– Когда? – отрывисто спросил Канро и, поморщившись, втянул когти. И не заметил, как выпустил.
– Ночью, господин, – виновато вжал голову в плечи звездочет. – Иначе ничего не выйдет! Амантит чрезвычайно капризен. Если не соблюсти условий...
– Я понял, – прервал захлебывающегося словами старика шэт-шан. – Делай как должно. На этот раз ошибки я не прощу.
Агрийо склонился еще ниже и, не разгибаясь, попятился к дверям.
– Где носит Тайро? – нагнал его недовольный вопрос.
– Молодой господин отправился на охоту, – ответствовал звездочет. – Прикажете найти и вернуть?
– Незачем, – поморщился Канро и вновь повернулся к окну.
Мысли незаметно перетекли на другое, что тоже невероятно раздражало, но с мыслями справиться было труднее, нежели с тем же Агрийо – не отмахнешься одним движением руки, будь ты хоть трижды владетелем Прайго.
Тайро... Еще одна головная боль. Если уж он вырвался на свободу, во дворце покажется лишь через пару дней. Оно и к лучшему. Под ногами путаться не будет. Канро не понимал, в чем польза мальчишки. Наследник? Да, когда-нибудь – очень и очень нескоро – большая часть Западного края покорится ему. Может быть. Чем дальше, тем больше Канро в этом сомневался и тем чаще появлялось искушение завести еще одного ребенка. Особых отцовских чувств он не испытывал, это дед баловал внука при каждом удобном и неудобном случае, даже пошел ради него на такое, за что вряд ли когда-либо получит прощение хоть на этом свете, хоть на том; наверное, старик отдал мальчишке всю любовь, что так и не получил сам Канро. В итоге наследник походил скорее на изнеженную девицу, нежели на того, кто однажды с достоинством примет венец Великого предка.
Венец тяжел. Не всякая голова выдержит. Тем более та, что набита глупостями.
Шэт-шан закрыл глаза и потер виски. Нескоро еще мальчишка займет его место. А если все получится так, как Канро желает, то об этом и вовсе волноваться не придется.
И если для этого нужно подождать ночи – он подождет.
Осталось совсем немного.
Утро сменилось днем, лес – лугом, тропка – широкой дорогой. Солнце припекало, хотелось есть и пить, а конца и края нашему пути видно не было. Начало закрадываться подозрение, что Йонто сам толком не знает, куда и зачем идет и, главное, ведет меня. А я, между прочим, человек городской, к длительным пешим прогулкам неприспособленный! И если поначалу было интересно, да и пейзажи завораживали мой неизбалованный яркими красками взор, то мало-помалу наваливалась усталость, и даже любопытство уже не спасало. Да и где ему разгуляться? Небо да трава необычные, это да. Цветы опять же странные. Деревья... За пару часов к такому запросто привыкаешь. Драконов больше не летало, не знаю, к добру иль к худу. Может, явление бескрылого чуда и взбодрило бы, но чудеса, похоже, даже в ином мире штука редкая.
– Долго еще? – простонала я, осознав, что вот-вот упаду и больше не встану.
Йонто остановился, окинул меня скептическим взглядом и, вздохнув, поинтересовался:
– Как у тебя со здоровьем?
– В смысле? – насторожилась я.
– В прямом. Есть проблемы? Боли в сердце? Головокружения?
А он точно не торговец? Как тот рогатый говорил, небось на что-нибудь да сгожусь? Магию выжать не удалось, так органами разжиться можно?
– Почему у тебя такое лицо? – нахмурился Йонто. – Проблемы все-таки есть?
– Нет у меня никаких проблем, – придушив паранойю, ответила я. – А зачем?..
– Прости.
Одним лишь словом воскресив убиенную, Йонто сгреб меня в объятия и шагнул назад. И тут-то выяснилось, что проблемы действительно есть. И с сердцем, и с головой... а теперь еще и с доверием одному конкретному мальчишке!
– Ты... чего... творишь?! – выдохнула я, прижав руки к груди и пытаясь устоять – земля так и норовила вывернуться из-под ног.
– Сокращаю путь, – невозмутимо отозвался Йонто. – Присядь. С непривычки всегда тяжело. Потом легче будет...
– Не собираюсь я ни к чему привыкать! – возмутилась я, но совету все-таки последовала. И глаза прикрыла, хотя ощущение, что меня катают на бешеной карусели, лишь усилилось. – Тем более... к этому!
– Теневые тропы не столь удобны, как лунные, зато намного короче. И отследить их сложнее.
Так, паранойя не только жива, но еще и заразна. Интересно, кто от кого подхватил.
Отдышавшись, я наконец-то огляделась... и вновь зажмурилась. Мы оказались в другом месте. Совершенно в другом! За каких-то пару секунд...
– Тебе плохо? – без особого сочувствия в голосе осведомился Йонто.
Нет, он точно мстит. За то, что вернулся, за чентоля в кустах, за сами эти кусты...
– Мне хорошо, – пробормотала я. – Разве не видишь? Лучше просто не бывает...
– Отлично, тогда идем.
Меня бесцеремонно дернули за руку, вынуждая подняться, и вновь потащили куда-то... по узкой тропинке меж ухоженных деревьев, отдаленно напоминающих яблони, на ветвях которых заманчиво покачивались сочные ярко-вишневые плоды, каждый – больше моего кулака. Понятия не имею, съедобны ли они, но есть захотелось с новой силой. Сейчас бы я, не задумываясь, даже отравленное яблочко проглотила. И добавки бы попросила...
– Не та сказка, – пробормотала я, едва успевая переставлять уставшие ноги.
А жаль. Помнится, гномы были добры к бедной, лишившейся дома девочке. Здесь же гномы высоки, рыжи, рогаты и торгуют людьми, а принцев, наверное, и вовсе не водится. Не то чтобы мне нужен принц... Если только ему мама в походную суму побольше вкусностей положила, дабы любимый сыночек не оголодал, совершая подвиги. Вот такого принца я бы с удовольствием ограбила. Учитывая, как я сейчас выгляжу, добровольно он со мной точно не поделился бы.
Возле одного из деревьев я увидела козленка. Самого обыкновенного, беленького, пушистого, со смешным хвостиком. Он щипал травку и выглядел так знакомо, так по-земному, что я обрадовалась ему как родному. И запнулась на полушаге, когда козленок обернулся и продемонстрировал один-единственный витой рог посреди лба.
– Ты чего застыла? – недовольно окликнул Йонто.
– Хорошо хоть крыльев нет, – задумчиво протянула я, гадая, сколько еще потрясений способна выдержать моя психика.
– Крылатые слишком дорого стоят, их держат богатенькие идиоты в качестве домашних питомцев, – добил меня добрый мальчик Йонто и легонько подтолкнул в нужном направлении. Сама бы я еще долго переваривала чудеса местной фауны. Вот право слово... будто приснопамятных чентолей мало было!
Тропка влилась в опрятную улочку, по обеим сторонам которой ютились дома. Небольшие, аккуратные, сложенные из камня и дерева, с крошечными оконцами и украшенными причудливыми узорами стенами, с конусообразными крышами. Улочка вилась прихотливо, дома разделяло приличное расстояние, и пространство между ними занимали огороды и клумбы. Цветов было много. Очень много! А вместо заборов росли низкие кустарники, сплошь усыпанные мелкими розовыми и белыми бутонами.
Я, увидев такую красоту, обо всем позабыла и вновь застыла, любуясь ожившей сказкой.
– Не спи! – поторопил Йонто, но, стоило мне с тяжелым вздохом сделать шаг, как тут же передумал: – Стой.
Какая противоречивая натура... Ну, стою. Что дальше?
Йонто окинул меня критическим взглядом, поднял ворот моей рубашки и безрукавки, закрывая ошейник. Действительно, ни к чему привлекать лишнее внимание, а подобное украшение – вещь приметная.
– И сделай что-нибудь с волосами, – поморщился он, протягивая выуженный из кармана плетеный шнурок.
– А что не так? – прищурилась я.
Лесная ночевка и отсутствие расчески, конечно, не пошли на пользу моему облику, но... кто бы говорил!
– Неприлично, – отозвался босой, лохматый и обряженный в местами порванную одежду парень. Похоже, ему такой вид казался верхом приличия.
Я скептически хмыкнула, но шнурок взяла. Мне несложно, зачем же тогда человека зря нервировать. Без расчески коса получилась не особо ровной, но Йонто придираться не стал. Кивнул и пошел дальше, и я поспешила следом. К моему разочарованию, остановились мы у первого же дома, стоящего наособицу.
– Крошечный какой! – удивилась я.
Он действительно больше напоминал игрушку, чем настоящее жилье. Каменное основание надежно вросло в землю, а по деревянным стенам вились резные узоры, изящные, чуждые, и казалось, что веет от них теплом. Особым, домашним, от которого успокаивается мятущееся сердце и сладко спится по ночам.
– Мой еще меньше, – хмыкнул Йонто и, взойдя на крылечко из двух ступенек, забарабанил в дверь. – Тетушка! – гаркнул он так, что с ближайшего дерева с недовольным криком взлетела стайка напоминающих ворон птиц. – Тетушка, это я, открой!
– Явно никого нет дома, – тронула его за плечо я, когда, выждав минуту, он вновь постучал в жалобно загудевшую створку. – Здесь живет твоя тетя?
– Лекарка. – Йонто сел на ступеньку и прислонился к двери. – Очень хорошая лекарка. Хочу показать ей тебя, может, она и наведет в твоей голове порядок...
Боюсь, сейчас в ней и коллегия высококвалифицированных психиатров не разберется. Вздохнув, я села рядом и покосилась на прикрывшего глаза парня.
Осунулся. Под глазами тени залегли, губы пересохли и потрескались, на щеках – нездоровый румянец... И пальцы дрожат, едва заметно, но если как следует приглядеться...
– Ты неважно выглядишь, – заметила я. – Как себя чувствуешь? Болит что-нибудь?
– Я в порядке, – отмахнулся он.
– Оно и видно, – не удержалась я. – Слушай, мы здесь долго сидеть можем, а ты... Давай другого лекаря найдем? Он заодно и тебя подла...
– Я только ей доверяю, – отрезал Йонто. – Сиди.
Ладно. Сидим дальше. Ждем. Думаем, как быть и стоит ли рассказать всю правду... Или после этой правды меня точно лекарям сдадут? На опыты. Сомневаюсь, что у них много таких вот ненормальных бегает. Если будет кому сдавать. Состояние Йонто тревожило все сильнее, казалось даже, что он дышит с трудом, и я боялась, как бы вновь не лишился сознания. Прикрывать его травкой и делать вид, что ничего не было, категорически не хотелось.
Но мои опасения не успели переродиться в настоящий страх: не прошло и четверти часа, как на ведущей к домику дорожке показалась женщина. Молодая, невысокая. Полноватая, и полнота эта необычайно ей шла. Круглолицая, большеглазая и улыбчивая. Из-под замысловато завязанного платка выбивались темные локоны. Меня заинтересовала ее одежда: многослойная, со шнуровками, ремешками, кармашками, украшенная вышивкой по подолу, вороту и рукавам. То, что я поначалу приняла за платье, платьем вовсе не являлось – слишком уж длинные разрезы по бокам, практически до пояса, широкого, ярко-синего, не единожды обхватившего талию. Под светло-серым платьем – не платьем имелось еще одно, синее, как и пояс. Синие же рукава, узкие, густо вышитые серебристой нитью, выглядывали из-под более широких серых, также украшенных разрезами со шнуровкой. Чудно. И обувь интересная, чем-то на ботинки Йонто похожая, только меньше и аккуратнее. Ни каблучка, ни платформы. Зато распускаются на сером фоне вышитые синие цветы. Красиво как...
– Нравится? – поинтересовались откуда-то сверху.
– Ага, – зачарованно кивнула я и только тут осознала, что обладательница башмачков стоит рядышком, а я эти самые башмачки совершенно неприлично разглядываю, едва носом в них не уткнувшись.
– Где Шаная? – нарушил неловкое молчание Йонто, поднимаясь и потягиваясь.
– Явился не запылился, – подбоченилась женщина. – Ни здравствуйте вам, ни как дела... Как не было манер, так и нет!
– Здравствуй, Мирина, как твои дела? – покладисто проговорил он.
– С тех пор как видела тебя в последний раз – значительно лучше, – хмыкнула названная Мириной. – По тебе того не скажешь. Признаться, удивлена, что ты еще жив.
– Спасибо, я тоже рад тебя видеть, – фыркнул Йонто. – И все-таки, где Шаная?
– Зачем она тебе понадобилась? Может, я помогу?
– Нет. Здесь... особый случай. – Он небрежно кивнул на меня. – Нужна помощь и кров.
– Шаны не будет несколько дней, а то и недель, – покачала головой Мирина, скользнув по мне оценивающим взглядом. – Но она может остаться. Ты тоже.
– Нет, так не пойдет... – нахмурился Йонто.
Задерживаться здесь он явно не планировал. Зато сплавить меня лекарке – еще как. Но... лучше уж так, чем бродить одной по дорогам чужого мира.
– Я могу остаться и одна, – скрепя сердце предложила я. – Сам же сказал, что доверяешь этим людям...
– Сядь, не мельтеши, – поморщился он. – Дай подумать...
– О чем тут думать? – сказала Мирина. – Осмотреть девочку могу и я. Идемте в дом...
Пока она возилась с дверью, я приметила неподалеку ярко-голубой цветок. Он покачивался среди травы на тонком, словно ниточка, стебельке, а его резные лепестки так и манили прикоснуться, вдохнуть аромат... Я шагнула к дивному цветку, протянула руку... И тут же получила по ней легкий шлепок.
– Великий предок! – простонал Йонто, нависнув надо мной. – С кем я только связался!
– Ну так развяжись, – надулась я, обиженно потирая ладонь. – Что на сей раз?!
– Запомни: чем ярче существо или растение, тем оно опаснее, – тяжело вздохнул он.
– Тогда ваш шэт-шан просто ходячая катастрофа, – отчего-то припомнила я мужчину в красном. По яркости он переплюнул любой виденный мною цветок.
– Умница, – растрогался Йонто. – Можешь же, когда хочешь!
– А что насчет чентоля? – пропустила мимо ушей ехидную реплику я. – Белый, но опасный.
– Безобиднейшее существо, – хмыкнул он. – Опасен лишь в ночь Сверкающей и в сильные грозы, потому как питается природной магией, избыток которой затмевает его сознание. А если знать, что делать, то и тогда не опасен.
И посмотрел так, что захотелось сбежать. Но вместо этого я разозлилась. Будто я по собственной воле сюда попала! Да если бы могла, сей же час домой вернулась бы!
– А ты не знаешь, – добавил Йонто. – Ты вообще хоть что-нибудь знаешь, кроме своего имени?
– Твое, – огрызнулась я нервно.
– Эй, вы двое, чего застряли? – очень вовремя выглянула Мирина. – Заходите, живо.
Прежде чем послушаться, Йонто безжалостно вырвал цветок с корнем и бросил подальше в траву.
– Теперь точно никто не пострадает, – довольно кивнул он, потирая ладонь.
– Ты уже пострадал, – буркнула я, изловчившись и схватив его за руку. Волдыри как от злющей крапивы, а он даже не поморщился! – Опять отравился?!
– В обморок больше падать не буду, не волнуйся, – хмуро сказал он, отбирая ладонь и шагая к крыльцу.
– Вот еще, с чего бы мне волноваться, – скорчила я ему в спину рожицу и пошла следом.
На верхней ступеньке, застеленной пестрым ковриком, стояли так восхитившие меня туфельки Мирины, и я тоже принялась разуваться. Йонто же, с тоской во взоре посмотрев на свои босые ноги, попросту вытер их о коврик.
– Ты же не Мирину ждал, да? – тихо спросила я, расшнуровывая ботинки. – Кто она?
– Бывшая ученица Шанаи, – ответил он и еще раз ширкнул стопами по коврику. – Вот уж кого я точно не ждал. Она давно уже здесь не живет, наверное, к родным погостить приехала. До тетушки ей далеко, конечно, но за неимением лучшего...
– Я все слышу, – грозно донеслось из дома.
– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Йонто и первым зашел внутрь.
Я посмотрела туда, где недавно рос цветок, и вздохнула. А ведь Йонто такой же. Внешне милый и неопасный, а тронь – обожжешься. Вот только его ли в том вина?
Внутри дом не казался таким крошечным, как снаружи.
– Ночью, господин, – виновато вжал голову в плечи звездочет. – Иначе ничего не выйдет! Амантит чрезвычайно капризен. Если не соблюсти условий...
– Я понял, – прервал захлебывающегося словами старика шэт-шан. – Делай как должно. На этот раз ошибки я не прощу.
Агрийо склонился еще ниже и, не разгибаясь, попятился к дверям.
– Где носит Тайро? – нагнал его недовольный вопрос.
– Молодой господин отправился на охоту, – ответствовал звездочет. – Прикажете найти и вернуть?
– Незачем, – поморщился Канро и вновь повернулся к окну.
Мысли незаметно перетекли на другое, что тоже невероятно раздражало, но с мыслями справиться было труднее, нежели с тем же Агрийо – не отмахнешься одним движением руки, будь ты хоть трижды владетелем Прайго.
Тайро... Еще одна головная боль. Если уж он вырвался на свободу, во дворце покажется лишь через пару дней. Оно и к лучшему. Под ногами путаться не будет. Канро не понимал, в чем польза мальчишки. Наследник? Да, когда-нибудь – очень и очень нескоро – большая часть Западного края покорится ему. Может быть. Чем дальше, тем больше Канро в этом сомневался и тем чаще появлялось искушение завести еще одного ребенка. Особых отцовских чувств он не испытывал, это дед баловал внука при каждом удобном и неудобном случае, даже пошел ради него на такое, за что вряд ли когда-либо получит прощение хоть на этом свете, хоть на том; наверное, старик отдал мальчишке всю любовь, что так и не получил сам Канро. В итоге наследник походил скорее на изнеженную девицу, нежели на того, кто однажды с достоинством примет венец Великого предка.
Венец тяжел. Не всякая голова выдержит. Тем более та, что набита глупостями.
Шэт-шан закрыл глаза и потер виски. Нескоро еще мальчишка займет его место. А если все получится так, как Канро желает, то об этом и вовсе волноваться не придется.
И если для этого нужно подождать ночи – он подождет.
Осталось совсем немного.
***
Утро сменилось днем, лес – лугом, тропка – широкой дорогой. Солнце припекало, хотелось есть и пить, а конца и края нашему пути видно не было. Начало закрадываться подозрение, что Йонто сам толком не знает, куда и зачем идет и, главное, ведет меня. А я, между прочим, человек городской, к длительным пешим прогулкам неприспособленный! И если поначалу было интересно, да и пейзажи завораживали мой неизбалованный яркими красками взор, то мало-помалу наваливалась усталость, и даже любопытство уже не спасало. Да и где ему разгуляться? Небо да трава необычные, это да. Цветы опять же странные. Деревья... За пару часов к такому запросто привыкаешь. Драконов больше не летало, не знаю, к добру иль к худу. Может, явление бескрылого чуда и взбодрило бы, но чудеса, похоже, даже в ином мире штука редкая.
– Долго еще? – простонала я, осознав, что вот-вот упаду и больше не встану.
Йонто остановился, окинул меня скептическим взглядом и, вздохнув, поинтересовался:
– Как у тебя со здоровьем?
– В смысле? – насторожилась я.
– В прямом. Есть проблемы? Боли в сердце? Головокружения?
А он точно не торговец? Как тот рогатый говорил, небось на что-нибудь да сгожусь? Магию выжать не удалось, так органами разжиться можно?
– Почему у тебя такое лицо? – нахмурился Йонто. – Проблемы все-таки есть?
– Нет у меня никаких проблем, – придушив паранойю, ответила я. – А зачем?..
– Прости.
Одним лишь словом воскресив убиенную, Йонто сгреб меня в объятия и шагнул назад. И тут-то выяснилось, что проблемы действительно есть. И с сердцем, и с головой... а теперь еще и с доверием одному конкретному мальчишке!
– Ты... чего... творишь?! – выдохнула я, прижав руки к груди и пытаясь устоять – земля так и норовила вывернуться из-под ног.
– Сокращаю путь, – невозмутимо отозвался Йонто. – Присядь. С непривычки всегда тяжело. Потом легче будет...
– Не собираюсь я ни к чему привыкать! – возмутилась я, но совету все-таки последовала. И глаза прикрыла, хотя ощущение, что меня катают на бешеной карусели, лишь усилилось. – Тем более... к этому!
– Теневые тропы не столь удобны, как лунные, зато намного короче. И отследить их сложнее.
Так, паранойя не только жива, но еще и заразна. Интересно, кто от кого подхватил.
Отдышавшись, я наконец-то огляделась... и вновь зажмурилась. Мы оказались в другом месте. Совершенно в другом! За каких-то пару секунд...
– Тебе плохо? – без особого сочувствия в голосе осведомился Йонто.
Нет, он точно мстит. За то, что вернулся, за чентоля в кустах, за сами эти кусты...
– Мне хорошо, – пробормотала я. – Разве не видишь? Лучше просто не бывает...
– Отлично, тогда идем.
Меня бесцеремонно дернули за руку, вынуждая подняться, и вновь потащили куда-то... по узкой тропинке меж ухоженных деревьев, отдаленно напоминающих яблони, на ветвях которых заманчиво покачивались сочные ярко-вишневые плоды, каждый – больше моего кулака. Понятия не имею, съедобны ли они, но есть захотелось с новой силой. Сейчас бы я, не задумываясь, даже отравленное яблочко проглотила. И добавки бы попросила...
– Не та сказка, – пробормотала я, едва успевая переставлять уставшие ноги.
А жаль. Помнится, гномы были добры к бедной, лишившейся дома девочке. Здесь же гномы высоки, рыжи, рогаты и торгуют людьми, а принцев, наверное, и вовсе не водится. Не то чтобы мне нужен принц... Если только ему мама в походную суму побольше вкусностей положила, дабы любимый сыночек не оголодал, совершая подвиги. Вот такого принца я бы с удовольствием ограбила. Учитывая, как я сейчас выгляжу, добровольно он со мной точно не поделился бы.
Возле одного из деревьев я увидела козленка. Самого обыкновенного, беленького, пушистого, со смешным хвостиком. Он щипал травку и выглядел так знакомо, так по-земному, что я обрадовалась ему как родному. И запнулась на полушаге, когда козленок обернулся и продемонстрировал один-единственный витой рог посреди лба.
– Ты чего застыла? – недовольно окликнул Йонто.
– Хорошо хоть крыльев нет, – задумчиво протянула я, гадая, сколько еще потрясений способна выдержать моя психика.
– Крылатые слишком дорого стоят, их держат богатенькие идиоты в качестве домашних питомцев, – добил меня добрый мальчик Йонто и легонько подтолкнул в нужном направлении. Сама бы я еще долго переваривала чудеса местной фауны. Вот право слово... будто приснопамятных чентолей мало было!
Тропка влилась в опрятную улочку, по обеим сторонам которой ютились дома. Небольшие, аккуратные, сложенные из камня и дерева, с крошечными оконцами и украшенными причудливыми узорами стенами, с конусообразными крышами. Улочка вилась прихотливо, дома разделяло приличное расстояние, и пространство между ними занимали огороды и клумбы. Цветов было много. Очень много! А вместо заборов росли низкие кустарники, сплошь усыпанные мелкими розовыми и белыми бутонами.
Я, увидев такую красоту, обо всем позабыла и вновь застыла, любуясь ожившей сказкой.
– Не спи! – поторопил Йонто, но, стоило мне с тяжелым вздохом сделать шаг, как тут же передумал: – Стой.
Какая противоречивая натура... Ну, стою. Что дальше?
Йонто окинул меня критическим взглядом, поднял ворот моей рубашки и безрукавки, закрывая ошейник. Действительно, ни к чему привлекать лишнее внимание, а подобное украшение – вещь приметная.
– И сделай что-нибудь с волосами, – поморщился он, протягивая выуженный из кармана плетеный шнурок.
– А что не так? – прищурилась я.
Лесная ночевка и отсутствие расчески, конечно, не пошли на пользу моему облику, но... кто бы говорил!
– Неприлично, – отозвался босой, лохматый и обряженный в местами порванную одежду парень. Похоже, ему такой вид казался верхом приличия.
Я скептически хмыкнула, но шнурок взяла. Мне несложно, зачем же тогда человека зря нервировать. Без расчески коса получилась не особо ровной, но Йонто придираться не стал. Кивнул и пошел дальше, и я поспешила следом. К моему разочарованию, остановились мы у первого же дома, стоящего наособицу.
– Крошечный какой! – удивилась я.
Он действительно больше напоминал игрушку, чем настоящее жилье. Каменное основание надежно вросло в землю, а по деревянным стенам вились резные узоры, изящные, чуждые, и казалось, что веет от них теплом. Особым, домашним, от которого успокаивается мятущееся сердце и сладко спится по ночам.
– Мой еще меньше, – хмыкнул Йонто и, взойдя на крылечко из двух ступенек, забарабанил в дверь. – Тетушка! – гаркнул он так, что с ближайшего дерева с недовольным криком взлетела стайка напоминающих ворон птиц. – Тетушка, это я, открой!
– Явно никого нет дома, – тронула его за плечо я, когда, выждав минуту, он вновь постучал в жалобно загудевшую створку. – Здесь живет твоя тетя?
– Лекарка. – Йонто сел на ступеньку и прислонился к двери. – Очень хорошая лекарка. Хочу показать ей тебя, может, она и наведет в твоей голове порядок...
Боюсь, сейчас в ней и коллегия высококвалифицированных психиатров не разберется. Вздохнув, я села рядом и покосилась на прикрывшего глаза парня.
Осунулся. Под глазами тени залегли, губы пересохли и потрескались, на щеках – нездоровый румянец... И пальцы дрожат, едва заметно, но если как следует приглядеться...
– Ты неважно выглядишь, – заметила я. – Как себя чувствуешь? Болит что-нибудь?
– Я в порядке, – отмахнулся он.
– Оно и видно, – не удержалась я. – Слушай, мы здесь долго сидеть можем, а ты... Давай другого лекаря найдем? Он заодно и тебя подла...
– Я только ей доверяю, – отрезал Йонто. – Сиди.
Ладно. Сидим дальше. Ждем. Думаем, как быть и стоит ли рассказать всю правду... Или после этой правды меня точно лекарям сдадут? На опыты. Сомневаюсь, что у них много таких вот ненормальных бегает. Если будет кому сдавать. Состояние Йонто тревожило все сильнее, казалось даже, что он дышит с трудом, и я боялась, как бы вновь не лишился сознания. Прикрывать его травкой и делать вид, что ничего не было, категорически не хотелось.
Но мои опасения не успели переродиться в настоящий страх: не прошло и четверти часа, как на ведущей к домику дорожке показалась женщина. Молодая, невысокая. Полноватая, и полнота эта необычайно ей шла. Круглолицая, большеглазая и улыбчивая. Из-под замысловато завязанного платка выбивались темные локоны. Меня заинтересовала ее одежда: многослойная, со шнуровками, ремешками, кармашками, украшенная вышивкой по подолу, вороту и рукавам. То, что я поначалу приняла за платье, платьем вовсе не являлось – слишком уж длинные разрезы по бокам, практически до пояса, широкого, ярко-синего, не единожды обхватившего талию. Под светло-серым платьем – не платьем имелось еще одно, синее, как и пояс. Синие же рукава, узкие, густо вышитые серебристой нитью, выглядывали из-под более широких серых, также украшенных разрезами со шнуровкой. Чудно. И обувь интересная, чем-то на ботинки Йонто похожая, только меньше и аккуратнее. Ни каблучка, ни платформы. Зато распускаются на сером фоне вышитые синие цветы. Красиво как...
– Нравится? – поинтересовались откуда-то сверху.
– Ага, – зачарованно кивнула я и только тут осознала, что обладательница башмачков стоит рядышком, а я эти самые башмачки совершенно неприлично разглядываю, едва носом в них не уткнувшись.
– Где Шаная? – нарушил неловкое молчание Йонто, поднимаясь и потягиваясь.
– Явился не запылился, – подбоченилась женщина. – Ни здравствуйте вам, ни как дела... Как не было манер, так и нет!
– Здравствуй, Мирина, как твои дела? – покладисто проговорил он.
– С тех пор как видела тебя в последний раз – значительно лучше, – хмыкнула названная Мириной. – По тебе того не скажешь. Признаться, удивлена, что ты еще жив.
– Спасибо, я тоже рад тебя видеть, – фыркнул Йонто. – И все-таки, где Шаная?
– Зачем она тебе понадобилась? Может, я помогу?
– Нет. Здесь... особый случай. – Он небрежно кивнул на меня. – Нужна помощь и кров.
– Шаны не будет несколько дней, а то и недель, – покачала головой Мирина, скользнув по мне оценивающим взглядом. – Но она может остаться. Ты тоже.
– Нет, так не пойдет... – нахмурился Йонто.
Задерживаться здесь он явно не планировал. Зато сплавить меня лекарке – еще как. Но... лучше уж так, чем бродить одной по дорогам чужого мира.
– Я могу остаться и одна, – скрепя сердце предложила я. – Сам же сказал, что доверяешь этим людям...
– Сядь, не мельтеши, – поморщился он. – Дай подумать...
– О чем тут думать? – сказала Мирина. – Осмотреть девочку могу и я. Идемте в дом...
Пока она возилась с дверью, я приметила неподалеку ярко-голубой цветок. Он покачивался среди травы на тонком, словно ниточка, стебельке, а его резные лепестки так и манили прикоснуться, вдохнуть аромат... Я шагнула к дивному цветку, протянула руку... И тут же получила по ней легкий шлепок.
– Великий предок! – простонал Йонто, нависнув надо мной. – С кем я только связался!
– Ну так развяжись, – надулась я, обиженно потирая ладонь. – Что на сей раз?!
– Запомни: чем ярче существо или растение, тем оно опаснее, – тяжело вздохнул он.
– Тогда ваш шэт-шан просто ходячая катастрофа, – отчего-то припомнила я мужчину в красном. По яркости он переплюнул любой виденный мною цветок.
– Умница, – растрогался Йонто. – Можешь же, когда хочешь!
– А что насчет чентоля? – пропустила мимо ушей ехидную реплику я. – Белый, но опасный.
– Безобиднейшее существо, – хмыкнул он. – Опасен лишь в ночь Сверкающей и в сильные грозы, потому как питается природной магией, избыток которой затмевает его сознание. А если знать, что делать, то и тогда не опасен.
И посмотрел так, что захотелось сбежать. Но вместо этого я разозлилась. Будто я по собственной воле сюда попала! Да если бы могла, сей же час домой вернулась бы!
– А ты не знаешь, – добавил Йонто. – Ты вообще хоть что-нибудь знаешь, кроме своего имени?
– Твое, – огрызнулась я нервно.
– Эй, вы двое, чего застряли? – очень вовремя выглянула Мирина. – Заходите, живо.
Прежде чем послушаться, Йонто безжалостно вырвал цветок с корнем и бросил подальше в траву.
– Теперь точно никто не пострадает, – довольно кивнул он, потирая ладонь.
– Ты уже пострадал, – буркнула я, изловчившись и схватив его за руку. Волдыри как от злющей крапивы, а он даже не поморщился! – Опять отравился?!
– В обморок больше падать не буду, не волнуйся, – хмуро сказал он, отбирая ладонь и шагая к крыльцу.
– Вот еще, с чего бы мне волноваться, – скорчила я ему в спину рожицу и пошла следом.
На верхней ступеньке, застеленной пестрым ковриком, стояли так восхитившие меня туфельки Мирины, и я тоже принялась разуваться. Йонто же, с тоской во взоре посмотрев на свои босые ноги, попросту вытер их о коврик.
– Ты же не Мирину ждал, да? – тихо спросила я, расшнуровывая ботинки. – Кто она?
– Бывшая ученица Шанаи, – ответил он и еще раз ширкнул стопами по коврику. – Вот уж кого я точно не ждал. Она давно уже здесь не живет, наверное, к родным погостить приехала. До тетушки ей далеко, конечно, но за неимением лучшего...
– Я все слышу, – грозно донеслось из дома.
– Кто бы сомневался, – ухмыльнулся Йонто и первым зашел внутрь.
Я посмотрела туда, где недавно рос цветок, и вздохнула. А ведь Йонто такой же. Внешне милый и неопасный, а тронь – обожжешься. Вот только его ли в том вина?
ГЛАВА 7
Внутри дом не казался таким крошечным, как снаружи.
