Мой собеседник оказался довольно болтлив. Уже в первый час своего пребывания здесь я узнала, что его зовут Дин, это местный ловелас, который соблазнил богатенькую дамочку, после чего втихую спустил ее драгоценности на игры в кости. Чем-то он мне напомнил Лукаса – такое же смазливое личико, масляные глазки и болтливые речи. Когда Дин спросил, за что меня сюда упекли, я ответила коротко:
– Неудачно выступила перед высшим светом.
В подробности вдаваться не стала, пусть додумает сам. Да и скоро моя история и так станет достоянием всего города, в этом я не сомневалась. Так что успеет еще разнести ее по кабакам.
В мою сторону Дин тоже попробовал «закинуть удочку».
– Эй, рогатая, слышь? Ты вроде ничего так. Может, как выйдем, того самого… встретимся и позажигаем?
Он прижал лицо к прутьям решетки и послал мне воздушный поцелуй. Я даже не повернула головы.
– Отвянь, парень. Зажечь я и сама могу. Да так, что потом твои родственники только пепел по крупицам собирать будут.
Он обиженно вздохнул, но уже через минуту продолжил болтовню. Вот так мы и переговаривались, а хобгоблин все рычал на нас, да велел заткнуться. Еще в одной из камер сидел монах, который время от времени начинал суетливо бормотать молитвы. Дин рассказал, что это служитель Яруса – бога рассвета, и он как-то по ошибке дал прихожанину яд вместо зелья очищения мыслей. Откуда он взялся в кармане служителя мирного бога – тот еще вопрос. Прихожанин, естественно, помер, а монаха упекли за решетку. Говорят, теперь призрак умершего днем и ночью является монаху с упреками. Вот как раз в эти моменты он вздрагивает и начинает бормотать молитвы, чтобы хоть ненадолго его отогнать.
Отвлекшись от разговоров, я в который раз осмотрела плечо. Ни единой царапины. А боль в момент проникновения стрелы была такой явственной! Я поморщилась, вспомнив, как смешалась наша с Кейном кровь. Вообще, не покидало внутреннее ощущение, будто меня кто-то крупно подставил, инсценировав все это представление. Но кто это мог быть? Гвэйт. Только ему это выгодно, чтобы отвлечь внимание от себя. Но я не замечала раньше за ним склонностей к магии такой силы. Да и не мог же он знать, что я полезу целовать Кейна! А без поцелуя уже не тот эффект был бы… Нет, что-то не сходится. От обилия спутанных мыслей у меня лишь разболелась голова.
В коридоре послышались шаги и лязганье металла.
– О-о, еда! – радостно воскликнул Дин. – Очередная порция вчерашней каши! Рогатая, делай ставки: каша сегодня каменная, как башка тролля, или просто с комочками?
– Ставлю на комочки, - прикинув, ответила я. – Такое хоть съесть можно.
– Главное, не забыть зажать нос, - посоветовал Дин. – Вчера у каши было чудесное амбре в виде двухнедельных нестиранных носков.
– Не нравится – лови крыс да жри их, - огрызнулся стражник, который разносил еду.
Он приоткрыл решетку камеры и небрежно поставил на пол миску с жидковатой серой массой, в которой увязла деревянная ложка и кусок черствого хлеба. Затем вновь захлопнул решетку и запер на ключ.
– Похоже, не каменная и не с комочками, - хмыкнула я, разглядывая содержимое тарелки. – Но несет от нее и правда как из пасти упыря.
Я со вздохом потянулась к ложке, вспоминая изысканные угощения на пирушке герцога, которые мне так и не довелось попробовать. Как вдруг Дин окликнул меня:
– Эй, погоди! А каша-то с сюрпризом. У кого-то из нас.
Я вопросительно уставилась на него. Дин приложил палец к губам, взглядом показал на стражника. Мы подождали, пока он уйдет, затем только мой собеседник, оглядевшись по сторонам, вытащил из кармана камень, который светился кроваво-красным светом.
– У меня во с собой что. Кровавик. Стражники не поняли, что это, и не отобрали. Впрочем, он опасности и не представляет для них.
Я знала, что это такое. Камень, который, если поблизости яд, сразу начинает светиться.
– В моей, хе-хе, профессии много риска, - важно пояснил Дин. – Всякое может случиться. Вот я и предусмотрителен. Но, видишь, камень светится не так ярко. Значит, яд, скорее всего, не в моей каше. Ставлю золотой, что в твоей!
– А ну-ка дай сюда? – попросила я, нахмурившись.
– А не умыкнешь? – нарочито прищурился Дин. – Про дэйви всякое говорят… Ладно-ладно, бери.
Было видно, что Дину и самому любопытно проверить свою догадку. Он ловко кинул мне камень. Тот упал рядом с моей камерой. Я просунула руку сквозь прутья решетки и взяла его. Едва я поднесла кровавик к тарелке с кашей, как тотчас же камень вспыхнул с удвоенной яркостью и загудел.
– Так и есть! - присвистнул Дин. – Кто-то, видать, не хочет, чтобы ты вышла из тюряжки. Ну, колись, подруга, кому ты еще насолила?
Я задумчиво вернула камень обратно, кинув через решетку. Мысли сделались мрачными, как надвигающаяся гроза. Похоже, меня теперь в покое не оставят. И кто же хочет моей смерти? Кейн, чтобы я не подпортила ему репутацию своей «истинностью»? Гвэйт, чтобы я, затаив обиду, не рассказала герцогу о его выходке? Или Миранда, неистово жаждущая отмщения за оскорбление всему дворянскому обществу?
Так и не найдя ответа, я отсела подальше от миски с кашей. Видимо, придется теперь все дни голодать. А учитывая, что их тридцать – так мне тут и помереть. Или ловить крыс по совету стражника.
– Ну, так что? – снова подал голос Дин. - Любовник-аристократ подгадил?
Я, усмехнувшись, повернулась к нему. Разговоры хоть немного отвлекали от завертевшегося вокруг меня хаоса.
– Хочешь знать? Ладно, расскажу тебе эту байку. Не обещаю, что все в ней – правда, но ты уж сам сообрази потом, где подвох. Ладно?
– Валяй, - Дин удобно устроился на соломе, закинув ногу за ногу. – Все равно скучно.
Я сделала глубокий вдох и певучим голосом начала:
– В столице одного далекого королевства, в уважаемой дворянской семье родилась однажды девочка. Да не простая! Едва она выскользнула из лона матери, как служанки, принимавшие роды, тут же закричали, схватившись за лица. Одна даже лишилась чувств. А все из-за того, что у девочки этой из нежного лобика торчали маленькие зачатки рогов. А копчик плавно переходил в дьявольский хвостик с пикой на конце.
Дин присвистнул. Я выдержала небольшую паузу и, загадочно сверкнув глазами, продолжила.
– «Демон!» - в страхе выдохнули все, кто присутствовал в комнате. Мать тоже была глубоко потрясена. Она знала, что ее род – чистый, и никаких примесей демонической крови там никогда не было. А значит… во всем виноват муж! Он был простолюдином, уличным музыкантом, очень харизматичным, но без гроша за душой. Родня долго противилась их браку, но в итоге сдалась, потому что Викки – так звали мать рогатой девочки – влюбилась и была непреклонна, грозясь сбежать с любимым, если те будут настаивать. И тут… такой скандал, такой позор! Родители лютовали. А Марк – муж Викки, признался, что, мол, да, его бабка спуталась с демоном. До сих пор ни в ком не проявлялась проклятая кровь, а тут вот – неожиданность…
– Еще бы, - хмыкнул Дин, жуя соломинку.
– Викки была сильно подавлена и разочарована. Она не ожидала такого обмана со стороны мужа. Проклятое дитя внушало ей ужас и отвращение. Она слишком дорожила репутацией, которая и так уже была подпорчена из-за ее неравного брака. Но вытерпеть еще и рождение демона… Нет, это было выше ее сил! Тогда она, сплотившись с семьей, выгнала Марка вместе с новорожденной девочкой, запретив показываться на глаза и хоть словом обмолвиться кому-то о произошедшем. Пусть лучше все думают, что ребенок родился мертвым, а муж, не выдержав горя, ушел из семьи.
– Необычно, надо признать, - присвистнул Дин. – Оно ж как вообще бывает: чаще всего мать выкидывают на улицу с порченым ребенком, заподозрив ее в связи с демоном. А тут вон как. Наоборот совсем.
– Молчи, и не мешай слушать! – раздраженно рыкнул хобгоблин из дальней камеры.
Оказывается, он тоже слушал. Я легонько улыбнулась и продолжила:
– Да, все именно так. Музыкант Марк очутился на улице с дочерью на руках. Бывшая жена натравила на него стражников, велев убираться из столицы, пообещав упечь за решетку. Марку ничего не осталось, кроме как уехать. Он прибился к одной из трупп бродячих артистов. Заботился о дочери, как умел. Правда, больше, наверное, о ней заботились женщины из труппы, к которым девочка переходила из рук в руки. Шли годы, она росла. А Марк… все произошедшее тоже потрясло его. Он не отличался особой стойкостью духа и принялся топить свое горе… в бутылке и азартных играх. А вскоре и вовсе пропал. Поговаривают, что сгинул в пьяной драке. Так девочка осталась одна. Благородное имя – Шарлотта – все, что осталось у нее от матери. Она знала свою историю от отца. Он же научил ее играть на лютне и петь. Ну а дальше ей уже пришлось заботиться о себе самой. Зарабатывать на жизнь выступлениями на публике. А то и мелким воровством. Ну а семейка… они так просто не желали от нее отставать. Боялись, что правда всплывет наружу. Вот и стали посылать наемников по следу Шарлотты. То убийца нападет из тени, то вот яду подсыплют. Пока ей удавалось избегать смерти, которая ходила за ней по пятам. Но как будет дальше… то никому неизвестно.
Я красиво и с придыханием закончила.
Хобгоблин тихонько вздохнул. С той стороны, где сидел безумный монах, раздалось хлюпанье, как будто кто-то шмыгнул носом, а потом высморкался. А Дин, несколько секунд поморгав, расхохотался:
– Ну, даешь, рогатая! Выдумщица ты ого-го! Признай, что вся твоя история – вранье чистой монеты. А сама ты – плод сношения проститутки и мелкого демона, забредшего поразвлечься на материальный мир.
– Конечно, - усмехнулась я. – Но байка звучит гораздо приятнее, чем правда, верно?
– А то! – он продолжал беззаботно смеяться. – Говоришь ты сла-адко, да. Я почти поверил.
Я с чувством откланялась и отвернулась, смахнув крупицы слез с уголков глаз. На самом деле в моем рассказе была только одна ложь: то, что за мной посылали убийц. Никому я на самом деле не сдалась, и дражайшая семейка уже наверняка забыла о моем существовании. Подумали, что сгинула на улице, как и папаша. А в остальном… это была чистая правда. Я и впрямь родилась в Мун-тае, в дворянской семье. Да только кто же поверит уличной рогатой девке? Дочь проститутки – куда более подходящее для нее происхождение.
Я потянулась к стоящей на полу железной кружке. Вода вроде бы не отравлена. Она мутная и зеленоватая, но после рассказа у меня пересохло в горле. Тухлая вода – это пока единственное, что мне тут светит.
Райан Кейн сидел за письменным столом в своем кабинете, задумчиво изучая сложный рисунок в старинной тетради. Страницы ее были пожелтевшими, ломкими. Русые волосы Райана выглядели хаотично растрепанными. Ладонь задумчиво поглаживала шершавый подбородок. Края его небольшой бородки уже пора было подправить, но события последнего дня оказались столь насыщенны, что Райан забыл обо всем.
Рядом со столом, энергично махая кожистыми крыльями, порхал гомункул Чант – его верный фамильяр. В какой-то момент он опустился низко над рукописью и, от очередного взмаха крыла, страницы встрепенулись и перелистнулись.
– Ты не мог бы чуточку спокойнее? – раздраженно бросил Райан, в конечном итоге устало отодвинув тетрадь от себя. Глаза его покраснели, в них чувствовалась резь. Райан не спал с прошлой ночи.
– Там все равно нет ответов, - насмешливо проскрипел Чант, стукнув когтистым пальцем по корешку рукописи.
Затем перевел выразительный взгляд на внушительную стопку других книг, лежащих на краю стола.
– А где предложишь их искать? – вздохнул Райан. – Ты же, надеюсь, не веришь в чепуху с якобы «истинной парой», «божественным вмешательством» и вот этим вот всем?
Он презрительно скривил губы, сделав глоток остывшего чая из синей фарфоровой чашки с рисунком павлина на ней.
– Не знаю насчет пары, - Чант задумчиво почесал нос. – Но то, что древняя магия – штука непредсказуемая, а то и опасная – это факт! Я бы так беспечно не махнул на нее рукой.
Чант приземлился на стол и заглянул в лицо Райану. Глаза гомункула вспыхнули золотыми огоньками.
– Кроме того, - он нарочито понизил голос, - дэйви – существа родом из Бездны. Ты не думал о том, что эта девчонка может помочь тебе в твоих исканиях? Что, если она – тот самый ключ? Недостающий ингредиент.
Райан задумчиво глянул в угол, где на полу люминесцентной краской был начерчен круг и символы. Мозаичная плитка местами была сколота, а в самом центре образовалась черная воронка, от которой все еще исходил запах гари и легкий дым. Последствие неудачного эксперимента.
– Так что, вот тебе новая тема для размышлений, - Чант подмигнул, неуклюже развернулся и вылетел сквозь полуоткрытую дверь.
Взгляд Райана все еще оставался устремленным на круг. Впрочем, смотрел он не на него, а будто сквозь него. В камине один из угольков подпрыгнул и потух. Стало темнее. На лице Райана запрыгали тени. И еще одна тень – крупная, вытянутая, появилась позади него. На миг в ней мелькнули две красные точки. Райан сделал глубокий вдох, и тень тут же исчезла.
Подумать действительно было над чем.
Миранда Стелман в бешенстве носилась по гостиной, отчего края шелковой скатерти, покрывающей круглый стол, колыхались, словно крылья неведомой птицы. Ее дочь сидела в кресле, сердито обмахиваясь веером. Бен стоял перед ними навытяжку, стараясь, чтобы его лицо выражало полную услужливость.
– Это как понимать, Бен?! – Миранда остановилась, хищно нависнув над ним.
Ее полные груди, приподнятые корсетом, соблазнительно всколыхнулись, но перепуганный Бен огромным усилием воли заставил себя не смотреть туда.
– Выходит, вы деньги взяли, а условия сделки не выполнили?
– Н-но, позвольте, - жалобно пискнул Бен. У него в зубе застрял кусочек оливки с вечеринки герцога. Хотелось поковыряться и достать его, но это было бы неприлично. – Разве я не выполнил свою часть договора? Я собрал для вас нужную информацию. Правдивую, как вы могли убедиться!
Бен едва заметно усмехнулся собственному остроумию, но тут же плотно сжал губы, увидев, как в нефритовом взгляде Миранды вспыхивают молнии.
– Мне нужен результат! – выкрикнула она, стараясь не слишком лишаться самообладания. – И совсем не то, что мы увидели вчера вечером! Вы должны были вмешаться, когда все пошло не по плану.
– Откуда же мне было знать, что той девчонке взбредет в голову целовать господина Кейна, да еще и под омелой! – шумно выдохнул Бен. – Все произошло так быстро. Вы же сами видели.
– Бен, - голос Миранды чуть понизился, но в нем появились свистящие оттенки. – Я хочу вам напомнить, что ваша работа не кончилась на том, чтобы просто дать нам сведения. Разберитесь теперь с тем, как разорвать возникшую связь между девчонкой и Кейном!
– Но… гм… - Бен украдкой протер взмокший лоб. – Боюсь, что такого способа нет. Ведь речь идет о божественной воле.
– Так сделайте, чтоб был! - Миранда резко шагнула к Бену, а тот невольно отступил. – Или хотя бы видимость такового. Поверьте, это в ваших же интересах.
Бен содрогнулся от ее взгляда и поспешил закивать. Спорить с этой леди точно нет смысла. Миранда некоторое время смотрела на него, точно кобра на свою жертву, затем отвернулась, отчего молодой жрец облегченно вздохнул. Под ее тяжелым взглядом и дышалось хуже.
– Неудачно выступила перед высшим светом.
В подробности вдаваться не стала, пусть додумает сам. Да и скоро моя история и так станет достоянием всего города, в этом я не сомневалась. Так что успеет еще разнести ее по кабакам.
В мою сторону Дин тоже попробовал «закинуть удочку».
– Эй, рогатая, слышь? Ты вроде ничего так. Может, как выйдем, того самого… встретимся и позажигаем?
Он прижал лицо к прутьям решетки и послал мне воздушный поцелуй. Я даже не повернула головы.
– Отвянь, парень. Зажечь я и сама могу. Да так, что потом твои родственники только пепел по крупицам собирать будут.
Он обиженно вздохнул, но уже через минуту продолжил болтовню. Вот так мы и переговаривались, а хобгоблин все рычал на нас, да велел заткнуться. Еще в одной из камер сидел монах, который время от времени начинал суетливо бормотать молитвы. Дин рассказал, что это служитель Яруса – бога рассвета, и он как-то по ошибке дал прихожанину яд вместо зелья очищения мыслей. Откуда он взялся в кармане служителя мирного бога – тот еще вопрос. Прихожанин, естественно, помер, а монаха упекли за решетку. Говорят, теперь призрак умершего днем и ночью является монаху с упреками. Вот как раз в эти моменты он вздрагивает и начинает бормотать молитвы, чтобы хоть ненадолго его отогнать.
Отвлекшись от разговоров, я в который раз осмотрела плечо. Ни единой царапины. А боль в момент проникновения стрелы была такой явственной! Я поморщилась, вспомнив, как смешалась наша с Кейном кровь. Вообще, не покидало внутреннее ощущение, будто меня кто-то крупно подставил, инсценировав все это представление. Но кто это мог быть? Гвэйт. Только ему это выгодно, чтобы отвлечь внимание от себя. Но я не замечала раньше за ним склонностей к магии такой силы. Да и не мог же он знать, что я полезу целовать Кейна! А без поцелуя уже не тот эффект был бы… Нет, что-то не сходится. От обилия спутанных мыслей у меня лишь разболелась голова.
В коридоре послышались шаги и лязганье металла.
– О-о, еда! – радостно воскликнул Дин. – Очередная порция вчерашней каши! Рогатая, делай ставки: каша сегодня каменная, как башка тролля, или просто с комочками?
– Ставлю на комочки, - прикинув, ответила я. – Такое хоть съесть можно.
– Главное, не забыть зажать нос, - посоветовал Дин. – Вчера у каши было чудесное амбре в виде двухнедельных нестиранных носков.
– Не нравится – лови крыс да жри их, - огрызнулся стражник, который разносил еду.
Он приоткрыл решетку камеры и небрежно поставил на пол миску с жидковатой серой массой, в которой увязла деревянная ложка и кусок черствого хлеба. Затем вновь захлопнул решетку и запер на ключ.
– Похоже, не каменная и не с комочками, - хмыкнула я, разглядывая содержимое тарелки. – Но несет от нее и правда как из пасти упыря.
Я со вздохом потянулась к ложке, вспоминая изысканные угощения на пирушке герцога, которые мне так и не довелось попробовать. Как вдруг Дин окликнул меня:
– Эй, погоди! А каша-то с сюрпризом. У кого-то из нас.
Я вопросительно уставилась на него. Дин приложил палец к губам, взглядом показал на стражника. Мы подождали, пока он уйдет, затем только мой собеседник, оглядевшись по сторонам, вытащил из кармана камень, который светился кроваво-красным светом.
– У меня во с собой что. Кровавик. Стражники не поняли, что это, и не отобрали. Впрочем, он опасности и не представляет для них.
Я знала, что это такое. Камень, который, если поблизости яд, сразу начинает светиться.
– В моей, хе-хе, профессии много риска, - важно пояснил Дин. – Всякое может случиться. Вот я и предусмотрителен. Но, видишь, камень светится не так ярко. Значит, яд, скорее всего, не в моей каше. Ставлю золотой, что в твоей!
– А ну-ка дай сюда? – попросила я, нахмурившись.
– А не умыкнешь? – нарочито прищурился Дин. – Про дэйви всякое говорят… Ладно-ладно, бери.
Было видно, что Дину и самому любопытно проверить свою догадку. Он ловко кинул мне камень. Тот упал рядом с моей камерой. Я просунула руку сквозь прутья решетки и взяла его. Едва я поднесла кровавик к тарелке с кашей, как тотчас же камень вспыхнул с удвоенной яркостью и загудел.
– Так и есть! - присвистнул Дин. – Кто-то, видать, не хочет, чтобы ты вышла из тюряжки. Ну, колись, подруга, кому ты еще насолила?
Я задумчиво вернула камень обратно, кинув через решетку. Мысли сделались мрачными, как надвигающаяся гроза. Похоже, меня теперь в покое не оставят. И кто же хочет моей смерти? Кейн, чтобы я не подпортила ему репутацию своей «истинностью»? Гвэйт, чтобы я, затаив обиду, не рассказала герцогу о его выходке? Или Миранда, неистово жаждущая отмщения за оскорбление всему дворянскому обществу?
Так и не найдя ответа, я отсела подальше от миски с кашей. Видимо, придется теперь все дни голодать. А учитывая, что их тридцать – так мне тут и помереть. Или ловить крыс по совету стражника.
– Ну, так что? – снова подал голос Дин. - Любовник-аристократ подгадил?
Я, усмехнувшись, повернулась к нему. Разговоры хоть немного отвлекали от завертевшегося вокруг меня хаоса.
– Хочешь знать? Ладно, расскажу тебе эту байку. Не обещаю, что все в ней – правда, но ты уж сам сообрази потом, где подвох. Ладно?
– Валяй, - Дин удобно устроился на соломе, закинув ногу за ногу. – Все равно скучно.
Я сделала глубокий вдох и певучим голосом начала:
– В столице одного далекого королевства, в уважаемой дворянской семье родилась однажды девочка. Да не простая! Едва она выскользнула из лона матери, как служанки, принимавшие роды, тут же закричали, схватившись за лица. Одна даже лишилась чувств. А все из-за того, что у девочки этой из нежного лобика торчали маленькие зачатки рогов. А копчик плавно переходил в дьявольский хвостик с пикой на конце.
Дин присвистнул. Я выдержала небольшую паузу и, загадочно сверкнув глазами, продолжила.
– «Демон!» - в страхе выдохнули все, кто присутствовал в комнате. Мать тоже была глубоко потрясена. Она знала, что ее род – чистый, и никаких примесей демонической крови там никогда не было. А значит… во всем виноват муж! Он был простолюдином, уличным музыкантом, очень харизматичным, но без гроша за душой. Родня долго противилась их браку, но в итоге сдалась, потому что Викки – так звали мать рогатой девочки – влюбилась и была непреклонна, грозясь сбежать с любимым, если те будут настаивать. И тут… такой скандал, такой позор! Родители лютовали. А Марк – муж Викки, признался, что, мол, да, его бабка спуталась с демоном. До сих пор ни в ком не проявлялась проклятая кровь, а тут вот – неожиданность…
– Еще бы, - хмыкнул Дин, жуя соломинку.
– Викки была сильно подавлена и разочарована. Она не ожидала такого обмана со стороны мужа. Проклятое дитя внушало ей ужас и отвращение. Она слишком дорожила репутацией, которая и так уже была подпорчена из-за ее неравного брака. Но вытерпеть еще и рождение демона… Нет, это было выше ее сил! Тогда она, сплотившись с семьей, выгнала Марка вместе с новорожденной девочкой, запретив показываться на глаза и хоть словом обмолвиться кому-то о произошедшем. Пусть лучше все думают, что ребенок родился мертвым, а муж, не выдержав горя, ушел из семьи.
– Необычно, надо признать, - присвистнул Дин. – Оно ж как вообще бывает: чаще всего мать выкидывают на улицу с порченым ребенком, заподозрив ее в связи с демоном. А тут вон как. Наоборот совсем.
– Молчи, и не мешай слушать! – раздраженно рыкнул хобгоблин из дальней камеры.
Оказывается, он тоже слушал. Я легонько улыбнулась и продолжила:
– Да, все именно так. Музыкант Марк очутился на улице с дочерью на руках. Бывшая жена натравила на него стражников, велев убираться из столицы, пообещав упечь за решетку. Марку ничего не осталось, кроме как уехать. Он прибился к одной из трупп бродячих артистов. Заботился о дочери, как умел. Правда, больше, наверное, о ней заботились женщины из труппы, к которым девочка переходила из рук в руки. Шли годы, она росла. А Марк… все произошедшее тоже потрясло его. Он не отличался особой стойкостью духа и принялся топить свое горе… в бутылке и азартных играх. А вскоре и вовсе пропал. Поговаривают, что сгинул в пьяной драке. Так девочка осталась одна. Благородное имя – Шарлотта – все, что осталось у нее от матери. Она знала свою историю от отца. Он же научил ее играть на лютне и петь. Ну а дальше ей уже пришлось заботиться о себе самой. Зарабатывать на жизнь выступлениями на публике. А то и мелким воровством. Ну а семейка… они так просто не желали от нее отставать. Боялись, что правда всплывет наружу. Вот и стали посылать наемников по следу Шарлотты. То убийца нападет из тени, то вот яду подсыплют. Пока ей удавалось избегать смерти, которая ходила за ней по пятам. Но как будет дальше… то никому неизвестно.
Я красиво и с придыханием закончила.
Хобгоблин тихонько вздохнул. С той стороны, где сидел безумный монах, раздалось хлюпанье, как будто кто-то шмыгнул носом, а потом высморкался. А Дин, несколько секунд поморгав, расхохотался:
– Ну, даешь, рогатая! Выдумщица ты ого-го! Признай, что вся твоя история – вранье чистой монеты. А сама ты – плод сношения проститутки и мелкого демона, забредшего поразвлечься на материальный мир.
– Конечно, - усмехнулась я. – Но байка звучит гораздо приятнее, чем правда, верно?
– А то! – он продолжал беззаботно смеяться. – Говоришь ты сла-адко, да. Я почти поверил.
Я с чувством откланялась и отвернулась, смахнув крупицы слез с уголков глаз. На самом деле в моем рассказе была только одна ложь: то, что за мной посылали убийц. Никому я на самом деле не сдалась, и дражайшая семейка уже наверняка забыла о моем существовании. Подумали, что сгинула на улице, как и папаша. А в остальном… это была чистая правда. Я и впрямь родилась в Мун-тае, в дворянской семье. Да только кто же поверит уличной рогатой девке? Дочь проститутки – куда более подходящее для нее происхождение.
Я потянулась к стоящей на полу железной кружке. Вода вроде бы не отравлена. Она мутная и зеленоватая, но после рассказа у меня пересохло в горле. Тухлая вода – это пока единственное, что мне тут светит.
***
Райан Кейн сидел за письменным столом в своем кабинете, задумчиво изучая сложный рисунок в старинной тетради. Страницы ее были пожелтевшими, ломкими. Русые волосы Райана выглядели хаотично растрепанными. Ладонь задумчиво поглаживала шершавый подбородок. Края его небольшой бородки уже пора было подправить, но события последнего дня оказались столь насыщенны, что Райан забыл обо всем.
Рядом со столом, энергично махая кожистыми крыльями, порхал гомункул Чант – его верный фамильяр. В какой-то момент он опустился низко над рукописью и, от очередного взмаха крыла, страницы встрепенулись и перелистнулись.
– Ты не мог бы чуточку спокойнее? – раздраженно бросил Райан, в конечном итоге устало отодвинув тетрадь от себя. Глаза его покраснели, в них чувствовалась резь. Райан не спал с прошлой ночи.
– Там все равно нет ответов, - насмешливо проскрипел Чант, стукнув когтистым пальцем по корешку рукописи.
Затем перевел выразительный взгляд на внушительную стопку других книг, лежащих на краю стола.
– А где предложишь их искать? – вздохнул Райан. – Ты же, надеюсь, не веришь в чепуху с якобы «истинной парой», «божественным вмешательством» и вот этим вот всем?
Он презрительно скривил губы, сделав глоток остывшего чая из синей фарфоровой чашки с рисунком павлина на ней.
– Не знаю насчет пары, - Чант задумчиво почесал нос. – Но то, что древняя магия – штука непредсказуемая, а то и опасная – это факт! Я бы так беспечно не махнул на нее рукой.
Чант приземлился на стол и заглянул в лицо Райану. Глаза гомункула вспыхнули золотыми огоньками.
– Кроме того, - он нарочито понизил голос, - дэйви – существа родом из Бездны. Ты не думал о том, что эта девчонка может помочь тебе в твоих исканиях? Что, если она – тот самый ключ? Недостающий ингредиент.
Райан задумчиво глянул в угол, где на полу люминесцентной краской был начерчен круг и символы. Мозаичная плитка местами была сколота, а в самом центре образовалась черная воронка, от которой все еще исходил запах гари и легкий дым. Последствие неудачного эксперимента.
– Так что, вот тебе новая тема для размышлений, - Чант подмигнул, неуклюже развернулся и вылетел сквозь полуоткрытую дверь.
Взгляд Райана все еще оставался устремленным на круг. Впрочем, смотрел он не на него, а будто сквозь него. В камине один из угольков подпрыгнул и потух. Стало темнее. На лице Райана запрыгали тени. И еще одна тень – крупная, вытянутая, появилась позади него. На миг в ней мелькнули две красные точки. Райан сделал глубокий вдох, и тень тут же исчезла.
Подумать действительно было над чем.
ГЛАВА 4
Миранда Стелман в бешенстве носилась по гостиной, отчего края шелковой скатерти, покрывающей круглый стол, колыхались, словно крылья неведомой птицы. Ее дочь сидела в кресле, сердито обмахиваясь веером. Бен стоял перед ними навытяжку, стараясь, чтобы его лицо выражало полную услужливость.
– Это как понимать, Бен?! – Миранда остановилась, хищно нависнув над ним.
Ее полные груди, приподнятые корсетом, соблазнительно всколыхнулись, но перепуганный Бен огромным усилием воли заставил себя не смотреть туда.
– Выходит, вы деньги взяли, а условия сделки не выполнили?
– Н-но, позвольте, - жалобно пискнул Бен. У него в зубе застрял кусочек оливки с вечеринки герцога. Хотелось поковыряться и достать его, но это было бы неприлично. – Разве я не выполнил свою часть договора? Я собрал для вас нужную информацию. Правдивую, как вы могли убедиться!
Бен едва заметно усмехнулся собственному остроумию, но тут же плотно сжал губы, увидев, как в нефритовом взгляде Миранды вспыхивают молнии.
– Мне нужен результат! – выкрикнула она, стараясь не слишком лишаться самообладания. – И совсем не то, что мы увидели вчера вечером! Вы должны были вмешаться, когда все пошло не по плану.
– Откуда же мне было знать, что той девчонке взбредет в голову целовать господина Кейна, да еще и под омелой! – шумно выдохнул Бен. – Все произошло так быстро. Вы же сами видели.
– Бен, - голос Миранды чуть понизился, но в нем появились свистящие оттенки. – Я хочу вам напомнить, что ваша работа не кончилась на том, чтобы просто дать нам сведения. Разберитесь теперь с тем, как разорвать возникшую связь между девчонкой и Кейном!
– Но… гм… - Бен украдкой протер взмокший лоб. – Боюсь, что такого способа нет. Ведь речь идет о божественной воле.
– Так сделайте, чтоб был! - Миранда резко шагнула к Бену, а тот невольно отступил. – Или хотя бы видимость такового. Поверьте, это в ваших же интересах.
Бен содрогнулся от ее взгляда и поспешил закивать. Спорить с этой леди точно нет смысла. Миранда некоторое время смотрела на него, точно кобра на свою жертву, затем отвернулась, отчего молодой жрец облегченно вздохнул. Под ее тяжелым взглядом и дышалось хуже.
