- Может, он глухой?
- Нет, Кейл. Я разговариваю с ними не словами. Смотри!
Она посмотрела на Джуту. Лежащая спиной к ней медведица вдруг подняла голову и обернулась. Она посмотрела на девочку, как будто улыбнулась и тихонько рыкнула, вытянув губы.
- Видел? Я сказала ей, что хотела бы, чтобы у меня тоже была такая замечательная мама, как она.
- Это случайность! - махнул рукой мальчик.
- И я так думала! - призналась девочка. – Смотри еще!
Она пронзительно посмотрела на медвежонка, сидевшего рядом с мальчиком, и тот, поймав взгляд девочки, рванул к брату, который спокойно следил за муравьями, клал лапу на муравейник и слизывал насекомых, которые заползали на неё. Первый медвежонок затеял борьбу, второй обиженно заревел и включился в игру, но вскоре первый отошел, и, как ни в чём не бывало, вернулся к мальчику. Тот, который разорял муравейник, пустился было за ним, но резко затормозил, присев на задние лапы, оглянулся на Лотту и нахмурился.
- Хочешь сказать, что это всё ты? – засмеялся Кейл.
- Может, и нет, - легко согласилась она.
***
Рассказ вернувшегося Юкаса расстроил Занга, и он, было, сам задумался о формировании отряда сопротивления, но его мысли резко переключились на вопросы насущного характера. Люди, посланные за зерном, вернулись, но с полупустыми повозками.
- Цена на этот товар возросла в несколько раз, - пояснили они. - Неурожайный прошлый год дал о себе знать. У тех, кто всегда нас выручал пшеницей и овсом, полупустые погреба. Если проехать дальше, можно купить больше, но мы даже не стали пытаться, тех денег, что ты дал нам, Занг, не хватило бы.
Между жителями, которые видели, с каким количеством груза обоз вернулся в город, пронёсся ропот. Можно сократить потребление хлеба, пирогов и сдобных булок, но, кроме людей, есть ещё животные, нуждающиеся в пище, основу которой составляют злаки. Пока соседи переговаривались, кто испуганно, а кто и с возмущением, Занг ломал голову над тем, как исправить ситуацию. Обложить налогами и без этого обобранных горожан ради того, чтобы пополнить казну и обменять деньги на зерно. Вряд ли получится. Люди здесь живут работящие и отзывчивые, но зажиточных горожан очень мало. Перед Зангом лежали списки тех, кто помог собрать дань Седым второй раз, но доставленного продовольствия не хватит даже, чтобы раздать треть долга, образовавшегося перед жителями. Погрузившись в тягостные раздумья, Занг не мог сообразить, как поступить в такой ситуации. У него самого сбережения были разве что на покупку медведя для младшего своего пацана, да на пару кружек пива. Решившись всё же выйти из дома, под окнами которого ждала объяснений небольшая инициативная группа горожан, он покинул своё жилище.
- Никто не будет голодать! - громко сказал он, предупреждая их вопрос.
- Как ты обеспечишь нас продовольствием? Когда мы собирали первый налог, у нас уже всё трещало по швам, а второй раз был во истину разорителен.
- Где нам взять деньги? У меня нет ни гроша! - кричал кто-то. - Я уже задолжал Ванде, даже не знаю, сколько!
- Она тебе напомнит, брат! - засмеялись ему в ответ. - Ванде должны, пожалуй, все тут присутствующие, но бухгалтерия у неё в полном порядке. Как только дела поправятся, она каждому предъявит счёт!
- Занг, внеси ясность! - упрямо произнесла невысокая, худая, но очень активная женщина. - То, что привезли - это всё?
- Привезём ещё! - в голосе Занга проскочила искра сомнений, но он продолжил:
- Все наши поля засеяны, погода отличная, урожай будет ранний и хороший!
- Ты смеёшься над нами? Погода в начале весны - далеко не показатель хорошего урожая!
- Из пары сотен кур, обладателем которых я был до того, как твоя невестка навестила гадалку, у меня осталось тридцать взрослых несушек, которым нужна качественная пища, чтобы к осени каждый из нас мог насытиться супом из молодых петухов! Ты же знаешь, что моя ферма обеспечивает большинство жителей яйцами и мясом. До сбора урожая на подножном корму птицы отощают! - продолжались возгласы.
- И моим кроликам нужен овёс, ячмень, кукуруза! - вторил кто-то. - Растут они быстрее, чем куры, при условии, что им есть, чем питаться!
- Друзья мои! Давайте успокоимся! Для меня удорожание злаков стало неприятным сюрпризом, к которому я был не готов, - вдруг разозлившись, сказал глава города. - Но я даю вам слово, что ваши куры, кролики и дети будут сыты! Расходитесь!
Жители переглянулись между собой, но расступились, пропуская Занга.
В таверне не было ни одного посетителя, кроме Занга и его отца. Тея, одетая в простое платье и в косынке, повязанной на голову, мыла окна в зале, краем уха слушая разговор хозяйки с мужчинами.
- Мои запасы скуднеют с каждым днём, - говорила Ванда Зангу. - Завтра я прекращу кормить людей в долг. Не потому, что я не доверяю им или из жадности. У меня кончается мука, а яйца на вес золота! Кто бы мог подумать, что я буду радоваться добытому десятку яиц! Все, кто держит птицу, приберегают их для наседок. Сейчас не добиться и кроличьих тушек, птицы нет, спрос на них вырос. И если вы ждёте от меня какого-то совета, парни, то я вам его дам!
- С радостью прислушаюсь к тебе, - Занг с благодарностью сложил на груди руки, ожидая совета мудрой женщины.
- Реши эту проблему как можно скорее! - отчеканила она.
- Это и есть твой совет? - усмехнулся старый вождь. - Может быть, ты знаешь, как именно её решить?
- Найти средства на покупку зерна, - ответила она. - Я отдам все свободные деньги. Но их у меня совсем не много.
- Я тоже отдам всё, что откладывала, но и у меня едва ли наберётся внушительная сумма, - к ним подошла Тея с тряпкой в руках.
- Спасибо, что пытаетесь поддержать! - Занг взял за руки Ванду и кивнул Тее. - Но нужно купить как минимум в три раза больше того, что было приобретено! А на это ушли почти все запасы из городской казны. Ваших денег, скорее всего, хватит на то, чтобы обеспечить пшеницей таверну на пару месяцев и ещё две-три небольших семьи.
- А это уже кое-что, не так ли? - усмехнулась Ванда.
- Ехать в такую даль из-за десятка мешков? - усомнился Занг.
- Когда у меня закончится мука, я займу у Теи деньги и отправлю сыновей купить её. Но, видит Бог, я ни с кем ею делиться не буду. И бесплатно больше не дам никому ни куска! Тея, дорогая, лови меня на слове! - сказала Ванда, поднялась со скамьи и направилась к ней со словами:
- Красавица моя, сначала снимают шторы, потом моют окна! Ты представляешь, сколько пыли в их складках? Она вся окажется на стёклах.
Ванда говорила ей об этом и в прошлом году, когда Тея вызвалась помочь с генеральной уборкой таверны, но трактирщице не сложно было повторить это множество раз. Тея очень старалась быть полезной, и с мытьём окон на пятый год "самостоятельной" жизни она уже почти справлялась.
Когда она шла сюда с Юкасом, даже не подозревала, как сложится её жизнь и насколько близкими станут люди, живущие тут. Не думала и о том, как приятно будет смотреть на улицу сквозь прозрачные стёкла, вымытые собственными руками.
В тот день, когда она первый раз вступила за ворота этого города, Юкас рассказал ей о себе. Они с ним брели вдоль кромки леса, Джута плелась где-то позади, разморенная июльским зноем.
- Ты должен мне историю, - напомнила она ему тогда.
- Не должен, но если хочешь послушать, расскажу. Она, в общем, не слишком отличается от твоей. За тем исключением, что меня, к счастью, никто не трахал.
Юкас задумался и добавил:
- А если такое и было, то без моего ведома и согласия.
- Хоть ты и говоришь "к счастью", но в голосе немного разочарования. Видимо, всё же сожалеешь, что тебе тогда не перепало, - улыбнулась Тея, она поняла, что он хочет её поддеть.
- Мне перепало, кстати, чуть раньше! За день до этого я женился, - Юкас, кажется, ничуть не изменился в лице, произнося эти слова, не смутился и не погрустнел.
Юкас вырос в обычной семье, где, как во многих обычных семьях, не всегда и всё было гладко, но по большей части в доме царил покой, уют и взаимопонимание. Кроме родителей, у мальчика был старший брат и младшая сестра. И дети постоянно были вместе, хоть мальчишки и считали девочку обузой в своих играх, никогда её не бросали.
Подрастая, Юкас всё больше очаровывался битвами и походами, хоть уже и понимал, что отец его больше треплет языком, чем воюет, но всё же папашу уважал и ценил.
Мальчик рос смелым, хитрым и ловким. Он легко научился обращаться с различным оружием, а медведица его была мечтой любого солдата - умная, преданная и быстрая. Взрослея, он превращался в настоящего красавца. Немного выше среднего роста, гибкий, мускулистый, широкоплечий, улыбчивый и балагуристый парень привлекал внимание не только девушек своего возраста, но и молодых замужних женщин. Он рано понял свою привлекательность и пользовался ею, обретя репутацию ветреного юноши, за которого, когда подошло время, ни один отец не хотел выдавать свою дочь. Все дочери, к которым он сватался, впрочем, были согласны немедленно стать его вторыми половинками. При этом каждая выслушивала от "жениха" такие слова, что у неё не оставалось никаких сомнений в том, что она - та самая! Одна из них даже сбежала с Юкасом от строгого родителя, в ожидании, что они с любимым осядут где-нибудь в тихой деревеньке, наладят свою жизнь, нарожают детишек, а потом вернутся домой, предъявляя строгому дедушке прелестных малышей, от вида которых он, конечно, растает, и простит непокорной дочери её любовный порыв. Ушли они не слишком далеко. Проведя ночь на одном из сеновалов на окраине города, Юкас понял, что это слишком сложно: скрываться, содержать супругу, придумывать, чем зарабатывать тогда, как дома мать выстирала все его рубашки, а жена старшего брата, наверняка, напекла умопомрачительно вкусные лепёшки. А он после почти бессонной ночки очень проголодался, между прочим. И вообще, он решительно не знает, куда идти, и большой ошибкой было поддаться этой одержимости. Тогда, когда они "сбегали", он был одержим красотой и умом прекрасной девушки, а сейчас наваждение спало, но от этого она не стала менее прекрасна! Так он ей сказал, чтобы она не слишком расстраивалась, и через несколько минут сдал обратно отцу. Девушка та ещё долго подкладывала на сидение мягкую подушку, когда собиралась присесть, ибо отец, несмотря на возраст дочери, крепко ту высек. А мать, прибежавшая к матери Юкаса, громко кричала, что если у её дочери начнёт расти живот, то она пойдёт к главе города требовать, чтобы Юкас понёс суровое наказание. Какое именно, взбешенная женщина не уточнила, но добавила, что "кутёнка", ежели таковой случится, она тут же, не обрезая пуповину, вручит счастливому (и к тому времени, уже, видимо, сурово наказанному главой города) отцу. К счастью, тогда всё обошлось без "кутят", но желания очаровывать местных дамочек у Юкаса поубавилось.
ТТу самую встретил он на дороге, когда двигался в сторону дома в составе небольшого военного отряда. Путь им преградила очень старая повозка с запряженным осликом. В повозке сидела пожилая женщина. Весь её вид говорил о том, что в этом бренном мире ей осталось находиться совсем недолго, и вскоре она отправиться к Небесному Отцу. Возле неё суетилась молодая девушка. Прямые тёмные волосы и почти чёрные глаза в окантовке из густых длинных ресниц, такие непривычные в их местности, заворожили Юкаса. Он остановил Джуту, вместе с ним остановились ещё несколько воинов. Девушка, казалось, немного испугалась, возможно, подумала, что мужчины хотят её обидеть.
- Нужна ли помощь двум прекрасным незнакомкам? - доброжелательно спросил её Юкас.
- Колесо отвалилось, - смущаясь, ответила девушка.
Один из остановившихся слез с медведя и отправился на помощь. Пока мужчины пытались приладить древнее колесо к древней телеге, Юкас развлекал бабушку и внучку. На бабушку обаяние парня действовало гораздо больше, чем на девушку, и Юкас было насторожился, и даже на пару секунд усомнился в своей неотразимости, но потом решил, что так даже интереснее. Наконец, колесо кое-как вернули на место, и они двинулись в путь. Товарищи ушли вперёд, а Юкас шёл рядом с повозкой, расспрашивая спутницу, зачем они идут в город. Выяснилось, что в деревне, откуда они держат путь, пару дней назад останавливались бродячие артисты. Они устроили совсем короткое выступление, которое так понравилось старушке, что она прожужжала все уши своей правнучке о том, что хочет послушать их песни ещё раз.
- Судя по словам артистов, представление будет сегодня ближе к вечеру, - сказала девушка.
- Они будут бренчать до темноты! - отозвался Юкас. - Как вы пойдёт назад с такой телегой ночью?
Колесо люфтило, скрипело и угрожало снова отвалиться.
- Переночуем на постоялом дворе. У вас такой имеется?
- Имеется! - подтвердил юноша. - Но если вечером будет выступление, он будет забит до отказа всякими непонятными личностями. Двум прекрасным дамам без кавалеров я бы не советовал там оставаться.
- Убедил! - сказала вдруг девушка. - Бабуль, поедем домой!
Старушка громко запротестовала, девушка засмеялась, и Юкас понял, что она шутит.
- Тебе повезло, что я проходил мимо. Дом у нас небольшой, а народу много, но я не могу бросить вас на произвол судьбы.
- Мы найдём место для ночлега, - не слишком уверенно сказала девушка.
- Вы его уже нашли! Мой брат плотник и подлатает вашу телегу, совершенно бесплатно! - уговаривал Юкас.
- Мы можем заплатить и за услуги, и за ночлег, - строго ответила девушка и холодно взглянула на Юкаса. - Ты слишком навязчив!
- Хорошо, я тебя оставлю, раз так наскучил! Если возникнут сложности, запомни, где меня найти.
Юкас озвучил дорогу к своему дому, попрощался с бабушкой, поцеловав той худую морщинистую руку, покрытую синими венами и старческими пятнами, махнул рукой на прощание девушке, сел на Джуту и быстро двинулся вперёд.
Ближе к вечеру он тоже пошёл смотреть представление, хоть и не был любителем подобных мероприятий. Старушка сидела в первом ряду, кто-то принёс ей стул, она подпевала и хлопала в ладоши, а черноглазая девушка стояла рядом и улыбалась, наблюдая за ней. Музыканты закончили развлекать публику поздно вечером, один из них помог девушке поднять со стула свою преданную пожилую поклонницу и довёл женщину до повозки, стоявший поодаль. Ослик совсем устал, и хорошо бы было его распрячь и дать животному отдохнуть, но возле постоялого двора толпился народ, а под навесом для ослов и мулов яблоку было негде упасть. В таверну, где тоже сдавались комнаты для ночлега, девушка соваться не решилась, и правильно сделала - там тоже был аншлаг. Она вознамерилась было повернуть в обратный путь. Бабушка в телеге уже заснула, и дорога бы её не побеспокоила. Сама девушка тоже справилась бы, сил бы хватило. Не остановила её ни темнота, ни страх лихих людей, с которыми была вероятность встретиться ночью. Планы нарушил осёл, который отказался подчиняться. А когда она пыталась сдвинуть животное с места, с громким звуком отпало колесо, и повозка накренилась набок. Старушка чуть не вывалилась из телеги на землю. Девушка вздохнув, закрыла лицо руками, а Юкас, наблюдавший за этим из-за угла, неторопливо ушёл домой, весело насвистывая себе под нос.
Вскоре возле его жилища появилась и девушка.
- Нет, Кейл. Я разговариваю с ними не словами. Смотри!
Она посмотрела на Джуту. Лежащая спиной к ней медведица вдруг подняла голову и обернулась. Она посмотрела на девочку, как будто улыбнулась и тихонько рыкнула, вытянув губы.
- Видел? Я сказала ей, что хотела бы, чтобы у меня тоже была такая замечательная мама, как она.
- Это случайность! - махнул рукой мальчик.
- И я так думала! - призналась девочка. – Смотри еще!
Она пронзительно посмотрела на медвежонка, сидевшего рядом с мальчиком, и тот, поймав взгляд девочки, рванул к брату, который спокойно следил за муравьями, клал лапу на муравейник и слизывал насекомых, которые заползали на неё. Первый медвежонок затеял борьбу, второй обиженно заревел и включился в игру, но вскоре первый отошел, и, как ни в чём не бывало, вернулся к мальчику. Тот, который разорял муравейник, пустился было за ним, но резко затормозил, присев на задние лапы, оглянулся на Лотту и нахмурился.
- Хочешь сказать, что это всё ты? – засмеялся Кейл.
- Может, и нет, - легко согласилась она.
***
Рассказ вернувшегося Юкаса расстроил Занга, и он, было, сам задумался о формировании отряда сопротивления, но его мысли резко переключились на вопросы насущного характера. Люди, посланные за зерном, вернулись, но с полупустыми повозками.
- Цена на этот товар возросла в несколько раз, - пояснили они. - Неурожайный прошлый год дал о себе знать. У тех, кто всегда нас выручал пшеницей и овсом, полупустые погреба. Если проехать дальше, можно купить больше, но мы даже не стали пытаться, тех денег, что ты дал нам, Занг, не хватило бы.
Между жителями, которые видели, с каким количеством груза обоз вернулся в город, пронёсся ропот. Можно сократить потребление хлеба, пирогов и сдобных булок, но, кроме людей, есть ещё животные, нуждающиеся в пище, основу которой составляют злаки. Пока соседи переговаривались, кто испуганно, а кто и с возмущением, Занг ломал голову над тем, как исправить ситуацию. Обложить налогами и без этого обобранных горожан ради того, чтобы пополнить казну и обменять деньги на зерно. Вряд ли получится. Люди здесь живут работящие и отзывчивые, но зажиточных горожан очень мало. Перед Зангом лежали списки тех, кто помог собрать дань Седым второй раз, но доставленного продовольствия не хватит даже, чтобы раздать треть долга, образовавшегося перед жителями. Погрузившись в тягостные раздумья, Занг не мог сообразить, как поступить в такой ситуации. У него самого сбережения были разве что на покупку медведя для младшего своего пацана, да на пару кружек пива. Решившись всё же выйти из дома, под окнами которого ждала объяснений небольшая инициативная группа горожан, он покинул своё жилище.
- Никто не будет голодать! - громко сказал он, предупреждая их вопрос.
- Как ты обеспечишь нас продовольствием? Когда мы собирали первый налог, у нас уже всё трещало по швам, а второй раз был во истину разорителен.
- Где нам взять деньги? У меня нет ни гроша! - кричал кто-то. - Я уже задолжал Ванде, даже не знаю, сколько!
- Она тебе напомнит, брат! - засмеялись ему в ответ. - Ванде должны, пожалуй, все тут присутствующие, но бухгалтерия у неё в полном порядке. Как только дела поправятся, она каждому предъявит счёт!
- Занг, внеси ясность! - упрямо произнесла невысокая, худая, но очень активная женщина. - То, что привезли - это всё?
- Привезём ещё! - в голосе Занга проскочила искра сомнений, но он продолжил:
- Все наши поля засеяны, погода отличная, урожай будет ранний и хороший!
- Ты смеёшься над нами? Погода в начале весны - далеко не показатель хорошего урожая!
- Из пары сотен кур, обладателем которых я был до того, как твоя невестка навестила гадалку, у меня осталось тридцать взрослых несушек, которым нужна качественная пища, чтобы к осени каждый из нас мог насытиться супом из молодых петухов! Ты же знаешь, что моя ферма обеспечивает большинство жителей яйцами и мясом. До сбора урожая на подножном корму птицы отощают! - продолжались возгласы.
- И моим кроликам нужен овёс, ячмень, кукуруза! - вторил кто-то. - Растут они быстрее, чем куры, при условии, что им есть, чем питаться!
- Друзья мои! Давайте успокоимся! Для меня удорожание злаков стало неприятным сюрпризом, к которому я был не готов, - вдруг разозлившись, сказал глава города. - Но я даю вам слово, что ваши куры, кролики и дети будут сыты! Расходитесь!
Жители переглянулись между собой, но расступились, пропуская Занга.
Глава 16.
В таверне не было ни одного посетителя, кроме Занга и его отца. Тея, одетая в простое платье и в косынке, повязанной на голову, мыла окна в зале, краем уха слушая разговор хозяйки с мужчинами.
- Мои запасы скуднеют с каждым днём, - говорила Ванда Зангу. - Завтра я прекращу кормить людей в долг. Не потому, что я не доверяю им или из жадности. У меня кончается мука, а яйца на вес золота! Кто бы мог подумать, что я буду радоваться добытому десятку яиц! Все, кто держит птицу, приберегают их для наседок. Сейчас не добиться и кроличьих тушек, птицы нет, спрос на них вырос. И если вы ждёте от меня какого-то совета, парни, то я вам его дам!
- С радостью прислушаюсь к тебе, - Занг с благодарностью сложил на груди руки, ожидая совета мудрой женщины.
- Реши эту проблему как можно скорее! - отчеканила она.
- Это и есть твой совет? - усмехнулся старый вождь. - Может быть, ты знаешь, как именно её решить?
- Найти средства на покупку зерна, - ответила она. - Я отдам все свободные деньги. Но их у меня совсем не много.
- Я тоже отдам всё, что откладывала, но и у меня едва ли наберётся внушительная сумма, - к ним подошла Тея с тряпкой в руках.
- Спасибо, что пытаетесь поддержать! - Занг взял за руки Ванду и кивнул Тее. - Но нужно купить как минимум в три раза больше того, что было приобретено! А на это ушли почти все запасы из городской казны. Ваших денег, скорее всего, хватит на то, чтобы обеспечить пшеницей таверну на пару месяцев и ещё две-три небольших семьи.
- А это уже кое-что, не так ли? - усмехнулась Ванда.
- Ехать в такую даль из-за десятка мешков? - усомнился Занг.
- Когда у меня закончится мука, я займу у Теи деньги и отправлю сыновей купить её. Но, видит Бог, я ни с кем ею делиться не буду. И бесплатно больше не дам никому ни куска! Тея, дорогая, лови меня на слове! - сказала Ванда, поднялась со скамьи и направилась к ней со словами:
- Красавица моя, сначала снимают шторы, потом моют окна! Ты представляешь, сколько пыли в их складках? Она вся окажется на стёклах.
Ванда говорила ей об этом и в прошлом году, когда Тея вызвалась помочь с генеральной уборкой таверны, но трактирщице не сложно было повторить это множество раз. Тея очень старалась быть полезной, и с мытьём окон на пятый год "самостоятельной" жизни она уже почти справлялась.
Когда она шла сюда с Юкасом, даже не подозревала, как сложится её жизнь и насколько близкими станут люди, живущие тут. Не думала и о том, как приятно будет смотреть на улицу сквозь прозрачные стёкла, вымытые собственными руками.
В тот день, когда она первый раз вступила за ворота этого города, Юкас рассказал ей о себе. Они с ним брели вдоль кромки леса, Джута плелась где-то позади, разморенная июльским зноем.
- Ты должен мне историю, - напомнила она ему тогда.
- Не должен, но если хочешь послушать, расскажу. Она, в общем, не слишком отличается от твоей. За тем исключением, что меня, к счастью, никто не трахал.
Юкас задумался и добавил:
- А если такое и было, то без моего ведома и согласия.
- Хоть ты и говоришь "к счастью", но в голосе немного разочарования. Видимо, всё же сожалеешь, что тебе тогда не перепало, - улыбнулась Тея, она поняла, что он хочет её поддеть.
- Мне перепало, кстати, чуть раньше! За день до этого я женился, - Юкас, кажется, ничуть не изменился в лице, произнося эти слова, не смутился и не погрустнел.
***
Юкас вырос в обычной семье, где, как во многих обычных семьях, не всегда и всё было гладко, но по большей части в доме царил покой, уют и взаимопонимание. Кроме родителей, у мальчика был старший брат и младшая сестра. И дети постоянно были вместе, хоть мальчишки и считали девочку обузой в своих играх, никогда её не бросали.
Подрастая, Юкас всё больше очаровывался битвами и походами, хоть уже и понимал, что отец его больше треплет языком, чем воюет, но всё же папашу уважал и ценил.
Мальчик рос смелым, хитрым и ловким. Он легко научился обращаться с различным оружием, а медведица его была мечтой любого солдата - умная, преданная и быстрая. Взрослея, он превращался в настоящего красавца. Немного выше среднего роста, гибкий, мускулистый, широкоплечий, улыбчивый и балагуристый парень привлекал внимание не только девушек своего возраста, но и молодых замужних женщин. Он рано понял свою привлекательность и пользовался ею, обретя репутацию ветреного юноши, за которого, когда подошло время, ни один отец не хотел выдавать свою дочь. Все дочери, к которым он сватался, впрочем, были согласны немедленно стать его вторыми половинками. При этом каждая выслушивала от "жениха" такие слова, что у неё не оставалось никаких сомнений в том, что она - та самая! Одна из них даже сбежала с Юкасом от строгого родителя, в ожидании, что они с любимым осядут где-нибудь в тихой деревеньке, наладят свою жизнь, нарожают детишек, а потом вернутся домой, предъявляя строгому дедушке прелестных малышей, от вида которых он, конечно, растает, и простит непокорной дочери её любовный порыв. Ушли они не слишком далеко. Проведя ночь на одном из сеновалов на окраине города, Юкас понял, что это слишком сложно: скрываться, содержать супругу, придумывать, чем зарабатывать тогда, как дома мать выстирала все его рубашки, а жена старшего брата, наверняка, напекла умопомрачительно вкусные лепёшки. А он после почти бессонной ночки очень проголодался, между прочим. И вообще, он решительно не знает, куда идти, и большой ошибкой было поддаться этой одержимости. Тогда, когда они "сбегали", он был одержим красотой и умом прекрасной девушки, а сейчас наваждение спало, но от этого она не стала менее прекрасна! Так он ей сказал, чтобы она не слишком расстраивалась, и через несколько минут сдал обратно отцу. Девушка та ещё долго подкладывала на сидение мягкую подушку, когда собиралась присесть, ибо отец, несмотря на возраст дочери, крепко ту высек. А мать, прибежавшая к матери Юкаса, громко кричала, что если у её дочери начнёт расти живот, то она пойдёт к главе города требовать, чтобы Юкас понёс суровое наказание. Какое именно, взбешенная женщина не уточнила, но добавила, что "кутёнка", ежели таковой случится, она тут же, не обрезая пуповину, вручит счастливому (и к тому времени, уже, видимо, сурово наказанному главой города) отцу. К счастью, тогда всё обошлось без "кутят", но желания очаровывать местных дамочек у Юкаса поубавилось.
ТТу самую встретил он на дороге, когда двигался в сторону дома в составе небольшого военного отряда. Путь им преградила очень старая повозка с запряженным осликом. В повозке сидела пожилая женщина. Весь её вид говорил о том, что в этом бренном мире ей осталось находиться совсем недолго, и вскоре она отправиться к Небесному Отцу. Возле неё суетилась молодая девушка. Прямые тёмные волосы и почти чёрные глаза в окантовке из густых длинных ресниц, такие непривычные в их местности, заворожили Юкаса. Он остановил Джуту, вместе с ним остановились ещё несколько воинов. Девушка, казалось, немного испугалась, возможно, подумала, что мужчины хотят её обидеть.
- Нужна ли помощь двум прекрасным незнакомкам? - доброжелательно спросил её Юкас.
- Колесо отвалилось, - смущаясь, ответила девушка.
Один из остановившихся слез с медведя и отправился на помощь. Пока мужчины пытались приладить древнее колесо к древней телеге, Юкас развлекал бабушку и внучку. На бабушку обаяние парня действовало гораздо больше, чем на девушку, и Юкас было насторожился, и даже на пару секунд усомнился в своей неотразимости, но потом решил, что так даже интереснее. Наконец, колесо кое-как вернули на место, и они двинулись в путь. Товарищи ушли вперёд, а Юкас шёл рядом с повозкой, расспрашивая спутницу, зачем они идут в город. Выяснилось, что в деревне, откуда они держат путь, пару дней назад останавливались бродячие артисты. Они устроили совсем короткое выступление, которое так понравилось старушке, что она прожужжала все уши своей правнучке о том, что хочет послушать их песни ещё раз.
- Судя по словам артистов, представление будет сегодня ближе к вечеру, - сказала девушка.
- Они будут бренчать до темноты! - отозвался Юкас. - Как вы пойдёт назад с такой телегой ночью?
Колесо люфтило, скрипело и угрожало снова отвалиться.
- Переночуем на постоялом дворе. У вас такой имеется?
- Имеется! - подтвердил юноша. - Но если вечером будет выступление, он будет забит до отказа всякими непонятными личностями. Двум прекрасным дамам без кавалеров я бы не советовал там оставаться.
- Убедил! - сказала вдруг девушка. - Бабуль, поедем домой!
Старушка громко запротестовала, девушка засмеялась, и Юкас понял, что она шутит.
- Тебе повезло, что я проходил мимо. Дом у нас небольшой, а народу много, но я не могу бросить вас на произвол судьбы.
- Мы найдём место для ночлега, - не слишком уверенно сказала девушка.
- Вы его уже нашли! Мой брат плотник и подлатает вашу телегу, совершенно бесплатно! - уговаривал Юкас.
- Мы можем заплатить и за услуги, и за ночлег, - строго ответила девушка и холодно взглянула на Юкаса. - Ты слишком навязчив!
- Хорошо, я тебя оставлю, раз так наскучил! Если возникнут сложности, запомни, где меня найти.
Юкас озвучил дорогу к своему дому, попрощался с бабушкой, поцеловав той худую морщинистую руку, покрытую синими венами и старческими пятнами, махнул рукой на прощание девушке, сел на Джуту и быстро двинулся вперёд.
Ближе к вечеру он тоже пошёл смотреть представление, хоть и не был любителем подобных мероприятий. Старушка сидела в первом ряду, кто-то принёс ей стул, она подпевала и хлопала в ладоши, а черноглазая девушка стояла рядом и улыбалась, наблюдая за ней. Музыканты закончили развлекать публику поздно вечером, один из них помог девушке поднять со стула свою преданную пожилую поклонницу и довёл женщину до повозки, стоявший поодаль. Ослик совсем устал, и хорошо бы было его распрячь и дать животному отдохнуть, но возле постоялого двора толпился народ, а под навесом для ослов и мулов яблоку было негде упасть. В таверну, где тоже сдавались комнаты для ночлега, девушка соваться не решилась, и правильно сделала - там тоже был аншлаг. Она вознамерилась было повернуть в обратный путь. Бабушка в телеге уже заснула, и дорога бы её не побеспокоила. Сама девушка тоже справилась бы, сил бы хватило. Не остановила её ни темнота, ни страх лихих людей, с которыми была вероятность встретиться ночью. Планы нарушил осёл, который отказался подчиняться. А когда она пыталась сдвинуть животное с места, с громким звуком отпало колесо, и повозка накренилась набок. Старушка чуть не вывалилась из телеги на землю. Девушка вздохнув, закрыла лицо руками, а Юкас, наблюдавший за этим из-за угла, неторопливо ушёл домой, весело насвистывая себе под нос.
Вскоре возле его жилища появилась и девушка.
