- Так я и знала! - громко крикнула появившаяся всё же на празднике его драгоценная супруга. - Бросил беременную жену и развлекается с привлекательными дамами!
- Эх, что ж мне так не везёт-то с кавалерами? - прошамкала беззубым ртом старушка и указала пальцем сначала на одного из братьев, потом на второго:
- Один женат, и второй сегодня тоже предпочёл не меня!
- Так и быть, милая девушка! Мой благоверный сегодня в Вашем полном распоряжении, - засмеялась в ответ жена брата, обращаясь к старушке и продолжила, обнимая Уну:
- Я не могла этого пропустить! Не жмёт под мышками? А в груди? Конечно, надо было бы хотя снять мерки, прежде, чем шить, но до тебя слишком уж утомительно добираться! Теперь мы будем жить вместе, а если вы поторопитесь, то и дети наши появятся на свет почти одновременно!
- Уж я ночью расстараюсь! - пообещал ей чуть захмелевший Юкас.
Уна укоризненно на него посмотрела.
- Что я такого сказал? - с виной в голосе спросил тот.
- Разве можно о таком говорить при всех? - Уна добавила в голос нотки строгости.
- Наверняка для них не новость, чем занимаются влюблённые супруги в первую брачную ночь, - понизив голос, сказал он.
Вещи были уже собраны, утром вся семья Юкаса, включая бабушку и козу, должна была покинуть это место. Протанцевав до упаду, хорошенько выпив, навеселившись и наговорившись от души, все, кое-как разместившись по соседям, отправились на боковую. Молодые ушли в дом, где всю жизнь жила Уна, в ту самую маленькую комнатку, на узкую кровать. Перед этим девушка уложила спать бабушку, которая шепнула ей:
- Я так надолго задержалась на этом свете, девочка моя, только для того, чтобы прожить этот день и передать тебя в более надёжные руки, чем мои.
- Надёжнее твоих рук не бывает, бабушка! Спи. До завтра, - она поцеловала старушку и хотела вернуться к мужу.
- Уна! Я хотела тебе кое в чём признаться.
- Что ты натворила, хулиганка? - улыбнулась девушка.
- Я звала твоим именем бродячую кошку. Но животное перестало ко мне ходить, а имя мне очень нравилось.
Уна рассмеялась.
- Мне оно тоже очень нравится! Но я не возражаю, если где-то бродит моя блохастая тёзка.
Утром молодожёны долго не могли проснуться, уснули они ближе к рассвету. А когда открыли глаза, ещё долго лежали в тесной постели, смотрели друг на друга и не верили, что это счастье происходит здесь и сейчас, по-настоящему, с ними. Всё же поднявшись, Уна надела своё красивое, мятного цвета, платье и отправилась смотреть, чем занимается бабушка. Бабушка была мертва.
В связи с этим печальным событием отъезд домой был отложен. Забирать с собой тело старушки в город было не рационально, но следовало подготовить похороны. Юкас и Уна, конечно, проводят её в последний путь, а остальным совсем не обязательно дожидаться, когда тело усопшей предадут земле, они могут уехать уже вечером.
Никто из них так не покинул деревни. Из леса вышло несколько воинов, восседающих на медведях. В то время Седые только начинали заявлять о себе, и делали они это решительно и жёстко. Им нужно было показать свою силу, устрашить, подчинить непокорных. И они пришли убивать стариков. Весной они уже приходили в это уютное, но бедное место, а почти выживший из ума староста деревни и не понял, чего пришедшие от нег хотят. А если и понял, то тут же забыл. А они не забыли. Не дождавшись дани, воины вернулись через полгода. Не за продуктами и деньгами, им это уже было не нужно. В общем-то, и мощь свою демонстрировать тут было некому, разве что близлежащим поселениям, которые в скором времени, несомненно, узнают, как быстро новые хозяева укрощают тех, кто не хочет жить по их правилам.
Единственный медведь, находившийся в поселении в это время, был закрыт в ветхом сарае, дабы не пугать гостей на свадьбе. А у пришедших были огромные свирепые звери. Но всё же жители, которые были способны на защиту, проявили мужество. Пытался сражаться и Юкас, и его брат с отцом, и даже беременная невестка, тем, что было под рукой.
Юкас видел, как убивают людей вокруг, в том числе и его родных, видел, как из дома вышла его жена и с ужасом смотрела на творящееся вокруг безумие. Потом он получил медвежьей лапой по лицу, почувствовала, как когти разодрали его щёку, и кровь стала заливать одежду. Ещё один удар лапой и вот оно - благословенное забытье.
Джута смогла вырваться из сарая, в который каким-то чудом не заглянули налётчики, уже тогда, когда её хозяин лежал в начинавшей стремительно разгораться куче сваленных тел. Медведица бегала вокруг с рёвом, выискивая Юкаса. На её счастье, она довольно быстро его обнаружила, он лежал сбоку, но его голова, плечи и одежда были уже в огне. Трупы облили вязкой горючей жидкостью, и пламя медленно, но верно, начинало облизывать тела, сначала робко, пробуя, а потом, войдя во вкус, разгоралось всё сильнее. Преданное животное без опаски полезло за хозяином и, раскидав другие тела, вытащило его, пытаясь потушить огонь, которым он был охвачен, ворочая тело по земле и сбивая пламя лапами. Джута убедилась, что он дышит, дыхание было слабым, почти незаметным, и, изловчившись, взвалила юношу на себя. Это было не так-то просто, и она несколько раз роняла тело на землю, прежде чем смогла устроить его на себе так, чтобы он не соскальзывал. Она направилась в город, где некогда жила с хозяином. Медведице очень хотелось ускорить шаг, но тогда был риск, что он снова свалится с её спины.
Джута удалялась от деревни, а позади неё ветер развевал подол платья цвета молодой мяты, надетого на девушке, лежащей на нагромождённых друг на друга телах. Её тёмные глаза безжизненно смотрели в небо, а огонь быстро охватывал её длинные волосы.
В родной город медведица не попала. Узнав, что в округе творятся такие страшные дела, жители и их глава, непривычные к подобной жестокости, испугались так, что городские ворота закрыли на семь замков, и покинуть город, ровно, как и войти в него было невозможно. Стражи на смотровых башнях узнали Джуту, но предположили, что Юкас, которого она притащила, уже мёртв, а её появление - это приманка. Страх рисовал в воображении некоторых картины, в которых, как только откроются ворота, из укрытия вылетит смертоносный отряд, и его будет уже не остановить. Поняв, что ждать великодушия бессмысленно, Джута побрела дальше.
Прежде, чем она дошла, до места, куда её пустили, она просилась ещё в несколько поселений, ото всюду несчастное животное гнали - жителей пугала либо она сама, либо её страшная ноша.
- А потом я очнулся и увидел склонившуюся надо мной Ванду, - закончил Юкас.
- Ты ни разу не хотел вернуться туда, в свой город? Встретиться с соседями? Может, кто-то из твоих родных спасся? Например, сестра, как и Лотта, убежала и спряталась? Ты не думал об этом? - спросила Тея, зажигаясь этой идеей. - Мы можем вместе сходить туда!
- Никто не спасся, крошка, - усмехнулся он. - Я видел, как их убивали.
- А они видели, как убивали тебя! - возразила Тея. - Ушам своим не верю!
- А ты видела своих девочек мёртвыми? - пошёл в атаку Юкас. - А своего отца?
- Не видела, но они точно мертвы, - погрустнела она.
- Но я могу с тобой поспорить, милая! - прищурился Юкас. - Где доказательства их гибели?
Отвечать Тея не пожелала, они прекратили разговаривать, и остаток пути проделали молча. Впрочем, до городских стен оставалось всего несколько сотен метров.
Попав в город, Тея поселилась в маленьком пустующем доме. Мебель там была старая, занавески грязные и потрёпанные, а несколько досок пола проваливались. С ней приходили знакомиться соседи, она пыталась с ними общаться, но им сложно было найти общий язык, поэтому вскоре она приобрела репутацию заносчивой и самовлюбленной женщины, вовсе таковой не являясь. Юкас однажды наведался к ней в гости и удивился убогости обстановки.
- Чем ты занимаешься целыми днями? Почему бы тебе не пойти к главе и не попросить помощи в замене пола? Могла бы, кстати, устроить уборку, - предложил он. - Но на меня в качестве помощника не рассчитывай!
Тея безразлично пожала плечами. Пока она искала пристанище, казалось, у неё была какая-то цель, которая двигала ею. А когда женщина его, наконец, обрела, решила, что жизнь её бессмысленна. Она ничего не умеет делать, не знает, как заработать на пропитание, у неё, обычно приветливой и доброжелательной, не получилось сойтись с этими простыми, бесхитростными, и что уж скрывать, по большей части бесцеремонными людьми. И её такое существование попросту не устраивает. Она была одна и терзалась различными мыслями, воспоминаниями о семье, о детстве, скучала по удобству своего бывшего дома. Потом она вспоминала Джодо, ненавидела себя и его. И если бы хоть кто-то, а лучше всего, Юкас, спросил бы её, о чём она сейчас думает, она без сомнения и смущения выложила бы все свои эмоции. Но рядом никого не было. И мысли её переключились на другое. Она больше никому не нужна. Надо просто закончить всё это, погасить свет. Её больше никто не охраняет и никто не спасёт.
Размышляя о том, как проще, безболезненнее и быстрее покинуть этот мир, Тея перебирала в голове варианты. Выбирала из трёх. Яд взять ей было неоткуда, поэтому вариант с отравлением она отмела. Затем долго примеряла тупой нож с тёмным неровным лезвием к своему изящному запястью, но не смогла себя заставить сделать разрез на коже. Последний способ покончить с собой, который приходил в голову, был для неё самый простой, когда-то она уже хотела так поступить. Тея легко нашла то, что можно было использовать в качестве удавки - в старом шкафу висел какой-то кафтан, видимо, оставшийся от прежнего жильца дома, пояс у него вполне подходил для осуществления того, что уже не в первый раз задумала сделать с собой Тея.
Очнулась она оттого, что кто-то приподнимал её за ноги вверх, а кто-то ещё пытался снять пояс, с её шеи. Поднимающим был Юкас, снимающим - Занг.
- Ты так расстроилась из-за провалившегося пола, крошка? - Юкас увидел, что она пришла в себя, и пытался шутить. - Занг обещал в этом посодействовать. Если бы ты умерла, кто бы сказал ему спасибо? Ты не совсем правильно сделала узел на это штуке, - он потряс поясом, - но я, пожалуй, не буду тебя учить.
- Что у тебя случилось? - перебил Юкаса Занг. - Чем тебе помочь?
- С ней случилось то же, что и со многими другими, - ответил Юкас. - Поможет время, но и оно, как оказалось, не всемогуще! Сегодня поспишь у меня, милая! Возьми с собой то, что тебе понадобится.
Она взяла только свою сумку. Юкас обнял её за плечи и увёл за собой. Занг прошёлся по комнате, трухлявая доска под ним провалилась, он выругался, отодвинул в сторону стол, голыми руками оторвал сгнившую деревяшку, тут же решив начать менять пространство этого помещения к лучшему.
- Тут ещё хуже, чем было там, - Тея осмотрелась в жилище мужчины.
- Тут ты хотя бы не в одиночестве. Это важно, я знаю. Я буду спать с тобой, потому что кровать, как ты видишь, одна. Пока ты можешь, например, приготовить поесть, если у тебя, конечно, нет более важных дел.
- Я не умею готовить, - призналась Тея. - У нас был повар и слуги.
- Ты птица высокого полёта. Но, увы, сбитая. У тебя больше нет слуг и нет повара. Хотя… Так и быть, сегодня я готовлю для тебя. Но ты помоешь посуду. И поможешь мне. Идёт?
- Вообще-то, я надеялась на то, что больше никогда тебя не увижу!
- Как же я тебя понимаю, крошка! Я и сам не люблю на себя смотреть! Возьми этот котелок и отмой его хорошенько.
Тея взяла грязную кастрюлю с налипшим жиром и засохшими остатками пищи, поморщилась брезгливо.
- Ты будешь в этом готовить?
- Да, милая! Действуй. За домом есть корыто с водой.
Ни он, ни она не заговаривали о том, что произошло с ней сегодня. Юкас показывал женщине, как разжигать печь, они вместе готовили жаркое и ужинали. Оставили грязную посуду на столе, умылись на улице холодной водой из ведра, улеглись в постель. Вели себя оба скромно, почти сразу уснули и проспали до утра.
Она провела в доме Юкаса какое-то время и даже начала проявлять интерес к уборке и кулинарии. И то, и другое получалось у неё не слишком ловко.
Потом он уехал на несколько дней – ему предложили подзаработать, поход немного затянулся, и, когда он вернулся, нашёл её лежащей в постели. Выглядела она неважно. Если точнее – очень плохо. Мужчина даже грешным делом подумал, что она мертва. Нельзя сказать, что это его сильно расстроило, но всё же он отметил некую раздосадованность в своём настроении. Юкас сел рядом с ней на кровать и тяжело вздохнул, отметив бледность её кожи, сухие губы, закрытые глаза. Проведя рукой по лбу, откидывая с её красивого лица прядь волос, кончиками пальцев он почувствовал испарину, вспомнил, что мёртвые не потеют, обрадовался, легонько похлопал её по щекам.
- Крошка! – позвал он.
Тея застонала, схватилась за низ живота и попыталась сесть. Юкас хотел помочь ей, откинул одеяло и увидел то, что ему очень не понравилось, а именно – бурое пятно на платье. Он попытался поднять её, и у него это получилось.
- Ты сможешь идти? – спросил встревоженно.
Тея отрицательно покачала головой.
- Что это? – он указал рукой на пятна.
- Выкидыш, - выдохнула она, - я от него избавилась.
- Чёрт! – выругался Юкас.
Он позвал Джуту, взгромоздил Тею на её спину и направился к таверне. Проходя мимо глазеющих соседей и не отвечая самым любопытным из них на вопросы, которые они задавали на ходу, он занёс женщину внутрь. За стойкой была невестка Ванды, но и сама хозяйка быстро вышла на зов из кухни. Она сразу смекнула, что происходит, спросила у Теи, что она принимала, чтобы спровоцировать выкидыш, всплеснула руками, услышав ответ, и скомандовала нести её наверх. Неизвестно, откуда у Юкаса взялись на это силы, но он быстро выполнил указание. Вместе они раздели женщину, Ванда задрала тонкий запачканный подъюбник, охнула и закрыла рот рукой.
- Выйди отсюда, Юкас, - поморщилась она. – Тебе не стоит на это смотреть.
Но он всё же увидел красивые стройные бёдра Теи, на гладкую кожу которых налипли отвратительные сгустки.
Спустившись обратно в зал таверны, он присел за стол и стал растирать руками липкую неприятную жижу, которой они были испачканы.
- Это был мальчик, милочка моя, - с неприязнью сказала Ванда Тее. – За что ты с ним так?
- Сын командира армии тиранов! – собрав все силы, выдохнула женщина.
- Только этим он и провинился? – Ванда села на пол, взяла руку Теи в свою, теплую и сухую. – Хочешь посмотреть на то, что ты с ним сделала?
- Давай пошлём его папаше! – осклабилась женщина. – Пусть любуется!
- Ты слишком жестока, - ответила трактирщица. - Спи. Утром будет ясно, скольких людей ты угробила - одного или двоих.
Ванда собрала грязные тряпки, свои инструменты, вынесла всё из комнаты, затем вернулась, откинула полотно, накрывающее что-то сверху, взяла крошечное изувеченное существо, обмыла его бережно, завернула в чистое плотное полотенце, положила свёрток на руки, как будто укачивая, оглянулась на засыпающую Тею, которую напоила успокоительным настоем.
Физически она оправилась от этого довольно быстро, но настроение женщины Ванде совсем не нравилось. Они много времени провели вместе, и даже подружились. Ванда, которая обычно не имела привычки осуждать людей за их поступки, Тею всё же осуждала.
- Эх, что ж мне так не везёт-то с кавалерами? - прошамкала беззубым ртом старушка и указала пальцем сначала на одного из братьев, потом на второго:
- Один женат, и второй сегодня тоже предпочёл не меня!
- Так и быть, милая девушка! Мой благоверный сегодня в Вашем полном распоряжении, - засмеялась в ответ жена брата, обращаясь к старушке и продолжила, обнимая Уну:
- Я не могла этого пропустить! Не жмёт под мышками? А в груди? Конечно, надо было бы хотя снять мерки, прежде, чем шить, но до тебя слишком уж утомительно добираться! Теперь мы будем жить вместе, а если вы поторопитесь, то и дети наши появятся на свет почти одновременно!
- Уж я ночью расстараюсь! - пообещал ей чуть захмелевший Юкас.
Уна укоризненно на него посмотрела.
- Что я такого сказал? - с виной в голосе спросил тот.
- Разве можно о таком говорить при всех? - Уна добавила в голос нотки строгости.
- Наверняка для них не новость, чем занимаются влюблённые супруги в первую брачную ночь, - понизив голос, сказал он.
***
Вещи были уже собраны, утром вся семья Юкаса, включая бабушку и козу, должна была покинуть это место. Протанцевав до упаду, хорошенько выпив, навеселившись и наговорившись от души, все, кое-как разместившись по соседям, отправились на боковую. Молодые ушли в дом, где всю жизнь жила Уна, в ту самую маленькую комнатку, на узкую кровать. Перед этим девушка уложила спать бабушку, которая шепнула ей:
- Я так надолго задержалась на этом свете, девочка моя, только для того, чтобы прожить этот день и передать тебя в более надёжные руки, чем мои.
- Надёжнее твоих рук не бывает, бабушка! Спи. До завтра, - она поцеловала старушку и хотела вернуться к мужу.
- Уна! Я хотела тебе кое в чём признаться.
- Что ты натворила, хулиганка? - улыбнулась девушка.
- Я звала твоим именем бродячую кошку. Но животное перестало ко мне ходить, а имя мне очень нравилось.
Уна рассмеялась.
- Мне оно тоже очень нравится! Но я не возражаю, если где-то бродит моя блохастая тёзка.
***
Утром молодожёны долго не могли проснуться, уснули они ближе к рассвету. А когда открыли глаза, ещё долго лежали в тесной постели, смотрели друг на друга и не верили, что это счастье происходит здесь и сейчас, по-настоящему, с ними. Всё же поднявшись, Уна надела своё красивое, мятного цвета, платье и отправилась смотреть, чем занимается бабушка. Бабушка была мертва.
В связи с этим печальным событием отъезд домой был отложен. Забирать с собой тело старушки в город было не рационально, но следовало подготовить похороны. Юкас и Уна, конечно, проводят её в последний путь, а остальным совсем не обязательно дожидаться, когда тело усопшей предадут земле, они могут уехать уже вечером.
Никто из них так не покинул деревни. Из леса вышло несколько воинов, восседающих на медведях. В то время Седые только начинали заявлять о себе, и делали они это решительно и жёстко. Им нужно было показать свою силу, устрашить, подчинить непокорных. И они пришли убивать стариков. Весной они уже приходили в это уютное, но бедное место, а почти выживший из ума староста деревни и не понял, чего пришедшие от нег хотят. А если и понял, то тут же забыл. А они не забыли. Не дождавшись дани, воины вернулись через полгода. Не за продуктами и деньгами, им это уже было не нужно. В общем-то, и мощь свою демонстрировать тут было некому, разве что близлежащим поселениям, которые в скором времени, несомненно, узнают, как быстро новые хозяева укрощают тех, кто не хочет жить по их правилам.
Единственный медведь, находившийся в поселении в это время, был закрыт в ветхом сарае, дабы не пугать гостей на свадьбе. А у пришедших были огромные свирепые звери. Но всё же жители, которые были способны на защиту, проявили мужество. Пытался сражаться и Юкас, и его брат с отцом, и даже беременная невестка, тем, что было под рукой.
Юкас видел, как убивают людей вокруг, в том числе и его родных, видел, как из дома вышла его жена и с ужасом смотрела на творящееся вокруг безумие. Потом он получил медвежьей лапой по лицу, почувствовала, как когти разодрали его щёку, и кровь стала заливать одежду. Ещё один удар лапой и вот оно - благословенное забытье.
***
Джута смогла вырваться из сарая, в который каким-то чудом не заглянули налётчики, уже тогда, когда её хозяин лежал в начинавшей стремительно разгораться куче сваленных тел. Медведица бегала вокруг с рёвом, выискивая Юкаса. На её счастье, она довольно быстро его обнаружила, он лежал сбоку, но его голова, плечи и одежда были уже в огне. Трупы облили вязкой горючей жидкостью, и пламя медленно, но верно, начинало облизывать тела, сначала робко, пробуя, а потом, войдя во вкус, разгоралось всё сильнее. Преданное животное без опаски полезло за хозяином и, раскидав другие тела, вытащило его, пытаясь потушить огонь, которым он был охвачен, ворочая тело по земле и сбивая пламя лапами. Джута убедилась, что он дышит, дыхание было слабым, почти незаметным, и, изловчившись, взвалила юношу на себя. Это было не так-то просто, и она несколько раз роняла тело на землю, прежде чем смогла устроить его на себе так, чтобы он не соскальзывал. Она направилась в город, где некогда жила с хозяином. Медведице очень хотелось ускорить шаг, но тогда был риск, что он снова свалится с её спины.
Джута удалялась от деревни, а позади неё ветер развевал подол платья цвета молодой мяты, надетого на девушке, лежащей на нагромождённых друг на друга телах. Её тёмные глаза безжизненно смотрели в небо, а огонь быстро охватывал её длинные волосы.
***
В родной город медведица не попала. Узнав, что в округе творятся такие страшные дела, жители и их глава, непривычные к подобной жестокости, испугались так, что городские ворота закрыли на семь замков, и покинуть город, ровно, как и войти в него было невозможно. Стражи на смотровых башнях узнали Джуту, но предположили, что Юкас, которого она притащила, уже мёртв, а её появление - это приманка. Страх рисовал в воображении некоторых картины, в которых, как только откроются ворота, из укрытия вылетит смертоносный отряд, и его будет уже не остановить. Поняв, что ждать великодушия бессмысленно, Джута побрела дальше.
Прежде, чем она дошла, до места, куда её пустили, она просилась ещё в несколько поселений, ото всюду несчастное животное гнали - жителей пугала либо она сама, либо её страшная ноша.
- А потом я очнулся и увидел склонившуюся надо мной Ванду, - закончил Юкас.
- Ты ни разу не хотел вернуться туда, в свой город? Встретиться с соседями? Может, кто-то из твоих родных спасся? Например, сестра, как и Лотта, убежала и спряталась? Ты не думал об этом? - спросила Тея, зажигаясь этой идеей. - Мы можем вместе сходить туда!
- Никто не спасся, крошка, - усмехнулся он. - Я видел, как их убивали.
- А они видели, как убивали тебя! - возразила Тея. - Ушам своим не верю!
- А ты видела своих девочек мёртвыми? - пошёл в атаку Юкас. - А своего отца?
- Не видела, но они точно мертвы, - погрустнела она.
- Но я могу с тобой поспорить, милая! - прищурился Юкас. - Где доказательства их гибели?
Отвечать Тея не пожелала, они прекратили разговаривать, и остаток пути проделали молча. Впрочем, до городских стен оставалось всего несколько сотен метров.
Глава 18.
Попав в город, Тея поселилась в маленьком пустующем доме. Мебель там была старая, занавески грязные и потрёпанные, а несколько досок пола проваливались. С ней приходили знакомиться соседи, она пыталась с ними общаться, но им сложно было найти общий язык, поэтому вскоре она приобрела репутацию заносчивой и самовлюбленной женщины, вовсе таковой не являясь. Юкас однажды наведался к ней в гости и удивился убогости обстановки.
- Чем ты занимаешься целыми днями? Почему бы тебе не пойти к главе и не попросить помощи в замене пола? Могла бы, кстати, устроить уборку, - предложил он. - Но на меня в качестве помощника не рассчитывай!
Тея безразлично пожала плечами. Пока она искала пристанище, казалось, у неё была какая-то цель, которая двигала ею. А когда женщина его, наконец, обрела, решила, что жизнь её бессмысленна. Она ничего не умеет делать, не знает, как заработать на пропитание, у неё, обычно приветливой и доброжелательной, не получилось сойтись с этими простыми, бесхитростными, и что уж скрывать, по большей части бесцеремонными людьми. И её такое существование попросту не устраивает. Она была одна и терзалась различными мыслями, воспоминаниями о семье, о детстве, скучала по удобству своего бывшего дома. Потом она вспоминала Джодо, ненавидела себя и его. И если бы хоть кто-то, а лучше всего, Юкас, спросил бы её, о чём она сейчас думает, она без сомнения и смущения выложила бы все свои эмоции. Но рядом никого не было. И мысли её переключились на другое. Она больше никому не нужна. Надо просто закончить всё это, погасить свет. Её больше никто не охраняет и никто не спасёт.
Размышляя о том, как проще, безболезненнее и быстрее покинуть этот мир, Тея перебирала в голове варианты. Выбирала из трёх. Яд взять ей было неоткуда, поэтому вариант с отравлением она отмела. Затем долго примеряла тупой нож с тёмным неровным лезвием к своему изящному запястью, но не смогла себя заставить сделать разрез на коже. Последний способ покончить с собой, который приходил в голову, был для неё самый простой, когда-то она уже хотела так поступить. Тея легко нашла то, что можно было использовать в качестве удавки - в старом шкафу висел какой-то кафтан, видимо, оставшийся от прежнего жильца дома, пояс у него вполне подходил для осуществления того, что уже не в первый раз задумала сделать с собой Тея.
***
Очнулась она оттого, что кто-то приподнимал её за ноги вверх, а кто-то ещё пытался снять пояс, с её шеи. Поднимающим был Юкас, снимающим - Занг.
- Ты так расстроилась из-за провалившегося пола, крошка? - Юкас увидел, что она пришла в себя, и пытался шутить. - Занг обещал в этом посодействовать. Если бы ты умерла, кто бы сказал ему спасибо? Ты не совсем правильно сделала узел на это штуке, - он потряс поясом, - но я, пожалуй, не буду тебя учить.
- Что у тебя случилось? - перебил Юкаса Занг. - Чем тебе помочь?
- С ней случилось то же, что и со многими другими, - ответил Юкас. - Поможет время, но и оно, как оказалось, не всемогуще! Сегодня поспишь у меня, милая! Возьми с собой то, что тебе понадобится.
Она взяла только свою сумку. Юкас обнял её за плечи и увёл за собой. Занг прошёлся по комнате, трухлявая доска под ним провалилась, он выругался, отодвинул в сторону стол, голыми руками оторвал сгнившую деревяшку, тут же решив начать менять пространство этого помещения к лучшему.
- Тут ещё хуже, чем было там, - Тея осмотрелась в жилище мужчины.
- Тут ты хотя бы не в одиночестве. Это важно, я знаю. Я буду спать с тобой, потому что кровать, как ты видишь, одна. Пока ты можешь, например, приготовить поесть, если у тебя, конечно, нет более важных дел.
- Я не умею готовить, - призналась Тея. - У нас был повар и слуги.
- Ты птица высокого полёта. Но, увы, сбитая. У тебя больше нет слуг и нет повара. Хотя… Так и быть, сегодня я готовлю для тебя. Но ты помоешь посуду. И поможешь мне. Идёт?
- Вообще-то, я надеялась на то, что больше никогда тебя не увижу!
- Как же я тебя понимаю, крошка! Я и сам не люблю на себя смотреть! Возьми этот котелок и отмой его хорошенько.
Тея взяла грязную кастрюлю с налипшим жиром и засохшими остатками пищи, поморщилась брезгливо.
- Ты будешь в этом готовить?
- Да, милая! Действуй. За домом есть корыто с водой.
Ни он, ни она не заговаривали о том, что произошло с ней сегодня. Юкас показывал женщине, как разжигать печь, они вместе готовили жаркое и ужинали. Оставили грязную посуду на столе, умылись на улице холодной водой из ведра, улеглись в постель. Вели себя оба скромно, почти сразу уснули и проспали до утра.
Она провела в доме Юкаса какое-то время и даже начала проявлять интерес к уборке и кулинарии. И то, и другое получалось у неё не слишком ловко.
Потом он уехал на несколько дней – ему предложили подзаработать, поход немного затянулся, и, когда он вернулся, нашёл её лежащей в постели. Выглядела она неважно. Если точнее – очень плохо. Мужчина даже грешным делом подумал, что она мертва. Нельзя сказать, что это его сильно расстроило, но всё же он отметил некую раздосадованность в своём настроении. Юкас сел рядом с ней на кровать и тяжело вздохнул, отметив бледность её кожи, сухие губы, закрытые глаза. Проведя рукой по лбу, откидывая с её красивого лица прядь волос, кончиками пальцев он почувствовал испарину, вспомнил, что мёртвые не потеют, обрадовался, легонько похлопал её по щекам.
- Крошка! – позвал он.
Тея застонала, схватилась за низ живота и попыталась сесть. Юкас хотел помочь ей, откинул одеяло и увидел то, что ему очень не понравилось, а именно – бурое пятно на платье. Он попытался поднять её, и у него это получилось.
- Ты сможешь идти? – спросил встревоженно.
Тея отрицательно покачала головой.
- Что это? – он указал рукой на пятна.
- Выкидыш, - выдохнула она, - я от него избавилась.
- Чёрт! – выругался Юкас.
Он позвал Джуту, взгромоздил Тею на её спину и направился к таверне. Проходя мимо глазеющих соседей и не отвечая самым любопытным из них на вопросы, которые они задавали на ходу, он занёс женщину внутрь. За стойкой была невестка Ванды, но и сама хозяйка быстро вышла на зов из кухни. Она сразу смекнула, что происходит, спросила у Теи, что она принимала, чтобы спровоцировать выкидыш, всплеснула руками, услышав ответ, и скомандовала нести её наверх. Неизвестно, откуда у Юкаса взялись на это силы, но он быстро выполнил указание. Вместе они раздели женщину, Ванда задрала тонкий запачканный подъюбник, охнула и закрыла рот рукой.
- Выйди отсюда, Юкас, - поморщилась она. – Тебе не стоит на это смотреть.
Но он всё же увидел красивые стройные бёдра Теи, на гладкую кожу которых налипли отвратительные сгустки.
Спустившись обратно в зал таверны, он присел за стол и стал растирать руками липкую неприятную жижу, которой они были испачканы.
***
- Это был мальчик, милочка моя, - с неприязнью сказала Ванда Тее. – За что ты с ним так?
- Сын командира армии тиранов! – собрав все силы, выдохнула женщина.
- Только этим он и провинился? – Ванда села на пол, взяла руку Теи в свою, теплую и сухую. – Хочешь посмотреть на то, что ты с ним сделала?
- Давай пошлём его папаше! – осклабилась женщина. – Пусть любуется!
- Ты слишком жестока, - ответила трактирщица. - Спи. Утром будет ясно, скольких людей ты угробила - одного или двоих.
Ванда собрала грязные тряпки, свои инструменты, вынесла всё из комнаты, затем вернулась, откинула полотно, накрывающее что-то сверху, взяла крошечное изувеченное существо, обмыла его бережно, завернула в чистое плотное полотенце, положила свёрток на руки, как будто укачивая, оглянулась на засыпающую Тею, которую напоила успокоительным настоем.
***
Физически она оправилась от этого довольно быстро, но настроение женщины Ванде совсем не нравилось. Они много времени провели вместе, и даже подружились. Ванда, которая обычно не имела привычки осуждать людей за их поступки, Тею всё же осуждала.
