– Там ужин остался, если хотите, – сказала Ингрид, не поднимая головы на пришедших.
– Я поела!
– Я поел!
Халлдор и Хель ответили почти одновременно. Хоть их уже и воротило от пустынных хорьков и ящериц, но кровь этих зверьков утоляла голод.
Ингрид усмехнулась, покачала головой и принялась чистить когти остриём костяного кинжала. Она – хорошая охотница и всегда оставалась верной их общине, никогда не жаловалась, не спорила. Даже, когда остальные их покинули. И в ней ощущалась сила. Невидимый стержень, на котором всё держалось. Халлдор чувствовал это и уважал. За семнадцать лет он ни разу не пожалел, что обратил её.
Халлдор и Хель прошли в свою крипту. Они называли это криптой, потому что оба любили античность. Но суровая реальность каждый рассвет возвращала их обратно в этот обветшалый подвал. Арки в стенах и ложи под ними напоминали древние аркосолии. Хель накидала в ниши пёстрых тряпок, обустроив подобие кровати. Повсюду развешала украшения из кожи, перьев и мелких костей. От залетавшего сюда сквозняка, всё начинало дребезжать и крутиться.
Задержав взгляд на украшениях, свисающих с низкого потолка, Халлдор замер на месте. Крупные перья были связаны в пучки вместе с короткими пуховыми. Местами нитки обтрепались, но ещё крепко соединяли эту ритуальную гирлянду.
– Нам пора сменить этот дом на другой, – заявила Хель. Звонкий требовательный голос соответствовал её почти детской внешности. Только красные огоньки в глазах напоминали о том, кто она.
Халлдор ничего не ответил. Он продолжал разглядывать украшения над ложем, вспоминая, как впервые увидел преображение их каменной гробницы.
– Что это? – спросил он тогда у Хель.
Она смутилась, насколько это было возможно сделать, будучи вирсуи, нервно теребя в руках край новой гирлянды из перьев и костей.
– Украшаю интерьер. Не нравится?
– Делай, что хочешь… Ты здесь королева.
Уже к тому моменту Халлдор разучился проявлять свои чувства. Всё, что он мог – это жадно схватить свою возлюбленную в объятия и подарить ей поцелуй. Страстный и сдержанный одновременно. Так целует только смерть.
Халлдор уже забыл, как они с Хель были счастливы. Несколько жизней назад. Он сбился со счёта, сколько времени прошло, сколько лет, сколько десятилетий.
Это было далёкое лето ещё в старом мире. Их последний совместный отпуск на Восточном побережье. Тогда они не знали об этом и просто жили, радуясь каждому новому дню, случайному моменту и друг другу.
Кожа высокого пепельного блондина с голубыми глазами была чувствительна к ярким лучам, поэтому он предпочитал проводить дневное время на шезлонге в тени пляжного зонта. Пока его белокурая и миниатюрная девушка, пританцовывая, несла от бара стаканы с яркими летними коктейлями. Поставив напитки на столик, она упала в объятия парня. На шее и тонких запястьях звенели браслеты и ожерелья. Она была самой необычной девушкой, весёлой, лучистой. Такой крошечной, что он мог поднимать её на руки, как пушинку, и кружиться вместе с ней.
Смех сопровождал их почти всегда. Кроме тех тихих моментов, когда на закате побережье пустело, оставляя их наедине. Счастье было таким огромным и светлым, что о нём хотелось кричать на каждом углу. Но они не успели…
Вирус пришёл как цунами.
Они слышали в новостях какие-то упоминания о нём. Но не придали им значения, ведь СМИ любят раздувать репортажи из ничего.
Она заболела первой. Больницы были переполнены, врачей и медикаментов не хватало. А даже если что-то и доставалось, то все лекарства оказывались бессильны.
Его любовь умирала у него на руках, на полу грязного, полузаброшенного госпиталя. Мучаясь от мигреней, лихорадки и пневмонии, она не могла уже говорить. Из весёлой и улыбчивой солнечной девочки она превратилась в обесцвеченную тень с мертвенно-бледной кожей и впавшими глазами.
Он держал её голову на коленях и гладил светлые волосы. До последнего вздоха игнорируя собственную болезнь.
Община, обосновавшаяся в катакомбах, сначала была большой. Но голод посеял раздор. Еды становится всё меньше, бури были всё чаще, а солнце становилось всё жарче. Много лет назад люди выжгли всё вокруг, превратив леса и собственные поселения в безжизненные пустоши.
– Нам нужно возвращаться в город, – осмелилась как-то предложить Ингрид. – В Цоколь.
И остальные её тогда поддержали. Все, кроме Халлдора.
– Нет, там опасно, – спокойно возразил он. И его голос, как лидера, был решающим. – Нас очень мало, мы уязвимы.
Ингрид не спорила, она была беспрекословно верна Халлдору и любила Хель.
Вот только Мадс, крепкий черноволосый вирсуи, молодой и импульсивный взорвался тогда.
– Сколько это будет продолжаться? – зарычал он. – Мне надоело быть пустынной крысой! Днём мы прячемся в норе, а короткую ночь тратим на поиск еды.
Халлдор молча воспринял этот всплеск эмоций, лишь сдвинув брови и слегка оскалившись. Ингрид же в тот вечер не побоялась заявить:
– У Хель есть информация.
Белокурая королева, одетая как человеческий подросток и в своём неизменном алом платке на плечах, вышла вперёд, чтобы признаться перед всей общиной и своим королём.
– Я была в Цоколе. Много раз. Тут повсюду есть тоннели, – объясняла она. – Раньше под городом было метро. Один вход есть поблизости. Старый город занимал большую площадь, чем сейчас занимает Мегаполис. И городских стен не было. На поверхности всё разрушено и засыпано песком, но сами тоннели целы. Они, как корни огромного дерева, глубоко под землёй, большие, ветвистые отростки. Я нашла карту. По ней мы можем попасть в самый центр Цоколя, а оттуда выйти и на первый уровень Мегаполиса.
Община слушала молча. Мадс и несколько его сторонников нетерпеливо сверлили взглядами своего лидера. Их глаза расширились от восхищенного рассказа Хель. И только Халлдор нахмурился.
– Даже если вы проникнете за стену, в Цоколе вас уничтожат люди или другие монстры, – хладнокровно объяснил он.
Все сначала смиренно подчинились его воле. Но голод всегда берёт верх. Мадс встал против своего лидера, уведя за собой почти всех.
– Мы не будем это терпеть! Нужно уходить. Нам здесь нечего делать. – А потом он назвал их стаей, а они назвали его вожаком. Шипя, как стая аллигаторов или диких котов, почти вся община покинула катакомбы раз и навсегда. Лишь некоторые вирсуи, уходя, бросили извиняющиеся молчаливые взгляды.
– Вы не понимаете, – пытался вразумить их Халлдор. – Там может быть западня. Вас перебьют.
Но осторожный лидер в глазах голодающей толпы выглядел слабым. К нему не прислушались.
– А ты, Халлдор, оставайся тут один, – желчно метнул Мадс фразу на прощание. – Король без королевства.
Когда в районе катакомб пищи стало ещё меньше, ушли оставшиеся вирсуи. Они покидали общину по одному, по двое и даже целыми группами. Пока в катакомбах не осталось только трое: Халлдор, Хель и Ингрид.
Отбросив воспоминания, Халлдор в одежде лёг в нишу, на гору цветных тряпок. Он задумчиво уставился в потолок. Хель молча залезла к нему. По сравнению с ним, высоким, жилистым и широкоплечим, она выглядела хрупкой и маленькой даже в ворохе своего дряхлого тряпья. Если бы не красные глаза, горящие в темноте, она сошла бы за обычного человека.
Хель забралась верхом, её вес, почти не ощущался. Пристальный взгляд алых глаз чего-то требовал. Халлдор нежно провел пальцем по её щеке, дотронулся до пухлых губ. Она их раскрыла, обнажив небольшие острые клыки. Халлдор провёл когтём по острию зубов, и Хель слегка прикусила его палец.
– Возможно, ты права, – сказал Халлдор вполголоса. – Нам нужно уходить отсюда.
Хель одарила его взглядом «я всегда права» и жадно впилась в его губы.
Голод всегда берёт верх.
У Халлдора было два голода, две слабости: потребность пить кровь и потребность быть с Хель.
Пышущий здоровьем Винсент уверенной походкой шёл по светлому коридору учебного корпуса. Борнали не спал всю ночь, но эйфория от выпитых жизней давала много сил. Такой прилив энергии держал на его лице вдохновлённую улыбку. Это же побудило его надеть сегодня ярко-синий блейзер поверх белоснежной футболки, а вместо джинсов – тёмные узкие брюки. Мисс Чен должна быть довольна.
В холле между аудиториями ученики мелькали, как пёстрые пятна: юноши, девушки, – все в яркой одежде, с разноцветными волосами. Каждый болтал без умолку: кто-то об экзаменах, кто-то о спортивных тренировках, кто-то о предстоящей вечеринке Виктора. Но сегодня Винсента не раздражал этот гомон.
Ученики расступались перед Винсентом, видимо, сами не осознавая почему, только чувствовали бурную энергетику, исходящую от него. Он и сам не привык к такому эффекту, впервые оказавшись в толпе после насыщения.
Красноволосая девочка Виола стояла у школьных шкафчиков потерянная. Она сегодня надела бирюзовую блузку, которая делала её лицо ещё бледнее и оттеняла синяки под глазами. Вид у девушки был жалобный, даже в ярких брюках горчичного цвета. Винсент отчего-то сразу захотел к ней подойти, но громкая одноклассница с жёлтыми волосами его опередила.
– Виола, привет! Пойдём на математику. Ой… ты плохо выглядишь. Не выспалась?
Та в ответ болезненно потирала виски и молчала. Винсент держался на расстоянии, украдкой подглядывая и подслушивая своим острым слухом. Желтоволосая девушка всё же не теряла попыток разговорить подругу, пока та доставала планшет и тетрадь из шкафчика. Одноклассницы кратко обсудили предстоящие выпускные экзамены, но не спешили на урок.
Тогда Винсент всё же подошёл к ним. Девушки остолбенели, едва его заметив.
– Увидимся на уроке, – уставшим голосом произнесла Виола своей подруге. Та, хихикнув, быстро ретировалась.
– Привет, – улыбнулся Винсент. И не нашёл ничего лучше, как спросить: – За твоей партой сегодня свободно?
– Свободно, – промямлила она, густо покраснев и опустив взгляд в пол.
Уже потом, на уроке, он мысленно отвешивал себе оплеухи за это. Что на него нашло? Зачем он так поступил? Зачем спросил про парту? Зачем сел рядом? Он должен держать дистанцию с этой девушкой, как и со всеми остальными. Для её же безопасности.
Мисс Чен цокала каблуками, пока шла к учительскому столу. Остановившись у интерактивной доски, она оценивающе просканировала глазами класс. Задержала взгляд на Винсенте и одобрительно кивнула на его ярко-синий блейзер.
– Удачный цвет, мистер Джонс, – произнесла она непривычно дрогнувшим голосом.
Винсент в ответ обезоруживающе улыбнулся. Мисс Чен смущённо улыбнулась в ответ, но быстро взяла себя в руки. Её голос снова стал строгим и резким.
– Здравствуйте, дети! Сегодня мы будем изучать теорему умножения вероятностей. Теоремы умножения вероятностей позволяют вычислять вероятность одновременного возникновения нескольких событий. Они имеют две формы: для двух событий и для нескольких событий. Для зависимых событий теорема утверждает …
Половина учеников в классе невольно начала зевать, другая половина усиленно конспектировала за учительницей, переписывая формулы с доски и экранов своих планшетов.
Винсент откровенно скучал, погружаясь в размышления. После утоления голода у борнали всегда наступали эйфория. Она могла длиться несколько часов и даже дней. Вот и сейчас она заполняла Винсента, но смешанные чувства не покидали. События прошедшей ночи, как впрочем, и всегда, оставили на нём сильный отпечаток. Отец считал его слабаком, недостойным сыном. Даже убив тех маргиналов, сын лишь незначительно приподнялся с колен во взгляде своего отца. И параллельно с этим Винсент чувствовал себя чудовищем. Зверем, который вынужден убивать, чтобы не умереть самому. Пусть не каждую ночь, но гораздо чаще, чем, если бы он был обычным подростком.
– Мистер Джонс, может, вернётесь с облаков и расскажете нам всем, как звучит теорема?
Винсент даже не сразу понял, что этот стальной голос мисс Чен обращается к нему.
– Простите? – непонимающе переспросил он, возвращаясь в реальность.
– Теорема умножения вероятностей.
Быстро включившись в тему и найдя в памяти старые знания, Винсент поднялся и проговорил без запинок:
– Вероятность произведения двух событий равна произведению вероятностей одного из них на условную вероятность другого, вычисленную при условии, что первое имело место.
Когда он замолчал, в классе зазвенела тишина. От звучания его голоса онемела даже мисс Чен. Все взгляды устремились на Винсента. Очарование имеет сильный эффект не только во время голода, но и во время эйфории. Ведь голод борнали никогда не уходит. Он лишь затихает на время.
Винсент сел на место и попытался сделать вид, что ничего не произошло. Он даже ссутулился, пытаясь сделаться маленьким и незаметным. Но пальцы соседки по парте коснулись тыльной стороны его ладони. Он отдернул руку, недоумённо уставившись на Виолу. Она сидела очень близко, её кожа побледнела, на лбу выступила испарина. Голубые глаза смотрели испуганно и обречённо.
«Так и должны поступать ангелы смерти», – эхом звучал голос Маркуса в голове.
– Извините, – обронил Винсент то ли учительнице, то ли Виоле. Выскользнул из-за парты и вышел из кабинета.
После занятий Виола пошла в библиотеку – требовалось сделать новую запись в дневнике. Одно дело было, когда её лихорадило ночью во сне. Но сегодня это случилось прямо на уроке. Её безумие прогрессировало. Скоро станет тяжело это скрывать. Тогда наступит конец. Конец всему: её учебе, карьере, будущему.
– Флауэрс, Виола Флауэрс, – произнесла она, протягивая свою ученическую карту администратору за стойкой. – Можно компьютер, как обычно?
Женщина с красным каре, одетая в изумрудный пиджак, сначала равнодушно отреагировала на ученицу. Но узнав в ней постоянного посетителя, улыбнулась и произнесла, возвращая карточку:
– Компьютер 15А во втором зале, держите.
Не успела Виола отойти от стойки, как на неё налетела одноклассница:
– Ви, идёшь с нами к Блэку? Он закатывает вечеринку сегодня после семи…
– Извини, Ксана, не могу. Я хотела позаниматься сегодня.
– Ну как хочешь, не каждый день ведь удается проникнуть в мужское общежитие…
– Конечно, – укорительным шепотом сказала Виола. – Ведь это запрещено уставом школы.
– Однако Виктор обещает всем обеспечить доступ, – не унималась Ксана.
Виола шикнула на подружку и приложила палец ко рту. Тут уже не выдержала женщина-библиотекарь и грозно сказала обеим:
– Девочки, может, поболтаете в другом месте?
– Простите, – покраснела Виола и пошла к пятнадцатому компьютеру. Ксана, хихикая, пожала плечами и выбежала в коридор.
«Вот чёрт».
Винсент услышал её сразу же. Ещё до того, как она назвала администратору своё имя. Но то, что ей выдадут компьютерное место рядом с ним – это стало шоком. Парень не задавался вопросом, почему эта девушка его преследует. Он знал ответ на этот вопрос. А вот что ему теперь делать, он не знал. Его миссия в этой школе несложная, но ответственная. А вот очарованная им одноклассница – это помеха.
«Может, она меня не заметит?» – промелькнула слабая надежда
Винсент огляделся по сторонам и хмыкнул.
«Ага, конечно, в пустом зале… не заметит».
– Привет, – тихо прозвучал девичий голос.
Винсент поджал губы и кивнул. Виола села почти напротив него за стол у окна. Их отделяла невысокая полупрозрачная перегородка и широкий монитор. Винсент затаился, будто боялся, что от лишнего шевеления, девушка набросится на него или будет приставать с расспросами. Он сполз на кресле и уткнулся в экран.
– Я поела!
– Я поел!
Халлдор и Хель ответили почти одновременно. Хоть их уже и воротило от пустынных хорьков и ящериц, но кровь этих зверьков утоляла голод.
Ингрид усмехнулась, покачала головой и принялась чистить когти остриём костяного кинжала. Она – хорошая охотница и всегда оставалась верной их общине, никогда не жаловалась, не спорила. Даже, когда остальные их покинули. И в ней ощущалась сила. Невидимый стержень, на котором всё держалось. Халлдор чувствовал это и уважал. За семнадцать лет он ни разу не пожалел, что обратил её.
Халлдор и Хель прошли в свою крипту. Они называли это криптой, потому что оба любили античность. Но суровая реальность каждый рассвет возвращала их обратно в этот обветшалый подвал. Арки в стенах и ложи под ними напоминали древние аркосолии. Хель накидала в ниши пёстрых тряпок, обустроив подобие кровати. Повсюду развешала украшения из кожи, перьев и мелких костей. От залетавшего сюда сквозняка, всё начинало дребезжать и крутиться.
Задержав взгляд на украшениях, свисающих с низкого потолка, Халлдор замер на месте. Крупные перья были связаны в пучки вместе с короткими пуховыми. Местами нитки обтрепались, но ещё крепко соединяли эту ритуальную гирлянду.
– Нам пора сменить этот дом на другой, – заявила Хель. Звонкий требовательный голос соответствовал её почти детской внешности. Только красные огоньки в глазах напоминали о том, кто она.
Халлдор ничего не ответил. Он продолжал разглядывать украшения над ложем, вспоминая, как впервые увидел преображение их каменной гробницы.
– Что это? – спросил он тогда у Хель.
Она смутилась, насколько это было возможно сделать, будучи вирсуи, нервно теребя в руках край новой гирлянды из перьев и костей.
– Украшаю интерьер. Не нравится?
– Делай, что хочешь… Ты здесь королева.
Уже к тому моменту Халлдор разучился проявлять свои чувства. Всё, что он мог – это жадно схватить свою возлюбленную в объятия и подарить ей поцелуй. Страстный и сдержанный одновременно. Так целует только смерть.
Халлдор уже забыл, как они с Хель были счастливы. Несколько жизней назад. Он сбился со счёта, сколько времени прошло, сколько лет, сколько десятилетий.
***
Это было далёкое лето ещё в старом мире. Их последний совместный отпуск на Восточном побережье. Тогда они не знали об этом и просто жили, радуясь каждому новому дню, случайному моменту и друг другу.
Кожа высокого пепельного блондина с голубыми глазами была чувствительна к ярким лучам, поэтому он предпочитал проводить дневное время на шезлонге в тени пляжного зонта. Пока его белокурая и миниатюрная девушка, пританцовывая, несла от бара стаканы с яркими летними коктейлями. Поставив напитки на столик, она упала в объятия парня. На шее и тонких запястьях звенели браслеты и ожерелья. Она была самой необычной девушкой, весёлой, лучистой. Такой крошечной, что он мог поднимать её на руки, как пушинку, и кружиться вместе с ней.
Смех сопровождал их почти всегда. Кроме тех тихих моментов, когда на закате побережье пустело, оставляя их наедине. Счастье было таким огромным и светлым, что о нём хотелось кричать на каждом углу. Но они не успели…
Вирус пришёл как цунами.
Они слышали в новостях какие-то упоминания о нём. Но не придали им значения, ведь СМИ любят раздувать репортажи из ничего.
Она заболела первой. Больницы были переполнены, врачей и медикаментов не хватало. А даже если что-то и доставалось, то все лекарства оказывались бессильны.
Его любовь умирала у него на руках, на полу грязного, полузаброшенного госпиталя. Мучаясь от мигреней, лихорадки и пневмонии, она не могла уже говорить. Из весёлой и улыбчивой солнечной девочки она превратилась в обесцвеченную тень с мертвенно-бледной кожей и впавшими глазами.
Он держал её голову на коленях и гладил светлые волосы. До последнего вздоха игнорируя собственную болезнь.
***
Община, обосновавшаяся в катакомбах, сначала была большой. Но голод посеял раздор. Еды становится всё меньше, бури были всё чаще, а солнце становилось всё жарче. Много лет назад люди выжгли всё вокруг, превратив леса и собственные поселения в безжизненные пустоши.
– Нам нужно возвращаться в город, – осмелилась как-то предложить Ингрид. – В Цоколь.
И остальные её тогда поддержали. Все, кроме Халлдора.
– Нет, там опасно, – спокойно возразил он. И его голос, как лидера, был решающим. – Нас очень мало, мы уязвимы.
Ингрид не спорила, она была беспрекословно верна Халлдору и любила Хель.
Вот только Мадс, крепкий черноволосый вирсуи, молодой и импульсивный взорвался тогда.
– Сколько это будет продолжаться? – зарычал он. – Мне надоело быть пустынной крысой! Днём мы прячемся в норе, а короткую ночь тратим на поиск еды.
Халлдор молча воспринял этот всплеск эмоций, лишь сдвинув брови и слегка оскалившись. Ингрид же в тот вечер не побоялась заявить:
– У Хель есть информация.
Белокурая королева, одетая как человеческий подросток и в своём неизменном алом платке на плечах, вышла вперёд, чтобы признаться перед всей общиной и своим королём.
– Я была в Цоколе. Много раз. Тут повсюду есть тоннели, – объясняла она. – Раньше под городом было метро. Один вход есть поблизости. Старый город занимал большую площадь, чем сейчас занимает Мегаполис. И городских стен не было. На поверхности всё разрушено и засыпано песком, но сами тоннели целы. Они, как корни огромного дерева, глубоко под землёй, большие, ветвистые отростки. Я нашла карту. По ней мы можем попасть в самый центр Цоколя, а оттуда выйти и на первый уровень Мегаполиса.
Община слушала молча. Мадс и несколько его сторонников нетерпеливо сверлили взглядами своего лидера. Их глаза расширились от восхищенного рассказа Хель. И только Халлдор нахмурился.
– Даже если вы проникнете за стену, в Цоколе вас уничтожат люди или другие монстры, – хладнокровно объяснил он.
Все сначала смиренно подчинились его воле. Но голод всегда берёт верх. Мадс встал против своего лидера, уведя за собой почти всех.
– Мы не будем это терпеть! Нужно уходить. Нам здесь нечего делать. – А потом он назвал их стаей, а они назвали его вожаком. Шипя, как стая аллигаторов или диких котов, почти вся община покинула катакомбы раз и навсегда. Лишь некоторые вирсуи, уходя, бросили извиняющиеся молчаливые взгляды.
– Вы не понимаете, – пытался вразумить их Халлдор. – Там может быть западня. Вас перебьют.
Но осторожный лидер в глазах голодающей толпы выглядел слабым. К нему не прислушались.
– А ты, Халлдор, оставайся тут один, – желчно метнул Мадс фразу на прощание. – Король без королевства.
Когда в районе катакомб пищи стало ещё меньше, ушли оставшиеся вирсуи. Они покидали общину по одному, по двое и даже целыми группами. Пока в катакомбах не осталось только трое: Халлдор, Хель и Ингрид.
Отбросив воспоминания, Халлдор в одежде лёг в нишу, на гору цветных тряпок. Он задумчиво уставился в потолок. Хель молча залезла к нему. По сравнению с ним, высоким, жилистым и широкоплечим, она выглядела хрупкой и маленькой даже в ворохе своего дряхлого тряпья. Если бы не красные глаза, горящие в темноте, она сошла бы за обычного человека.
Хель забралась верхом, её вес, почти не ощущался. Пристальный взгляд алых глаз чего-то требовал. Халлдор нежно провел пальцем по её щеке, дотронулся до пухлых губ. Она их раскрыла, обнажив небольшие острые клыки. Халлдор провёл когтём по острию зубов, и Хель слегка прикусила его палец.
– Возможно, ты права, – сказал Халлдор вполголоса. – Нам нужно уходить отсюда.
Хель одарила его взглядом «я всегда права» и жадно впилась в его губы.
Голод всегда берёт верх.
У Халлдора было два голода, две слабости: потребность пить кровь и потребность быть с Хель.
Глава 4. Ночь в библиотеке
Пышущий здоровьем Винсент уверенной походкой шёл по светлому коридору учебного корпуса. Борнали не спал всю ночь, но эйфория от выпитых жизней давала много сил. Такой прилив энергии держал на его лице вдохновлённую улыбку. Это же побудило его надеть сегодня ярко-синий блейзер поверх белоснежной футболки, а вместо джинсов – тёмные узкие брюки. Мисс Чен должна быть довольна.
В холле между аудиториями ученики мелькали, как пёстрые пятна: юноши, девушки, – все в яркой одежде, с разноцветными волосами. Каждый болтал без умолку: кто-то об экзаменах, кто-то о спортивных тренировках, кто-то о предстоящей вечеринке Виктора. Но сегодня Винсента не раздражал этот гомон.
Ученики расступались перед Винсентом, видимо, сами не осознавая почему, только чувствовали бурную энергетику, исходящую от него. Он и сам не привык к такому эффекту, впервые оказавшись в толпе после насыщения.
Красноволосая девочка Виола стояла у школьных шкафчиков потерянная. Она сегодня надела бирюзовую блузку, которая делала её лицо ещё бледнее и оттеняла синяки под глазами. Вид у девушки был жалобный, даже в ярких брюках горчичного цвета. Винсент отчего-то сразу захотел к ней подойти, но громкая одноклассница с жёлтыми волосами его опередила.
– Виола, привет! Пойдём на математику. Ой… ты плохо выглядишь. Не выспалась?
Та в ответ болезненно потирала виски и молчала. Винсент держался на расстоянии, украдкой подглядывая и подслушивая своим острым слухом. Желтоволосая девушка всё же не теряла попыток разговорить подругу, пока та доставала планшет и тетрадь из шкафчика. Одноклассницы кратко обсудили предстоящие выпускные экзамены, но не спешили на урок.
Тогда Винсент всё же подошёл к ним. Девушки остолбенели, едва его заметив.
– Увидимся на уроке, – уставшим голосом произнесла Виола своей подруге. Та, хихикнув, быстро ретировалась.
– Привет, – улыбнулся Винсент. И не нашёл ничего лучше, как спросить: – За твоей партой сегодня свободно?
– Свободно, – промямлила она, густо покраснев и опустив взгляд в пол.
Уже потом, на уроке, он мысленно отвешивал себе оплеухи за это. Что на него нашло? Зачем он так поступил? Зачем спросил про парту? Зачем сел рядом? Он должен держать дистанцию с этой девушкой, как и со всеми остальными. Для её же безопасности.
Мисс Чен цокала каблуками, пока шла к учительскому столу. Остановившись у интерактивной доски, она оценивающе просканировала глазами класс. Задержала взгляд на Винсенте и одобрительно кивнула на его ярко-синий блейзер.
– Удачный цвет, мистер Джонс, – произнесла она непривычно дрогнувшим голосом.
Винсент в ответ обезоруживающе улыбнулся. Мисс Чен смущённо улыбнулась в ответ, но быстро взяла себя в руки. Её голос снова стал строгим и резким.
– Здравствуйте, дети! Сегодня мы будем изучать теорему умножения вероятностей. Теоремы умножения вероятностей позволяют вычислять вероятность одновременного возникновения нескольких событий. Они имеют две формы: для двух событий и для нескольких событий. Для зависимых событий теорема утверждает …
Половина учеников в классе невольно начала зевать, другая половина усиленно конспектировала за учительницей, переписывая формулы с доски и экранов своих планшетов.
Винсент откровенно скучал, погружаясь в размышления. После утоления голода у борнали всегда наступали эйфория. Она могла длиться несколько часов и даже дней. Вот и сейчас она заполняла Винсента, но смешанные чувства не покидали. События прошедшей ночи, как впрочем, и всегда, оставили на нём сильный отпечаток. Отец считал его слабаком, недостойным сыном. Даже убив тех маргиналов, сын лишь незначительно приподнялся с колен во взгляде своего отца. И параллельно с этим Винсент чувствовал себя чудовищем. Зверем, который вынужден убивать, чтобы не умереть самому. Пусть не каждую ночь, но гораздо чаще, чем, если бы он был обычным подростком.
– Мистер Джонс, может, вернётесь с облаков и расскажете нам всем, как звучит теорема?
Винсент даже не сразу понял, что этот стальной голос мисс Чен обращается к нему.
– Простите? – непонимающе переспросил он, возвращаясь в реальность.
– Теорема умножения вероятностей.
Быстро включившись в тему и найдя в памяти старые знания, Винсент поднялся и проговорил без запинок:
– Вероятность произведения двух событий равна произведению вероятностей одного из них на условную вероятность другого, вычисленную при условии, что первое имело место.
Когда он замолчал, в классе зазвенела тишина. От звучания его голоса онемела даже мисс Чен. Все взгляды устремились на Винсента. Очарование имеет сильный эффект не только во время голода, но и во время эйфории. Ведь голод борнали никогда не уходит. Он лишь затихает на время.
Винсент сел на место и попытался сделать вид, что ничего не произошло. Он даже ссутулился, пытаясь сделаться маленьким и незаметным. Но пальцы соседки по парте коснулись тыльной стороны его ладони. Он отдернул руку, недоумённо уставившись на Виолу. Она сидела очень близко, её кожа побледнела, на лбу выступила испарина. Голубые глаза смотрели испуганно и обречённо.
«Так и должны поступать ангелы смерти», – эхом звучал голос Маркуса в голове.
– Извините, – обронил Винсент то ли учительнице, то ли Виоле. Выскользнул из-за парты и вышел из кабинета.
***
После занятий Виола пошла в библиотеку – требовалось сделать новую запись в дневнике. Одно дело было, когда её лихорадило ночью во сне. Но сегодня это случилось прямо на уроке. Её безумие прогрессировало. Скоро станет тяжело это скрывать. Тогда наступит конец. Конец всему: её учебе, карьере, будущему.
– Флауэрс, Виола Флауэрс, – произнесла она, протягивая свою ученическую карту администратору за стойкой. – Можно компьютер, как обычно?
Женщина с красным каре, одетая в изумрудный пиджак, сначала равнодушно отреагировала на ученицу. Но узнав в ней постоянного посетителя, улыбнулась и произнесла, возвращая карточку:
– Компьютер 15А во втором зале, держите.
Не успела Виола отойти от стойки, как на неё налетела одноклассница:
– Ви, идёшь с нами к Блэку? Он закатывает вечеринку сегодня после семи…
– Извини, Ксана, не могу. Я хотела позаниматься сегодня.
– Ну как хочешь, не каждый день ведь удается проникнуть в мужское общежитие…
– Конечно, – укорительным шепотом сказала Виола. – Ведь это запрещено уставом школы.
– Однако Виктор обещает всем обеспечить доступ, – не унималась Ксана.
Виола шикнула на подружку и приложила палец ко рту. Тут уже не выдержала женщина-библиотекарь и грозно сказала обеим:
– Девочки, может, поболтаете в другом месте?
– Простите, – покраснела Виола и пошла к пятнадцатому компьютеру. Ксана, хихикая, пожала плечами и выбежала в коридор.
***
«Вот чёрт».
Винсент услышал её сразу же. Ещё до того, как она назвала администратору своё имя. Но то, что ей выдадут компьютерное место рядом с ним – это стало шоком. Парень не задавался вопросом, почему эта девушка его преследует. Он знал ответ на этот вопрос. А вот что ему теперь делать, он не знал. Его миссия в этой школе несложная, но ответственная. А вот очарованная им одноклассница – это помеха.
«Может, она меня не заметит?» – промелькнула слабая надежда
Винсент огляделся по сторонам и хмыкнул.
«Ага, конечно, в пустом зале… не заметит».
– Привет, – тихо прозвучал девичий голос.
Винсент поджал губы и кивнул. Виола села почти напротив него за стол у окна. Их отделяла невысокая полупрозрачная перегородка и широкий монитор. Винсент затаился, будто боялся, что от лишнего шевеления, девушка набросится на него или будет приставать с расспросами. Он сполз на кресле и уткнулся в экран.
