Вряд ли он задумал что-то плохое, учитывая нашу связь с ним.
Магические светильники вспыхнули ярче. Кейн одной рукой взял мою руку, а другой принялся ощупывать на сгибе локтя, там, где виднелись тонкие прожилки вен. От его прикосновений я невольно вздрогнула, а кожа на руках покрылась мурашками. Кейн взял со стола какую-то склянку с прозрачной жидкостью и капнул мне на сгиб локтя, после чего растер. Запахло чем-то резким, кожу защипало. А Кейн умелым движением вогнал мне иглу под кожу. Я зажмурилась в этот момент, но он не соврал: больно не было. Взглянув из-под полуопущенных ресниц, я с неприятным удивлением заметила, что Кейн наполнил шприц моей кровью почти наполовину.
– Эй, вы же сказали, одна капля!
– Не дергайтесь, - с нажимом произнес Кейн. – Я собираюсь исследовать мою и вашу кровь, чтобы пролить свет на природу нашей «связи». А для ритуала, да, нужна всего одна капля.
К нам подлетел Чант. В руках он держал каменную ступку, где толок что-то небольшим пестиком. Мой чувствительный нос уловил густой запах трав. Кейн подошел и выдавил из шприца в ступку каплю крови. Затем протянул мне.
– Обмакните палец, смажьте пуговицу, схватитесь за нее и думайте об этом вашем знакомом.
Я так и сделала. Гвэйта представила во всех красках. Особенно то, как его голова отделяется от тела и катится по каменным плитам. Ой, надеюсь, я этим ничего не испортила. А то если Гвэйт появится тут по частям и без головы, то не сможет рассказать нам, где пресловутый камень Данте.
Кейн встал напротив круга из кристаллов, вытянул вперед руку и тягуче произнес что-то на незнакомом мне языке. Чант порхал в воздухе рядом с ним. На кривоватых пальцах гомункула подрагивало золотистое свечение. Похоже, он помогал концентрировать и удерживать энергию. Голос Кейна стал громче, и я услышала, как он произнес:
– Демон к демону!
Я только открыла рот, чтобы возмущенно крикнуть: «никакой я не демон!», как вдруг в комнату налетел резкий порыв ветра, всколыхнув магические светильники. Перед Кейном, вереща и вращаясь, словно смерч, появилась темная фигура. Кейн резко взмахнул рукой, и фигуру силовой волной отшвырнуло в круг из кристаллов. Они вспыхнули тусклым сиянием. Раздался негодующий вопль вперемешку с грязными ругательствами. Фигура обрела четкую форму, и я увидела Гвэйта, одетого в привычный темный костюм. В руках он держал вилку с наколотым на нее шампиньоном. Похоже, мы выдернули его из трапезы.
Видимо, первые секунды у Гвэйта кружилась голова, потому что он схватился за нее, пошатываясь. Вилка выпала из его рук, громко звякнув об пол. Наконец, Гвэйт сфокусировал взгляд и затравленно огляделся. Он попробовал выбежать из круга, но его тут же отбросило назад. Похоже, кристаллы излучали мощную энергию, которая не давала ступить за пределы круга. Увидев меня, Гвэйт сжал кулаки. Его хвост угрожающе вытянулся.
– Мелкая, сучка! Ты как вообще посмела?!
– И тебе привет, старый добрый недруг! – я с шутливым поклоном встала с кресла. – Думал, залег на дно и никто тебя не найдет?
Гвэйт переводил негодующий взгляд с меня на Кейна. Затем осклабился.
– А-а-а, вот чего ты такая дерзкая. Завела себе богатого любовника? Думаешь, все – теперь ничего не угрожает?
– Любовник или нет – но обломить тебе рога приятно. После того, как ты меня подставил и пытался отравить, ничего лучшего ты не заслуживаешь.
– Вот, значит, как заговорила, - Гвэйт небрежно сплюнул на пол. – Забыла, благодаря кому ты спокойно ходишь и размахиваешь своими кривыми ручонками?
– Я уже рассчиталась с тобой за это! – вспыхнула я. – Требовать, чтобы я разрушила свою репутацию, ты не имел права!
– Но смотри, как все обернулось! – мерзко улыбнулся Гвэйт. – Я читал газету. Отхватила себе влиятельного мужика, привязала к себе. Истинная пара! Тебе ли жаловаться?
Во мне поднялась новая волна возмущения, но Кейн не хотел тратить время на глупые препирательства и потому перешел сразу к делу.
– Где камень, который ты украл у Данте?
Гвэйт вызывающе посмотрел на него и показал пальцем неприличный жест.
– А вот попробуй, найди, аристокрашка! Спорим, у тебя ничего не выйдет?
– Советую рассказать, - спокойно ответил Кейн, сложив руки за спиной. – Если не хочешь провести остаток дней, сидя в этом кругу. Думаю, он будет недолгим – этот остаток.
Глаза Гвэйта загорелись недобрыми красными огнями.
– Это я тебе, аристокрашка, советую отпустить меня. Вы, двое, даже не знаете, с кем связались и кто у меня теперь покровитель!
Он старался говорить громко и агрессивно, но от меня не укрылась некая неуверенность в его голосе, тщательно скрываемая.
– Сомневаюсь, что ты кому-то нужен, - не удержалась я от ехидства.
– А еще, - невозмутимо продолжал Кейн, делая едва заметный жест пальцем, - в кругу может быть некомфортно.
Гвэйт тут же дернулся, схватившись за голову, словно ее пронзил электрический разряд.
– …и даже очень некомфортно!
Новый жест пальцами – новый вскрик Гвэйта. Это привело его в настоящее безумие. Глаза налились кровью. Дрожа, он отдернул рукав на левой руке, обнажив выцарапанный на коже круглый узор, напоминающий колдовскую печать. Поднял эту руку вверх и закричал:
– Владыка, Абигор, яви свой лик! Покарай этих двух негодяев, которые посмели помешать моему ритуалу! Обрушь на них языки пламени, чтоб испепелить их души! Забери их себе, как мое подношение тебе!
Я удивленно подняла брови. Абигор? Похоже на демоническое имя. Неужели Гвэйт спутался с кем-то их преисподней? Взгляд его сделался торжествующим, а я невольно поежилась, ожидая чего угодно, но… ничего не произошло. Ухмылка Гвэйта дрогнула. Он переводил нервный взгляд со своей руки на потолок, потом на пол. Потом затравленно оглянулся на нас.
– Голос не сорвал? – участливо поинтересовалась я. – Бедняжка. А я ведь говорила, что никому ты не сдался.
– Да что ты... – взвыл Гвэйт. – Как ты смеешь?!
– Вернемся к главному вопросу, - в развернувшейся трагикомедии голос Кейна казался чем-то единственно твердым и здравым. – Где камень?
Гвэйт открыл было рот для очередных ругательств, но, кажется, передумал. Его взгляд, которым он окидывал кристаллы, походил на взгляд затравленной крысы.
– Если я скажу, ты меня освободишь?!
– Может быть, - все тем же ровным тоном ответил Кейн. - Смотря, насколько будешь сговорчивым.
– Хорошо, но своим логовом я светить не собираюсь. Дайте бумагу, я напишу записку, - сквозь зубы выплюнул Гвэйт. – Передайте ее слепому нищему возле храма. Камень принесут.
Кейн согласился, но предупредил:
– И без фокусов. Иначе… сам знаешь что.
Он выразительно посмотрел на Гвэйта. Затем подал знак Чанту и тот исчез. Я сложила на груди руки и вперила в Гвэйта испытующий взгляд.
– Значит, это ты отравил мою еду в тюрьме, а потом подослал змею?
Снова – презрительный плевок на землю.
– Сдалась ты мне. Я уже вообще забыл о твоем существовании. А зря. Надо было выпустить тебе кишки сразу после сделки!
Казалось, убери сейчас кристаллы – и он бросится на меня, выставив рога, как бык. Я и не ожидала, что Гвэйт признается в своих злодеяниях. Хитрить и недоговаривать – это обычное дело для любого плута. А уж дэйви – тем более. Меж тем появился Чант, неся бумагу и карандаш. Небрежно бросил в круг кристаллов. Гвэйт поднял и, зло зыркнув на нас, что-то быстро начеркал на бумажке и кинул нам обратно. Кейн взял бумажку и развернул. Там была написана всего одна фраза: «принеси кристалл в замок на скале». Я искоса поглядела на Гвэйта, ни секунды не доверяя ему. Кейн, казалось, был удовлетворен.
– Что ж, поговорим, когда кристалл будет у меня.
Оставаться здесь больше не было смысла, и мы с Кейном вышли из лаборатории. Я еле дотерпела, пока за нами закроется дверь, чтобы спросить:
– Вы что, в самом деле, собираетесь его отпустить?!
Он посмотрел на меня со снисходительной иронией – как на несмышлёного ребенка.
– Нет, конечно. За преступления нужно отвечать. Однако люди обычно сговорчивее, когда верят в лучший исход.
– О, значит, вы тот еще интриган, - усмехнулась я, испытав заметное облегчение. Все-таки от мысли, что Гвэйт останется на свободе, мне делалось не по себе. – Вон, даже истязать его собрались.
Кейн покачал головой.
– Не собирался. Это был лишь слабый телепатический разряд. По этому рогатому заметно, что воля его слаба и стоит лишь пригрозить, он расколется как переспелый арбуз, выпавший на каменные плиты.
– Хитро! – одобрительно крякнула я и задумалась.
Мы как раз выбрались из подземелья во внутренний двор, и я остановилась, подставив лицо под свежий ветерок.
– Мне все-таки интересно, он бредил или, в самом деле, завел знакомство с демоном?
Кейн небрежно пожал плечами.
– Разве что, очень слабым демоном, который неспособен вызволить своего слугу.
Его слова звучали разумно, но я не могла избавиться от ощущения, что с Гвэйтом надо быть настороже. С трудом верилось, что он так легко сдался.
– Как вы себя чувствуете? – Кейн внимательно изучал меня взглядом.
Мне все время казалось, что у него ко мне некий исследовательский интерес. Кто знает, вдруг он пишет научную работу. Что-то в стиле: «Особенности дэйви в городской среде обитания». Не хватает только блокнота и карандаша в руке, чтобы делать пометки.
– Неплохо, как для той, кого недавно пытались убить, и кто встретилась с противным типчиком из прошлой жизни. Нога еще побаливает, но это так, пустяки.
Я вспомнила кое о чем и поморщилась.
– Надеюсь, о таком ритуале больше никто не знает. Очень бы мне не хотелось, чтобы кто-нибудь когда-нибудь и меня так призвал. Ужас-то какой. Бах – тебя поднимает в воздух и переносит – шут пойми куда! А ты в это время спокойно себе трапезничала или… нежилась с кем-то в постельке.
Я рассмеялась, представив себе эту картину. Кейн тоже не удержался от улыбки и спросил:
– Есть кто на примете?
– Кто бы знал о таком ритуале? Нет. К счастью, нет.
– Нет, я о том, с кем можно… гм, как вы выразились, «нежиться в постельке»
Я фыркнула. В мыслях невольно возник образ Лукаса, но я тут же ощутила вкус горечи на губах, поэтому поспешила отогнать его. Украдкой посмотрела на Кейна. С чего вдруг такой интерес? Затем не удержалась от острого замечания:
– Судя по тому, что пишут в газете – это вы!
Кейн, видимо, оценил шутку, поскольку уголки его губ слегка приподнялись.
– Вас так расстроили эти сплетни? Газетчикам только дай повод, и они раздуют до небес что угодно. Обмусолят эту тему до костей, потом перейдут на следующую. Думаю, к концу месяца все обо всем забудут.
– Ну, вам-то, может, и ничего. А про меня еще долгое время не забудут, уж не сомневайтесь. И двери в приличное общество мне уже вряд ли откроют. И ладно бы еще только мне…
Я удрученно покачала головой. Он хотел что-то сказать в ответ, но тут к нам приблизился один из охранников.
– Господин Кейн, к вам тут гости! Некая молодая леди и жрец. Они утверждают, что им срочно надо вам кое-что сообщить.
Кейн удивленно поднял брови, затем поправил собранные волосы.
– Ну что ж, проводи их сюда.
Впрочем, судя по звукам шагов и разговорам, они уже были здесь. Я прищурилась, услышав знакомые голоса, а вскоре гости появились перед нами. Это была Мюриель Стелман, а с ней – молодой жрец, которого я видела на вечеринке у Данте. Леди выглядела раскрасневшейся и взбудораженной. При виде меня она резко остановилась. Ее аккуратный носик гневно сморщился.
– Что? А она что тут делает?!
Впрочем, Мюриель быстро взяла себя в руки и повернулась к Кейну, будто меня тут и не было:
– Ох, Райан, простите, где же мои манеры… - она присела в изящном реверансе, склонив свою белокурую головку, словно бутон на легком ветру. – Добрый день!
Жрец тоже вежливо поздоровался. От меня не укрылось, что и он выглядел взволнованным, нервно теребя пояс на рясе. Мне, наверное, полагалось уйти и оставить их за разговором, но любопытство будто пригвоздило меня к земле, и я не решилась сделать шаг назад.
– Добрый день, леди Мюриель! – сдержанно улыбнулся Кейн. – Чем обязан вашему визиту?
– Я… - она колко посмотрела в мою сторону, как будто хотела велеть мне убраться, но потом, похоже, передумала. – Понимаете, Райан, тут такое дело…
Мюриель смущенно убрала за ухо локон. На миг задержала дыхание и выпалила:
– На самом деле, я – ваша истинная!
Мне показалось, у Кейна дернулся левый глаз.
– Что-что, простите? – тихо, и, как мне показалось, даже слегка жалобно переспросил Кейн.
Я мгновенно оживилась, предвкушая хорошее представление, от которого моя актерская душа пришла в волнительный трепет. Еле удержалась от того, чтобы не захлопать в ладоши и не крикнуть: «браво!» «давайте, скорее, еще!»
– Говорю, я ваша истинная! – повторила Мюриель, уже несколько бодрее. – Настоящая. Тут появились новые обстоятельства.
Она ткнула в бок зазевавшегося жреца, который, разинув рот, с интересом наблюдал за происходящим.
– А, конечно!
Жрец спохватился, прочистил горло и сообщил:
– В храме Этайна тщательно изучали ваш случай. Подняли архивы и узнали кое-что новенькое из найденного древнего свитка.
Он вытащил из-за пазухи пожелтевший лист, свернутый трубочкой, развернул и начал читать. Правда, не с самого начала, а откуда-то с середины:
– Суть «истинной пары может» исказиться. Особенно, когда в дело вступают демонические чары, - жрец выразительно посмотрел на меня.
Возле его лица все время кружилась муха, и он раздраженно пытался ее отогнать, но надоедливое насекомое садилось на нос вновь и вновь. Тем не менее, жрец продолжил читать:
– Иногда мошенник или мошенница могут выдавать себя за истинную пару того или иного господина (или госпожи). И даже вполне успешно, что никто и не подкопается. Но истинную пару всегда отличает знак: распустившийся цветок на ладони.
Мюриель с готовностью подняла руку, блеснув серебряным колечком в виде змейки на пальце, и продемонстрировала узор на ней. Он казался вытатуированным: пышный цветок, похожий на пион. Я невольно взглянула на свою ладонь с длинными тонкими пальцами, ногти на которых были чуть острее, чем у обычных людей. У меня никакого знака не было. Как, впрочем, и на ладони Кейна. Он тоже не мог не заметить сей факт.
– О, ничего страшного! – заверил его жрец, пытаясь прибить настырную муху, но вместо этого щелкнув себя по носу и обиженно взвизгнув. – Знак может проявиться не сразу.
Кейн выглядел обескураженным, будто его посреди ночи вытащили из постели и заставили читать наизусть поэмы древних романистов. Он переводил взгляд с меня на Мюриель, и несколько раз открывал и закрывал рот, пока, наконец, не сумел выразить мысль:
– Слушайте, дамы. Я, конечно, вообще не помышлял ни о каких «истинных», предпочитая общество книг. И до сих пор думаю, что лучше бы ничего такого не случалось. Но на самом деле на так называемую мою «истинную пару» больше всего походит Шарлотта… как это ни прискорбно.
– Вот уж спасибо! – фыркнула я, оскорбившись этим небрежным «прискорбно»
– Так может, это… – интригующе проскрипел внезапно возникший рядом Чант. – У вас не «истинная пара», а… «истинное трио»?
Я прыснула в кулак, Мюриель шокировано отвернулась, полыхнув щечками, а Кейн, вздрогнув, прогремел:
– Что это ты несешь, глиняная башка?!
Магические светильники вспыхнули ярче. Кейн одной рукой взял мою руку, а другой принялся ощупывать на сгибе локтя, там, где виднелись тонкие прожилки вен. От его прикосновений я невольно вздрогнула, а кожа на руках покрылась мурашками. Кейн взял со стола какую-то склянку с прозрачной жидкостью и капнул мне на сгиб локтя, после чего растер. Запахло чем-то резким, кожу защипало. А Кейн умелым движением вогнал мне иглу под кожу. Я зажмурилась в этот момент, но он не соврал: больно не было. Взглянув из-под полуопущенных ресниц, я с неприятным удивлением заметила, что Кейн наполнил шприц моей кровью почти наполовину.
– Эй, вы же сказали, одна капля!
– Не дергайтесь, - с нажимом произнес Кейн. – Я собираюсь исследовать мою и вашу кровь, чтобы пролить свет на природу нашей «связи». А для ритуала, да, нужна всего одна капля.
К нам подлетел Чант. В руках он держал каменную ступку, где толок что-то небольшим пестиком. Мой чувствительный нос уловил густой запах трав. Кейн подошел и выдавил из шприца в ступку каплю крови. Затем протянул мне.
– Обмакните палец, смажьте пуговицу, схватитесь за нее и думайте об этом вашем знакомом.
Я так и сделала. Гвэйта представила во всех красках. Особенно то, как его голова отделяется от тела и катится по каменным плитам. Ой, надеюсь, я этим ничего не испортила. А то если Гвэйт появится тут по частям и без головы, то не сможет рассказать нам, где пресловутый камень Данте.
Кейн встал напротив круга из кристаллов, вытянул вперед руку и тягуче произнес что-то на незнакомом мне языке. Чант порхал в воздухе рядом с ним. На кривоватых пальцах гомункула подрагивало золотистое свечение. Похоже, он помогал концентрировать и удерживать энергию. Голос Кейна стал громче, и я услышала, как он произнес:
– Демон к демону!
Я только открыла рот, чтобы возмущенно крикнуть: «никакой я не демон!», как вдруг в комнату налетел резкий порыв ветра, всколыхнув магические светильники. Перед Кейном, вереща и вращаясь, словно смерч, появилась темная фигура. Кейн резко взмахнул рукой, и фигуру силовой волной отшвырнуло в круг из кристаллов. Они вспыхнули тусклым сиянием. Раздался негодующий вопль вперемешку с грязными ругательствами. Фигура обрела четкую форму, и я увидела Гвэйта, одетого в привычный темный костюм. В руках он держал вилку с наколотым на нее шампиньоном. Похоже, мы выдернули его из трапезы.
Видимо, первые секунды у Гвэйта кружилась голова, потому что он схватился за нее, пошатываясь. Вилка выпала из его рук, громко звякнув об пол. Наконец, Гвэйт сфокусировал взгляд и затравленно огляделся. Он попробовал выбежать из круга, но его тут же отбросило назад. Похоже, кристаллы излучали мощную энергию, которая не давала ступить за пределы круга. Увидев меня, Гвэйт сжал кулаки. Его хвост угрожающе вытянулся.
– Мелкая, сучка! Ты как вообще посмела?!
– И тебе привет, старый добрый недруг! – я с шутливым поклоном встала с кресла. – Думал, залег на дно и никто тебя не найдет?
Гвэйт переводил негодующий взгляд с меня на Кейна. Затем осклабился.
– А-а-а, вот чего ты такая дерзкая. Завела себе богатого любовника? Думаешь, все – теперь ничего не угрожает?
– Любовник или нет – но обломить тебе рога приятно. После того, как ты меня подставил и пытался отравить, ничего лучшего ты не заслуживаешь.
– Вот, значит, как заговорила, - Гвэйт небрежно сплюнул на пол. – Забыла, благодаря кому ты спокойно ходишь и размахиваешь своими кривыми ручонками?
– Я уже рассчиталась с тобой за это! – вспыхнула я. – Требовать, чтобы я разрушила свою репутацию, ты не имел права!
– Но смотри, как все обернулось! – мерзко улыбнулся Гвэйт. – Я читал газету. Отхватила себе влиятельного мужика, привязала к себе. Истинная пара! Тебе ли жаловаться?
Во мне поднялась новая волна возмущения, но Кейн не хотел тратить время на глупые препирательства и потому перешел сразу к делу.
– Где камень, который ты украл у Данте?
Гвэйт вызывающе посмотрел на него и показал пальцем неприличный жест.
– А вот попробуй, найди, аристокрашка! Спорим, у тебя ничего не выйдет?
– Советую рассказать, - спокойно ответил Кейн, сложив руки за спиной. – Если не хочешь провести остаток дней, сидя в этом кругу. Думаю, он будет недолгим – этот остаток.
Глаза Гвэйта загорелись недобрыми красными огнями.
– Это я тебе, аристокрашка, советую отпустить меня. Вы, двое, даже не знаете, с кем связались и кто у меня теперь покровитель!
Он старался говорить громко и агрессивно, но от меня не укрылась некая неуверенность в его голосе, тщательно скрываемая.
– Сомневаюсь, что ты кому-то нужен, - не удержалась я от ехидства.
– А еще, - невозмутимо продолжал Кейн, делая едва заметный жест пальцем, - в кругу может быть некомфортно.
Гвэйт тут же дернулся, схватившись за голову, словно ее пронзил электрический разряд.
– …и даже очень некомфортно!
Новый жест пальцами – новый вскрик Гвэйта. Это привело его в настоящее безумие. Глаза налились кровью. Дрожа, он отдернул рукав на левой руке, обнажив выцарапанный на коже круглый узор, напоминающий колдовскую печать. Поднял эту руку вверх и закричал:
– Владыка, Абигор, яви свой лик! Покарай этих двух негодяев, которые посмели помешать моему ритуалу! Обрушь на них языки пламени, чтоб испепелить их души! Забери их себе, как мое подношение тебе!
Я удивленно подняла брови. Абигор? Похоже на демоническое имя. Неужели Гвэйт спутался с кем-то их преисподней? Взгляд его сделался торжествующим, а я невольно поежилась, ожидая чего угодно, но… ничего не произошло. Ухмылка Гвэйта дрогнула. Он переводил нервный взгляд со своей руки на потолок, потом на пол. Потом затравленно оглянулся на нас.
– Голос не сорвал? – участливо поинтересовалась я. – Бедняжка. А я ведь говорила, что никому ты не сдался.
– Да что ты... – взвыл Гвэйт. – Как ты смеешь?!
– Вернемся к главному вопросу, - в развернувшейся трагикомедии голос Кейна казался чем-то единственно твердым и здравым. – Где камень?
Гвэйт открыл было рот для очередных ругательств, но, кажется, передумал. Его взгляд, которым он окидывал кристаллы, походил на взгляд затравленной крысы.
– Если я скажу, ты меня освободишь?!
– Может быть, - все тем же ровным тоном ответил Кейн. - Смотря, насколько будешь сговорчивым.
– Хорошо, но своим логовом я светить не собираюсь. Дайте бумагу, я напишу записку, - сквозь зубы выплюнул Гвэйт. – Передайте ее слепому нищему возле храма. Камень принесут.
Кейн согласился, но предупредил:
– И без фокусов. Иначе… сам знаешь что.
Он выразительно посмотрел на Гвэйта. Затем подал знак Чанту и тот исчез. Я сложила на груди руки и вперила в Гвэйта испытующий взгляд.
– Значит, это ты отравил мою еду в тюрьме, а потом подослал змею?
Снова – презрительный плевок на землю.
– Сдалась ты мне. Я уже вообще забыл о твоем существовании. А зря. Надо было выпустить тебе кишки сразу после сделки!
Казалось, убери сейчас кристаллы – и он бросится на меня, выставив рога, как бык. Я и не ожидала, что Гвэйт признается в своих злодеяниях. Хитрить и недоговаривать – это обычное дело для любого плута. А уж дэйви – тем более. Меж тем появился Чант, неся бумагу и карандаш. Небрежно бросил в круг кристаллов. Гвэйт поднял и, зло зыркнув на нас, что-то быстро начеркал на бумажке и кинул нам обратно. Кейн взял бумажку и развернул. Там была написана всего одна фраза: «принеси кристалл в замок на скале». Я искоса поглядела на Гвэйта, ни секунды не доверяя ему. Кейн, казалось, был удовлетворен.
– Что ж, поговорим, когда кристалл будет у меня.
Оставаться здесь больше не было смысла, и мы с Кейном вышли из лаборатории. Я еле дотерпела, пока за нами закроется дверь, чтобы спросить:
– Вы что, в самом деле, собираетесь его отпустить?!
Он посмотрел на меня со снисходительной иронией – как на несмышлёного ребенка.
– Нет, конечно. За преступления нужно отвечать. Однако люди обычно сговорчивее, когда верят в лучший исход.
– О, значит, вы тот еще интриган, - усмехнулась я, испытав заметное облегчение. Все-таки от мысли, что Гвэйт останется на свободе, мне делалось не по себе. – Вон, даже истязать его собрались.
Кейн покачал головой.
– Не собирался. Это был лишь слабый телепатический разряд. По этому рогатому заметно, что воля его слаба и стоит лишь пригрозить, он расколется как переспелый арбуз, выпавший на каменные плиты.
– Хитро! – одобрительно крякнула я и задумалась.
Мы как раз выбрались из подземелья во внутренний двор, и я остановилась, подставив лицо под свежий ветерок.
– Мне все-таки интересно, он бредил или, в самом деле, завел знакомство с демоном?
Кейн небрежно пожал плечами.
– Разве что, очень слабым демоном, который неспособен вызволить своего слугу.
Его слова звучали разумно, но я не могла избавиться от ощущения, что с Гвэйтом надо быть настороже. С трудом верилось, что он так легко сдался.
– Как вы себя чувствуете? – Кейн внимательно изучал меня взглядом.
Мне все время казалось, что у него ко мне некий исследовательский интерес. Кто знает, вдруг он пишет научную работу. Что-то в стиле: «Особенности дэйви в городской среде обитания». Не хватает только блокнота и карандаша в руке, чтобы делать пометки.
– Неплохо, как для той, кого недавно пытались убить, и кто встретилась с противным типчиком из прошлой жизни. Нога еще побаливает, но это так, пустяки.
Я вспомнила кое о чем и поморщилась.
– Надеюсь, о таком ритуале больше никто не знает. Очень бы мне не хотелось, чтобы кто-нибудь когда-нибудь и меня так призвал. Ужас-то какой. Бах – тебя поднимает в воздух и переносит – шут пойми куда! А ты в это время спокойно себе трапезничала или… нежилась с кем-то в постельке.
Я рассмеялась, представив себе эту картину. Кейн тоже не удержался от улыбки и спросил:
– Есть кто на примете?
– Кто бы знал о таком ритуале? Нет. К счастью, нет.
– Нет, я о том, с кем можно… гм, как вы выразились, «нежиться в постельке»
Я фыркнула. В мыслях невольно возник образ Лукаса, но я тут же ощутила вкус горечи на губах, поэтому поспешила отогнать его. Украдкой посмотрела на Кейна. С чего вдруг такой интерес? Затем не удержалась от острого замечания:
– Судя по тому, что пишут в газете – это вы!
Кейн, видимо, оценил шутку, поскольку уголки его губ слегка приподнялись.
– Вас так расстроили эти сплетни? Газетчикам только дай повод, и они раздуют до небес что угодно. Обмусолят эту тему до костей, потом перейдут на следующую. Думаю, к концу месяца все обо всем забудут.
– Ну, вам-то, может, и ничего. А про меня еще долгое время не забудут, уж не сомневайтесь. И двери в приличное общество мне уже вряд ли откроют. И ладно бы еще только мне…
Я удрученно покачала головой. Он хотел что-то сказать в ответ, но тут к нам приблизился один из охранников.
– Господин Кейн, к вам тут гости! Некая молодая леди и жрец. Они утверждают, что им срочно надо вам кое-что сообщить.
Кейн удивленно поднял брови, затем поправил собранные волосы.
– Ну что ж, проводи их сюда.
Впрочем, судя по звукам шагов и разговорам, они уже были здесь. Я прищурилась, услышав знакомые голоса, а вскоре гости появились перед нами. Это была Мюриель Стелман, а с ней – молодой жрец, которого я видела на вечеринке у Данте. Леди выглядела раскрасневшейся и взбудораженной. При виде меня она резко остановилась. Ее аккуратный носик гневно сморщился.
– Что? А она что тут делает?!
Впрочем, Мюриель быстро взяла себя в руки и повернулась к Кейну, будто меня тут и не было:
– Ох, Райан, простите, где же мои манеры… - она присела в изящном реверансе, склонив свою белокурую головку, словно бутон на легком ветру. – Добрый день!
Жрец тоже вежливо поздоровался. От меня не укрылось, что и он выглядел взволнованным, нервно теребя пояс на рясе. Мне, наверное, полагалось уйти и оставить их за разговором, но любопытство будто пригвоздило меня к земле, и я не решилась сделать шаг назад.
– Добрый день, леди Мюриель! – сдержанно улыбнулся Кейн. – Чем обязан вашему визиту?
– Я… - она колко посмотрела в мою сторону, как будто хотела велеть мне убраться, но потом, похоже, передумала. – Понимаете, Райан, тут такое дело…
Мюриель смущенно убрала за ухо локон. На миг задержала дыхание и выпалила:
– На самом деле, я – ваша истинная!
Мне показалось, у Кейна дернулся левый глаз.
***
– Что-что, простите? – тихо, и, как мне показалось, даже слегка жалобно переспросил Кейн.
Я мгновенно оживилась, предвкушая хорошее представление, от которого моя актерская душа пришла в волнительный трепет. Еле удержалась от того, чтобы не захлопать в ладоши и не крикнуть: «браво!» «давайте, скорее, еще!»
– Говорю, я ваша истинная! – повторила Мюриель, уже несколько бодрее. – Настоящая. Тут появились новые обстоятельства.
Она ткнула в бок зазевавшегося жреца, который, разинув рот, с интересом наблюдал за происходящим.
– А, конечно!
Жрец спохватился, прочистил горло и сообщил:
– В храме Этайна тщательно изучали ваш случай. Подняли архивы и узнали кое-что новенькое из найденного древнего свитка.
Он вытащил из-за пазухи пожелтевший лист, свернутый трубочкой, развернул и начал читать. Правда, не с самого начала, а откуда-то с середины:
– Суть «истинной пары может» исказиться. Особенно, когда в дело вступают демонические чары, - жрец выразительно посмотрел на меня.
Возле его лица все время кружилась муха, и он раздраженно пытался ее отогнать, но надоедливое насекомое садилось на нос вновь и вновь. Тем не менее, жрец продолжил читать:
– Иногда мошенник или мошенница могут выдавать себя за истинную пару того или иного господина (или госпожи). И даже вполне успешно, что никто и не подкопается. Но истинную пару всегда отличает знак: распустившийся цветок на ладони.
Мюриель с готовностью подняла руку, блеснув серебряным колечком в виде змейки на пальце, и продемонстрировала узор на ней. Он казался вытатуированным: пышный цветок, похожий на пион. Я невольно взглянула на свою ладонь с длинными тонкими пальцами, ногти на которых были чуть острее, чем у обычных людей. У меня никакого знака не было. Как, впрочем, и на ладони Кейна. Он тоже не мог не заметить сей факт.
– О, ничего страшного! – заверил его жрец, пытаясь прибить настырную муху, но вместо этого щелкнув себя по носу и обиженно взвизгнув. – Знак может проявиться не сразу.
Кейн выглядел обескураженным, будто его посреди ночи вытащили из постели и заставили читать наизусть поэмы древних романистов. Он переводил взгляд с меня на Мюриель, и несколько раз открывал и закрывал рот, пока, наконец, не сумел выразить мысль:
– Слушайте, дамы. Я, конечно, вообще не помышлял ни о каких «истинных», предпочитая общество книг. И до сих пор думаю, что лучше бы ничего такого не случалось. Но на самом деле на так называемую мою «истинную пару» больше всего походит Шарлотта… как это ни прискорбно.
– Вот уж спасибо! – фыркнула я, оскорбившись этим небрежным «прискорбно»
– Так может, это… – интригующе проскрипел внезапно возникший рядом Чант. – У вас не «истинная пара», а… «истинное трио»?
Я прыснула в кулак, Мюриель шокировано отвернулась, полыхнув щечками, а Кейн, вздрогнув, прогремел:
– Что это ты несешь, глиняная башка?!
