Как в детстве. Тогда, когда я, сидя целыми днями с бабушкой и дедушкой, до поздней ночи не ложилась спать, чтобы встретить маму, подбежать, обнять и показать ей дневник с одними пятерками. Когда я до последнего надеялась, что она заглянет на минутку на мой выпускной, а не улетит в жаркие страны с очередным хахалем. Когда я поступила в ведущий университет страны на бюджет. Вот только вместо долгожданного и такого необходимого "Молодец, дочка", услышала: "Хорошо хоть платить за тебя не придется". Есть разница, не так ли? Даже заканчивая университет с красным дипломом, я все еще надеялась на эту фразу. Но ее произнесла не мать, а дед. Бабушка до этого момента не дожила. Жаль, мне до сих пор ее не хватает.
Машина плавно притормозила у моего подъезда.
Ну, вот и дома. Родная пустая квартира, унылые четыре стены. Да, сама спешила поскорей сбежать от матери, но знала, что как только окажусь одна, снова заплачу.
Стас не прогонял. Похоже, даже не ждал, когда я соизволю открыть дверь и уйти. Мужчина сидел, крепко сжимая руль обеими руками, и о чем-то напряженно думал.
— Насть, — наконец, неуверенно начал он. — Я не умею говорить все эти красивые и правильные слова, но... — Отчим вздохнул и повернулся ко мне. — Она не права. Я не знаю, что на нее нашло, — Стас остановил меня жестом, когда я хотела прервать его.Зачем это говорить? Если мы оба все знаем. Да, мне еще обидно, но я переживу. Не впервой.
— Хочешь, я поговорю с ней?
— Не надо. Все в порядке. Она своего отношения не изменит до тех пор, пока не будет, как она хочет. Сначала муж, причем муж с деньгами, потом уже дети. Она сама спихнула своего ребенка на мать, а теперь боится, что я сделаю то же самое.
— Да, наверно, так и есть, — после некоторого молчания согласился мужчина. — Насть, давай так, если тебе что-нибудь...
О, нет! Вот только помощь не надо предлагать.
— Подожди, — отреагировал он, заметив, что я скривилась. — Ты — девочка взрослая и сама со всем можешь справиться. Это я знаю. Ни в коем случае не считай это подачкой или благотворительностью. Я действительно хочу помочь. Просто... — Стас замолчал, подыскивая слова. — Понимаешь, у меня детей нет, а ты уже была слишком взрослой, когда мы с твоей матерью сошлись. Я для тебя никто, у тебя своя жизнь, и хоть дочерью ты мне не стала, но... Мне бы очень хотелось иметь внуков.
— Станислав Олегович... — сдавленно прошептала я.
— Просто Стас будет достаточно.
Ответить уже не смогла, в груди защемило, глаза снова застлала туманная пелена. Я лишь кивнула и порывисто обняла мужчину за шею, уткнувшись лбом в его плечо.
— Ну, что ты... — отчим мягко похлопал меня по спине. — Все будет хорошо.
— Спасибо... Спасибо вам, — еще крепче прижалась к тому, в ком столь неожиданно нашла необходимую мне поддержку.
— Тебе, Настя, тебе. Мы на "ты". Не такой уж я и старый, — усмехнувшись, поправил Стас. Я решила, что он чувствовал себя неловко из-за моего внезапного порыва, и выпрямилась, попутно вытирая слезы.
Блин, тушь.
Мельком глянула в боковое зеркало, охнула и стала осторожно стирать разводы под глазами.
М-да, бесполезно.
Стас только покачал головой и вышел открыть мне дверь.
— Еще раз повторюсь, — по-деловому начал мужчина, провожая меня до подъезда. — Если что-то будет нужно, засунь свою гордость и "я сама" куда подальше и звони мне, — он протянул визитку. — Твой номер у меня есть. Раз в неделю буду звонить. И не реви, для мелкого вредно. Договорились? — Стас посмотрел на меня своими серьезными серыми глазами и, удовлетворившись моим неуверенным кивком, выдохнул. — Я поеду, а то меня сейчас с собаками разыскивать начнут, — ухмыльнулся отчим и подмигнул.
Дождавшись, когда его машина скроется из виду, я еще раз полной грудью вдохнула свежий, наполненный чарующими ароматами, весенний воздух и нехотя приложила ключ к замку.
После разговора с отчимом стало легче.
К черту все. Через неделю беру отпуск и еду к деду в деревню.
Детский мячик стукнулся о мою ногу и прокатился под скамейкой.
— Мама, я догоню его! Догоню!
Я обернулась на звонкий голосок и отыскала глазами ребенка. Едва ли не пыхтя от усердия, мальчик бежал в мою сторону, стараясь поймать мяч, который все продолжал катиться прочь по парковой лужайке. Легкая летняя курточка на ребенке распахнулась, кепка слетела, подхваченная порывом ветра, но игрушка была важней.
— Максим, не беги так быстро! — крикнула вдогонку мальчишке мать, но тот даже внимания не обратил.
Женщина покачала головой и, усмехнувшись, подняла кепку сына.
— Фух, поймал! — вернувшись и подбежав к маме, радостно сообщил мелкий. Затем схватил ее за руку и утянул обратно на лужайку. — Пойдем, в футбол играть будем!
Я еще некоторое время наблюдала за ними, а потом продолжила рассматривать остальных гуляющих.
Каникулы у деда в деревне выдались просто замечательными. Даже несмотря на то, что этот вечный ворчун жаловался на плохие огурцы и слишком быстро выросшие помидоры. Дед все еще держал небольшой огородик, но чисто для развлечения. Чтобы было чем заняться помимо телевизора и его любимых сигарет. Правда, как только он узнал, что я приехала не одна, даже думать забыл о "подыметь на кухне".
Отпуск, как это всегда бывает, пролетел незаметно, впереди очень удачно маячили майские праздники, а прекрасная по-настоящему летняя погода не позволяла сидеть дома.
Сегодня был первый из трех выходных, и я ни в какую не желала проводить его в четырех стенах. Поэтому поехала в парк, где вовсю буйствовала зелень, степенно прохаживались бабульки, шумела ребятня, и родители выгуливали своих маленьких чад.
Почему-то никогда не замечала, что детей так много. Теперь же, куда ни смотрела, глаз постоянно цеплялся либо за малыша в коляске, который смешно агукал и пускал пузырями слюни, либо за вот таких шалунов-Максимов. Результат же был один — я умиленно вздыхала, губы расползались в улыбке, а рука накрывала все еще плоский живот.
За неделю перед отпуском я, казалось, просмотрела все сайты для мамочек. Начиталась всего и вся. А еще порадовалась, что меня тошнило всего два раза. Хотя и шла уже восьмая неделя. На том же сайте писали что-то про психологическую установку, вроде: если не настроишь себя на плохое самочувствие, его и не будет. Спросила у врача — тот только посмеялся.
Короче говоря, заморачиваться не стала. Пусть все будет так, как должно быть. Несмотря на то, что опасения все равно присутствовали, дергаться по пустякам не хотелось. И все мрачные мысли я от нас отгоняла.
Зато успела пробежаться по магазинам. Знаю, что нельзя заранее покупать, но ничего поделать с собой не могла. Да и нужно рассчитывать собственный бюджет, потому что деньги у Стаса брать не собиралась. А так как ребенок — дело затратное, придется обзавестись сначала самым необходимым. Вот и составила список самого-самого, который после приблизительных расчетов подытожился весьма кругленькой суммой. С одной зарплаты все это точно не куплю. Поэтому всякие детские мелочи, которые подойдут и мальчику, и девочке, решила приобрести в ближайшее время. Но я все равно была уверена, что будет мальчик. Не знаю, почему. Возможно, только из-за того, что мне очень хотелось мальчика. Помощник будет.
Непонятно откуда налетел сильный порыв ветра, растрепал волосы, вырывая меня из раздумий. Я поежилась и плотней укуталась в кардиган. Пора бы домой, не лето все-таки. Ветер еще бывает весьма прохладным.
По выложенной плиткой дорожке ко мне весело прыгал знакомый мяч. В этот раз я его поймала.
Максимка подбежал к моей скамейке и притормозил в нерешительности. Мальчишке на вид было лет шесть. Темная курчавая шевелюра и огромные синие глаза с длинными ресницами — точно ангелок. И эти глаза внимательно и совсем не по-детски изучали меня.
— Держи, — улыбнулась и протянула ему мяч.
Мелкий немного нахмурился, но забрал игрушку, прижал к груди и лишь тогда расслабился. Кивнул, изобразив этим благодарность, и шустро убежал обратно. Потом до меня донеслись слова его мамы:
— Ты хоть "спасибо" тете сказал?
Мальчик покаянно опустил голову, на которую тут же опустилась рука женщины, чтобы легонько потрепать по волосам.
— Эх, ты. В следующий раз скажи, — напутствовала мать, и ребенок тут же радостно закивал. Уверена, напрочь забыв, что от него хотели.
Усмехнувшись, я встала. Еще кружок по аллеям и можно уходить.
Кружок немного затянулся, потому что меня внезапно привлекла детская площадка для малышей. Минут десять стояла и любовалась на маленьких карапузиков в комбинезончиках, которые увлеченно копошились в песочнице, неловко хватая ручками совочки и лопаточки, усердно ковыряясь ими в уже просохшем песке, случайно обсыпая друг друга. Стояла и счастливо улыбалась.
Видишь, милый, скоро и мы с тобой будем сидеть в песочнице, катать по дорожкам машинки, играть в мяч.
Напоследок окинула площадку взглядом, снова прикидывая, кого мне больше хочется, мальчика или девочку, и окончательно утвердилась в мысли, что мальчика.
Вот пойдем домой, будем тебе имя выбирать.
С этой мыслью я направилась к метро.
Уже на выходе из парка заметила своего знакомого. Максимку, то есть. Тот шел рядом с мамой и стучал мячом об асфальт. Да так усердно, что пару раз мальчишке приходилось догонять его в толпе.
Хм, я бы игрушку забрала. На выходе всегда довольно много народа, собьют мальца ненароком, зашибется.
Видимо, мы с мамой Максима думали одинаково. Или все мамы так бы подумали? Женщина забрала у ребенка мяч, покрепче взяла свое чадо за руку и попутно что-то выговорила. Это я поняла по тому, как мелкий сразу скуксился и повесил голову. Смешной он.
Я так и продолжала идти позади, рассматривала зелень вокруг, людей, уже не степенно прогуливавшихся, а спешивших домой, но то и дело возвращалась взглядом к мальчишке. Он с мамой успел перейти дорогу, а меня задержал красный сигнал светофора. На удивление машин было мало. Мелькнула мысль, что пока никого нет, можно было бы и перебежать, но я отмахнулась от нее. Все стоят, и мы постоим.
От нечего делать снова нашла взглядом маму с мальчиком. Те остановились недалеко от дороги, встретили кого-то. Воспользовавшись тем, что мама заговорилась с подругой, Максимка умыкнул свою игрушку и продолжил коротать время за игрой.
Он все так же набивал мяч, но вдруг ударил по нему ногой, и тот выкатился на дорогу.
Сердце екнуло. Я оглянулась по сторонам: кто-то стоял, уткнувшись в телефон, кто-то разговаривал. Казалось, будто кроме меня никто и не видит лежащий посреди пешеходного перехода детский мячик. Глянула на светофор — красные цифры отсчитывали пятьдесят. Долго. Очень долго.
Мальчик с опаской посмотрел на дорогу, машин не было.
А я стою и наблюдаю, как он делает шаг, другой, выходит на проезжую часть... А потом резко срывается с места и бежит за мячом, хватает в руки, и вновь оглядывается по сторонам — дорога по-прежнему пуста.
Я выдыхаю. Понимаю, что даже боялась дышать, мышцы словно окаменели, а сердце и правда колотится в горле. Фух, ну кто же так за ребенком-то смотрит?
Максимка бежит обратно, но злополучный ветер снова срывает с его курчавой головы кепку.
Малец бросает мяч в сторону тротуара, сам испуганно возвращается назад. Наклоняется, ловя кепку…
Обеспокоенно поворачиваю голову вправо, и сердце пропускает удар. По дороге уже несется внедорожник, стремясь проскочить на зеленый в последнюю секунду. Даже не думая, срываюсь с места. Успеть бы только...
— Максим! — доносится до меня, как сквозь вату.
Ребенок выпрямляется и оглядывается на мать, застывая на месте. Подхватить на руки и добежать с ним до обочины просто не успею. В последний момент я с силой отталкиваю мальчика с пути машины, оборачиваюсь...
Визг тормозов, а затем резкий удар вышибает воздух из легких.
"Ну вот, сейчас будет больно", — мелькает отстраненная мысль, но боль так и не приходит.
Вместо нее наступает темнота.
Мне очень редко снятся кошмары. Но каждый раз настолько реалистичные, что просыпаюсь в холодном поту, дрожа всем телом так, что зуб на зуб не попадает. Бывает, нервное перенапряжение сказывается, и снится такая жуть, что нарочно не придумаешь. Но самое хорошее в кошмарах, знаете что? Что это всего лишь сон. Ты просыпаешься среди ночи, нервно оглядываясь по сторонам, опасаясь увидеть детали своего видения наяву, осознаешь, что лежишь в собственной постели, в своей комнате, и никаких чудовищ нет. Все это — лишь плод твоего больного воображения. Ты успокоенно выдыхаешь, поплотнее укутываешься в одеяло и засыпаешь крепким сном младенца.
То, что вижу очередной дурной сон, я поняла еще в процессе. Такое бывает, когда спишь и понимаешь, что находишься в собственном сне. Кажется, этим еще и управлять можно, как говорят интернет и умные книжки. Но у меня никак не получалось, сколько бы не предпринимала попыток. Мне хотелось вырваться из этого кошмара. Закрыть глаза и проснуться в собственной постели. Перевернуться на другой бок и больше не грезить о врачах и больничной палате. Очень хотелось, но не получалось. Я бы даже звонку будильника обрадовалась. Не ропща, мгновенно встала, собралась и поехала на работу. Хотя на краю сознания и вертелась настойчивая мысль, что сейчас праздники, и мне никуда не надо.
Я бы все отдала, чтобы проснуться.
Но когда открыла глаза, поняла, что лучше бы не просыпалась вовсе. Пусть бы больничная койка и белые халаты продолжали мельтешить в подсознании, пусть бы кошмар длился вечно, а не становился реальностью...
Меня разбудил шорох рядом. Похоже, я слишком долго спала, а дед не выдержал и пришел самолично меня поднимать. Голова раскалывалась, подсказывая, что время действительно позднее, а еще очень хотелось пить, язык словно распух и приклеился к небу, противный привкус во рту вызывал единственное желание — пойти почистить зубы. Осторожно взглянула на мир, с трудом сфокусировала взгляд на белом потолке и... не поняла, где оказалась. Цвет — какой надо, но у деда потолок совсем не подвесной, а с обычным оргалитом, утыканным гвоздями и выкрашенным белой краской. Поворот головы на источник шума отозвался непривычным головокружением и тошнотой.
Девушка в белом халате ставила на столик рядом с кроватью букет нежно розовых роз. Приличный такой букет. Штук тридцать цветов. Невольно позавидовала: кому так повезло? Мне никогда больше трех дохленьких цветочков не дарили.
Медсестра заметила, что я на нее смотрю, и улыбнулась.
— Вы проснулись. Как себя чувствуете? Что-нибудь хотите? Воды? — затараторила она и засуетилась, щупая лоб, зачем-то вынуждая открыть шире глаза, проверяя пульс. Хотелось возмутиться и послать подальше девицу с ее бесцеремонностью, но с губ не сорвалось ни звука. Воды? Да, было бы неплохо. Скосила глаза на тот же стол, где стоял графин. Один ее вид так близко от меня заставил сглотнуть сухим горлом, в которое будто песка насыпали.
Кажется, я до сих пор не проснулась и пребываю в своем кошмаре. Иначе почему я в больнице и не могу вымолвить ни слова?
Медсестра проследила за моим взглядом, а через несколько мучительно долгих секунд поднесла стакан к моим губам. Сделать глоток получилось не сразу, часть жидкости пролилась и потекла по шее. Но в ту минуту мне было все равно. Я жадно пила вкуснейшую на свете воду, пока не подавилась и не закашлялась. Отставив стакан, девушка вытерла мне рот салфеткой.
Машина плавно притормозила у моего подъезда.
Ну, вот и дома. Родная пустая квартира, унылые четыре стены. Да, сама спешила поскорей сбежать от матери, но знала, что как только окажусь одна, снова заплачу.
Стас не прогонял. Похоже, даже не ждал, когда я соизволю открыть дверь и уйти. Мужчина сидел, крепко сжимая руль обеими руками, и о чем-то напряженно думал.
— Насть, — наконец, неуверенно начал он. — Я не умею говорить все эти красивые и правильные слова, но... — Отчим вздохнул и повернулся ко мне. — Она не права. Я не знаю, что на нее нашло, — Стас остановил меня жестом, когда я хотела прервать его.Зачем это говорить? Если мы оба все знаем. Да, мне еще обидно, но я переживу. Не впервой.
— Хочешь, я поговорю с ней?
— Не надо. Все в порядке. Она своего отношения не изменит до тех пор, пока не будет, как она хочет. Сначала муж, причем муж с деньгами, потом уже дети. Она сама спихнула своего ребенка на мать, а теперь боится, что я сделаю то же самое.
— Да, наверно, так и есть, — после некоторого молчания согласился мужчина. — Насть, давай так, если тебе что-нибудь...
О, нет! Вот только помощь не надо предлагать.
— Подожди, — отреагировал он, заметив, что я скривилась. — Ты — девочка взрослая и сама со всем можешь справиться. Это я знаю. Ни в коем случае не считай это подачкой или благотворительностью. Я действительно хочу помочь. Просто... — Стас замолчал, подыскивая слова. — Понимаешь, у меня детей нет, а ты уже была слишком взрослой, когда мы с твоей матерью сошлись. Я для тебя никто, у тебя своя жизнь, и хоть дочерью ты мне не стала, но... Мне бы очень хотелось иметь внуков.
— Станислав Олегович... — сдавленно прошептала я.
— Просто Стас будет достаточно.
Ответить уже не смогла, в груди защемило, глаза снова застлала туманная пелена. Я лишь кивнула и порывисто обняла мужчину за шею, уткнувшись лбом в его плечо.
— Ну, что ты... — отчим мягко похлопал меня по спине. — Все будет хорошо.
— Спасибо... Спасибо вам, — еще крепче прижалась к тому, в ком столь неожиданно нашла необходимую мне поддержку.
— Тебе, Настя, тебе. Мы на "ты". Не такой уж я и старый, — усмехнувшись, поправил Стас. Я решила, что он чувствовал себя неловко из-за моего внезапного порыва, и выпрямилась, попутно вытирая слезы.
Блин, тушь.
Мельком глянула в боковое зеркало, охнула и стала осторожно стирать разводы под глазами.
М-да, бесполезно.
Стас только покачал головой и вышел открыть мне дверь.
— Еще раз повторюсь, — по-деловому начал мужчина, провожая меня до подъезда. — Если что-то будет нужно, засунь свою гордость и "я сама" куда подальше и звони мне, — он протянул визитку. — Твой номер у меня есть. Раз в неделю буду звонить. И не реви, для мелкого вредно. Договорились? — Стас посмотрел на меня своими серьезными серыми глазами и, удовлетворившись моим неуверенным кивком, выдохнул. — Я поеду, а то меня сейчас с собаками разыскивать начнут, — ухмыльнулся отчим и подмигнул.
Дождавшись, когда его машина скроется из виду, я еще раз полной грудью вдохнула свежий, наполненный чарующими ароматами, весенний воздух и нехотя приложила ключ к замку.
После разговора с отчимом стало легче.
К черту все. Через неделю беру отпуск и еду к деду в деревню.
***
Детский мячик стукнулся о мою ногу и прокатился под скамейкой.
— Мама, я догоню его! Догоню!
Я обернулась на звонкий голосок и отыскала глазами ребенка. Едва ли не пыхтя от усердия, мальчик бежал в мою сторону, стараясь поймать мяч, который все продолжал катиться прочь по парковой лужайке. Легкая летняя курточка на ребенке распахнулась, кепка слетела, подхваченная порывом ветра, но игрушка была важней.
— Максим, не беги так быстро! — крикнула вдогонку мальчишке мать, но тот даже внимания не обратил.
Женщина покачала головой и, усмехнувшись, подняла кепку сына.
— Фух, поймал! — вернувшись и подбежав к маме, радостно сообщил мелкий. Затем схватил ее за руку и утянул обратно на лужайку. — Пойдем, в футбол играть будем!
Я еще некоторое время наблюдала за ними, а потом продолжила рассматривать остальных гуляющих.
Каникулы у деда в деревне выдались просто замечательными. Даже несмотря на то, что этот вечный ворчун жаловался на плохие огурцы и слишком быстро выросшие помидоры. Дед все еще держал небольшой огородик, но чисто для развлечения. Чтобы было чем заняться помимо телевизора и его любимых сигарет. Правда, как только он узнал, что я приехала не одна, даже думать забыл о "подыметь на кухне".
Отпуск, как это всегда бывает, пролетел незаметно, впереди очень удачно маячили майские праздники, а прекрасная по-настоящему летняя погода не позволяла сидеть дома.
Сегодня был первый из трех выходных, и я ни в какую не желала проводить его в четырех стенах. Поэтому поехала в парк, где вовсю буйствовала зелень, степенно прохаживались бабульки, шумела ребятня, и родители выгуливали своих маленьких чад.
Почему-то никогда не замечала, что детей так много. Теперь же, куда ни смотрела, глаз постоянно цеплялся либо за малыша в коляске, который смешно агукал и пускал пузырями слюни, либо за вот таких шалунов-Максимов. Результат же был один — я умиленно вздыхала, губы расползались в улыбке, а рука накрывала все еще плоский живот.
За неделю перед отпуском я, казалось, просмотрела все сайты для мамочек. Начиталась всего и вся. А еще порадовалась, что меня тошнило всего два раза. Хотя и шла уже восьмая неделя. На том же сайте писали что-то про психологическую установку, вроде: если не настроишь себя на плохое самочувствие, его и не будет. Спросила у врача — тот только посмеялся.
Короче говоря, заморачиваться не стала. Пусть все будет так, как должно быть. Несмотря на то, что опасения все равно присутствовали, дергаться по пустякам не хотелось. И все мрачные мысли я от нас отгоняла.
Зато успела пробежаться по магазинам. Знаю, что нельзя заранее покупать, но ничего поделать с собой не могла. Да и нужно рассчитывать собственный бюджет, потому что деньги у Стаса брать не собиралась. А так как ребенок — дело затратное, придется обзавестись сначала самым необходимым. Вот и составила список самого-самого, который после приблизительных расчетов подытожился весьма кругленькой суммой. С одной зарплаты все это точно не куплю. Поэтому всякие детские мелочи, которые подойдут и мальчику, и девочке, решила приобрести в ближайшее время. Но я все равно была уверена, что будет мальчик. Не знаю, почему. Возможно, только из-за того, что мне очень хотелось мальчика. Помощник будет.
Непонятно откуда налетел сильный порыв ветра, растрепал волосы, вырывая меня из раздумий. Я поежилась и плотней укуталась в кардиган. Пора бы домой, не лето все-таки. Ветер еще бывает весьма прохладным.
По выложенной плиткой дорожке ко мне весело прыгал знакомый мяч. В этот раз я его поймала.
Максимка подбежал к моей скамейке и притормозил в нерешительности. Мальчишке на вид было лет шесть. Темная курчавая шевелюра и огромные синие глаза с длинными ресницами — точно ангелок. И эти глаза внимательно и совсем не по-детски изучали меня.
— Держи, — улыбнулась и протянула ему мяч.
Мелкий немного нахмурился, но забрал игрушку, прижал к груди и лишь тогда расслабился. Кивнул, изобразив этим благодарность, и шустро убежал обратно. Потом до меня донеслись слова его мамы:
— Ты хоть "спасибо" тете сказал?
Мальчик покаянно опустил голову, на которую тут же опустилась рука женщины, чтобы легонько потрепать по волосам.
— Эх, ты. В следующий раз скажи, — напутствовала мать, и ребенок тут же радостно закивал. Уверена, напрочь забыв, что от него хотели.
Усмехнувшись, я встала. Еще кружок по аллеям и можно уходить.
Кружок немного затянулся, потому что меня внезапно привлекла детская площадка для малышей. Минут десять стояла и любовалась на маленьких карапузиков в комбинезончиках, которые увлеченно копошились в песочнице, неловко хватая ручками совочки и лопаточки, усердно ковыряясь ими в уже просохшем песке, случайно обсыпая друг друга. Стояла и счастливо улыбалась.
Видишь, милый, скоро и мы с тобой будем сидеть в песочнице, катать по дорожкам машинки, играть в мяч.
Напоследок окинула площадку взглядом, снова прикидывая, кого мне больше хочется, мальчика или девочку, и окончательно утвердилась в мысли, что мальчика.
Вот пойдем домой, будем тебе имя выбирать.
С этой мыслью я направилась к метро.
Уже на выходе из парка заметила своего знакомого. Максимку, то есть. Тот шел рядом с мамой и стучал мячом об асфальт. Да так усердно, что пару раз мальчишке приходилось догонять его в толпе.
Хм, я бы игрушку забрала. На выходе всегда довольно много народа, собьют мальца ненароком, зашибется.
Видимо, мы с мамой Максима думали одинаково. Или все мамы так бы подумали? Женщина забрала у ребенка мяч, покрепче взяла свое чадо за руку и попутно что-то выговорила. Это я поняла по тому, как мелкий сразу скуксился и повесил голову. Смешной он.
Я так и продолжала идти позади, рассматривала зелень вокруг, людей, уже не степенно прогуливавшихся, а спешивших домой, но то и дело возвращалась взглядом к мальчишке. Он с мамой успел перейти дорогу, а меня задержал красный сигнал светофора. На удивление машин было мало. Мелькнула мысль, что пока никого нет, можно было бы и перебежать, но я отмахнулась от нее. Все стоят, и мы постоим.
От нечего делать снова нашла взглядом маму с мальчиком. Те остановились недалеко от дороги, встретили кого-то. Воспользовавшись тем, что мама заговорилась с подругой, Максимка умыкнул свою игрушку и продолжил коротать время за игрой.
Он все так же набивал мяч, но вдруг ударил по нему ногой, и тот выкатился на дорогу.
Сердце екнуло. Я оглянулась по сторонам: кто-то стоял, уткнувшись в телефон, кто-то разговаривал. Казалось, будто кроме меня никто и не видит лежащий посреди пешеходного перехода детский мячик. Глянула на светофор — красные цифры отсчитывали пятьдесят. Долго. Очень долго.
Мальчик с опаской посмотрел на дорогу, машин не было.
А я стою и наблюдаю, как он делает шаг, другой, выходит на проезжую часть... А потом резко срывается с места и бежит за мячом, хватает в руки, и вновь оглядывается по сторонам — дорога по-прежнему пуста.
Я выдыхаю. Понимаю, что даже боялась дышать, мышцы словно окаменели, а сердце и правда колотится в горле. Фух, ну кто же так за ребенком-то смотрит?
Максимка бежит обратно, но злополучный ветер снова срывает с его курчавой головы кепку.
Малец бросает мяч в сторону тротуара, сам испуганно возвращается назад. Наклоняется, ловя кепку…
Обеспокоенно поворачиваю голову вправо, и сердце пропускает удар. По дороге уже несется внедорожник, стремясь проскочить на зеленый в последнюю секунду. Даже не думая, срываюсь с места. Успеть бы только...
— Максим! — доносится до меня, как сквозь вату.
Ребенок выпрямляется и оглядывается на мать, застывая на месте. Подхватить на руки и добежать с ним до обочины просто не успею. В последний момент я с силой отталкиваю мальчика с пути машины, оборачиваюсь...
Визг тормозов, а затем резкий удар вышибает воздух из легких.
"Ну вот, сейчас будет больно", — мелькает отстраненная мысль, но боль так и не приходит.
Вместо нее наступает темнота.
***
Мне очень редко снятся кошмары. Но каждый раз настолько реалистичные, что просыпаюсь в холодном поту, дрожа всем телом так, что зуб на зуб не попадает. Бывает, нервное перенапряжение сказывается, и снится такая жуть, что нарочно не придумаешь. Но самое хорошее в кошмарах, знаете что? Что это всего лишь сон. Ты просыпаешься среди ночи, нервно оглядываясь по сторонам, опасаясь увидеть детали своего видения наяву, осознаешь, что лежишь в собственной постели, в своей комнате, и никаких чудовищ нет. Все это — лишь плод твоего больного воображения. Ты успокоенно выдыхаешь, поплотнее укутываешься в одеяло и засыпаешь крепким сном младенца.
То, что вижу очередной дурной сон, я поняла еще в процессе. Такое бывает, когда спишь и понимаешь, что находишься в собственном сне. Кажется, этим еще и управлять можно, как говорят интернет и умные книжки. Но у меня никак не получалось, сколько бы не предпринимала попыток. Мне хотелось вырваться из этого кошмара. Закрыть глаза и проснуться в собственной постели. Перевернуться на другой бок и больше не грезить о врачах и больничной палате. Очень хотелось, но не получалось. Я бы даже звонку будильника обрадовалась. Не ропща, мгновенно встала, собралась и поехала на работу. Хотя на краю сознания и вертелась настойчивая мысль, что сейчас праздники, и мне никуда не надо.
Я бы все отдала, чтобы проснуться.
Но когда открыла глаза, поняла, что лучше бы не просыпалась вовсе. Пусть бы больничная койка и белые халаты продолжали мельтешить в подсознании, пусть бы кошмар длился вечно, а не становился реальностью...
Меня разбудил шорох рядом. Похоже, я слишком долго спала, а дед не выдержал и пришел самолично меня поднимать. Голова раскалывалась, подсказывая, что время действительно позднее, а еще очень хотелось пить, язык словно распух и приклеился к небу, противный привкус во рту вызывал единственное желание — пойти почистить зубы. Осторожно взглянула на мир, с трудом сфокусировала взгляд на белом потолке и... не поняла, где оказалась. Цвет — какой надо, но у деда потолок совсем не подвесной, а с обычным оргалитом, утыканным гвоздями и выкрашенным белой краской. Поворот головы на источник шума отозвался непривычным головокружением и тошнотой.
Девушка в белом халате ставила на столик рядом с кроватью букет нежно розовых роз. Приличный такой букет. Штук тридцать цветов. Невольно позавидовала: кому так повезло? Мне никогда больше трех дохленьких цветочков не дарили.
Медсестра заметила, что я на нее смотрю, и улыбнулась.
— Вы проснулись. Как себя чувствуете? Что-нибудь хотите? Воды? — затараторила она и засуетилась, щупая лоб, зачем-то вынуждая открыть шире глаза, проверяя пульс. Хотелось возмутиться и послать подальше девицу с ее бесцеремонностью, но с губ не сорвалось ни звука. Воды? Да, было бы неплохо. Скосила глаза на тот же стол, где стоял графин. Один ее вид так близко от меня заставил сглотнуть сухим горлом, в которое будто песка насыпали.
Кажется, я до сих пор не проснулась и пребываю в своем кошмаре. Иначе почему я в больнице и не могу вымолвить ни слова?
Медсестра проследила за моим взглядом, а через несколько мучительно долгих секунд поднесла стакан к моим губам. Сделать глоток получилось не сразу, часть жидкости пролилась и потекла по шее. Но в ту минуту мне было все равно. Я жадно пила вкуснейшую на свете воду, пока не подавилась и не закашлялась. Отставив стакан, девушка вытерла мне рот салфеткой.
