– Ой, Яра, а я тебя и не заметила! – воскликнула она, позабыв про ложку и всплеснув руками. Варево ревниво забурлило, выстрелило в потолок парой фонтанчиков золотисто-оранжевого цвета, и девушка, проворно подхватив ложку, азартно ею заработала.
– Он это ни пить, ни есть не станет, – хмыкнула я, с подозрением принюхиваясь. Пахло сладко, но на редкость неаппетитно.
– Кто б ему еще дал, – вздернула подбородок Маланья, заодно отбрасывая с лица выбившийся из-под цветастой косынки рыжий локон. – Да и в толк все равно не пойдет – как был ужасным неряхой, так им и останется!
Значит, сие действо не кулинарное, а косметическое... Интересно.
– И по какому поводу такие старания?
Девушка вновь упустила ложку и уставилась на меня так, словно впервые видела.
– Выпускной же сегодня, – пробормотала она, не веря, что я забыла о важном событии.
Зря не верила. И в самом деле из головы вылетело!
– Какая чудесная новость, – пробормотала под нос я и под удивленным Маланьиным взглядом и ворчливое бульканье зелья красоты ретировалась в гостиную. Спиной вперед. За что и поплатилась.
– Ай, ты чего?! – подстреленным медведем взревел Мал, получив локтем в живот.
– П-прости, – слегка заикаясь, повинилась я. – Ты меня испугал.
– А ты чаще задом-наперед ходи – еще и не так пугаться будешь, – фыркнул парень, поглаживая пострадавшее место. Хотя, справедливости ради, об Мала и дубину сломать можно, не то что мой локоть, так что кто из нас двоих действительно пострадал, это еще вопрос!
– На кухню не суйся, там твоя сестра и она зла на тебя, – успела предупредить я вечно голодного детинушку. Он горько вздохнул, еще раз погладил живот – на сей раз скорбно – и, махнув рукой, плюхнулся на жалобно скрипнувший диван.
– Яра-а-а! – Мечтательное восклицание догнало меня у лестницы. Пришлось повернуться к голодному, но сияющему Малу и изображать из себя внимательную наставницу. – Ни за что не угадаешь, кто на балу будет! – выпалил он и, не дав времени даже обдумать только что сказанное, с благоговейным придыханием заявил: – Талль Вьюжный!
Я пожала плечами, хотя вполне понимала восторг мальчишки: еще бы, чуть ли не самый крутой боевой маг Союзных королевств собственной полулегендарной персоной! Даже над моей кроватью когда-то висел его портрет. Наставница посмеивалась, но девчоночьим мечтам не препятствовала. И не суть, что мечтала я не о самом Талле, а о таких же подвигах. Которые сейчас бы мне и даром не нужны были... Может, при иных обстоятельствах шанс познакомиться с кумиром детства и привел бы меня в восторг, но в данный момент все мои мысли были совершенно о другом. Потому под разочарованный вздох Мала я пробубнила нечто одобрительное и быстро, пока опять не остановили, поднялась к себе.
Сначала – дело. Потом – все остальное.
Вдохнув поглубже, я сдернула плотную ткань с магического зеркала и легонько коснулась туманной поверхности, набираясь смелости и сил.
Через пять минут нервного ожидания я уже начала жалеть о своей затее. Но едва потянула руку к завитушке-выключателю, как вздрогнула от резкого вопроса:
– Ты кто?
Отпрянув от зеркала, я наткнулась на подозрительный взгляд в прорезях маски.
– Я, – выдохнула растерянно, ладонью пригладив растрепанные волосы. Признаться, такого приветствия не ожидала – все заранее приготовленные слова проглотила.
– Ярослава? – неуверенно уточнил Эгор и, дождавшись кивка, выдал гениальную фразу: – Прошу простить мою неучтивость, княжна. Рад видеть вас в добром здравии.
Я даже на шаг отступила, невежливо – или же, как соизволил выразиться его младшее высочество, неучтиво – глядя на собеседника.
А ведь мы это уже проходили. И я надеялась, что все-таки прошли – раз и навсегда!
– А вот я – не очень, – кое-как справившись со злостью, изобразила подобие улыбки я. – Жаль видеть, что вы, милорд, отнюдь не здоровы!
– Уверяю вас, драгоценная княжна, я совершено здоров, – сухо заверил Эгор. – У вас ко мне дело?
Прозвучал сей вежливый с виду вопрос как «какого лешего тебе надо»...
Так, главное – успокоиться и дышать как можно глубже. А еще – улыбаться. Улыбаться, я сказала! И что с того, что от моей улыбки Эгор подозрительно дернулся? Не одной же страдать!
– Да, ваше высочество. Дело. Но не к вам. – Полюбовавшись недовольно поджатыми губами несносного женишка, я продолжила: – Мне нужен советник вашего брата. Мирослав.
И пусть злится сколько угодно! Отчитываться, зачем нужен Мирош и откуда я его знаю, не собираюсь. Это в самом начале я была настроена дружелюбно и была готова все объяснить... Но только не сейчас, когда мне столь явно продемонстрировали очередной заскок его высочества, которого я окончательно перестала понимать! Но, к моему величайшему удивлению, Эгор ни о чем таком расспрашивать не стал. Нахмурился, подался вперед... и огорошил нервным вопросом:
– Разве он не в школьном Городке?
Меня как ледяной водой окатили. С трудом сглотнув комок в горле, я мотнула головой.
– Он должен быть там, – растерянно пробормотал Эгор.
– Может, тво... ваш брат вызвал его к себе? – старательно пряча за ровным тоном отчаянную надежду, ухватилась за соломинку я.
– Мой... брат? – с каким-то недоумением повторил Эгор, и я заподозрила, что он действительно не в себе. Заметив мой настороженный взгляд, младший медерский принц досадливо поморщился и сказал: – Нет. Этьен его точно не вызывал. Что случилось?
Тревоги в голосе он скрыть не сумел, хотя и старался. Но что я могла ответить? Что мне приснился страшный сон и теперь я не нахожу себе места, в то время как Мирош – явно без информирования своего лорда – исчез в неизвестном направлении с какой-то девицей? Прокрутив эту фразу в голове, я горько усмехнулась и решительно покачала головой:
– Ничего. Совершенно ничего не случилось.
Скорее всего, так оно и есть на самом деле. Просто я слишком много думала кое о ком. Это всего-навсего игры подсознания. Один страшный сон наложился на другой, и в результате...
В результате я, как полная дура, стою перед женихом и пытаюсь выяснить, куда подевался тот, кто без спроса занял его место в моем сердце и моих мыслях.
Подняв подозрительно защипавшие глаза, я улыбнулась все еще нахмуренному Эгору. Улыбка получилась вымученной и жалкой, но на большее меня не хватило. Надоело притворяться и играть... Все надоело.
Эгор вздохнул, придвинулся ближе к зеркалу, и показалось, что он хочет что-то сказать.
Показалось.
– Прошу простить за потраченное время, – спокойно – кто бы знал, чего это стоило – проговорила я. – Больше я вас не побеспокою, клянусь.
– Ярослава!.. – встревоженно воскликнул Эгор, но я, не слушая, разорвала связь. И ткань на зеркало накинуть не забыла. Для надежности.
Все. Хватит с меня. И принцев, и их советников. Всю душу измотали...
Резкими, злыми движениями смахнув с глаз и щек слезы, я повернулась к обычному зеркалу и, старательно игнорируя покрасневшие глаза и нос, улыбнулась своему отражению.
В конце концов, сегодня – праздник. И я намерена веселиться. Что же касается заплаканного и измученного вида... Уверена, Маланья не пожалеет немного зелья красоты для своей бестолковой наставницы.
* * *
Зельем Маланья, разумеется, поделилась. Причем более чем щедро – чуть ли не половину приготовленного отлила. Таким количеством можно десяток девиц месяца на два осчастливить...
От совета не злоупотреблять чудом собственного производства Маланья лишь отмахнулась и, сияя предвкушающей улыбкой, умчалась к себе – наводить красоту, от которой, по словам рыжей, кое у кого должен был случиться приступ. Любовный, конечно, а не сердечный, как я невинно предположила. В личности потенциальной жертвы я ничуть не сомневалась, но уже не знала, какие слова подобрать, чтобы до Маланьи дошла одна простая истина: от некоторых пепельноволосых и сероглазых преподавателей лучше держаться как можно дальше. Все плохое, касающееся Мита, проходило мимо ее ушей без последствий для восприятия.
Я осторожно принюхалась к баночке с зельем. Оранжево-золотистое, прозрачное, с виду оно казалось совершенно безобидным. Решившись, я все-таки нанесла на кожу пару медово-солнечных капель. Постояла немного, прислушиваясь к ощущениям, и, так и не дождавшись ничего странного, осмелилась посмотреть в зеркало. Что ж, Маланья могла путать бытовые заклинания, пассы и ингредиенты боевых и целительских зелий, но вот зелья косметические удавались ей на славу. По крайней мере, конкретно это получилось выше всяческих похвал. Как будто и не бывало мертвенной бледности кожи, покрасневших припухших глаз и прочих прелестей недосыпа и слез. Оставалось надеяться, что побочных эффектов у зелья нет – не хотелось бы обзавестись солидной бородавкой на носу в самый разгар торжества.
Быстро переодевшись, я побежала на улицу, усилием воли не задержавшись возле Маланьиной комнаты, из-за двери которой раздавались загадочные шепотки и смешки. Нет уж, ученикам доверять надо. Иногда. Ну что она может натворить, собираясь на бал?
Бал этот являлся величайшим событием для адептов, причем не только для выпускников, и головной болью для преподавателей. Я была пару раз на балу в Академии, а посему прекрасно знала, на что способны почуявшие свободу выпускники и заразившиеся их энтузиазмом младшекурсники. Признаться, и сама однажды, не устояв, поучаствовала в «маленькой шалости», за которую получила отнюдь не маленький нагоняй от Респота.
И вот теперь я по другую сторону баррикад. Успев немного узнать адептов, на многострадальный авось я уже не надеялась, и потому не возражала, когда Калериана, к которой наведалась за ценными указаниями, поручила мне проверить защиту Городка. Нет, магистры под руководством директора на совесть зачаровали все, что считали нужным, но некоторые мелочи они все-таки год из года умудрялись упускать. Просто им и в голову не могло прийти, что крыша астрономической башни, к примеру, не столь уж устойчива и от предложенного адептами полета не откажется. И не стандартными чарами ее крепить нужно, а боевыми, которые сходу не расплетешь. С такими адептам лень возиться, а значит, и шансов на минимальный ущерб больше... Мит восполнял уже мои пробелы – его опыт по части пакостей и проказ превышал мой в несколько десятков раз. Запыхавшиеся, но довольные, мы столкнулись посреди главной площади, не сговариваясь наложив на башню дополнительные заклинания устойчивости. Видимо, он тоже о той крыше, едва не прихлопнувшей магистров, вспомнил...
– Выстоим! – довольно хмыкнул Мит, разглядывая дело рук наших.
– Оптимизм порой до добра не доводит, – проворчала я, забирая в хвост высвободившиеся за время беготни волосы. На ночь я косу не заплела, утром с ними некогда было возиться, и скорее всего воронье гнездо на моей голове проще будет состричь, чем расчесать. – Отрежу к гмарру, – процедила я, завязнув в прядях.
– Лучше побрейся. Наголо, – ухмыльнулся чересчур ушастый, особенно когда не надо, Мит. Его собственная шевелюра всегда находилась в идеальном порядке, что в данный момент невероятно нервировало.
– Хорошая идея! Проблем меньше будет! – вернула ухмылку я.
– А еще девушка, – неодобрительно покачал головой Мит. – Неужели на такую красоту рука поднимется?
Эх, напомнить бы ему, как он эту «красоту» однажды, давным-давно, к забору морскими узлами привязал, пока я шнурки на ботинках, его же стараниями запутанные, распутать пыталась! А он вдруг коснулся моих волос, что-то быстро пробормотал, и они послушно упали на плечи, гладкие, без единого колтуна.
– Здорово! – выдохнула я. – И расчески не надо. Откуда заклинание знаешь?
И, главное, почему его не знаю я?
– Не важно, – смутился мой товарищ, а я вспомнила, что недавно он исправно волочился за одной утонченной эльфийкой, выглядевшей как ожившая идеальная картинка.
Многозначительно ухмыльнувшись и вогнав Мита в краску, я пошла к дому. Предстояло поторопить со сборами ученичков, да и самой переодеться надо. Не в брюках же мне, такой распрекрасной стараниями Маланьи и Мита, идти!
Но хорошее настроение как ветром сдуло, едва я оказалась у цели.
Дверь домика сотрясалась от ударов. Вместе с ней сотрясался Мал, прислонившийся к двери спиной и удерживающий свои позиции явно из последних сил.
Воображение живо нарисовало монстра, способного помериться силами с нашим детинушкой, и мне стало дурно.
– Что здесь происходит?! – рявкнула я, застыв в паре шагов от крыльца. Дверь дрогнула особо сильно, и из дома донесся душераздирающий вопль. Даже Мит, привлеченный шумом, вздрогнул.
– Это... Малка, – пропыхтел Мал и, не отстраняясь от двери, саданул кулаком по косяку: – Уймись, полоумная! Все равно не выпущу!
Сердце ухнуло в пятки. Вспомнилось и зелье это, и его количество, и решительный настрой рыжей... и мои собственные размышления о побочных эффектах.
Всем эффектам эффект...
– Мал, отойди, – ровным тоном попросила я, но мальчишка упрямо тряхнул головой:
– Нет! Она отсюда только через мой труп выйдет! Что я бате-то скажу, коли он узнает?!
Я нервно хихикнула. Это все, что его волнует?! У него сестра в монстра превратилась, а он о мнении отца думает?!
– Отошел. От двери. Живо! – отчеканила я зло.
– Сеть приготовить? – поинтересовался Мит, разминая ладони.
– Я тебе дам сеть! – возмутилась я. О чем он? Она же ребенок! – Отошел тоже. И тоже живо! Не то я вас обоих этой твоей сетью спеленаю!
Последние слова я рявкнула так, что даже за дверью установилась тишина. Воспользовавшись моментом, я взлетела по ступенькам, распахнула створку... и чуть не скатилась с крылечка от неожиданности.
Я приготовилась к худшему. И пережила бы все, даже гмарра увеличенных размеров. Но то, что я увидела, совершенно не соответствовало моим опасениям.
На полу гостиной, поджав под себя ноги и нервно заламывая руки, сидела сказочно красивая девушка. Сияющая белизна идеальной кожи, нежнейший персиковый румянец на бархатных щеках, огромные, блестящие от слез глаза с поволокой, опушенные длинными темными ресницами, темные дуги бровей, вишневые полные губы... И ярко-рыжие, словно пронизанные солнечными лучами волосы, разметавшиеся по точеным белоснежным плечам, беззащитно выглядывавшим из более чем смелого выреза платья.
О, платье заслуживало отдельного внимания! Оно искрилось, как снег в лунную ночь, пенилось тончайшими кружевами и скорее открывало, нежели скрывало невероятно изящную фигурку.
– Только через мой труп! – вякнул за спиной очарованной меня Мал.
– Дурень ты неотесанный! – всхлипнуло дивное создание, вдребезги разбивая очарование.
– Маланья... – выдохнул застывший на пороге Мит, и столько в его голосе было восхищения и обожания, что мой разум наконец-то включился.
– Ты – вон отсюда, и чтоб до бала я тебя не видела! – решительно вытолкала я за дверь ошарашенного Мита. Он глупо улыбался и, кажется, не слышал, но пара легких оплеух привела его в себя. Взгляд, которым он, уходя, одарил Маланью, мне не понравился совершенно... – Ты – к себе, и не спорь! – приказала я обиженно сопящему Малу.
– Меня батя прибьет, если узнает, что я допустил... – завелся он было по новому кругу, но наткнулся на мой взбешенный взгляд и счел за лучшее ретироваться.
Вот и славно! А теперь с этой... красой писаной разберемся!
– Ты сколько на себя зелья извела, горюшко луковое?! – как можно строже вопросила я.
– Он это ни пить, ни есть не станет, – хмыкнула я, с подозрением принюхиваясь. Пахло сладко, но на редкость неаппетитно.
– Кто б ему еще дал, – вздернула подбородок Маланья, заодно отбрасывая с лица выбившийся из-под цветастой косынки рыжий локон. – Да и в толк все равно не пойдет – как был ужасным неряхой, так им и останется!
Значит, сие действо не кулинарное, а косметическое... Интересно.
– И по какому поводу такие старания?
Девушка вновь упустила ложку и уставилась на меня так, словно впервые видела.
– Выпускной же сегодня, – пробормотала она, не веря, что я забыла о важном событии.
Зря не верила. И в самом деле из головы вылетело!
– Какая чудесная новость, – пробормотала под нос я и под удивленным Маланьиным взглядом и ворчливое бульканье зелья красоты ретировалась в гостиную. Спиной вперед. За что и поплатилась.
– Ай, ты чего?! – подстреленным медведем взревел Мал, получив локтем в живот.
– П-прости, – слегка заикаясь, повинилась я. – Ты меня испугал.
– А ты чаще задом-наперед ходи – еще и не так пугаться будешь, – фыркнул парень, поглаживая пострадавшее место. Хотя, справедливости ради, об Мала и дубину сломать можно, не то что мой локоть, так что кто из нас двоих действительно пострадал, это еще вопрос!
– На кухню не суйся, там твоя сестра и она зла на тебя, – успела предупредить я вечно голодного детинушку. Он горько вздохнул, еще раз погладил живот – на сей раз скорбно – и, махнув рукой, плюхнулся на жалобно скрипнувший диван.
– Яра-а-а! – Мечтательное восклицание догнало меня у лестницы. Пришлось повернуться к голодному, но сияющему Малу и изображать из себя внимательную наставницу. – Ни за что не угадаешь, кто на балу будет! – выпалил он и, не дав времени даже обдумать только что сказанное, с благоговейным придыханием заявил: – Талль Вьюжный!
Я пожала плечами, хотя вполне понимала восторг мальчишки: еще бы, чуть ли не самый крутой боевой маг Союзных королевств собственной полулегендарной персоной! Даже над моей кроватью когда-то висел его портрет. Наставница посмеивалась, но девчоночьим мечтам не препятствовала. И не суть, что мечтала я не о самом Талле, а о таких же подвигах. Которые сейчас бы мне и даром не нужны были... Может, при иных обстоятельствах шанс познакомиться с кумиром детства и привел бы меня в восторг, но в данный момент все мои мысли были совершенно о другом. Потому под разочарованный вздох Мала я пробубнила нечто одобрительное и быстро, пока опять не остановили, поднялась к себе.
Сначала – дело. Потом – все остальное.
Вдохнув поглубже, я сдернула плотную ткань с магического зеркала и легонько коснулась туманной поверхности, набираясь смелости и сил.
Через пять минут нервного ожидания я уже начала жалеть о своей затее. Но едва потянула руку к завитушке-выключателю, как вздрогнула от резкого вопроса:
– Ты кто?
Отпрянув от зеркала, я наткнулась на подозрительный взгляд в прорезях маски.
– Я, – выдохнула растерянно, ладонью пригладив растрепанные волосы. Признаться, такого приветствия не ожидала – все заранее приготовленные слова проглотила.
– Ярослава? – неуверенно уточнил Эгор и, дождавшись кивка, выдал гениальную фразу: – Прошу простить мою неучтивость, княжна. Рад видеть вас в добром здравии.
Я даже на шаг отступила, невежливо – или же, как соизволил выразиться его младшее высочество, неучтиво – глядя на собеседника.
А ведь мы это уже проходили. И я надеялась, что все-таки прошли – раз и навсегда!
– А вот я – не очень, – кое-как справившись со злостью, изобразила подобие улыбки я. – Жаль видеть, что вы, милорд, отнюдь не здоровы!
– Уверяю вас, драгоценная княжна, я совершено здоров, – сухо заверил Эгор. – У вас ко мне дело?
Прозвучал сей вежливый с виду вопрос как «какого лешего тебе надо»...
Так, главное – успокоиться и дышать как можно глубже. А еще – улыбаться. Улыбаться, я сказала! И что с того, что от моей улыбки Эгор подозрительно дернулся? Не одной же страдать!
– Да, ваше высочество. Дело. Но не к вам. – Полюбовавшись недовольно поджатыми губами несносного женишка, я продолжила: – Мне нужен советник вашего брата. Мирослав.
И пусть злится сколько угодно! Отчитываться, зачем нужен Мирош и откуда я его знаю, не собираюсь. Это в самом начале я была настроена дружелюбно и была готова все объяснить... Но только не сейчас, когда мне столь явно продемонстрировали очередной заскок его высочества, которого я окончательно перестала понимать! Но, к моему величайшему удивлению, Эгор ни о чем таком расспрашивать не стал. Нахмурился, подался вперед... и огорошил нервным вопросом:
– Разве он не в школьном Городке?
Меня как ледяной водой окатили. С трудом сглотнув комок в горле, я мотнула головой.
– Он должен быть там, – растерянно пробормотал Эгор.
– Может, тво... ваш брат вызвал его к себе? – старательно пряча за ровным тоном отчаянную надежду, ухватилась за соломинку я.
– Мой... брат? – с каким-то недоумением повторил Эгор, и я заподозрила, что он действительно не в себе. Заметив мой настороженный взгляд, младший медерский принц досадливо поморщился и сказал: – Нет. Этьен его точно не вызывал. Что случилось?
Тревоги в голосе он скрыть не сумел, хотя и старался. Но что я могла ответить? Что мне приснился страшный сон и теперь я не нахожу себе места, в то время как Мирош – явно без информирования своего лорда – исчез в неизвестном направлении с какой-то девицей? Прокрутив эту фразу в голове, я горько усмехнулась и решительно покачала головой:
– Ничего. Совершенно ничего не случилось.
Скорее всего, так оно и есть на самом деле. Просто я слишком много думала кое о ком. Это всего-навсего игры подсознания. Один страшный сон наложился на другой, и в результате...
В результате я, как полная дура, стою перед женихом и пытаюсь выяснить, куда подевался тот, кто без спроса занял его место в моем сердце и моих мыслях.
Подняв подозрительно защипавшие глаза, я улыбнулась все еще нахмуренному Эгору. Улыбка получилась вымученной и жалкой, но на большее меня не хватило. Надоело притворяться и играть... Все надоело.
Эгор вздохнул, придвинулся ближе к зеркалу, и показалось, что он хочет что-то сказать.
Показалось.
– Прошу простить за потраченное время, – спокойно – кто бы знал, чего это стоило – проговорила я. – Больше я вас не побеспокою, клянусь.
– Ярослава!.. – встревоженно воскликнул Эгор, но я, не слушая, разорвала связь. И ткань на зеркало накинуть не забыла. Для надежности.
Все. Хватит с меня. И принцев, и их советников. Всю душу измотали...
Резкими, злыми движениями смахнув с глаз и щек слезы, я повернулась к обычному зеркалу и, старательно игнорируя покрасневшие глаза и нос, улыбнулась своему отражению.
В конце концов, сегодня – праздник. И я намерена веселиться. Что же касается заплаканного и измученного вида... Уверена, Маланья не пожалеет немного зелья красоты для своей бестолковой наставницы.
Прода от 26.01.2026, 22:03
* * *
Зельем Маланья, разумеется, поделилась. Причем более чем щедро – чуть ли не половину приготовленного отлила. Таким количеством можно десяток девиц месяца на два осчастливить...
От совета не злоупотреблять чудом собственного производства Маланья лишь отмахнулась и, сияя предвкушающей улыбкой, умчалась к себе – наводить красоту, от которой, по словам рыжей, кое у кого должен был случиться приступ. Любовный, конечно, а не сердечный, как я невинно предположила. В личности потенциальной жертвы я ничуть не сомневалась, но уже не знала, какие слова подобрать, чтобы до Маланьи дошла одна простая истина: от некоторых пепельноволосых и сероглазых преподавателей лучше держаться как можно дальше. Все плохое, касающееся Мита, проходило мимо ее ушей без последствий для восприятия.
Я осторожно принюхалась к баночке с зельем. Оранжево-золотистое, прозрачное, с виду оно казалось совершенно безобидным. Решившись, я все-таки нанесла на кожу пару медово-солнечных капель. Постояла немного, прислушиваясь к ощущениям, и, так и не дождавшись ничего странного, осмелилась посмотреть в зеркало. Что ж, Маланья могла путать бытовые заклинания, пассы и ингредиенты боевых и целительских зелий, но вот зелья косметические удавались ей на славу. По крайней мере, конкретно это получилось выше всяческих похвал. Как будто и не бывало мертвенной бледности кожи, покрасневших припухших глаз и прочих прелестей недосыпа и слез. Оставалось надеяться, что побочных эффектов у зелья нет – не хотелось бы обзавестись солидной бородавкой на носу в самый разгар торжества.
Быстро переодевшись, я побежала на улицу, усилием воли не задержавшись возле Маланьиной комнаты, из-за двери которой раздавались загадочные шепотки и смешки. Нет уж, ученикам доверять надо. Иногда. Ну что она может натворить, собираясь на бал?
Бал этот являлся величайшим событием для адептов, причем не только для выпускников, и головной болью для преподавателей. Я была пару раз на балу в Академии, а посему прекрасно знала, на что способны почуявшие свободу выпускники и заразившиеся их энтузиазмом младшекурсники. Признаться, и сама однажды, не устояв, поучаствовала в «маленькой шалости», за которую получила отнюдь не маленький нагоняй от Респота.
И вот теперь я по другую сторону баррикад. Успев немного узнать адептов, на многострадальный авось я уже не надеялась, и потому не возражала, когда Калериана, к которой наведалась за ценными указаниями, поручила мне проверить защиту Городка. Нет, магистры под руководством директора на совесть зачаровали все, что считали нужным, но некоторые мелочи они все-таки год из года умудрялись упускать. Просто им и в голову не могло прийти, что крыша астрономической башни, к примеру, не столь уж устойчива и от предложенного адептами полета не откажется. И не стандартными чарами ее крепить нужно, а боевыми, которые сходу не расплетешь. С такими адептам лень возиться, а значит, и шансов на минимальный ущерб больше... Мит восполнял уже мои пробелы – его опыт по части пакостей и проказ превышал мой в несколько десятков раз. Запыхавшиеся, но довольные, мы столкнулись посреди главной площади, не сговариваясь наложив на башню дополнительные заклинания устойчивости. Видимо, он тоже о той крыше, едва не прихлопнувшей магистров, вспомнил...
– Выстоим! – довольно хмыкнул Мит, разглядывая дело рук наших.
– Оптимизм порой до добра не доводит, – проворчала я, забирая в хвост высвободившиеся за время беготни волосы. На ночь я косу не заплела, утром с ними некогда было возиться, и скорее всего воронье гнездо на моей голове проще будет состричь, чем расчесать. – Отрежу к гмарру, – процедила я, завязнув в прядях.
– Лучше побрейся. Наголо, – ухмыльнулся чересчур ушастый, особенно когда не надо, Мит. Его собственная шевелюра всегда находилась в идеальном порядке, что в данный момент невероятно нервировало.
– Хорошая идея! Проблем меньше будет! – вернула ухмылку я.
– А еще девушка, – неодобрительно покачал головой Мит. – Неужели на такую красоту рука поднимется?
Эх, напомнить бы ему, как он эту «красоту» однажды, давным-давно, к забору морскими узлами привязал, пока я шнурки на ботинках, его же стараниями запутанные, распутать пыталась! А он вдруг коснулся моих волос, что-то быстро пробормотал, и они послушно упали на плечи, гладкие, без единого колтуна.
– Здорово! – выдохнула я. – И расчески не надо. Откуда заклинание знаешь?
И, главное, почему его не знаю я?
– Не важно, – смутился мой товарищ, а я вспомнила, что недавно он исправно волочился за одной утонченной эльфийкой, выглядевшей как ожившая идеальная картинка.
Многозначительно ухмыльнувшись и вогнав Мита в краску, я пошла к дому. Предстояло поторопить со сборами ученичков, да и самой переодеться надо. Не в брюках же мне, такой распрекрасной стараниями Маланьи и Мита, идти!
Но хорошее настроение как ветром сдуло, едва я оказалась у цели.
Дверь домика сотрясалась от ударов. Вместе с ней сотрясался Мал, прислонившийся к двери спиной и удерживающий свои позиции явно из последних сил.
Воображение живо нарисовало монстра, способного помериться силами с нашим детинушкой, и мне стало дурно.
– Что здесь происходит?! – рявкнула я, застыв в паре шагов от крыльца. Дверь дрогнула особо сильно, и из дома донесся душераздирающий вопль. Даже Мит, привлеченный шумом, вздрогнул.
– Это... Малка, – пропыхтел Мал и, не отстраняясь от двери, саданул кулаком по косяку: – Уймись, полоумная! Все равно не выпущу!
Сердце ухнуло в пятки. Вспомнилось и зелье это, и его количество, и решительный настрой рыжей... и мои собственные размышления о побочных эффектах.
Всем эффектам эффект...
– Мал, отойди, – ровным тоном попросила я, но мальчишка упрямо тряхнул головой:
– Нет! Она отсюда только через мой труп выйдет! Что я бате-то скажу, коли он узнает?!
Я нервно хихикнула. Это все, что его волнует?! У него сестра в монстра превратилась, а он о мнении отца думает?!
– Отошел. От двери. Живо! – отчеканила я зло.
– Сеть приготовить? – поинтересовался Мит, разминая ладони.
– Я тебе дам сеть! – возмутилась я. О чем он? Она же ребенок! – Отошел тоже. И тоже живо! Не то я вас обоих этой твоей сетью спеленаю!
Последние слова я рявкнула так, что даже за дверью установилась тишина. Воспользовавшись моментом, я взлетела по ступенькам, распахнула створку... и чуть не скатилась с крылечка от неожиданности.
Я приготовилась к худшему. И пережила бы все, даже гмарра увеличенных размеров. Но то, что я увидела, совершенно не соответствовало моим опасениям.
На полу гостиной, поджав под себя ноги и нервно заламывая руки, сидела сказочно красивая девушка. Сияющая белизна идеальной кожи, нежнейший персиковый румянец на бархатных щеках, огромные, блестящие от слез глаза с поволокой, опушенные длинными темными ресницами, темные дуги бровей, вишневые полные губы... И ярко-рыжие, словно пронизанные солнечными лучами волосы, разметавшиеся по точеным белоснежным плечам, беззащитно выглядывавшим из более чем смелого выреза платья.
О, платье заслуживало отдельного внимания! Оно искрилось, как снег в лунную ночь, пенилось тончайшими кружевами и скорее открывало, нежели скрывало невероятно изящную фигурку.
– Только через мой труп! – вякнул за спиной очарованной меня Мал.
– Дурень ты неотесанный! – всхлипнуло дивное создание, вдребезги разбивая очарование.
– Маланья... – выдохнул застывший на пороге Мит, и столько в его голосе было восхищения и обожания, что мой разум наконец-то включился.
– Ты – вон отсюда, и чтоб до бала я тебя не видела! – решительно вытолкала я за дверь ошарашенного Мита. Он глупо улыбался и, кажется, не слышал, но пара легких оплеух привела его в себя. Взгляд, которым он, уходя, одарил Маланью, мне не понравился совершенно... – Ты – к себе, и не спорь! – приказала я обиженно сопящему Малу.
– Меня батя прибьет, если узнает, что я допустил... – завелся он было по новому кругу, но наткнулся на мой взбешенный взгляд и счел за лучшее ретироваться.
Вот и славно! А теперь с этой... красой писаной разберемся!
– Ты сколько на себя зелья извела, горюшко луковое?! – как можно строже вопросила я.
