Писатель взял фляжку, открыл крышечку и понюхал. Запахло чем-то едким. Он закашлялся.
— Даже не представляю, какой он на вкус…
— Скоро узнаешь, - загадочным тоном сообщила Сыроежка. – Думаю, тебе понравится.
Писатель хмыкнул и отдал фляжку Серозубу.
Широкая тропинка виляла меж деревьев. По бокам от нее пестрели разноцветными шляпками грибы. Некоторые еще храпели, другие уже пробудились и, зевая, начинали распеваться. Те, кто еще спал, отзывались ворчанием и просьбами замолчать да не мешать вкушать сон. Певуны только отмахивались от них. Кое-кто уже успел подраться. Это была привычная утренняя картина Мухоморья.
Но вот тропинка нырнула в густую листву, увлекая за собой Сыроежку, Серозуба и Писателя. Пройдя через высокие кусты каких-то крупных оранжевых ягод, вся компания оказалась на небольшой полянке, окруженной со всех сторон лесными яблонями. Посреди этой полянки росло большое дерево, сухое и сморщенное. Листьев на нем было мало, отчего дерево имело сходство с лысеньким старичком. Его нижние ветви сильно походили на длинные суховатые руки, а толстые корни, уходящие в землю, – на ноги, которые были поджаты под себя. Создавалось впечатление, будто это коричневый старичок сидит в позе лотоса. Ветви-руки, словно для медитации, были тоже раскинуты в стороны.
На поджатых ногах-корнях дерева расположились два упитанных гриба. Они о чем-то оживленно болтали друг с другом и играли в кости. У гриба, что сидел справа, шляпка была красной в белую крапинку. А у того, что слева – фиолетовая, тоже в белую крапинку. Под шляпками виднелись уши, очень напоминавшие ослиные, круглые глаза, длинные носы и рты. Также у грибов были тоненькие ручки и ножки.
Над поляной в воздухе летали необычные насекомые. Больше всего они походили на маленьких, величиной со стрекозу, дракончиков с крыльями бабочек и длинными носами. Крылья у каждого были своего цвета – желтые, оранжевые, зеленые…
Когда пришедшие появились на полянке, грибы как раз о чем-то спорили. Подойдя ближе, путники услышали обрывки их фраз, произносимые на высоких тонах:
— …Ты жульничаешь! Я все видел!! – пищал гриб с красной шляпкой.
— Сам ты жульничаешь, мухомор недоеденный! Проиграл, так смирись! – невозмутимо ответил гриб с фиолетовой шляпкой.
— Это я-то проиграл?! Это я-то мухомор?! – физиономия гриба стала цветом похожей на его шляпку. – Да я тебе, заморыш синий, сейчас нос откушу!
— Зубов маловато! – весело хихикнул фиолетовый гриб.
— Ворчун! Хитрун! Вы как всегда! – от души расхохоталась Сыроежка, наблюдая за этой маленькой ссорой, которая, в общем-то, тоже была в порядке вещей.
Увидев пришедших, грибы мигом прекратили свои распри и расползлись в приветливых улыбках.
— О, а вот и Сыроежка! Маразм тебя так ждал, что даже заснул. Ой, кто это с тобой?
Разглядев Писателя, грибы испуганно моргнули.
— Это наш гость, - второй раз за день представила Сыроежка. – Писатель, который хочет написать про всех нас книжку.
— Ох, я уже столько нашел материала для книжки! – присвистнул Писатель, вновь взявшись за карандаш. Он следил за диковинными грибами во все глаза, наверное, уже обдумывая, как все это преподать и описать.
— Книжка – это хорошо, - одобрительно крякнул гриб с фиолетовой шляпкой. – Что ж, гость, проходи, не стесняйся! Я – Хитрун, а этот угрюмый – мой брат Ворчун. Улыбнись хоть гостю, дубина! – он слегка толкнул гриба с красной шляпкой, выражение лица которого с улыбчивого успело смениться на озабоченное.
— Да я же вроде только улыбался! – проворчал красный гриб. – Ну ладно, улыбнусь еще раз, - Ворчун нехотя изобразил на лице улыбку. - И коль уж гость наш писатель, так пускай отметит в своей книжке, что Хитрун – жулик!
— Неправда! – возмутился Хитрун. - Я честный гриб!
— Жулик, жулик!
— Да ладно вам, братцы, не ссорьтесь! – весело улыбнулась Сыроежка. – День-то какой сегодня хороший. Сейчас еще устроим пирушку небольшую, пока Маразм спит.
Гоблинша показала на Серозуба, который, напевая под нос веселую песенку, постелил покрывало и теперь раскладывал на нем еду.
— О-о, пирушка будет? Эт хорошо! – сразу оживился Ворчун, потирая ладошки.
— А что ж ты других гоблинов не позвала? – удивился Хитрун.
Сыроежка сделала страшные глаза.
— Издеваешься? Если они сюда навалят всей гурьбой, то нам поесть ничего не останется! Сам знаешь аппетиты наших братцев! Они тут как напьются и начнут песни горланить, да шутки свои на госте отрабатывать… Не-е-т, досточтимый Писатель к этому еще не готов! Давайте лучше сперва по-тихому, по-семейному, отметим его приход. А потом уж и познакомим с другими.
— И что, никто из гоблинов за вами не увязался?? – не поверил Ворчун.
— Увязались, конечно! Но я выведала у деда кое-какой секрет и теперь умею запутывать следы! – гордо похвалилась гоблинша. – Ну что, Серозуб, костерок разводи, чтобы супчик подогреть! Ворчун, Хитрун, у вас тут где-то кружки были, давайте их сюда! Мы принесли мухоморный уксус. Надо угостить им Писателя.
И тут раздался старческий дребезжащий голос:
— Как будете наливать, меня не забудьте!
Голос заставил Писателя вздрогнуть. Он исходил от дерева. Приглядевшись, мужчина заметил в его морщинистой коре очертание глубоко посаженных глаз и крючковатого носа, опускающегося далеко вниз. До этого, глаза были закрыты, а теперь они моргали, проницательно следя за всем вокруг.
— О-о-о, дедушка Маразм! А я думала, ты спишь!
— Он спит, да держит ухо востро. – Тихонько хохотнул Ворчун.
— Я все слышу! – послышался тот же голос. – И с чего бы это мне спать, когда я жду, что ты помоешь мои листья!
— А, ну тогда я сейчас этим и займусь. - Сыроежка потянулась к мешочку с травами.
— Да ладно уж, погоди! – остановило ее дерево. – Давай сперва уксусу выпьем…
— Э-э-э, дедушка… - смущенно кашлянула гоблинша, - мы беспокоимся, не вредно ли в вашем возрасте пить уксус?
— Что ты, мелочь грибноволосая, я еще в самом расцвете сил! Кого хочешь перепью! – важно сказало дерево и зашлось приступом сухого кашля.
— Ага, того и гляди - скоро рассыплется! – хихикнул Серозуб и тут же получил от проницательного дедушки веткой по затылку.
— Но ведь это правда! – обиженно проворчал гоблин, потирая ушиб.
Он подошел к Писателю и стал тихонечко рассказывать, что было, когда в прошлый раз старичок Маразм малость перепил уксуса.
— От его диких завываний лес ходил ходуном! А потом он еще начал лихо извиваться и размахивать ветками. Кажется, это был своеобразный танец. Под конец старичок так увлекся, что тех, кто стоял поблизости, ураганом смело на другой конец поляны.
Сыроежка тоже это помнила и тихонько засмеялась. Пока она хихикала, дедушка Маразм бросал на нее очень нехорошие взгляды. То ли мысли прочитал, то ли просто догадывался из-за чего она смеется. На всякий случай она отошла от него подальше.
А Писатель внимательно слушал болтовню гоблинов и дерева. Теперь он понял, что самому себе дереву сложно было бы промыть листья. Хотя листьев у него было мало. Но Маразм отзывался о них как о самой густой шевелюре во всем лесу. Вдруг Писатель спохватился и поклонился дереву.
— Здравствуй, дедушка Маразм! Ты, наверное, давно живешь в этом лесу. Одно из самых мудрых деревьев?
Маразм, прищурившись, поглядел на мужчину. Ему понравилось как тот к нему обратился.
— Все верно, человек. Да, я стар. Но старый – еще не значит страдающий склерозом или слабоумием! Это вы, мелкота, - ворчливо указал он на гоблинов, - совсем еще зеленые да глупые! Только на нас, мудрецах, и держится сей лес! Да и зовут меня не Маразм! Поменьше слушай этих мелких. А имя мое… - дедушка сделал глубокий вдох и неожиданно остановился, не досказав. Вид у него стал явно растерянный. – Имя мое… оно… ну, в общем, я забыл его. Но оно у меня есть, и я вовсе не Маразм!
Сыроежка и Серозуб снова захихикали, а дерево метнуло на них взгляд, полный досады и негодования:
— Смейтесь, смейтесь, маленькие бесенята! Доживете до моих лет, тогда поглядим как вы будете хихикать!
Но на него уже не обращали внимания. Серозуб развел костер, и на нем уже весело булькал котелок с грибным супом. Сыроежка довольно потирала руки, глядя на разложенные на покрывале блюда. Специально для Хитруна и Ворчуна она принесла травяные салаты, коренья и сушеные фрукты, так как грибные блюда они не ели. Братья уже облизывались, нетерпеливо ожидая, когда начнется пир. Насекомые-дракончики любопытно порхали, заглядывая в мешочек и тарелки. Пир обещал быть веселым…
А Писатель присел у костерка да все строчил что-то в своей книжечке.
— Ну значит, что я хочу сказать… - Мохнатый выдержал паузу, посмотрел на меня и продолжил. – План, по которому я следовал, как только убежал из своего леса, таков: прыг-скок, прыг-скок – я направляюсь в людские земли к порталу, который может перенести меня к Чайной Реке. По этой реке можно добраться до Долины Роз. Там должно быть недалеко. Находится этот портал в городе Стограде.
— Знаю, - кивнул я. – Этот город недалеко от нашего селения. Где-то часов пять пути. Но это если на повозке.
— Очень хорошо, - облегченно вздохнул заяц. – Я почему-то думал, он дальше.
— Стоград? – хихикнули слушавшие нас грибы. – Какое странное название!
— А я знаю, почему его так назвали! Нам в школе рассказывали. Название этого города каждый год меняется в соответствии с возрастом города. Когда его только основали, он назывался просто – Град. Год спустя название сменили на Первоград. Еще через год – на Второград. И так далее. В этом году городу исполнилось сто лет. Вот он и стал носить название Стоград.
— Просто и гениально! - хмыкнул Мохнатый. – Ну так вот, есть в этом городе… э-э как же он называется… музей!
— Да-да, музей основателя города – Августа Длинноноса! – об этом я тоже знал из школьных уроков истории. – Говорят, он собрал целую коллекцию дорогих вещичек. Они и хранятся в музее.
— Нас интересует только одна вещь, - продолжал мой рыжий друг. – Старинное зеркало. Это и есть портал. Нам надо поскорее – прыг-скок, прыг-скок – добраться до этого Стограда и пройти через зеркало в музее.
— Эх, был бы прямой портал сразу в Мухоморье! – вздохнул я.
— Может и есть, - почесал ухо заяц. – Но я, к сожалению, о таком не знаю…
— Как будем добираться до Стограда?
— Я собирался через леса или под землей по возможности. Но не знаю как быть с тобой, Трутовик. Ты не умеешь так быстро скакать как я.
— Верно. Но мне кажется, есть хороший способ… - я задумался. – Раз в три дня наш сосед Тугоух ездит в Стоград на повозке. Он везет туда кое-какие продукты – молоко, сыр, вино, чтобы продать их. Как раз завтра утром он отправится. Мы могли бы незаметно забраться в его повозку. Он очень плохо слышит, и в пути почти все время дремлет. Так что, если даже мы там будем сильно грохотать, он нас вряд ли обнаружит. Я думаю, что это будет самый быстрый способ добраться до Стограда.
Мохнатый задумался.
— Может быть… Хотя дороги для меня очень опасны.
— Мы спрячем тебя и укроем пледом. Вряд ли Буруну придет в голову искать тебя в той повозке. Но, впрочем, ты можешь отправиться и окольными путями, как собирался. Просто мне, наверное, будет удобней в повозке.
— Хм, нет, мне кажется, коль уже решили добираться вместе – будем всегда вместе. Правда, Мерцающий?
Огонек согласно замигал и покружил возле моего лица.
— Значит, нам придется ждать завтрашнего утра? – размышлял заяц.
Я кивнул.
— Он отправляется в пять утра. Вечером я схожу домой, чтобы переодеться и поесть. Боюсь, одной морковкой сыт не буду. Неохота, конечно, возвращаться, но что поделаешь… Постараюсь сделать так, чтобы меня никто не заметил. Пойду вечером. Клюка уже будет спать. А утром рано мы встретимся.
— Хорошо, - кивнул заяц. – Тогда я останусь в лесу, а утром прискачу к тебе. Где находится твой дом?
— Если считать от главных ворот – четвертый справа.
— Постараюсь не перепутать, - снова почесал ухо заяц.
До самого вечера мы просидели в зарослях лопуха и болтали – я, Мохнатый, Мерцающий и грибы. В основном обсуждали дорогу. Пока выходило, что мы должны быстро справиться, если портал успешно доставит нас к Чайной Реке. А там и Долина Роз недалеко. Правда, если на принцессу напали злые духи… Это может все усложнить.
Ладно, загадывать что-либо бесполезно. Часто бывает так, что все случается неожиданно и непредсказуемо.
К счастью, больше никто из людей не потревожил нас. Мы сидели до самой темноты, в которой свет, идущий от Мерцающего и грибов казался еще загадочнее. Когда наступил поздний вечер, я решил, что пора мне идти.
— Возьми с собой Мерцающего! – посоветовал заяц. – Если хочешь тихонько пошуршать в доме, свет лучше не зажигать. А он поможет тебе с освещением.
Хорошая мысль. Огонек, радостно мигнув, подлетел ко мне и завис около моего плеча.
— Приходи рано, когда еще темно, к нашему забору, - сказал я Мохнатому. – Только чтобы никто тебя не увидел.
— Это я умею!
— А с вами, грибочки милые, я пока прощаюсь, - с сожалением посмотрел я на светящихся малышей.
— Прощай, Трутовик! – весело отозвались грибочки. – Свидимся еще в Мухоморье!
«Главное, поскорее туда добраться!» - подумал я и зашагал по тропинке вверх.
Мерцающий, весело попискивая, летел впереди, освещая мне тропинку.
Я бесшумно выбрался из посадки и дошел до дома, не встретив ни одно живое существо. Старая хижина все доживала свой век среди покосившегося забора. Я глядел на нее, а мысленно представлял свой родной домик, такой уютный и грибной. Во дворе один из дремавших псов приоткрыл глаз. Я приложил палец к губам, показывая, чтобы он не шумел. Пес послушно кивнул, открыл оба глаза и глядел на меня с любопытством. Эти собаки, что жили у старухи, были неплохими друзьями. Но почти все они старые, больные. Разговаривали они мало. В основном псы проводили время – грустно шатаясь по двору в поисках еды.
Я осторожно пробрался в дом. Там было темно. Слышался храп Клюки. Узкое свечение, идущее от Мерцающего, позволяло видеть очертания предметов, чтобы я не налетел на что-нибудь в темноте. А наткнуться было на что. У Клюки везде свалено много ненужного барахла – горы тряпья, старое дырявое корыто, шкаф с оторванной дверцей, ветхий комод из ссохшегося дерева. Все это в любой момент могло рухнуть и создать шуму на весь дом. На мгновение я задержался у печки, где спала старуха. В общем-то, она неплохая бабулька. Просто скучная. Надеюсь, ей поскорее выплатят пенсию.
Тихонечко я переоделся в серые холщовые штаны и бежевую хлопковую рубашку. Она казалась очень приятной к телу после сырой одежды, что была на мне. Очень хотелось есть. Но я не стал слишком обирать Клюку, у которой и так с едой было туго. Взял лишь немного хлеба и доел кашу. Хлеб, а также фляжку с водой, я приготовил на завтра. Может быть, стяну что-нибудь еще с повозки Тугоуха. Теперь осталось поспать несколько часов.
Устроившись на своей лежанке, я тихонько шепнул Мерцающему:
— Разбуди меня через три часа.
Тот что-то пропищал в ответ, погасил свое свечение и замер рядом со мной.
Это была моя последняя ночь в селении людей.
…Я видел огромного дракона, который летел над лесами Мухоморья. Он был страшен, рубиновые глаза его свирепы и безжалостны.
— Даже не представляю, какой он на вкус…
— Скоро узнаешь, - загадочным тоном сообщила Сыроежка. – Думаю, тебе понравится.
Писатель хмыкнул и отдал фляжку Серозубу.
Широкая тропинка виляла меж деревьев. По бокам от нее пестрели разноцветными шляпками грибы. Некоторые еще храпели, другие уже пробудились и, зевая, начинали распеваться. Те, кто еще спал, отзывались ворчанием и просьбами замолчать да не мешать вкушать сон. Певуны только отмахивались от них. Кое-кто уже успел подраться. Это была привычная утренняя картина Мухоморья.
Но вот тропинка нырнула в густую листву, увлекая за собой Сыроежку, Серозуба и Писателя. Пройдя через высокие кусты каких-то крупных оранжевых ягод, вся компания оказалась на небольшой полянке, окруженной со всех сторон лесными яблонями. Посреди этой полянки росло большое дерево, сухое и сморщенное. Листьев на нем было мало, отчего дерево имело сходство с лысеньким старичком. Его нижние ветви сильно походили на длинные суховатые руки, а толстые корни, уходящие в землю, – на ноги, которые были поджаты под себя. Создавалось впечатление, будто это коричневый старичок сидит в позе лотоса. Ветви-руки, словно для медитации, были тоже раскинуты в стороны.
На поджатых ногах-корнях дерева расположились два упитанных гриба. Они о чем-то оживленно болтали друг с другом и играли в кости. У гриба, что сидел справа, шляпка была красной в белую крапинку. А у того, что слева – фиолетовая, тоже в белую крапинку. Под шляпками виднелись уши, очень напоминавшие ослиные, круглые глаза, длинные носы и рты. Также у грибов были тоненькие ручки и ножки.
Над поляной в воздухе летали необычные насекомые. Больше всего они походили на маленьких, величиной со стрекозу, дракончиков с крыльями бабочек и длинными носами. Крылья у каждого были своего цвета – желтые, оранжевые, зеленые…
Когда пришедшие появились на полянке, грибы как раз о чем-то спорили. Подойдя ближе, путники услышали обрывки их фраз, произносимые на высоких тонах:
— …Ты жульничаешь! Я все видел!! – пищал гриб с красной шляпкой.
— Сам ты жульничаешь, мухомор недоеденный! Проиграл, так смирись! – невозмутимо ответил гриб с фиолетовой шляпкой.
— Это я-то проиграл?! Это я-то мухомор?! – физиономия гриба стала цветом похожей на его шляпку. – Да я тебе, заморыш синий, сейчас нос откушу!
— Зубов маловато! – весело хихикнул фиолетовый гриб.
— Ворчун! Хитрун! Вы как всегда! – от души расхохоталась Сыроежка, наблюдая за этой маленькой ссорой, которая, в общем-то, тоже была в порядке вещей.
Увидев пришедших, грибы мигом прекратили свои распри и расползлись в приветливых улыбках.
— О, а вот и Сыроежка! Маразм тебя так ждал, что даже заснул. Ой, кто это с тобой?
Разглядев Писателя, грибы испуганно моргнули.
— Это наш гость, - второй раз за день представила Сыроежка. – Писатель, который хочет написать про всех нас книжку.
— Ох, я уже столько нашел материала для книжки! – присвистнул Писатель, вновь взявшись за карандаш. Он следил за диковинными грибами во все глаза, наверное, уже обдумывая, как все это преподать и описать.
— Книжка – это хорошо, - одобрительно крякнул гриб с фиолетовой шляпкой. – Что ж, гость, проходи, не стесняйся! Я – Хитрун, а этот угрюмый – мой брат Ворчун. Улыбнись хоть гостю, дубина! – он слегка толкнул гриба с красной шляпкой, выражение лица которого с улыбчивого успело смениться на озабоченное.
— Да я же вроде только улыбался! – проворчал красный гриб. – Ну ладно, улыбнусь еще раз, - Ворчун нехотя изобразил на лице улыбку. - И коль уж гость наш писатель, так пускай отметит в своей книжке, что Хитрун – жулик!
— Неправда! – возмутился Хитрун. - Я честный гриб!
— Жулик, жулик!
— Да ладно вам, братцы, не ссорьтесь! – весело улыбнулась Сыроежка. – День-то какой сегодня хороший. Сейчас еще устроим пирушку небольшую, пока Маразм спит.
Гоблинша показала на Серозуба, который, напевая под нос веселую песенку, постелил покрывало и теперь раскладывал на нем еду.
— О-о, пирушка будет? Эт хорошо! – сразу оживился Ворчун, потирая ладошки.
— А что ж ты других гоблинов не позвала? – удивился Хитрун.
Сыроежка сделала страшные глаза.
— Издеваешься? Если они сюда навалят всей гурьбой, то нам поесть ничего не останется! Сам знаешь аппетиты наших братцев! Они тут как напьются и начнут песни горланить, да шутки свои на госте отрабатывать… Не-е-т, досточтимый Писатель к этому еще не готов! Давайте лучше сперва по-тихому, по-семейному, отметим его приход. А потом уж и познакомим с другими.
— И что, никто из гоблинов за вами не увязался?? – не поверил Ворчун.
— Увязались, конечно! Но я выведала у деда кое-какой секрет и теперь умею запутывать следы! – гордо похвалилась гоблинша. – Ну что, Серозуб, костерок разводи, чтобы супчик подогреть! Ворчун, Хитрун, у вас тут где-то кружки были, давайте их сюда! Мы принесли мухоморный уксус. Надо угостить им Писателя.
И тут раздался старческий дребезжащий голос:
— Как будете наливать, меня не забудьте!
Голос заставил Писателя вздрогнуть. Он исходил от дерева. Приглядевшись, мужчина заметил в его морщинистой коре очертание глубоко посаженных глаз и крючковатого носа, опускающегося далеко вниз. До этого, глаза были закрыты, а теперь они моргали, проницательно следя за всем вокруг.
— О-о-о, дедушка Маразм! А я думала, ты спишь!
— Он спит, да держит ухо востро. – Тихонько хохотнул Ворчун.
— Я все слышу! – послышался тот же голос. – И с чего бы это мне спать, когда я жду, что ты помоешь мои листья!
— А, ну тогда я сейчас этим и займусь. - Сыроежка потянулась к мешочку с травами.
— Да ладно уж, погоди! – остановило ее дерево. – Давай сперва уксусу выпьем…
— Э-э-э, дедушка… - смущенно кашлянула гоблинша, - мы беспокоимся, не вредно ли в вашем возрасте пить уксус?
— Что ты, мелочь грибноволосая, я еще в самом расцвете сил! Кого хочешь перепью! – важно сказало дерево и зашлось приступом сухого кашля.
— Ага, того и гляди - скоро рассыплется! – хихикнул Серозуб и тут же получил от проницательного дедушки веткой по затылку.
— Но ведь это правда! – обиженно проворчал гоблин, потирая ушиб.
Он подошел к Писателю и стал тихонечко рассказывать, что было, когда в прошлый раз старичок Маразм малость перепил уксуса.
— От его диких завываний лес ходил ходуном! А потом он еще начал лихо извиваться и размахивать ветками. Кажется, это был своеобразный танец. Под конец старичок так увлекся, что тех, кто стоял поблизости, ураганом смело на другой конец поляны.
Сыроежка тоже это помнила и тихонько засмеялась. Пока она хихикала, дедушка Маразм бросал на нее очень нехорошие взгляды. То ли мысли прочитал, то ли просто догадывался из-за чего она смеется. На всякий случай она отошла от него подальше.
А Писатель внимательно слушал болтовню гоблинов и дерева. Теперь он понял, что самому себе дереву сложно было бы промыть листья. Хотя листьев у него было мало. Но Маразм отзывался о них как о самой густой шевелюре во всем лесу. Вдруг Писатель спохватился и поклонился дереву.
— Здравствуй, дедушка Маразм! Ты, наверное, давно живешь в этом лесу. Одно из самых мудрых деревьев?
Маразм, прищурившись, поглядел на мужчину. Ему понравилось как тот к нему обратился.
— Все верно, человек. Да, я стар. Но старый – еще не значит страдающий склерозом или слабоумием! Это вы, мелкота, - ворчливо указал он на гоблинов, - совсем еще зеленые да глупые! Только на нас, мудрецах, и держится сей лес! Да и зовут меня не Маразм! Поменьше слушай этих мелких. А имя мое… - дедушка сделал глубокий вдох и неожиданно остановился, не досказав. Вид у него стал явно растерянный. – Имя мое… оно… ну, в общем, я забыл его. Но оно у меня есть, и я вовсе не Маразм!
Сыроежка и Серозуб снова захихикали, а дерево метнуло на них взгляд, полный досады и негодования:
— Смейтесь, смейтесь, маленькие бесенята! Доживете до моих лет, тогда поглядим как вы будете хихикать!
Но на него уже не обращали внимания. Серозуб развел костер, и на нем уже весело булькал котелок с грибным супом. Сыроежка довольно потирала руки, глядя на разложенные на покрывале блюда. Специально для Хитруна и Ворчуна она принесла травяные салаты, коренья и сушеные фрукты, так как грибные блюда они не ели. Братья уже облизывались, нетерпеливо ожидая, когда начнется пир. Насекомые-дракончики любопытно порхали, заглядывая в мешочек и тарелки. Пир обещал быть веселым…
А Писатель присел у костерка да все строчил что-то в своей книжечке.
Глава 7 - Ночь в музее
— Ну значит, что я хочу сказать… - Мохнатый выдержал паузу, посмотрел на меня и продолжил. – План, по которому я следовал, как только убежал из своего леса, таков: прыг-скок, прыг-скок – я направляюсь в людские земли к порталу, который может перенести меня к Чайной Реке. По этой реке можно добраться до Долины Роз. Там должно быть недалеко. Находится этот портал в городе Стограде.
— Знаю, - кивнул я. – Этот город недалеко от нашего селения. Где-то часов пять пути. Но это если на повозке.
— Очень хорошо, - облегченно вздохнул заяц. – Я почему-то думал, он дальше.
— Стоград? – хихикнули слушавшие нас грибы. – Какое странное название!
— А я знаю, почему его так назвали! Нам в школе рассказывали. Название этого города каждый год меняется в соответствии с возрастом города. Когда его только основали, он назывался просто – Град. Год спустя название сменили на Первоград. Еще через год – на Второград. И так далее. В этом году городу исполнилось сто лет. Вот он и стал носить название Стоград.
— Просто и гениально! - хмыкнул Мохнатый. – Ну так вот, есть в этом городе… э-э как же он называется… музей!
— Да-да, музей основателя города – Августа Длинноноса! – об этом я тоже знал из школьных уроков истории. – Говорят, он собрал целую коллекцию дорогих вещичек. Они и хранятся в музее.
— Нас интересует только одна вещь, - продолжал мой рыжий друг. – Старинное зеркало. Это и есть портал. Нам надо поскорее – прыг-скок, прыг-скок – добраться до этого Стограда и пройти через зеркало в музее.
— Эх, был бы прямой портал сразу в Мухоморье! – вздохнул я.
— Может и есть, - почесал ухо заяц. – Но я, к сожалению, о таком не знаю…
— Как будем добираться до Стограда?
— Я собирался через леса или под землей по возможности. Но не знаю как быть с тобой, Трутовик. Ты не умеешь так быстро скакать как я.
— Верно. Но мне кажется, есть хороший способ… - я задумался. – Раз в три дня наш сосед Тугоух ездит в Стоград на повозке. Он везет туда кое-какие продукты – молоко, сыр, вино, чтобы продать их. Как раз завтра утром он отправится. Мы могли бы незаметно забраться в его повозку. Он очень плохо слышит, и в пути почти все время дремлет. Так что, если даже мы там будем сильно грохотать, он нас вряд ли обнаружит. Я думаю, что это будет самый быстрый способ добраться до Стограда.
Мохнатый задумался.
— Может быть… Хотя дороги для меня очень опасны.
— Мы спрячем тебя и укроем пледом. Вряд ли Буруну придет в голову искать тебя в той повозке. Но, впрочем, ты можешь отправиться и окольными путями, как собирался. Просто мне, наверное, будет удобней в повозке.
— Хм, нет, мне кажется, коль уже решили добираться вместе – будем всегда вместе. Правда, Мерцающий?
Огонек согласно замигал и покружил возле моего лица.
— Значит, нам придется ждать завтрашнего утра? – размышлял заяц.
Я кивнул.
— Он отправляется в пять утра. Вечером я схожу домой, чтобы переодеться и поесть. Боюсь, одной морковкой сыт не буду. Неохота, конечно, возвращаться, но что поделаешь… Постараюсь сделать так, чтобы меня никто не заметил. Пойду вечером. Клюка уже будет спать. А утром рано мы встретимся.
— Хорошо, - кивнул заяц. – Тогда я останусь в лесу, а утром прискачу к тебе. Где находится твой дом?
— Если считать от главных ворот – четвертый справа.
— Постараюсь не перепутать, - снова почесал ухо заяц.
До самого вечера мы просидели в зарослях лопуха и болтали – я, Мохнатый, Мерцающий и грибы. В основном обсуждали дорогу. Пока выходило, что мы должны быстро справиться, если портал успешно доставит нас к Чайной Реке. А там и Долина Роз недалеко. Правда, если на принцессу напали злые духи… Это может все усложнить.
Ладно, загадывать что-либо бесполезно. Часто бывает так, что все случается неожиданно и непредсказуемо.
К счастью, больше никто из людей не потревожил нас. Мы сидели до самой темноты, в которой свет, идущий от Мерцающего и грибов казался еще загадочнее. Когда наступил поздний вечер, я решил, что пора мне идти.
— Возьми с собой Мерцающего! – посоветовал заяц. – Если хочешь тихонько пошуршать в доме, свет лучше не зажигать. А он поможет тебе с освещением.
Хорошая мысль. Огонек, радостно мигнув, подлетел ко мне и завис около моего плеча.
— Приходи рано, когда еще темно, к нашему забору, - сказал я Мохнатому. – Только чтобы никто тебя не увидел.
— Это я умею!
— А с вами, грибочки милые, я пока прощаюсь, - с сожалением посмотрел я на светящихся малышей.
— Прощай, Трутовик! – весело отозвались грибочки. – Свидимся еще в Мухоморье!
«Главное, поскорее туда добраться!» - подумал я и зашагал по тропинке вверх.
Мерцающий, весело попискивая, летел впереди, освещая мне тропинку.
Я бесшумно выбрался из посадки и дошел до дома, не встретив ни одно живое существо. Старая хижина все доживала свой век среди покосившегося забора. Я глядел на нее, а мысленно представлял свой родной домик, такой уютный и грибной. Во дворе один из дремавших псов приоткрыл глаз. Я приложил палец к губам, показывая, чтобы он не шумел. Пес послушно кивнул, открыл оба глаза и глядел на меня с любопытством. Эти собаки, что жили у старухи, были неплохими друзьями. Но почти все они старые, больные. Разговаривали они мало. В основном псы проводили время – грустно шатаясь по двору в поисках еды.
Я осторожно пробрался в дом. Там было темно. Слышался храп Клюки. Узкое свечение, идущее от Мерцающего, позволяло видеть очертания предметов, чтобы я не налетел на что-нибудь в темноте. А наткнуться было на что. У Клюки везде свалено много ненужного барахла – горы тряпья, старое дырявое корыто, шкаф с оторванной дверцей, ветхий комод из ссохшегося дерева. Все это в любой момент могло рухнуть и создать шуму на весь дом. На мгновение я задержался у печки, где спала старуха. В общем-то, она неплохая бабулька. Просто скучная. Надеюсь, ей поскорее выплатят пенсию.
Тихонечко я переоделся в серые холщовые штаны и бежевую хлопковую рубашку. Она казалась очень приятной к телу после сырой одежды, что была на мне. Очень хотелось есть. Но я не стал слишком обирать Клюку, у которой и так с едой было туго. Взял лишь немного хлеба и доел кашу. Хлеб, а также фляжку с водой, я приготовил на завтра. Может быть, стяну что-нибудь еще с повозки Тугоуха. Теперь осталось поспать несколько часов.
Устроившись на своей лежанке, я тихонько шепнул Мерцающему:
— Разбуди меня через три часа.
Тот что-то пропищал в ответ, погасил свое свечение и замер рядом со мной.
Это была моя последняя ночь в селении людей.
…Я видел огромного дракона, который летел над лесами Мухоморья. Он был страшен, рубиновые глаза его свирепы и безжалостны.
