены с её дроном, ни Марии с её зловещей улыбкой. Лишь тишина и слабое эхо их собственного дыхания. Юрий крутнулся на месте, стуча кулаком по стене.
— Где они, чёрт возьми?!. Алёна, сжав ножи, обошла периметр, но не нашла ни щелей, ни следов.
— Они были с нами… и пропали, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
Пол под ногами вдруг качнулся, и на потолке загорелись те же символы, что они видели раньше, — теперь они складывались в хаотичный узор, будто отсчитывая что-то. Юрий прищурился.
— Это не случайность. Нас разделили.
Алёна кивнула, её взгляд стал жёстким.
— Тогда будем искать выход. И их.
Но где-то за стенами раздался далёкий крик — слишком знакомый, слишком человеческий, — и оба замерли, понимая, что лабиринт только начал свою игру. Сергей, Лена и Мария оказались в другой комнате — такой же замкнутой, металлической, но с едва уловимым отличием: воздух здесь был теплее, почти удушливым, с лёгким запахом горелой плоти. Ивана, Юрия и Алёны не было, их след простыл, будто лабиринт проглотил их в тот момент, когда дверь закрылась. Троица стояла посреди комнаты, напряжённо вглядываясь в пустоту. Стены молчали, но тишина была обманчивой — она давила на уши, заставляя сердце биться быстрее.
Сергей первым нарушил молчание, подняв сканер.
— Сигнал мёртвый. Мы отрезаны. Его пальцы нервно теребили прибор, но экран оставался чёрным.
Лена, сжимая планшет, пыталась запустить дрон, но тот лишь гудел, отказываясь взлетать.
— Что-то глушит всё. Мы в клетке. Мария, стоя чуть в стороне, медленно провела рукой по стене, её губы дрогнули в полуулыбке.
— Клетка… или арена. Её голос был тихим, но в нём сквозило что-то зловещее.
Внезапно комната ожила. Пол под ногами задрожал, и стены начали излучать багровый свет — не мягкий, как снаружи, а резкий, пульсирующий, словно кровь, текущая по венам. Свет заливал всё, окрашивая их лица в алый оттенок, и тени, которые он отбрасывал, казались живыми, извивающимися. Сергей отступил, вскинув оружие.
— Это не к добру.
Лена, прищурившись, заметила, что символы на стенах снова появились, но теперь они двигались медленнее, складываясь в подобие слов на неизвестном языке.
— Это не просто свет… это сигнал, — пробормотала она, пытаясь записать данные.
Мария вдруг рассмеялась — коротко, резко, её глаза блестели в багровом сиянии.
— Вы чувствуете? Оно смотрит на нас, — сказала она, указав в пустоту.
И в этот момент из пола, прямо под их ногами, раздался низкий гул, а сетка начала медленно раскрываться, обнажая тёмную бездну внизу. Что-то там шевелилось — огромное, невидимое, но ощутимое. Они замерли, понимая, что комната не просто светится — она пробуждается.
Иван стоял в центре комнаты — один, окружённый гулкой тишиной и холодным металлом стен. Его массивная фигура казалась ещё более внушительной в этом замкнутом пространстве, а плазменное ружьё, сжатое в руках, было наготове, дуло слегка подрагивало от напряжения. Остальных не было. Ни Юрия с его командным голосом, ни Алёны с её острыми клинками, ни криков Сергея, ни шепота Марии. Только он, его дыхание и едва уловимый звук капающей где-то воды — или чего-то, что притворялось водой.
Комната была почти идентична тем, что он видел раньше: гладкие стены, сетчатый пол, тусклый свет, сочившийся из щелей. Но здесь было холоднее, и воздух казался гуще, словно пропитанным чем-то невидимым, но осязаемым. Иван медленно повернулся, осматривая пространство. Его инстинкты, отточенные годами выживания в самых тёмных уголках галактики, кричали об опасности. Он знал: он один, и рассчитывать можно только на себя.
Вдруг стены мигнули — короткая вспышка, и на них проступили тонкие линии, похожие на трещины, но слишком симметричные, чтобы быть случайными. Они пульсировали, как вены, и из них начал сочиться слабый зеленоватый свет, от которого по комнате поползли тени. Иван вскинул оружие, прислушиваясь. Где-то за стеной раздался звук — скрежет, будто когти царапали металл, а затем тишина. Он шагнул ближе к одной из стен, и пол под ним дрогнул, заставив его замереть.
Тени на стенах начали двигаться быстрее, складываясь в смутные очертания — фигуры, лица, руки, тянущиеся к нему. Иван не дрогнул, но его палец лёг на спусковой крючок. Он знал, что бы ни ждало его здесь, оно близко. И оно не собиралось прятаться вечно.
— Давай, сука, покажись, — пробормотал он себе под нос, готовый встретить врага лицом к лицу.
Юрий и Алёна стояли спиной к спине в своей комнате, напряжённо вглядываясь в металлические стены, которые, казалось, медленно сжимались. Пространство вокруг них было обманчиво статичным: гладкие панели, сетчатый пол, слабое мерцание символов на потолке — но что-то в этом месте заставляло кожу покрываться мурашками. Воздух стал тяжелее, пропитанный едва уловимым запахом палёного пластика и чего-то кислого, как будто где-то рядом разлагалось нечто органическое. Юрий сжимал пистолет, его взгляд метался от одной стены к другой.
— Это не просто комната, — процедил он, заметив, как символы на потолке начали ускоряться, складываясь в непонятный ритм.
Алёна, держа ножи наготове, кивнула.
— Оно живое. Чувствуешь? Как будто дышит.
Она провела лезвием по стене, оставив тонкую царапину, но металл тут же затянулся, словно кожа. Её глаза сузились — она видела слишком много ловушек в своей жизни, но эта была иной. Пол под ногами дрогнул, и из-под сетки донёсся слабый звук — ритмичный, как стук сердца, но слишком медленный, слишком чужой. Юрий шагнул к центру комнаты, где на полу проступил круглый люк, едва заметный, с тонкой щелью, из которой вырвался слабый пар.
— Думаешь, это выход? — спросил он, присев и пытаясь разглядеть, что скрывается под ним. Алёна пожала плечами, но её инстинкты кричали об опасности.
— Или вход в ещё худшее дерьмо, — отрезала она. В этот момент люк щёлкнул, и из него с шипением вырвался поток воздуха, холодного и едкого, заставив их отшатнуться. Стены мигнули, и на них проступили новые линии — не просто трещины, а сетка координат, сменяющихся с головокружительной скоростью, как будто кто-то отслеживал их каждое движение.
Где-то за стенами раздался далёкий лязг, а затем — звук, похожий на сдавленный крик, оборвавшийся так же быстро, как начался. Юрий сжал челюсти.
— Нужно двигаться. Будем стоять умрем.
Алёна кивнула, но её взгляд задержался на потолке, где символы на миг сложились в нечто похожее на ухмылку, прежде чем снова распасться в хаос. Они не знали, что каждый их шаг лишь глубже затягивал их в игру, где правила писались кровью, а время текло иначе.
Лена, Мария и Сергей стояли в своей комнате, окружённые багровым светом, который становился всё ярче, пульсируя в такт гулу, доносившемуся из-под пола. Внезапно свет вспыхнул с такой силой, что они невольно зажмурились, вскинув руки к лицам. Ослепительная белизна поглотила всё — звук, запах, ощущение металла под ногами. Она длилась всего мгновение, но показалась вечностью, оставив в ушах звон, а в глазах пляшущие пятна.
Когда зрение вернулось, они обнаружили себя в совершенно ином месте. Больше не было металлических стен, сетчатого пола и зловещих теней. Они стояли в просторном зале какого-то дома — большого, с высокими потолками и деревянными балками. Пол устилал потёртый ковёр, стены украшали выцветшие обои с цветочным узором, а в углу тикали старомодные часы. Мебель — диван, несколько кресел, низкий столик — выглядела пыльной, но обыденной, словно кто-то жил здесь ещё вчера. За окнами, затянутыми мутным стеклом, виднелся серый свет, но деталей разглядеть было нельзя.
Лена первой опустила взгляд на себя и нахмурилась: её бронежилет, планшет и дрон исчезли. На ней была простая рубашка и джинсы, как будто она только что вышла из дома на прогулку. Сергей, ощупав себя, выругался.
— Где моё чёртово оружие?. Его привычный комбинезон сменился мятой футболкой и штанами, а сканер пропал. Мария, стоя чуть в стороне, провела рукой по своему телу — облегающее платье, мягкое и тёмное, заменило её боевую экипировку. Она улыбнулась, но в её глазах мелькнула тревога.
Они переглянулись, пытаясь понять, что происходит. Лена шагнула к окну, но стекло не поддавалось, а пейзаж снаружи казался размытым, как мираж.
— Это не реально, — пробормотала она, её голос дрожал от напряжения. Сергей пнул столик, но тот даже не сдвинулся, будто приклеенный к полу.
— Ловушка. Нас засунули в какой-то грёбаный спектакль, — прорычал он. Мария, склонив голову, подошла к часам и провела пальцем по циферблату. Стрелки двигались рывками, то ускоряясь, то замирая.
— Время здесь… неправильное, — сказала она тихо.
Где-то в доме раздался скрип половиц, и все трое замерли. Звук шёл откуда-то сверху, медленный и размеренный, как шаги. Они стояли безоружные, лишённые своих инструментов, в этом странном, слишком уютном аду, который притворялся домом. И что-то приближалось. Лена, Мария и Сергей застыли, прислушиваясь к скрипу половиц, который становился всё отчётливее. Каждый звук — медленный, тяжёлый, словно кто-то нарочно растягивал шаги — эхом отдавался в просторном зале, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. Часы в углу продолжали тикать, но их ритм сбивался, стрелки то замирали, то дёргались назад, как будто время в этом месте сопротивлялось законам природы. За окнами серый свет начал меркнуть, сменяясь густой, непроглядной тьмой, которая, казалось, просачивалась сквозь щели в рамах.
Лена медленно отошла от окна, её босые ноги утопали в ковре, но ощущения были неправильными — слишком мягкими, слишком липкими, как будто она ступала по чему-то живому.
— Это не дом, — прошептала она, её голос дрожал, но глаза горели решимостью. Она оглянулась на остальных, ища подтверждения. Сергей сжал кулаки, его взгляд метался по комнате:
— Тогда что это, чёрт возьми? И где остальные?. Он шагнул к двери, ведущей вглубь дома, но та, деревянная на вид, не поддалась, словно была частью стены.
Мария, всё ещё стоя у часов, внезапно замерла. Её улыбка исчезла, сменившись напряжённым выражением.
— Слышите? — тихо спросила она, наклонив голову. Сергей и Лена прислушались. Сначала ничего, только скрип шагов сверху, но затем — слабый, едва уловимый шёпот. Он шёл не из одной точки, а со всех сторон, из стен, из пола, даже из воздуха. Слова были неразборчивы, но их тон был низким, угрожающим, как далёкий рокот грозы. Шёпот нарастал, становясь гулом, от которого вибрировала грудная клетка.
В этот момент свет в зале мигнул. Лампа под потолком — старый абажур с бахромой — зажглась сама собой, но её свет был тусклым, жёлтым, и отбрасывал длинные, изломанные тени. Тень Сергея на стене вдруг дрогнула, вытянувшись неестественно длинно, хотя он стоял неподвижно. Лена заметила это первой и отступила.
— Сергей… твоя тень. Он обернулся, и его лицо побледнело — тень шевелилась, изгибаясь, как будто пыталась оторваться от пола.
Скрип шагов сверху резко оборвался. Тишина повисла, тяжёлая и удушливая, но она длилась лишь секунду. Затем раздался удар — громкий, резкий, прямо над их головами, как будто что-то огромное рухнуло на пол второго этажа. Пыль посыпалась с потолка, а лампа закачалась, бросая тени в безумный танец. Мария, не сводя глаз с потолка, прошептала.
— Оно знает, что мы здесь.
И в этот момент дверь, которую Сергей пытался открыть, медленно заскрипела, приоткрываясь сама собой, обнажая тёмный коридор, из которого тянуло холодом и чем-то сладковато-гнилостным.
Иван стоял в центре своей комнаты, окружённый холодными металлическими стенами, которые слабо мерцали зеленоватым светом. Его плазменное ружьё было наготове, палец лежал на спусковом крючке, а взгляд рыскал по теням, что шевелились в углах. Тишина здесь была не просто отсутствием звука — она была плотной, давящей, как будто кто-то выкачал воздух и оставил лишь вакуум. Он знал, что остался один, и эта мысль не пугала его, а лишь обостряла инстинкты. Он привык полагаться на себя, и сейчас это было единственное, что держало его в игре.
Стены вдруг дрогнули, и зеленоватый свет усилился, выхватывая из полумрака тонкие трещины, которые начали медленно расширяться. Из них пополз слабый дымок, серый и едкий, с запахом горелой проводки и чего-то металлического. Иван отступил на шаг, прищурившись, когда из одной трещины вырвался короткий электрический разряд, осветив комнату резкой вспышкой. На миг он увидел своё отражение в стене — искажённое, с пустыми глазницами, но тут же свет погас, и отражение исчезло.
Пол под ногами завибрировал, и сетка, на которой он стоял, начала раскрываться, как лепестки цветка, обнажая тёмную пропасть внизу. Оттуда доносился звук — низкий, ритмичный, похожий на удары огромного молота о металл, но слишком далёкий, чтобы понять его источник. Иван вскинул ружьё, готовый стрелять в любую тварь, что могла вылезти из этой бездны, но вместо этого из глубины поднялся слабый ветер, холодный и влажный, несущий с собой шёпот. Слова были невнятными, но их тон был угрожающим, как рычание зверя, загнанного в угол.
Вдруг одна из стен с лязгом сдвинулась, открывая узкий проход. Иван не колебался — он шагнул внутрь, держа оружие наготове. Коридор был тесным, с низким потолком, заставляющим его слегка пригнуться, а стены здесь были покрыты чем-то липким, блестящим, как смола. Его ботинки оставляли следы, но пол тут же затягивался, будто стирая любые доказательства его присутствия. Где-то впереди раздался звук — не шаги, а скрежет, как будто что-то тяжёлое волокли по металлу. Иван замедлил шаг, прислушиваясь. Скрежет приближался, и вместе с ним пришёл новый запах — резкий, тошнотворный, как запах гниющей плоти.
Он остановился, когда коридор резко оборвался, упираясь в массивную плиту, покрытую вырезанными символами, похожими на те, что он видел в храме. Плита начала дрожать, и из-за неё донёсся звук — глухой, влажный, как хрип умирающего.
