Очевидно то, что могила для умирающего жреца уже готова.
— Просто скажите друву Шелли, если он в сознании, что к нему приехали медиум и некромант. Одна из тайн прошлого, связанная с войной и фантомайстерами… вы ведь знаете, кто это… может уйти в могилу вместе с друвом Шелли, — сказал Корбетт.
На лице молодого жреца отобразилась борьба.
— Меня зовут Мигель. Я пока послушник, но допущен к брату Шелли. Пройдите, — парень шагнул в сторону. — Согрейтесь. Помяните своих усопших – сегодня день великих энергий. Когда я выходил от брата Шелли, он был в сознании, но сейчас я ничего не могу вам гарантировать.
Нас провели в небольшую пристройку. В ней сидело несколько прихожан храма. Они пришли помолиться за друва Шелли. Одни уходили, им на смену приходили другие.
Мы узнали хозяина гостиницы, в которой остановились. Потом подошли братья из храма Бадб, легко узнаваемые по характерной вышивке (вороне на лацканах рясы). Внезапно стало шумно и тесно – это девочки из частного пансиона пришли поставить свечи за друва Шелли.
Некоторые прихожане горько плакали, и я подумала, что жрец был любим своей паствой.
Мне предложили чаю, но я отказалась. Не так уж мы и замерзли. Хотелось поскорее узнать, есть ли надежда на разговор или мы проделали этот путь зря.
Наконец, появился Мигель.
— Друв Шелли примет вас, — сказал он еле слышно. На его лице читалось явное удивление. — Будьте кратки и терпеливы. Брата Шелли ждет Дуир, но он сказал, что немного задержится. Из-за вас.
В небольшой жарко натопленной комнате действительно пахло полынью и пеплом дубовых листьев. Друв Шелли лежал в узкой кровати у окна, за которым разгорался закат. Бледные руки в старческих пятнах были вытянуты поверх вязаного пледа с очаровательными овечками.
— Они милы, не правда ли? — прошамкал старик, перехватив мой взгляд и погладив одну из овечек. — Подарок моей чудесной прихожанки. Попрошу, чтобы меня завернули в него в последний путь. Знаю, что это глупо – на том свете Дуир даст мне все необходимое: свет, выбор новой жизни, покой – но людские суеверия неискоренимы. Когда-то любимые вещи усопших клали им в могилы. Как вы думаете, мне разрешат взять плед с собой?
— Не знаю, — растерялась я. — Вы же здесь главный, просто прикажите.
Старик хрипло рассмеялся:
— И то верно. Как вас зовут, юная леди?
— Гортензия Грей, — неловко было принуждать жреца к рукопожатию, но старик сам протянул мне дрожащую руку. — Я частный детектив.
— Как удивительно! — воскликнул друв Шелли, и я подумала, что врачи могли что-то напутать – умирающим священник не выглядел. — Женщина – детектив. Воистину, наступили удивительные времена! Надеюсь, в следующей моей жизни все будет еще интереснее.
Однако… оптимистично.
— А как зовут вас, молодой человек?
— Майкл Корбетт. Я некромант и напарник мисс Грей.
— О! — воскликнул друв с неменьшим энтузиазмом. — Не тот ли вы Корбетт, открывший место Темной Резни?
— Это он, — быстро вставила я, чтобы Майкл не начал отрицать свои заслуги.
— Я читал статью в «Новом археологе». Чудесное открытие. Вы из северных Корбеттов, я полагаю?
— Я сын Франга из Олты.
— Слышал и даже был знаком с твоими дедами. В девятьсот втором мы вместе с ними высадили Дуб на острове Акарсэд.
— Наше семейное Древо, — Майкл явно заволновался. — Невероятно!
— Мир тесен, — старик закашлялся, откуда-то появился Мигель и напоил жреца. — Как твоя семья, северянин?
— Молитвами верящих и милостью богов – процветает.
— Это хорошо. Однако вы здесь не для того, чтобы вспоминать родню и старые времена. Вы приехали, чтобы о чем-то меня спросить. Врачи решили, что мне уже поздно с кем-то видеться, но меня никогда особо не интересовало их мнение. Я был и ухожу жрецом Богини, и только ей распоряжаться моими последними часами.
Майкл в нескольких словах озвучил наш вопрос. Шелли выслушал его с полным вниманием.
— Я понял, о ком вы, молодой человек. Мне присылали запрос, но, насколько я смог понять, мои свидетельства не показались мистеру Митчу достаточно достоверными.
— Расскажите нам, — попросила я. — Предположительно, это была моя тетушка, недано покинувшая этот мир.
Я достала одну из фотографии тети Мэган из ее альбома. На ней три девушки в длинных зауженных платьях, обнявшись, хохотали в фотокамеру. Тетя был тоненькой блондинкой с густо обведенными серым глазами и волосами, подобранными наверх так, что казалось, вокруг ее головы парит облако.
— Хм… думаю, это она… да, она… — друв с изумлением покачал головой. — Мир действительно тесен. У вас интересная аура, юная леди. Такая… яркая. Что ж, я хорошо запомнил ту девушку. Она приехала на День Теней, когда двери храма Дуир открыты для тех, кто хотел бы сделать свой визит незаметным. Гости входили через маленькую калитку у пруда, и их было немного: один молодой человек, сбившийся с пути истинного – я тогда уговорил его вернуться в отчий дом. Еще пришла пожилая леди, которая считала себя виноватой в смерти подруги – я предложил ей посмотреть на ситуацию с другой стороны, и до сих пор надеюсь, она отказалась от… хм… того, что хотела сотворить. Последней в этот день была… она, ваша тетя.
Жрец пожевал губами. Его взгляд был устремлен в окно, и я как-то поняла, даже вздрогнув от осознания, что это был последний закат в его жизни.
— Я запомнил ее, потому что так бывало редко – чтобы Дуир отказалась принять малыша… малышку… ребенку был от силы месяц.
— Когда это произошло? — вырвалось у меня.
— Шестьдесят пять лет назад. Ребенок родился в Самайн.
Тете было семнадцать. Друв Шелли тоже был молод.
— Мне было двадцать шесть, — кивнул жрец, — но я хорошо ее запомнил. Наверное, потому что был довольно наивен, очень переживал и пытался уговорить не отдавать ребенка. Но она отвечала «я все решила» и повторяла один и тот же вопрос: точно ли я сохраню ее тайну. Мы часто сталкивались с женщинами, в отчаянье отдававшими своих детей храмам или чужим людям, но таких юных я еще не встречал. Умом я понимал, что девочке-подростку, еще ребенку, не справиться с материнством без поддержки близких, но, видимо, таковой у нее не имелось. Я понес малышку к Дубу, но Дуир отказалась ее принять.
— Но… почему?
— Если бы я знал. Но знак был четким – Дуб выпустил корни и не дал мне приблизиться, а руки стали деревянными. Мне пришлось опустить младенца на землю, чтобы не уронить. Я вписал девочку в книгу рождений под именем Хеанна, что на Старом языке означает Обретенная. Был только один выход: поискать место для малышки в приютах при других церквях. Но в храме Бадб Главный жрец увидел в ней черты Темного Дара. В приюте Трехликой и в трех остальных не было мест. В конце концов, ее принял храм Сына Божьего, — жрец вздохнул. — К счастью, ей почти сразу нашли приемную семью.
— Дар… это некромантия? — уточнил Майкл.
— Скорее… магия смерти.
— Но это же как раз сфера Бадб.
— Да, если Дар можно развить под наблюдением и в правильную сторону, но не когда он столь силен и хаотичен.
— И что было потом? — спросила я. — Вы знаете, как сложилась судьба Хеанны?
— У меня практически не было возможности отследить ее дальнейшую судьбу, — с сожалением признался жрец, — но я не особо обольщался на этот счет, помня, что в храме Сына Божьего пастыри работают над искоренением любых «отклонений» от нормальности. Или нет. Впрочем, мои коллеги их храма Бадб считали, что в данном случае это было к лучшему. Никто так и не смог определить, что не так с ребенком. Все могло зависеть от характера девочки. Она могла отказаться от Дара и прожить хорошую жизнь. Поэтому я удивился и обрадовался, узнав, что через двадцать лет Хеанна вышла замуж и родила сына.
— Как вы это узнали?
— Совершенно случайно. Провидение помогло. В храме Сына Божьего при приютах иногда проводятся праздничные собрания. Разумеется, Хеанну не оставили в Экорни, ее отправили в неизвестный мне сиротский дом. Храм Сына Божьего всегда очень трепетно относился к тайне рождения. В Экорни мать и ребенка могли отследить. Времена были такие, что это могло навредить вашей тете и девочке. Тем более что младенца не приняло ни одно Божество Шести. Но через сорок три года после того, как следы ребенка затерялись, Хеанна прислала фотографию. На ней она была совсем юной, с младенцем на руках, и очень счастливой. На обороте была одна лишь строка: «Кровь вернется»
— Звучит не очень… благодарно, — покачал головой Майкл. — И фотографию мог прислать кто-то другой.
— Еще там была подпись: «Хеанна, 20 лет, и ее сын Унгель, три месяца».
— Унгель? На старо-эльбонском означает «иной», — перевел Корбетт. — Фото не сохранилось?
— Возможно. Спросите в храме Сына Божьего. Не знаю, смог ли я вам помочь, — старик глубоко вздохнул. — Но это все, что я знаю.
— Спасибо вам, — в порыве благодарности я взяла друва за руку… и вздрогнула.
Старика окружали фантомы. Более четкие, чем обычные призраки, и яркие. Их было почти с дюжину. Они стояли вокруг кровати друва Шелли и смотрели на него… с ожиданием и умилением.
Жрец повернул ко мне голову и хрипло спросил:
— Вы тоже их видите?
— Да, — язык присох к гортани. — Я… вижу.
— Мои любимые и близкие, — друв улыбнулся. Его нос и подборок еще больше заострились. — Не бойтесь. Это не фантомы… это тени… отражения. Дуир послала их, чтобы мне не было так страшно. Я всю жизнь служил ей, веруя в следующее рождение и благословение Богини, а мне все равно страшно. Мне пора, мисс Грей… мистер… простите, я забыл, кто вы, молодой человек. Но я должен вам кое-что передать.
Мы оба обратились в слух. Меня потряхивало от напряжения, но я продолжала держать Шелли за руку, боясь, что наша связь оборвется. Призраки улыбались и что-то шептали, но я не понимала ни слова. Дух молодой женщины с широким добрым лицом гладил Шелли по седым волосам, наклонившись к его лицу. По щекам призрака текли слезы, но на губах играла улыбка.
— Я передам… — с трудом выговорил старик. — Это больше для вас, юная… леди. Когда вам покажется, что надежды уже нет, прислушайтесь к далеким голосам …
Друв Шелли напрягся и… обмяк в кровати. Призраки исчезли, ниточка пульса под моими пальцами затихла. Я осторожно положила руку старика ему на грудь. У дверей всхлипнул Мигель.
— Мне он ничего не передал, — обиженно пожаловался послушник.
— Он все сказал вам при жизни, — Майкл похлопал парня по плечу. — Вам повезло, друг мой. Вы знали этого человека, и думаю, еще не раз встретите его в череде перерождений.
— Вещий лосось! Какое странное послание, — воскликнула я, когда мы вышли во двор храма. — Далекие голоса. Как понять, какие далекие голоса – пророческие?
— Наверное, нужно оказаться в ситуации, когда не останется особой альтернативы, — предположил Майкл. — Но лучше не стоит в ней оказываться. Мигель сказал, что тело сейчас обмоют и вынесут в общую гостиную. Братья будут молиться. Потом пригласят всех желающих попрощаться со жрецом. Поскольку мы разделили с друвом его последние часы, завтра можем присутствовать на похоронах. Это большая честь.
— Завтра? Придется все-таки остаться здесь на ночь?
— До утра дорогу все равно не расчистят. Ты действительно видела фантомов?
— Скорее души. Они интересовались друвом, а на нас не обращали внимания.
— Ты явно пришлась старику по душе.
Я кивнула. Жаль, не могла спросить друва, что именно он увидел в моей ауре. Но присутствовать на погребении я обязана.
— Друв сказал, что в храме Сына Божьего священники работают над искоренением любых «отклонений» от нормальности, — дословно процитировала я жреца. — То есть с их точки зрения, я и ты не нормальны?
Корбетт заметно растерялся:
— Ну да. Разве в Лайонсроуд было не так?
— Я там почти не бывала, — уклончиво ответила я. — А в Лонгдуне пастырей почти не видно, они там какие-то незаметные. Надо всем Лонгдуном довлеет Дуб. А значит, Дуир.
— Но при этом в Лонгдуне люди вообще мало ходят в храмы. Они считают, что Древа достаточно. У нас в Олте в Долине Озер храм Сына Божьего священники был большим и… даже не знаю… хорошим… светлым. Мама верила во всех богов и посещала все три церкви, что смогли у нас закрепиться.
— О, у вас присутствовала конкуренция? — пошутила я.
Но Майкл со всей серьезностью кивнул:
— Точно. Завоевать сердце северянина – непростая задача. В каждой деревне – свой фаворит, а Мэтрил-хилл, наш округ, издревле поклонялся Ану. Но даже у нас священники Сына пытались искоренить «волшбу».
Я снова схватилась за локоть Майкла. Хотя дорогу к гостинице укрыло пушистым снежком, под ним под каблук иногда попадалась корка льда. Меня еще немного потряхивало. Перед глазами стояло лицо друва Шелли и его родных. Я старалась отвлечься, расширяя свой кругозор в области религий. Одно дело зачитать до дыр энциклопедию, другое – пообщаться непосредственно с живыми людьми.
— Но зачем? А как же фантомы?
— Так у них же вечный призыв: смиряйся! — хмыкнул Майкл. — А все, что идет не по плану – за грехи наши тяжкие, поэтому тоже смиряйся. Хотя я читал их Святую Книгу и, думается мне, Сын Всевышнего Единого Бога имел в виду немного другое.
Мы ввалились в гостиницу все в снегу. Надежда, что Экорни перестанет засыпать, испарилась. Зато в номере была горячая вода, а в вестибюле прямо у стойки я накупила кучу норманских парфюмерных штучек для купания. И все же, лежа в пене и предвкушая вечерние развлечения, я думала о друве Шелли.
Как встретили его ТАМ? И что он имел в виду своей последней фразой?
Продолжение следует…
— Просто скажите друву Шелли, если он в сознании, что к нему приехали медиум и некромант. Одна из тайн прошлого, связанная с войной и фантомайстерами… вы ведь знаете, кто это… может уйти в могилу вместе с друвом Шелли, — сказал Корбетт.
На лице молодого жреца отобразилась борьба.
— Меня зовут Мигель. Я пока послушник, но допущен к брату Шелли. Пройдите, — парень шагнул в сторону. — Согрейтесь. Помяните своих усопших – сегодня день великих энергий. Когда я выходил от брата Шелли, он был в сознании, но сейчас я ничего не могу вам гарантировать.
Нас провели в небольшую пристройку. В ней сидело несколько прихожан храма. Они пришли помолиться за друва Шелли. Одни уходили, им на смену приходили другие.
Мы узнали хозяина гостиницы, в которой остановились. Потом подошли братья из храма Бадб, легко узнаваемые по характерной вышивке (вороне на лацканах рясы). Внезапно стало шумно и тесно – это девочки из частного пансиона пришли поставить свечи за друва Шелли.
Некоторые прихожане горько плакали, и я подумала, что жрец был любим своей паствой.
Мне предложили чаю, но я отказалась. Не так уж мы и замерзли. Хотелось поскорее узнать, есть ли надежда на разговор или мы проделали этот путь зря.
Наконец, появился Мигель.
— Друв Шелли примет вас, — сказал он еле слышно. На его лице читалось явное удивление. — Будьте кратки и терпеливы. Брата Шелли ждет Дуир, но он сказал, что немного задержится. Из-за вас.
Глава 3.2
В небольшой жарко натопленной комнате действительно пахло полынью и пеплом дубовых листьев. Друв Шелли лежал в узкой кровати у окна, за которым разгорался закат. Бледные руки в старческих пятнах были вытянуты поверх вязаного пледа с очаровательными овечками.
— Они милы, не правда ли? — прошамкал старик, перехватив мой взгляд и погладив одну из овечек. — Подарок моей чудесной прихожанки. Попрошу, чтобы меня завернули в него в последний путь. Знаю, что это глупо – на том свете Дуир даст мне все необходимое: свет, выбор новой жизни, покой – но людские суеверия неискоренимы. Когда-то любимые вещи усопших клали им в могилы. Как вы думаете, мне разрешат взять плед с собой?
— Не знаю, — растерялась я. — Вы же здесь главный, просто прикажите.
Старик хрипло рассмеялся:
— И то верно. Как вас зовут, юная леди?
— Гортензия Грей, — неловко было принуждать жреца к рукопожатию, но старик сам протянул мне дрожащую руку. — Я частный детектив.
— Как удивительно! — воскликнул друв Шелли, и я подумала, что врачи могли что-то напутать – умирающим священник не выглядел. — Женщина – детектив. Воистину, наступили удивительные времена! Надеюсь, в следующей моей жизни все будет еще интереснее.
Однако… оптимистично.
— А как зовут вас, молодой человек?
— Майкл Корбетт. Я некромант и напарник мисс Грей.
— О! — воскликнул друв с неменьшим энтузиазмом. — Не тот ли вы Корбетт, открывший место Темной Резни?
— Это он, — быстро вставила я, чтобы Майкл не начал отрицать свои заслуги.
— Я читал статью в «Новом археологе». Чудесное открытие. Вы из северных Корбеттов, я полагаю?
— Я сын Франга из Олты.
— Слышал и даже был знаком с твоими дедами. В девятьсот втором мы вместе с ними высадили Дуб на острове Акарсэд.
— Наше семейное Древо, — Майкл явно заволновался. — Невероятно!
— Мир тесен, — старик закашлялся, откуда-то появился Мигель и напоил жреца. — Как твоя семья, северянин?
— Молитвами верящих и милостью богов – процветает.
— Это хорошо. Однако вы здесь не для того, чтобы вспоминать родню и старые времена. Вы приехали, чтобы о чем-то меня спросить. Врачи решили, что мне уже поздно с кем-то видеться, но меня никогда особо не интересовало их мнение. Я был и ухожу жрецом Богини, и только ей распоряжаться моими последними часами.
Майкл в нескольких словах озвучил наш вопрос. Шелли выслушал его с полным вниманием.
— Я понял, о ком вы, молодой человек. Мне присылали запрос, но, насколько я смог понять, мои свидетельства не показались мистеру Митчу достаточно достоверными.
— Расскажите нам, — попросила я. — Предположительно, это была моя тетушка, недано покинувшая этот мир.
Я достала одну из фотографии тети Мэган из ее альбома. На ней три девушки в длинных зауженных платьях, обнявшись, хохотали в фотокамеру. Тетя был тоненькой блондинкой с густо обведенными серым глазами и волосами, подобранными наверх так, что казалось, вокруг ее головы парит облако.
— Хм… думаю, это она… да, она… — друв с изумлением покачал головой. — Мир действительно тесен. У вас интересная аура, юная леди. Такая… яркая. Что ж, я хорошо запомнил ту девушку. Она приехала на День Теней, когда двери храма Дуир открыты для тех, кто хотел бы сделать свой визит незаметным. Гости входили через маленькую калитку у пруда, и их было немного: один молодой человек, сбившийся с пути истинного – я тогда уговорил его вернуться в отчий дом. Еще пришла пожилая леди, которая считала себя виноватой в смерти подруги – я предложил ей посмотреть на ситуацию с другой стороны, и до сих пор надеюсь, она отказалась от… хм… того, что хотела сотворить. Последней в этот день была… она, ваша тетя.
Жрец пожевал губами. Его взгляд был устремлен в окно, и я как-то поняла, даже вздрогнув от осознания, что это был последний закат в его жизни.
— Я запомнил ее, потому что так бывало редко – чтобы Дуир отказалась принять малыша… малышку… ребенку был от силы месяц.
— Когда это произошло? — вырвалось у меня.
— Шестьдесят пять лет назад. Ребенок родился в Самайн.
Тете было семнадцать. Друв Шелли тоже был молод.
— Мне было двадцать шесть, — кивнул жрец, — но я хорошо ее запомнил. Наверное, потому что был довольно наивен, очень переживал и пытался уговорить не отдавать ребенка. Но она отвечала «я все решила» и повторяла один и тот же вопрос: точно ли я сохраню ее тайну. Мы часто сталкивались с женщинами, в отчаянье отдававшими своих детей храмам или чужим людям, но таких юных я еще не встречал. Умом я понимал, что девочке-подростку, еще ребенку, не справиться с материнством без поддержки близких, но, видимо, таковой у нее не имелось. Я понес малышку к Дубу, но Дуир отказалась ее принять.
— Но… почему?
— Если бы я знал. Но знак был четким – Дуб выпустил корни и не дал мне приблизиться, а руки стали деревянными. Мне пришлось опустить младенца на землю, чтобы не уронить. Я вписал девочку в книгу рождений под именем Хеанна, что на Старом языке означает Обретенная. Был только один выход: поискать место для малышки в приютах при других церквях. Но в храме Бадб Главный жрец увидел в ней черты Темного Дара. В приюте Трехликой и в трех остальных не было мест. В конце концов, ее принял храм Сына Божьего, — жрец вздохнул. — К счастью, ей почти сразу нашли приемную семью.
— Дар… это некромантия? — уточнил Майкл.
— Скорее… магия смерти.
— Но это же как раз сфера Бадб.
— Да, если Дар можно развить под наблюдением и в правильную сторону, но не когда он столь силен и хаотичен.
Глава 3.3
— И что было потом? — спросила я. — Вы знаете, как сложилась судьба Хеанны?
— У меня практически не было возможности отследить ее дальнейшую судьбу, — с сожалением признался жрец, — но я не особо обольщался на этот счет, помня, что в храме Сына Божьего пастыри работают над искоренением любых «отклонений» от нормальности. Или нет. Впрочем, мои коллеги их храма Бадб считали, что в данном случае это было к лучшему. Никто так и не смог определить, что не так с ребенком. Все могло зависеть от характера девочки. Она могла отказаться от Дара и прожить хорошую жизнь. Поэтому я удивился и обрадовался, узнав, что через двадцать лет Хеанна вышла замуж и родила сына.
— Как вы это узнали?
— Совершенно случайно. Провидение помогло. В храме Сына Божьего при приютах иногда проводятся праздничные собрания. Разумеется, Хеанну не оставили в Экорни, ее отправили в неизвестный мне сиротский дом. Храм Сына Божьего всегда очень трепетно относился к тайне рождения. В Экорни мать и ребенка могли отследить. Времена были такие, что это могло навредить вашей тете и девочке. Тем более что младенца не приняло ни одно Божество Шести. Но через сорок три года после того, как следы ребенка затерялись, Хеанна прислала фотографию. На ней она была совсем юной, с младенцем на руках, и очень счастливой. На обороте была одна лишь строка: «Кровь вернется»
— Звучит не очень… благодарно, — покачал головой Майкл. — И фотографию мог прислать кто-то другой.
— Еще там была подпись: «Хеанна, 20 лет, и ее сын Унгель, три месяца».
— Унгель? На старо-эльбонском означает «иной», — перевел Корбетт. — Фото не сохранилось?
— Возможно. Спросите в храме Сына Божьего. Не знаю, смог ли я вам помочь, — старик глубоко вздохнул. — Но это все, что я знаю.
— Спасибо вам, — в порыве благодарности я взяла друва за руку… и вздрогнула.
Старика окружали фантомы. Более четкие, чем обычные призраки, и яркие. Их было почти с дюжину. Они стояли вокруг кровати друва Шелли и смотрели на него… с ожиданием и умилением.
Жрец повернул ко мне голову и хрипло спросил:
— Вы тоже их видите?
— Да, — язык присох к гортани. — Я… вижу.
— Мои любимые и близкие, — друв улыбнулся. Его нос и подборок еще больше заострились. — Не бойтесь. Это не фантомы… это тени… отражения. Дуир послала их, чтобы мне не было так страшно. Я всю жизнь служил ей, веруя в следующее рождение и благословение Богини, а мне все равно страшно. Мне пора, мисс Грей… мистер… простите, я забыл, кто вы, молодой человек. Но я должен вам кое-что передать.
Мы оба обратились в слух. Меня потряхивало от напряжения, но я продолжала держать Шелли за руку, боясь, что наша связь оборвется. Призраки улыбались и что-то шептали, но я не понимала ни слова. Дух молодой женщины с широким добрым лицом гладил Шелли по седым волосам, наклонившись к его лицу. По щекам призрака текли слезы, но на губах играла улыбка.
— Я передам… — с трудом выговорил старик. — Это больше для вас, юная… леди. Когда вам покажется, что надежды уже нет, прислушайтесь к далеким голосам …
Друв Шелли напрягся и… обмяк в кровати. Призраки исчезли, ниточка пульса под моими пальцами затихла. Я осторожно положила руку старика ему на грудь. У дверей всхлипнул Мигель.
— Мне он ничего не передал, — обиженно пожаловался послушник.
— Он все сказал вам при жизни, — Майкл похлопал парня по плечу. — Вам повезло, друг мой. Вы знали этого человека, и думаю, еще не раз встретите его в череде перерождений.
***
— Вещий лосось! Какое странное послание, — воскликнула я, когда мы вышли во двор храма. — Далекие голоса. Как понять, какие далекие голоса – пророческие?
— Наверное, нужно оказаться в ситуации, когда не останется особой альтернативы, — предположил Майкл. — Но лучше не стоит в ней оказываться. Мигель сказал, что тело сейчас обмоют и вынесут в общую гостиную. Братья будут молиться. Потом пригласят всех желающих попрощаться со жрецом. Поскольку мы разделили с друвом его последние часы, завтра можем присутствовать на похоронах. Это большая честь.
— Завтра? Придется все-таки остаться здесь на ночь?
— До утра дорогу все равно не расчистят. Ты действительно видела фантомов?
— Скорее души. Они интересовались друвом, а на нас не обращали внимания.
— Ты явно пришлась старику по душе.
Я кивнула. Жаль, не могла спросить друва, что именно он увидел в моей ауре. Но присутствовать на погребении я обязана.
— Друв сказал, что в храме Сына Божьего священники работают над искоренением любых «отклонений» от нормальности, — дословно процитировала я жреца. — То есть с их точки зрения, я и ты не нормальны?
Корбетт заметно растерялся:
— Ну да. Разве в Лайонсроуд было не так?
— Я там почти не бывала, — уклончиво ответила я. — А в Лонгдуне пастырей почти не видно, они там какие-то незаметные. Надо всем Лонгдуном довлеет Дуб. А значит, Дуир.
— Но при этом в Лонгдуне люди вообще мало ходят в храмы. Они считают, что Древа достаточно. У нас в Олте в Долине Озер храм Сына Божьего священники был большим и… даже не знаю… хорошим… светлым. Мама верила во всех богов и посещала все три церкви, что смогли у нас закрепиться.
— О, у вас присутствовала конкуренция? — пошутила я.
Но Майкл со всей серьезностью кивнул:
— Точно. Завоевать сердце северянина – непростая задача. В каждой деревне – свой фаворит, а Мэтрил-хилл, наш округ, издревле поклонялся Ану. Но даже у нас священники Сына пытались искоренить «волшбу».
Я снова схватилась за локоть Майкла. Хотя дорогу к гостинице укрыло пушистым снежком, под ним под каблук иногда попадалась корка льда. Меня еще немного потряхивало. Перед глазами стояло лицо друва Шелли и его родных. Я старалась отвлечься, расширяя свой кругозор в области религий. Одно дело зачитать до дыр энциклопедию, другое – пообщаться непосредственно с живыми людьми.
— Но зачем? А как же фантомы?
— Так у них же вечный призыв: смиряйся! — хмыкнул Майкл. — А все, что идет не по плану – за грехи наши тяжкие, поэтому тоже смиряйся. Хотя я читал их Святую Книгу и, думается мне, Сын Всевышнего Единого Бога имел в виду немного другое.
Мы ввалились в гостиницу все в снегу. Надежда, что Экорни перестанет засыпать, испарилась. Зато в номере была горячая вода, а в вестибюле прямо у стойки я накупила кучу норманских парфюмерных штучек для купания. И все же, лежа в пене и предвкушая вечерние развлечения, я думала о друве Шелли.
Как встретили его ТАМ? И что он имел в виду своей последней фразой?
Продолжение следует…
