Здесь как-то всё быстро получилось. В жизни так не бывает. А бывает всё намного медленней. Вот люди тысячелетиями жили рядом с лесом… или с речкой. И общими усилиями… своими страхами, дурью, жестокостью, или наоборот… блин, не знаю, как сказать.
- Я, кажется, понял. Одному в лесу что-нибудь померещилось… Другой что-то сказал или сделал…
- И каждый внёс немного своей энергии, а потом из общей кучи получилось что-то. Как считаешь?
- И в этой куче энергии было и благородство, и подлость, и справедливость, и жестокость.
- Ну да. Каждый намешал своего. Только до взрыва я с лешими не встречался.
- Потому что ты в них не верил. И никто толком не верил. Кира же рассказывала, что они от этого почти исчезли.
- А древние люди хотели, чтобы везде был хозяин. Вот и творили хозяев. То в болоте, то в лесу, то ещё где…
- Ага. Только давай про эту догадку никому больше не рассказывать. А то засмеют.
- А как не рассказывать? Нашим надо сказать. Чтобы сюда не ходили.
- Хорошо, нашим скажем. Пусть уж лучше посмеются над нами, только в этот лес не ходят… А ты правду говорил про ту девчонку?
- Про Настю? У-у! Она знаешь какая? Я, честно говоря, девочек не очень уважаю… Ну, Анютка наша не в счёт. Я вообще про девочек… А вот Настя… Она такая… Её можно уважать. Она как-то свою руку дверью прищемила и даже не пискнула. Бледная стояла, а терпела… И с котятами тоже. Не каждый бы в ледяную реку полез, даже если бы пожалел. Себя оно жальче…
- Да-а, - не то согласился, не то о себе подумал Петька.
- У нас учитель был… Трудовик. Так он рассказывал, как в старые времена определяли, что за человек с тобой рядом.
- Как?
- А представляли, пошёл бы ты с этим человеком в разведку. Вот тут тебе и ответ. Я бы с Настей пошёл…
Петька задумался, а с кем бы он пошёл? Ну, с Лёшкой – само собой. С ним он и теперь, как в разведке. А ещё с кем?
- Я бы с Андреем нашим пошёл бы…
- Ага. И с Лукой.
- И с дедом.
- И с Никитой.
- И Ирина, думаю, не подведёт.
- А бабуля? Железная!
Петька хихикнул:
- «Железная бабуля!»
Ребята шли и вспоминали своих товарищей. И выходило, что в разведку можно было взять любого и каждого.
- Чудно…
- Что чудно?
- Да мы знакомы всего несколько дней. Откуда знаем, что никто не подведёт?
Лёша пожал плечами.
- Понятия не имею… Только вот я знаю и всё.
- А агент?
Это был болезненный вопрос.
- Лучше бы мы об агенте ничего не слышали.
- И не говори... Но агент там или не агент, а в наших я уверен.
- Ага… Пришли кажется…
Как-то неожиданно лесные заросли расступились, открывая широкую поляну, поросшую такой короткой и ровной травой, словно это был газон. И посреди этой поляны рос дуб-гигант. Широкий ствол был необъятный, а внизу, там, где основание разветвлялось в корни, были такие проёмы и лазейки, что наверняка можно было бы укрыться не одному человеку.
Ребята задрали головы, пытаясь определить высоту.
- Этажей тридцать будет.
- Может, даже и больше.
- Ничего себе вымахал.
Между мальчиками и поляной тянулась зловонная канава. Через неё были перекинуты кривые жерди.
- Наверняка нас уже заметили!
Ребята попытались уловить чей-нибудь взгляд. Но было тихо. Пока.
- Ох! Сейчас начнётся!
- Пошли дальше, что ли?
- Ну чего вы? Чего? Столько лет рядом жили – мы и они, плохо что ли было? – Кира заглядывала по очереди в лицо то бабке, то лешему. – А с тех пор, как мир заснул, мы одни мыкаемся, как перст в носу. Хорошо, что ли? Ни пошутковать над кем-нибудь, ни потешиться! Ни-че-го. Это ж люди! С ними завсегда веселее. А?
- Ну тебе-то, можа, и веселее, потому что полудурка, - леший презрительно фыркнул. – А меня к себе не прилепливай.
- А чего? Чего ты опасаешься? Их же мало. Совсем чуть-чуть.
- Это пока чуть-чуть. А потом снова железяки по лесу покатятся, вонючим дымом зафыркают, грохот наведут.
- Когдай-то это ещё будет!
- Молчала бы лучше, малахольная, раз ума не хватает. А ты, старая, что скажешь? – повернулся леший к бабке.
- А что я? Оно, по правде сказать, заиграла и во мне память о бывальщине. Заиграла, словно заневестилась, словно чувствует, что жизня заново может начаться.
- Начаться! Чуток не закончилась… Те не погубили, так эти докончат…
- Оно и вправду, всякое случалось… И так, и этак можно рассудить. А ведь бывало, люди такой силой зарядят… Лютой! И щекотно от этой силы... А без людей осталась одна тень…
- Вона… Стоят. Опасаются подходить… Бояться, видать, тень наводить… на плетень.
Леший кивнул свиным рылом в сторону выхода. Там, в светлом проёме, зеленела поляна. А дальше, на её краю у кустов, переминались с ноги на ногу два паренька, не решаясь сделать первый шаг.
- Сейчас я их попытаю, - потёр мягкие пальчики Баюн и замурлыкал, словно песню запел.
И не успел никто запротестовать, как низкое, бархатистое, раскатистое тарахтение разнеслось по округе.
- Дурак, заткнись, - закричал дед, чувствуя, как мгновенно у него отяжелели веки.
Но Баюн лишь протяжнее замурчал свою убаюкивающую мелодию.
- Теперя завалимся тут, - зевнула Кира. – На раз, два…
- Три, - Анютка словно ждала этих слов, продолжила громко, уже не таясь, и разжала пальцы.
На землю упали две фигурки.
На лесной подстилке валялось много разной мелочи, не разглядишь, не рассмотришь всё, но две новые штучки сразу бросились всем в глаза.
Тем более, что они не долго были неподвижными. А вскоре покатились прямо между ног изумлённого лесовика, мимо бабки – старой лесной ведьмы, рядом с Кирой. Та отпрыгнула, запищала, испугавшись, как бы её персоне не повредили эти… непонятно кто.
А две маленькие фигурки, размером с лесных мышей, понеслись дальше. Одна из них и впрямь была похожа на мышь. Такая же серая. А вот вторая… Никто не успел разобрать, что это. Но золотых мышей, вроде, не бывает. Или бывает?
Баюн не стал пугаться. Не успела Анютка и глазом моргнуть, как дяденька-кот спрыгнул с дерева и помчался мимо, сверкая когтями и визжа нечеловеческим воплем.
Вскоре маленькие фигурки скрылись в траве, но Баюн с диким ором ещё долго скакал у всех на виду. Потом и он скрылся в зелёных зарослях.
И стало тихо, мурлыкание прекратилось. В звенящей тишине не сразу сообразили, что повальный сон отменился. Все попытались прийти в себя и разобраться в окружающем.
- Штой-то было? – изумилась Кира. Но ей не ответили.
- Проснулась? – бабка повернулась к девочке.
- Ага, - кивнула Анютка. – Это за мной пришли. Я пойду.
Может, кто-то и хотел как-то возразить, но девочка, словно невзначай, подняла повыше свою Мышу, и, немного прикрываясь её, пошла. И вся лесная нечисть почему-то сощурилась и отвернулась. Никто возражать не стал.
А Анютка, прежде чем шагнуть на поляну, обернулась.
Так и есть. Никакие это не змеи. Всё это время она лежала на пёстрых ленточках.
- До свидания, лесные отродья, - кивнула головой на прощанье. Мамочка учила всегда быть вежливой. Особенно со старшими.
Правда, слово отродье вызывало у неё сомнения, она не очень понимала его значение. Анютке показалось оно хорошим. Наверное, так называют дальних родственников.
А потом обернулась к своим приятелям, улыбнулась во весь рот щербатой улыбкой:
- Лёша!!! Петька!!! – закричала на весь лес и побежала.
Обратная дорога была почти весёлой. Анютка шла по своей золотой нити, наступая кроссовками прямо на светлую пыль, и рассказывала о своих приключениях. Ребята молча слушали.
- Я побежала за клубочком. Думала, что колобок такой. Он и вправду был живой. Теперь я думаю, что там сидели они, – Анютка остановилась и прошептала, указывая рукой назад, - эти… Прямо внутри клубочка. Что? Так не бывает?
Петя пожал плечами:
- Чего тут только не бывает! Не успеваешь удивляться.
- Вот и я удивилась, а потом побежала. И чтобы не заблудиться, дёрнула за хвостик у клубочка. Хвостик и остался на дороге. Так-то хорошо стало. Правда?
- Правда.
- А это – лесные волшебники оказались. Наши дальние отродья.
- Кто?
- Отродья, - повторила Анютка неуверенно. Так и знала, что напутает что-нибудь.
Но мальчики быстро переглянулись и кивнули согласно:
- Ага.
Анютка облегчённо вздохнула и продолжила рассказ...
Обратная дорога была быстрой. Словно лесу незачем было больше их задерживать, крутить, вертеть, озадачивать. И не успела Анютка поведать всю драму, касающуюся змей, на которых ей пришлось спать, как впереди засветлела поляна. Там русалки. А сбоку зажурчал ручей.
- Тихо, - шепнул Лёша Анютке.
Мимо обожжённой девушки хотелось пройти незамеченными. Анютка перепуганно замолчала, завертела головой по сторонам. Когда она здесь раньше пробегала, никого не заметила.
Двигались почти на цыпочках. А за чахлым кустом послышались шорохи. Она там. Петька поискал глазами оконце между ветками, успел заметить, как несчастная девушка по-прежнему перебирает руками лесную подстилку. Всё ещё ищет. На душе стало гадко. Как же жаль.
Но вот русалочья поляна. Только где же русалки? Опять ребята завертели головами. Нет никого?
Есть. Только попрятались. Длинные волосы торчат из-за стволов, кустов и веток да глаза живо поблескивают. Чего это они?
Но задерживаться - выяснять не стали. Как говорится, не буди лиха… Прошмыгнули мимо.
- Уже можно? – зашептала Анютка, когда поляна осталась позади.
- Что можно?
- Говорить.
- Говори.
И Анютка торопливо стала рассказывать про непонятного дяденьку-кота и его ещё более непонятные сказки.
А между тем впереди показалась знакомая сосна. А под ней забелела чья-то фигура. Неужели опять игоша? Ребята замерли от неприятного удивления. Но нет. Фигура слишком большая для ребёнка. Пошли. И Анютке вновь пришлось замолчать.
Сидит… тётка в белой рубахе… Головой горестно качает.
Услышала шаги, подняла взгляд, потом на ноги вскочила:
- Вы? – зашипела яростно. – Вы что же, ироды, наделали? За что на меня такую тяжесть навалили? Да чтоб вас…
Дальше ребята не стали слушать, подхватили подмышками Анютку с разных сторон и бегом. А вслед ещё долго неслись крики. Но затихли и они.
- Чего это она на нас?
- Дура, потому что.
- А… Ну слушайте дальше. Когда я проснулась, сначала подумала, что дома оказалась, хотела мамочку позвать, а потом поняла, что у отродьев. Не стала никого звать…
Когда проходили мимо туманной мрачной поляны с ящиком посредине, Анютка снова притихла. Все затихли. Тут уж точно лишь бы не разбудить! А терема нигде не было видно.
Долго молчали, торопясь отойти подальше от страшного места. А потом…
- Смотрите! – Петька почти закричал, показывая пальцем вперёд. – Лес заканчивается!
Вдалеке угадывались просветы между стволами. И с каждым шагом они становились всё шире. Ух!!! Неужели? Дошли.
Сзади послышался шорох. Анютка быстро оглянулась, подняла что-то с земли.
- Что это? – забеспокоились ребята.
- Мои игрушки. Серый волк и Сивка-бурка. Вот они, - Анютка протянула руку. На ладони поблескивали небольшие фигурки. – Я же вам всё никак не дорасскажу. У моей Мыши они оказались в животике. Я прямо там, у лесовиков, расстегнула молнию. Это мамочка туда их припрятала. А я и не знала.
- Красивые, - оценил Лёша. – У меня в детстве тоже были почти такие же. Я их любил…
- И я люблю, - согласилась Анютка и спрятала фигурки обратно в Мышу.
Ошарашенная лесная нечисть ещё долго смотрела вслед убегающей девочке.
- Ещё и обзывается, - обиделась Кира.
- Гляньте-ка, что она со змеями сделала! – бабка потрясла длинными разноцветными тряпочками.
- Во даёт. Говорил же, что она сильная.
- Всё! Теперь их только выкинуть, - бабка с досадой зашвырнула пёстрый клубок в сторону.
- Но! Нечего тут разбрасываться барахло. Ещё зверь сожрёт да подавится.
- Я подниму, - засуетилась Кира. Подхватила тряпки, стала вертеть их в длинных неловких лапах. – Можа, половичок соображу какой-нибудь…
- Тьфу ты, - плюнул дед. – Началось!
«Началось… Началось… Началось…» - зашумел лес.
- А этот боров куда убег?
- Баюн? Да пусть побегает, сало растрясёт.
- Какое у него сало? – удивилась Кира. Задумалась. - Не замечала... А сказку он так и не рассказал до конца.
- Да много он знает! - проворчала старуха.
- А ты знаешь?
- Знаю… Чего мне не знать, коли на моих глазах всё было?
- Ну так расскажи!
Мара первый раз в своей жизни шла по лесу в одиночестве. Да и то, тот лес, в котором ей доводилось бывать с друзьями, дремучим не назовёшь. Так, окраина, до которой то и дело доносился шум цивилизации.
Теперь же её сердце замирало от страха, и за каждым кустом мерещился маньяк. Ведь дураков хватало во все времена, просто назывались они по-разному. Ей казалось, что и в этом лесу какой-нибудь да шатается, и их пути рано или поздно пересекутся.
Но вскоре её грунтовая, протоптанная и проезжая дорога резко свернула в сторону. Звонкий светлый лес закончился. Впереди темнела густая чаща. И когда девушке пришлось свернуть на едва заметную тропинку, настроение изменилось.
Какие маньяки? С маньяком ещё есть шанс договориться. А чего ожидать от нечистой силы?
Ещё недавно, даже сегодняшним утром, Мара отмахивалась от суеверных разговоров и удивлялась наивности людей. Ей казалось, что ушлые бабки, владеющие зачатками гипноза, ловко водят за нос своих односельчан. Какие домовые? Какие ведьмы?
Нет… В мире, конечно, много необъяснимого и загадочного, но не до такой же степени!
Но с каждым шагом в глубь лесной колдыбани внутри росло убеждение – до такой! И совсем скоро ей в этом придётся убедиться.
- Даша, - тихонько позвала Мара. Прислушалась. – Настя… - ещё тише продолжила. Потом замолчала. Мало ли кто отзовётся?
Где девушки могут бродить? Что пытается отыскать здесь Даша? И как ей помочь?
Впереди немного посветлело. Мара непроизвольно замедлила шаги. Дошла?
Деревья расступились.
Забор. Кажется, такое ограждение называется частоколом. На толстых жердях сверху что-то круглело.
Девушка пригляделась, и кожа вмиг покрылась мурашками. Черепа.
«Спокойно, - приказала себе, едва сдерживаясь, чтобы не повернуться и не побежать, сломя голову, обратно. – Это не человеческие. Это для устрашения таких дурочек, как я. Бабка в лесу, наверное, насобирала. Какие-нибудь волчьи или медвежьи».
Уговорить себя удалось с трудом.
За забором темнела избушка. Дряхлая, покосившаяся на бок, и этим своим боком она упиралась в сосну, тем и держалась. Крыша зеленела от густого сочного мха. Окон не видно. Дверь прикрыта.
Дошла.
Мара постояла, переминаясь с ноги на ногу и набираясь решительности. Да только где же её набраться? В каких таких источниках? Так шагнула. Нерешительно.
Была надежда на запертую дверь. Но та заскрипела внутрь избы, едва Мара дотронулась до выпирающейся деревяшки. Такая штука на двери есть и у входа в Дашины хоромы, Мара забыла, как она называется.
Дверь алчно раззявила пасть. Во всяком случае, так показалось Маре. Внутри темно. Лишь где-то сбоку угадывался огонёк лучины. Мара шагнула. Пришлось при этом поклониться, до того низкий был проём.
- Пришла, значит… - Мара узнала голос старой ведьмы. – Ну проходи… Да дверь запри.
Мара сделала, как велели, и шагнула в полутёмную избу.
Веда сидела за столом. Перед ней горела свеча, стояла глиняная кособокая чашка и мирно лежал кругляшек синей резинки для волос.
- Напугала ты мою дочку… А её не так-то просто испугать… Ну, посмотрим… посмотрим. Садись, чего стоишь?
- Я, кажется, понял. Одному в лесу что-нибудь померещилось… Другой что-то сказал или сделал…
- И каждый внёс немного своей энергии, а потом из общей кучи получилось что-то. Как считаешь?
- И в этой куче энергии было и благородство, и подлость, и справедливость, и жестокость.
- Ну да. Каждый намешал своего. Только до взрыва я с лешими не встречался.
- Потому что ты в них не верил. И никто толком не верил. Кира же рассказывала, что они от этого почти исчезли.
- А древние люди хотели, чтобы везде был хозяин. Вот и творили хозяев. То в болоте, то в лесу, то ещё где…
- Ага. Только давай про эту догадку никому больше не рассказывать. А то засмеют.
- А как не рассказывать? Нашим надо сказать. Чтобы сюда не ходили.
- Хорошо, нашим скажем. Пусть уж лучше посмеются над нами, только в этот лес не ходят… А ты правду говорил про ту девчонку?
- Про Настю? У-у! Она знаешь какая? Я, честно говоря, девочек не очень уважаю… Ну, Анютка наша не в счёт. Я вообще про девочек… А вот Настя… Она такая… Её можно уважать. Она как-то свою руку дверью прищемила и даже не пискнула. Бледная стояла, а терпела… И с котятами тоже. Не каждый бы в ледяную реку полез, даже если бы пожалел. Себя оно жальче…
- Да-а, - не то согласился, не то о себе подумал Петька.
- У нас учитель был… Трудовик. Так он рассказывал, как в старые времена определяли, что за человек с тобой рядом.
- Как?
- А представляли, пошёл бы ты с этим человеком в разведку. Вот тут тебе и ответ. Я бы с Настей пошёл…
Петька задумался, а с кем бы он пошёл? Ну, с Лёшкой – само собой. С ним он и теперь, как в разведке. А ещё с кем?
- Я бы с Андреем нашим пошёл бы…
- Ага. И с Лукой.
- И с дедом.
- И с Никитой.
- И Ирина, думаю, не подведёт.
- А бабуля? Железная!
Петька хихикнул:
- «Железная бабуля!»
Ребята шли и вспоминали своих товарищей. И выходило, что в разведку можно было взять любого и каждого.
- Чудно…
- Что чудно?
- Да мы знакомы всего несколько дней. Откуда знаем, что никто не подведёт?
Лёша пожал плечами.
- Понятия не имею… Только вот я знаю и всё.
- А агент?
Это был болезненный вопрос.
- Лучше бы мы об агенте ничего не слышали.
- И не говори... Но агент там или не агент, а в наших я уверен.
- Ага… Пришли кажется…
Как-то неожиданно лесные заросли расступились, открывая широкую поляну, поросшую такой короткой и ровной травой, словно это был газон. И посреди этой поляны рос дуб-гигант. Широкий ствол был необъятный, а внизу, там, где основание разветвлялось в корни, были такие проёмы и лазейки, что наверняка можно было бы укрыться не одному человеку.
Ребята задрали головы, пытаясь определить высоту.
- Этажей тридцать будет.
- Может, даже и больше.
- Ничего себе вымахал.
Между мальчиками и поляной тянулась зловонная канава. Через неё были перекинуты кривые жерди.
- Наверняка нас уже заметили!
Ребята попытались уловить чей-нибудь взгляд. Но было тихо. Пока.
- Ох! Сейчас начнётся!
- Пошли дальше, что ли?
Глава 184
- Ну чего вы? Чего? Столько лет рядом жили – мы и они, плохо что ли было? – Кира заглядывала по очереди в лицо то бабке, то лешему. – А с тех пор, как мир заснул, мы одни мыкаемся, как перст в носу. Хорошо, что ли? Ни пошутковать над кем-нибудь, ни потешиться! Ни-че-го. Это ж люди! С ними завсегда веселее. А?
- Ну тебе-то, можа, и веселее, потому что полудурка, - леший презрительно фыркнул. – А меня к себе не прилепливай.
- А чего? Чего ты опасаешься? Их же мало. Совсем чуть-чуть.
- Это пока чуть-чуть. А потом снова железяки по лесу покатятся, вонючим дымом зафыркают, грохот наведут.
- Когдай-то это ещё будет!
- Молчала бы лучше, малахольная, раз ума не хватает. А ты, старая, что скажешь? – повернулся леший к бабке.
- А что я? Оно, по правде сказать, заиграла и во мне память о бывальщине. Заиграла, словно заневестилась, словно чувствует, что жизня заново может начаться.
- Начаться! Чуток не закончилась… Те не погубили, так эти докончат…
- Оно и вправду, всякое случалось… И так, и этак можно рассудить. А ведь бывало, люди такой силой зарядят… Лютой! И щекотно от этой силы... А без людей осталась одна тень…
- Вона… Стоят. Опасаются подходить… Бояться, видать, тень наводить… на плетень.
Леший кивнул свиным рылом в сторону выхода. Там, в светлом проёме, зеленела поляна. А дальше, на её краю у кустов, переминались с ноги на ногу два паренька, не решаясь сделать первый шаг.
- Сейчас я их попытаю, - потёр мягкие пальчики Баюн и замурлыкал, словно песню запел.
И не успел никто запротестовать, как низкое, бархатистое, раскатистое тарахтение разнеслось по округе.
- Дурак, заткнись, - закричал дед, чувствуя, как мгновенно у него отяжелели веки.
Но Баюн лишь протяжнее замурчал свою убаюкивающую мелодию.
- Теперя завалимся тут, - зевнула Кира. – На раз, два…
- Три, - Анютка словно ждала этих слов, продолжила громко, уже не таясь, и разжала пальцы.
На землю упали две фигурки.
На лесной подстилке валялось много разной мелочи, не разглядишь, не рассмотришь всё, но две новые штучки сразу бросились всем в глаза.
Тем более, что они не долго были неподвижными. А вскоре покатились прямо между ног изумлённого лесовика, мимо бабки – старой лесной ведьмы, рядом с Кирой. Та отпрыгнула, запищала, испугавшись, как бы её персоне не повредили эти… непонятно кто.
А две маленькие фигурки, размером с лесных мышей, понеслись дальше. Одна из них и впрямь была похожа на мышь. Такая же серая. А вот вторая… Никто не успел разобрать, что это. Но золотых мышей, вроде, не бывает. Или бывает?
Баюн не стал пугаться. Не успела Анютка и глазом моргнуть, как дяденька-кот спрыгнул с дерева и помчался мимо, сверкая когтями и визжа нечеловеческим воплем.
Вскоре маленькие фигурки скрылись в траве, но Баюн с диким ором ещё долго скакал у всех на виду. Потом и он скрылся в зелёных зарослях.
И стало тихо, мурлыкание прекратилось. В звенящей тишине не сразу сообразили, что повальный сон отменился. Все попытались прийти в себя и разобраться в окружающем.
- Штой-то было? – изумилась Кира. Но ей не ответили.
- Проснулась? – бабка повернулась к девочке.
- Ага, - кивнула Анютка. – Это за мной пришли. Я пойду.
Может, кто-то и хотел как-то возразить, но девочка, словно невзначай, подняла повыше свою Мышу, и, немного прикрываясь её, пошла. И вся лесная нечисть почему-то сощурилась и отвернулась. Никто возражать не стал.
А Анютка, прежде чем шагнуть на поляну, обернулась.
Так и есть. Никакие это не змеи. Всё это время она лежала на пёстрых ленточках.
- До свидания, лесные отродья, - кивнула головой на прощанье. Мамочка учила всегда быть вежливой. Особенно со старшими.
Правда, слово отродье вызывало у неё сомнения, она не очень понимала его значение. Анютке показалось оно хорошим. Наверное, так называют дальних родственников.
А потом обернулась к своим приятелям, улыбнулась во весь рот щербатой улыбкой:
- Лёша!!! Петька!!! – закричала на весь лес и побежала.
Глава 185
Обратная дорога была почти весёлой. Анютка шла по своей золотой нити, наступая кроссовками прямо на светлую пыль, и рассказывала о своих приключениях. Ребята молча слушали.
- Я побежала за клубочком. Думала, что колобок такой. Он и вправду был живой. Теперь я думаю, что там сидели они, – Анютка остановилась и прошептала, указывая рукой назад, - эти… Прямо внутри клубочка. Что? Так не бывает?
Петя пожал плечами:
- Чего тут только не бывает! Не успеваешь удивляться.
- Вот и я удивилась, а потом побежала. И чтобы не заблудиться, дёрнула за хвостик у клубочка. Хвостик и остался на дороге. Так-то хорошо стало. Правда?
- Правда.
- А это – лесные волшебники оказались. Наши дальние отродья.
- Кто?
- Отродья, - повторила Анютка неуверенно. Так и знала, что напутает что-нибудь.
Но мальчики быстро переглянулись и кивнули согласно:
- Ага.
Анютка облегчённо вздохнула и продолжила рассказ...
Обратная дорога была быстрой. Словно лесу незачем было больше их задерживать, крутить, вертеть, озадачивать. И не успела Анютка поведать всю драму, касающуюся змей, на которых ей пришлось спать, как впереди засветлела поляна. Там русалки. А сбоку зажурчал ручей.
- Тихо, - шепнул Лёша Анютке.
Мимо обожжённой девушки хотелось пройти незамеченными. Анютка перепуганно замолчала, завертела головой по сторонам. Когда она здесь раньше пробегала, никого не заметила.
Двигались почти на цыпочках. А за чахлым кустом послышались шорохи. Она там. Петька поискал глазами оконце между ветками, успел заметить, как несчастная девушка по-прежнему перебирает руками лесную подстилку. Всё ещё ищет. На душе стало гадко. Как же жаль.
Но вот русалочья поляна. Только где же русалки? Опять ребята завертели головами. Нет никого?
Есть. Только попрятались. Длинные волосы торчат из-за стволов, кустов и веток да глаза живо поблескивают. Чего это они?
Но задерживаться - выяснять не стали. Как говорится, не буди лиха… Прошмыгнули мимо.
- Уже можно? – зашептала Анютка, когда поляна осталась позади.
- Что можно?
- Говорить.
- Говори.
И Анютка торопливо стала рассказывать про непонятного дяденьку-кота и его ещё более непонятные сказки.
А между тем впереди показалась знакомая сосна. А под ней забелела чья-то фигура. Неужели опять игоша? Ребята замерли от неприятного удивления. Но нет. Фигура слишком большая для ребёнка. Пошли. И Анютке вновь пришлось замолчать.
Сидит… тётка в белой рубахе… Головой горестно качает.
Услышала шаги, подняла взгляд, потом на ноги вскочила:
- Вы? – зашипела яростно. – Вы что же, ироды, наделали? За что на меня такую тяжесть навалили? Да чтоб вас…
Дальше ребята не стали слушать, подхватили подмышками Анютку с разных сторон и бегом. А вслед ещё долго неслись крики. Но затихли и они.
- Чего это она на нас?
- Дура, потому что.
- А… Ну слушайте дальше. Когда я проснулась, сначала подумала, что дома оказалась, хотела мамочку позвать, а потом поняла, что у отродьев. Не стала никого звать…
Когда проходили мимо туманной мрачной поляны с ящиком посредине, Анютка снова притихла. Все затихли. Тут уж точно лишь бы не разбудить! А терема нигде не было видно.
Долго молчали, торопясь отойти подальше от страшного места. А потом…
- Смотрите! – Петька почти закричал, показывая пальцем вперёд. – Лес заканчивается!
Вдалеке угадывались просветы между стволами. И с каждым шагом они становились всё шире. Ух!!! Неужели? Дошли.
Сзади послышался шорох. Анютка быстро оглянулась, подняла что-то с земли.
- Что это? – забеспокоились ребята.
- Мои игрушки. Серый волк и Сивка-бурка. Вот они, - Анютка протянула руку. На ладони поблескивали небольшие фигурки. – Я же вам всё никак не дорасскажу. У моей Мыши они оказались в животике. Я прямо там, у лесовиков, расстегнула молнию. Это мамочка туда их припрятала. А я и не знала.
- Красивые, - оценил Лёша. – У меня в детстве тоже были почти такие же. Я их любил…
- И я люблю, - согласилась Анютка и спрятала фигурки обратно в Мышу.
Ошарашенная лесная нечисть ещё долго смотрела вслед убегающей девочке.
- Ещё и обзывается, - обиделась Кира.
- Гляньте-ка, что она со змеями сделала! – бабка потрясла длинными разноцветными тряпочками.
- Во даёт. Говорил же, что она сильная.
- Всё! Теперь их только выкинуть, - бабка с досадой зашвырнула пёстрый клубок в сторону.
- Но! Нечего тут разбрасываться барахло. Ещё зверь сожрёт да подавится.
- Я подниму, - засуетилась Кира. Подхватила тряпки, стала вертеть их в длинных неловких лапах. – Можа, половичок соображу какой-нибудь…
- Тьфу ты, - плюнул дед. – Началось!
«Началось… Началось… Началось…» - зашумел лес.
- А этот боров куда убег?
- Баюн? Да пусть побегает, сало растрясёт.
- Какое у него сало? – удивилась Кира. Задумалась. - Не замечала... А сказку он так и не рассказал до конца.
- Да много он знает! - проворчала старуха.
- А ты знаешь?
- Знаю… Чего мне не знать, коли на моих глазах всё было?
- Ну так расскажи!
Глава 186
Мара первый раз в своей жизни шла по лесу в одиночестве. Да и то, тот лес, в котором ей доводилось бывать с друзьями, дремучим не назовёшь. Так, окраина, до которой то и дело доносился шум цивилизации.
Теперь же её сердце замирало от страха, и за каждым кустом мерещился маньяк. Ведь дураков хватало во все времена, просто назывались они по-разному. Ей казалось, что и в этом лесу какой-нибудь да шатается, и их пути рано или поздно пересекутся.
Но вскоре её грунтовая, протоптанная и проезжая дорога резко свернула в сторону. Звонкий светлый лес закончился. Впереди темнела густая чаща. И когда девушке пришлось свернуть на едва заметную тропинку, настроение изменилось.
Какие маньяки? С маньяком ещё есть шанс договориться. А чего ожидать от нечистой силы?
Ещё недавно, даже сегодняшним утром, Мара отмахивалась от суеверных разговоров и удивлялась наивности людей. Ей казалось, что ушлые бабки, владеющие зачатками гипноза, ловко водят за нос своих односельчан. Какие домовые? Какие ведьмы?
Нет… В мире, конечно, много необъяснимого и загадочного, но не до такой же степени!
Но с каждым шагом в глубь лесной колдыбани внутри росло убеждение – до такой! И совсем скоро ей в этом придётся убедиться.
- Даша, - тихонько позвала Мара. Прислушалась. – Настя… - ещё тише продолжила. Потом замолчала. Мало ли кто отзовётся?
Где девушки могут бродить? Что пытается отыскать здесь Даша? И как ей помочь?
Впереди немного посветлело. Мара непроизвольно замедлила шаги. Дошла?
Деревья расступились.
Забор. Кажется, такое ограждение называется частоколом. На толстых жердях сверху что-то круглело.
Девушка пригляделась, и кожа вмиг покрылась мурашками. Черепа.
«Спокойно, - приказала себе, едва сдерживаясь, чтобы не повернуться и не побежать, сломя голову, обратно. – Это не человеческие. Это для устрашения таких дурочек, как я. Бабка в лесу, наверное, насобирала. Какие-нибудь волчьи или медвежьи».
Уговорить себя удалось с трудом.
За забором темнела избушка. Дряхлая, покосившаяся на бок, и этим своим боком она упиралась в сосну, тем и держалась. Крыша зеленела от густого сочного мха. Окон не видно. Дверь прикрыта.
Дошла.
Мара постояла, переминаясь с ноги на ногу и набираясь решительности. Да только где же её набраться? В каких таких источниках? Так шагнула. Нерешительно.
Была надежда на запертую дверь. Но та заскрипела внутрь избы, едва Мара дотронулась до выпирающейся деревяшки. Такая штука на двери есть и у входа в Дашины хоромы, Мара забыла, как она называется.
Дверь алчно раззявила пасть. Во всяком случае, так показалось Маре. Внутри темно. Лишь где-то сбоку угадывался огонёк лучины. Мара шагнула. Пришлось при этом поклониться, до того низкий был проём.
- Пришла, значит… - Мара узнала голос старой ведьмы. – Ну проходи… Да дверь запри.
Мара сделала, как велели, и шагнула в полутёмную избу.
Веда сидела за столом. Перед ней горела свеча, стояла глиняная кособокая чашка и мирно лежал кругляшек синей резинки для волос.
- Напугала ты мою дочку… А её не так-то просто испугать… Ну, посмотрим… посмотрим. Садись, чего стоишь?
