Попыталась заснуть, но как назло, не получалось. Похоже, выспалась на пару дней вперед. Это раздражало. Именно тогда, когда больше всего хотелось забыться, сознание оставалось предельно ясным. А мысли... Безуспешно гнала прочь, пока не сдалась. Прокручивала в памяти последний день. Последний, когда я была будущей мамой... Всплывало все больше деталей. Или это мой мозг сам их дорисовывал?
За этим занятием меня и застал посетитель.
— Она спит? — услышала я мужской шепот.
— Пять минут назад просто лежала, — так же едва слышно ответила медсестра.
Представила, как Стас кивнул. Послышался негромкий стук двери, противный лязг железных ножек стула по плитке, мужчина сел рядом с кроватью.
Открыла глаза, посмотрела в потемневшее небо за окном, вздохнула и повернула голову к отчиму.
"Приехал сразу после работы", — отметила про себя. У этого человека не бывает выходных, даже праздничных.
— Ничего не говори, — прохрипела свои первые за сегодняшний день слова.
Мужчина постарался не смотреть с сочувствием, но я заметила и уставилась в потолок.
Не нужно меня жалеть, это все равно не спасет моего ребенка. От жалости только хуже, снова хочется плакать и сетовать на судьбу-злодейку, которая не одарила меня своей милостью.
Мою безвольно лежащую вдоль тела руку сжали сильные пальцы.
— Ты устроил? — обвела взглядом палату, намекая на одиночку.
— Поверь, в общей хуже, — усмехнулся Стас, радуясь возможности хоть немного перевести тему.
— Там я была бы не одна такая, — прозвучало несколько резче, чем хотелось. Не собиралась обвинять ни в чем отчима, ведь он обо мне позаботился, но с такими же убогими как я, действительно, было бы легче.
Мужчина не нашелся, что ответить. Осмотрел полупустую комнату, остановился взглядом на цветах.
— У тебя поклонник?
— Я думала, это от тебя, — ответила озадаченно. Интересно, от кого тогда букет? — Или это спецуслуга для вип-клиентов? — Попытку пошутить Стас проигнорировал, задумчиво нахмурившись. Потом встряхнулся и внимательно посмотрел на меня.
— Насть, я не сказал Алисе, что ты в больнице, — вдруг проговорил он, окончательно поставив в тупик.
Стоит ли знать матери о том, что я чуть не умерла? Даже не знаю. Сложно было сразу ответить на этот вопрос. Придет ли она? Да, наверное. Будет заливать слезами мое плечо и причитать, как такая беда могла случиться. Может быть, еще скажет, что нужно будет что-то сделать с ногой, чтобы не осталась кривой на всю жизнь.
Интересно, а как отреагирует, узнав, что у меня не будет ребенка?
Мысль больно кольнула, и я отвернулась снова к окну, чтобы скрыть напрашивающиеся на глаза слезы. Мама единственная не хотела его. Что ж, теперь может порадоваться — его не будет.
— Наверное, не стоит ей знать, иначе захочет приехать, а я думаю, вам пока лучше не видеться. Она может наговорить много лишнего, это сейчас тебе ни к чему.
Кивнула.
— Да, ты прав. Спасибо. — Хоть один здравомыслящий человек в моем окружении. Шмыгнула носом и проморгалась, прогоняя невыплаканные слезы. — Когда меня отсюда выпустят?
— Думаю, недельки через две можно будет тебя забрать. Если бы не отдельная палата, они бы хоть завтра выперли.
Ну да, деньги заплатил, теперь можно и месяц держать.
— Если хочешь, могу отвезти домой, нанять сиделку...
— Не продолжай, — вскинула руку. — Лучше буду изводить местную медсестру, чем жить как инвалид.
— Ты не... — начал Стас, но я снова перебила:
— Закрыли тему.
Оказалось, что других тем больше нет, поэтому, помолчав со мной еще минут пять, отчим неловко откланялся, сославшись на какие-то дела.
Я была только рада. Не хотелось больше изображать просто больного, по чистой случайности попавшего в лазарет. Не осталось сил притворяться, что у меня все в порядке, что сломана лишь какая-то кость, а не моя жизнь.
Но не успела дверь закрыться, как в коридоре послышался немного истеричный голос. Вот его я слышать совсем не желала.
— Ты что здесь делаешь? — прошипел за дверью Стас.
— Это я у тебя хотела спросить! Почему я узнаю, где ты, от твоего водителя? Кого ты здесь навещал?
— Поехали домой, там обо всем поговорим, — настаивал мужчина. Но танк по имени Алиса это не могло остановить! Та придумала свою версию и с воплем "Кто она?" ворвалась в мою палату.
Ну что ж, здравствуй мамочка. Давно не виделись.
Немая сцена длилась секунд десять. За это время мать успела красиво похлопать накрашенными ресницами, удивленно обвести глазами палату, просканировать меня и схватиться за сердце.
— Настена? — выдала она очевидное. — Как... Что? Ты... — Алиса Николаевна силилась что-то спросить, но слова никак не складывались во внятные предложения, поэтому она подошла ближе и тяжело плюхнулась на стул.
А я... Я просто устала. Мне было плевать. Я не знала, действительно ли она настолько распереживалась из-за меня, или это была игра на публику. Да, она моя мать, я ее люблю, но, честно говоря, после того разговора теплых чувств к ней поубавилось. Наверное, грешно так думать. Господи, прости и не наказывай меня еще больше, но именно сейчас меня нисколько не заботило состояние мамы.
Посмотрела на Стаса. Тот стоял, подпирая стену, и сверлил жену недобрым взглядом. Кажется, он бы с удовольствием вынес Алису из здания, вот только это неминуемо грозило бы безобразной сценой на радость окружающим.
— Настенька, милая, что... что случилось? — дрожащими губами спросила мать.
Как бы мне не хотелось разговаривать, но ответить пришлось:
— Под машину попала, — сказала, а сама впервые за все время задумалась: а что с водителем? Его как-то накажут, или это от меня зависит? Хотя, наказывать не за что. Это я была на дороге, он ехал на зеленый. Да и не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Нужно поинтересоваться у Стаса, а то он может и не спросясь что-нибудь сделать. С его-то связями.
— Почему мне не сказали? Стас? — мать укоризненно глянула на мужа.
— Не хотел сразу тебя тревожить. Собирался сообщить сегодня, — нагло соврал мужчина.
— Девочка моя, что болит? Я могу чем-то помочь? — причитала Алиса Николаевна, судорожно гладя меня то по руке, то по волосам.
Да, мам, можешь. Можешь просто оставить в покое, мне гораздо легче будет сдохнуть в одиночестве.
— Алиса, не волнуйся, врачи обо всем позаботятся, — снова подал голос Стас.
— Да?— растерянно оглянулась на него жена. — А... Ну хорошо, — и как-то сразу успокоилась. Помолчала немного, явно не зная, что еще можно спросить. — Ты так быстро уехала тогда, — заговорила она. — Я уже не знала, что думать. Ты, наверное, обиделась, но пойми, я же желаю для тебя лучшего, а этот ребенок...
Бессильно закрыла глаза. Мам, лучше б ты молчала.
— Не будет ребенка. — Сама удивилась, насколько безжизненно звучал голос.
— Да? Ты все-таки сделала аборт? Ну и молодец. Вот выйдешь замуж, обустроишься, тогда и о ребенке можно будет думать...
Она говорила что-то еще. Как обычно, в своем тараторящем стиле.
В комнате вдруг резко похолодало, у меня мурашки поползли по рукам. Глянула на Стаса из-под приоткрытых век — тот тоже поежился и как-то напрягся. Или мне только показалось? Может, это у меня внутри все заледенело после этих жутких слов. "Сделала аборт... Молодец..."
Аборт. Да я бы никогда до этого не додумалась. Еще и на таком сроке.
— ... молодая, красивая, — вычленил слух из потока информации, — тебе о себе думать надо. Зачем сейчас дети, сразу проблемы начнутся...
— Я для тебя тоже проблемой была? — сухо поинтересовалась.
— Настен, я... я не это имела в виду... — подрастеряла свой пыл Алиса Николаевна.
— Почему же, — зло возразила я, начиная заводиться, — Сколько тебе было? Восемнадцать? Жизнь только началась, а тут такая обуза!
— Я была замужем, у меня была поддержка! — взвилась мать.
— А если бы нет? Если бы отец не женился на тебе, узнав, что ты беременна? Тоже сделала бы аборт?
— Мы с твоим отцом любили друг друга! — ушла она от ответа. Но пояснять не нужно было. Я еще могла сделать скидку на время — наверное, позорно родить без мужа, но, черт возьми, причем здесь я?! Двадцать первый век на дворе. Я в состоянии сама воспитать и обеспечить своего ребенка.
Которого теперь нет.
Заметив, что мать собирается разрыдаться, я постаралась поумерить пыл. Возможно, мои слова ранили ее, но ее собственные били больней. В любом случае, наблюдать истерику я не хотела.
— Я не делала аборт, — бросила сердито, снова уставившись в потолок.
Последовала минутная пауза, пока Алиса Николаевна сопоставляла факты.
— Ну и хорошо, — облегченно выдохнула она. — Видишь, сама судьба так распорядилась. Значит, я была права.
Я не поверила собственным ушам. Неужели до нее так и не дошло? Как можно оставаться настолько глухой к моим словам?
— Алиса, ты что несешь? — шикнул на нее Стас.
— Я говорю правду! — обернулась она к мужу. — Настя сама прекрасно понимает, что ребенок был бы лишним. У нее просто духу не хватало избавиться от этой обузы.
— Убирайся, — прошипела я.
— Что?— опешила мать, уставившись на меня круглыми глазами.
— Убирайся, — произнесла уверенней. Внутри клокотала ярость. Меня трясло, и наверное, если бы не гипс, я бы сама вытолкала эту женщину из палаты. — Видеть тебя не хочу!
Вместо того, чтобы поставить себя на мое место, даже просто посочувствовать, она... Я в шоке смотрела на женщину передо мной и не могла поверить, что это моя собственная мать. Никогда бы не подумала, что буду настолько сильно презирать родного человека.
— Ты — единственная не хотела этого ребенка! Все из-за тебя!
— Как ты смеешь со мной так разговаривать? — вскочила Алиса. Ее тут же подхватил за плечи Стас и уверенно потащил на выход.
Но мне было настолько обидно и мерзко, что хватило сил сесть на кровати и выкрикнуть вслед:
— Это ты во всем виновата! Ненавижу!
Стоило двери захлопнуться, и я разрыдалась.
Я не считала время. Не задумывалась, день сейчас или ночь. Прошло несколько часов или дней?
Даже знать не хочу.
Осточертело лежать на одном месте, болела спина, а зад, кажется, напрочь приклеился к кровати. Все это на самом деле было сущей мелочью, но значительно усугубляло общее дерьмовое состояние. То, что оно именно такое, я поняла позже. До этого... Я не знаю, что было до. Меня здесь не было. Ни в палате, ни в больнице, ни на этой чертовой планете...
Когда слезы иссякли, а сон так и не пришел, я стала думать. Нет, не о жизни, не о матери, и даже не о будущем. Я размышляла о том, чего никогда не будет. Представила, что все еще беременна. Вот я выпишусь из больницы, на работе все станут охать и ахать, а я буду только улыбаться в ответ — мол, так вышло. Составила список того, что куплю первым делом с будущей зарплаты. Как начну обустраивать детскую.
Потом мысль унеслась дальше, и я отчетливо увидела лицо своего мальчика. Он будет похож на меня. Такие же темные волосы и голубые глаза. Большие, с густыми темными ресницами. Ямочки на щечках и безмятежная улыбка. Только чем больше деталей добавляла к его чертам, тем явственней получалось лицо Максимки. Нахмурилась. Нет, не то…
...Мы гуляли с моим мальчиком по парку. Он весело бежал впереди, постукивая мячом об асфальт. Я пристально за ним следила, готовая в любой момент подхватить, если вдруг споткнется, или... Не знаю что. Но точно всегда буду рядом, чтобы вовремя помочь.
Мы идем дальше, Дениска уже далеко от меня, и я спешу к нему. Не могу найти в толпе... Кто-то окликает меня по имени. Оборачиваюсь. Мама. Стоит, плачет и тянет ко мне руки.
Нет, я должна найти своего мальчика. Бегу за ним, но не успеваю.
Чей-то крик. Визг тормозов...
Распахнула глаза, села, хватая ртом воздух.
С непонятным облегчением осмотрела стены палаты. Сон, всего лишь сон.
Выдохнула, чувствуя, как противный липкий пот стекает по спине. Приснится же такое.
Сердце все еще больно колотилось о ребра, а неугомонные мысли продолжали виться вокруг того, что выдало подсознание. А если бы это было правдой? Представив, каково было бы потерять уже маленького человечка, я расплакалась. Успокаивала себя тем, что это лишь сон, но снова и снова возвращаясь к тому, с чего начала: моего малыша со мной нет.
Пустота все уверенней овладевала мной. Не хотелось ни есть, ни пить. Даже в туалет не хотелось. В конце концов, я замкнулась в себе и перестала обращать внимание на то, что происходит вокруг.
Кто-то приходил, говорил что-то. Но я не могла даже с долей уверенности сказать, кто это был: врач, медсестра или Стас. А может, и еще кто-то? Хотя кому я нужна. Единственный родной человек, мама, и та не захотела меня понять. Но Алиса всегда слышала лишь себя.
Меня чем-то кормили. Да, насильно совали ложку в рот и заставляли глотать безвкусное варево. Носили в туалет, прямо на руках. В другой ситуации меня бы это смутило, а сейчас было плевать. Пусть развлекаются уходом за бренным телом. Без души оно долго не протянет.
"Настя, что же ты творишь..." — звучало укоризненное в голове. Кто это сказал и когда, или мне только приснилось, я не знала.
— Стася, посмотри на меня, — произнес приятный мужской голос, но у меня не было сил открыть глаза и посмотреть, кому он принадлежал. Да и желания тоже не было. Только подумалось, что Стася звучит почти как Стас... Глупо.
— Мам, а когда она проснется? — сквозь сон слышала детский голос.
Нет, все же показалось. Я даже не спала. Просто лежала. Считала вдохи и выдохи, чтобы занять мозг хоть чем-то. Мыслей уже не было. Только единственное желание, чтобы все это закончилось поскорей, и я оказалась рядом со своим Дениской. Он, наверно, сейчас с дедом и прабабушкой. Они не бросят одного, присмотрят...
...Я сидела под раскидистым деревом на краю огромного луга. Солнце приветливо освещало все вокруг, ласкало лучами васильки и ромашки, продолжая с каждой минутой уменьшать тень, что меня прятала.
С наслаждением втянула жаркий сухой воздух, наполненный ароматами трав, и улыбнулась. Свобода. Раздолье, до самого горизонта только цветы, и лишь там, где небо сливается с землей, чернеет тонкая полоска леса. Что может быть прекрасней?
— Привет, солнышко, — произнес подошедший мужчина. Он присел рядом, откинулся спиной на широкий ствол и согнул ногу в колене. Карие, с морщинками в уголках, глаза тепло смотрели на меня.
— Папа... — удивленно выдохнула и бросилась на шею тому, кого так мечтала увидеть. Сильные руки уверенно обняли, утешающе похлопали по спине.
— Ну, что ты, не плачь.
Я не поняла, что лицо уже мокрое от слез, пока отец не поцеловал в лоб и осторожно не вытер мне щеки.
— Большие девочки не плачут? — горько усмехнулась, выдав любимую мамину фразу.
— Нет, плакать могут все, но ты делаешь это слишком часто, — в словах прозвучал мягкий укор. — Тебе пора перестать думать о плохом и несбыточном, девочка моя. Нужно жить дальше, — отец прижал мою голову к своему плечу и как маленькую гладил по волосам.
— А если я не хочу жить?
— Нужно. Твой путь еще не закончен. Всему придет свое время. И смерти тоже.
— Малыш тоже должен был умереть? — вдруг рассердилась я.
— Я не знаю, — грустно вздохнул папа. — Но если это произошло, значит так было нужно. Судьба так решила.
Я вывернулась из теплых объятий и неверяще уставилась на мужчину.
— И ты туда же?! Опять эта чертова судьба?
— Солнышко, Алиса, хоть и имела в виду другое, оказалась права.
За этим занятием меня и застал посетитель.
— Она спит? — услышала я мужской шепот.
— Пять минут назад просто лежала, — так же едва слышно ответила медсестра.
Представила, как Стас кивнул. Послышался негромкий стук двери, противный лязг железных ножек стула по плитке, мужчина сел рядом с кроватью.
Открыла глаза, посмотрела в потемневшее небо за окном, вздохнула и повернула голову к отчиму.
"Приехал сразу после работы", — отметила про себя. У этого человека не бывает выходных, даже праздничных.
— Ничего не говори, — прохрипела свои первые за сегодняшний день слова.
Мужчина постарался не смотреть с сочувствием, но я заметила и уставилась в потолок.
Не нужно меня жалеть, это все равно не спасет моего ребенка. От жалости только хуже, снова хочется плакать и сетовать на судьбу-злодейку, которая не одарила меня своей милостью.
Мою безвольно лежащую вдоль тела руку сжали сильные пальцы.
— Ты устроил? — обвела взглядом палату, намекая на одиночку.
— Поверь, в общей хуже, — усмехнулся Стас, радуясь возможности хоть немного перевести тему.
— Там я была бы не одна такая, — прозвучало несколько резче, чем хотелось. Не собиралась обвинять ни в чем отчима, ведь он обо мне позаботился, но с такими же убогими как я, действительно, было бы легче.
Мужчина не нашелся, что ответить. Осмотрел полупустую комнату, остановился взглядом на цветах.
— У тебя поклонник?
— Я думала, это от тебя, — ответила озадаченно. Интересно, от кого тогда букет? — Или это спецуслуга для вип-клиентов? — Попытку пошутить Стас проигнорировал, задумчиво нахмурившись. Потом встряхнулся и внимательно посмотрел на меня.
— Насть, я не сказал Алисе, что ты в больнице, — вдруг проговорил он, окончательно поставив в тупик.
Стоит ли знать матери о том, что я чуть не умерла? Даже не знаю. Сложно было сразу ответить на этот вопрос. Придет ли она? Да, наверное. Будет заливать слезами мое плечо и причитать, как такая беда могла случиться. Может быть, еще скажет, что нужно будет что-то сделать с ногой, чтобы не осталась кривой на всю жизнь.
Интересно, а как отреагирует, узнав, что у меня не будет ребенка?
Мысль больно кольнула, и я отвернулась снова к окну, чтобы скрыть напрашивающиеся на глаза слезы. Мама единственная не хотела его. Что ж, теперь может порадоваться — его не будет.
— Наверное, не стоит ей знать, иначе захочет приехать, а я думаю, вам пока лучше не видеться. Она может наговорить много лишнего, это сейчас тебе ни к чему.
Кивнула.
— Да, ты прав. Спасибо. — Хоть один здравомыслящий человек в моем окружении. Шмыгнула носом и проморгалась, прогоняя невыплаканные слезы. — Когда меня отсюда выпустят?
— Думаю, недельки через две можно будет тебя забрать. Если бы не отдельная палата, они бы хоть завтра выперли.
Ну да, деньги заплатил, теперь можно и месяц держать.
— Если хочешь, могу отвезти домой, нанять сиделку...
— Не продолжай, — вскинула руку. — Лучше буду изводить местную медсестру, чем жить как инвалид.
— Ты не... — начал Стас, но я снова перебила:
— Закрыли тему.
Оказалось, что других тем больше нет, поэтому, помолчав со мной еще минут пять, отчим неловко откланялся, сославшись на какие-то дела.
Я была только рада. Не хотелось больше изображать просто больного, по чистой случайности попавшего в лазарет. Не осталось сил притворяться, что у меня все в порядке, что сломана лишь какая-то кость, а не моя жизнь.
Но не успела дверь закрыться, как в коридоре послышался немного истеричный голос. Вот его я слышать совсем не желала.
— Ты что здесь делаешь? — прошипел за дверью Стас.
— Это я у тебя хотела спросить! Почему я узнаю, где ты, от твоего водителя? Кого ты здесь навещал?
— Поехали домой, там обо всем поговорим, — настаивал мужчина. Но танк по имени Алиса это не могло остановить! Та придумала свою версию и с воплем "Кто она?" ворвалась в мою палату.
Ну что ж, здравствуй мамочка. Давно не виделись.
Немая сцена длилась секунд десять. За это время мать успела красиво похлопать накрашенными ресницами, удивленно обвести глазами палату, просканировать меня и схватиться за сердце.
— Настена? — выдала она очевидное. — Как... Что? Ты... — Алиса Николаевна силилась что-то спросить, но слова никак не складывались во внятные предложения, поэтому она подошла ближе и тяжело плюхнулась на стул.
А я... Я просто устала. Мне было плевать. Я не знала, действительно ли она настолько распереживалась из-за меня, или это была игра на публику. Да, она моя мать, я ее люблю, но, честно говоря, после того разговора теплых чувств к ней поубавилось. Наверное, грешно так думать. Господи, прости и не наказывай меня еще больше, но именно сейчас меня нисколько не заботило состояние мамы.
Посмотрела на Стаса. Тот стоял, подпирая стену, и сверлил жену недобрым взглядом. Кажется, он бы с удовольствием вынес Алису из здания, вот только это неминуемо грозило бы безобразной сценой на радость окружающим.
— Настенька, милая, что... что случилось? — дрожащими губами спросила мать.
Как бы мне не хотелось разговаривать, но ответить пришлось:
— Под машину попала, — сказала, а сама впервые за все время задумалась: а что с водителем? Его как-то накажут, или это от меня зависит? Хотя, наказывать не за что. Это я была на дороге, он ехал на зеленый. Да и не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Нужно поинтересоваться у Стаса, а то он может и не спросясь что-нибудь сделать. С его-то связями.
— Почему мне не сказали? Стас? — мать укоризненно глянула на мужа.
— Не хотел сразу тебя тревожить. Собирался сообщить сегодня, — нагло соврал мужчина.
— Девочка моя, что болит? Я могу чем-то помочь? — причитала Алиса Николаевна, судорожно гладя меня то по руке, то по волосам.
Да, мам, можешь. Можешь просто оставить в покое, мне гораздо легче будет сдохнуть в одиночестве.
— Алиса, не волнуйся, врачи обо всем позаботятся, — снова подал голос Стас.
— Да?— растерянно оглянулась на него жена. — А... Ну хорошо, — и как-то сразу успокоилась. Помолчала немного, явно не зная, что еще можно спросить. — Ты так быстро уехала тогда, — заговорила она. — Я уже не знала, что думать. Ты, наверное, обиделась, но пойми, я же желаю для тебя лучшего, а этот ребенок...
Бессильно закрыла глаза. Мам, лучше б ты молчала.
— Не будет ребенка. — Сама удивилась, насколько безжизненно звучал голос.
— Да? Ты все-таки сделала аборт? Ну и молодец. Вот выйдешь замуж, обустроишься, тогда и о ребенке можно будет думать...
Она говорила что-то еще. Как обычно, в своем тараторящем стиле.
В комнате вдруг резко похолодало, у меня мурашки поползли по рукам. Глянула на Стаса из-под приоткрытых век — тот тоже поежился и как-то напрягся. Или мне только показалось? Может, это у меня внутри все заледенело после этих жутких слов. "Сделала аборт... Молодец..."
Аборт. Да я бы никогда до этого не додумалась. Еще и на таком сроке.
— ... молодая, красивая, — вычленил слух из потока информации, — тебе о себе думать надо. Зачем сейчас дети, сразу проблемы начнутся...
— Я для тебя тоже проблемой была? — сухо поинтересовалась.
— Настен, я... я не это имела в виду... — подрастеряла свой пыл Алиса Николаевна.
— Почему же, — зло возразила я, начиная заводиться, — Сколько тебе было? Восемнадцать? Жизнь только началась, а тут такая обуза!
— Я была замужем, у меня была поддержка! — взвилась мать.
— А если бы нет? Если бы отец не женился на тебе, узнав, что ты беременна? Тоже сделала бы аборт?
— Мы с твоим отцом любили друг друга! — ушла она от ответа. Но пояснять не нужно было. Я еще могла сделать скидку на время — наверное, позорно родить без мужа, но, черт возьми, причем здесь я?! Двадцать первый век на дворе. Я в состоянии сама воспитать и обеспечить своего ребенка.
Которого теперь нет.
Заметив, что мать собирается разрыдаться, я постаралась поумерить пыл. Возможно, мои слова ранили ее, но ее собственные били больней. В любом случае, наблюдать истерику я не хотела.
— Я не делала аборт, — бросила сердито, снова уставившись в потолок.
Последовала минутная пауза, пока Алиса Николаевна сопоставляла факты.
— Ну и хорошо, — облегченно выдохнула она. — Видишь, сама судьба так распорядилась. Значит, я была права.
Я не поверила собственным ушам. Неужели до нее так и не дошло? Как можно оставаться настолько глухой к моим словам?
— Алиса, ты что несешь? — шикнул на нее Стас.
— Я говорю правду! — обернулась она к мужу. — Настя сама прекрасно понимает, что ребенок был бы лишним. У нее просто духу не хватало избавиться от этой обузы.
— Убирайся, — прошипела я.
— Что?— опешила мать, уставившись на меня круглыми глазами.
— Убирайся, — произнесла уверенней. Внутри клокотала ярость. Меня трясло, и наверное, если бы не гипс, я бы сама вытолкала эту женщину из палаты. — Видеть тебя не хочу!
Вместо того, чтобы поставить себя на мое место, даже просто посочувствовать, она... Я в шоке смотрела на женщину передо мной и не могла поверить, что это моя собственная мать. Никогда бы не подумала, что буду настолько сильно презирать родного человека.
— Ты — единственная не хотела этого ребенка! Все из-за тебя!
— Как ты смеешь со мной так разговаривать? — вскочила Алиса. Ее тут же подхватил за плечи Стас и уверенно потащил на выход.
Но мне было настолько обидно и мерзко, что хватило сил сесть на кровати и выкрикнуть вслед:
— Это ты во всем виновата! Ненавижу!
Стоило двери захлопнуться, и я разрыдалась.
***
Я не считала время. Не задумывалась, день сейчас или ночь. Прошло несколько часов или дней?
Даже знать не хочу.
Осточертело лежать на одном месте, болела спина, а зад, кажется, напрочь приклеился к кровати. Все это на самом деле было сущей мелочью, но значительно усугубляло общее дерьмовое состояние. То, что оно именно такое, я поняла позже. До этого... Я не знаю, что было до. Меня здесь не было. Ни в палате, ни в больнице, ни на этой чертовой планете...
Когда слезы иссякли, а сон так и не пришел, я стала думать. Нет, не о жизни, не о матери, и даже не о будущем. Я размышляла о том, чего никогда не будет. Представила, что все еще беременна. Вот я выпишусь из больницы, на работе все станут охать и ахать, а я буду только улыбаться в ответ — мол, так вышло. Составила список того, что куплю первым делом с будущей зарплаты. Как начну обустраивать детскую.
Потом мысль унеслась дальше, и я отчетливо увидела лицо своего мальчика. Он будет похож на меня. Такие же темные волосы и голубые глаза. Большие, с густыми темными ресницами. Ямочки на щечках и безмятежная улыбка. Только чем больше деталей добавляла к его чертам, тем явственней получалось лицо Максимки. Нахмурилась. Нет, не то…
...Мы гуляли с моим мальчиком по парку. Он весело бежал впереди, постукивая мячом об асфальт. Я пристально за ним следила, готовая в любой момент подхватить, если вдруг споткнется, или... Не знаю что. Но точно всегда буду рядом, чтобы вовремя помочь.
Мы идем дальше, Дениска уже далеко от меня, и я спешу к нему. Не могу найти в толпе... Кто-то окликает меня по имени. Оборачиваюсь. Мама. Стоит, плачет и тянет ко мне руки.
Нет, я должна найти своего мальчика. Бегу за ним, но не успеваю.
Чей-то крик. Визг тормозов...
Распахнула глаза, села, хватая ртом воздух.
С непонятным облегчением осмотрела стены палаты. Сон, всего лишь сон.
Выдохнула, чувствуя, как противный липкий пот стекает по спине. Приснится же такое.
Сердце все еще больно колотилось о ребра, а неугомонные мысли продолжали виться вокруг того, что выдало подсознание. А если бы это было правдой? Представив, каково было бы потерять уже маленького человечка, я расплакалась. Успокаивала себя тем, что это лишь сон, но снова и снова возвращаясь к тому, с чего начала: моего малыша со мной нет.
Пустота все уверенней овладевала мной. Не хотелось ни есть, ни пить. Даже в туалет не хотелось. В конце концов, я замкнулась в себе и перестала обращать внимание на то, что происходит вокруг.
Кто-то приходил, говорил что-то. Но я не могла даже с долей уверенности сказать, кто это был: врач, медсестра или Стас. А может, и еще кто-то? Хотя кому я нужна. Единственный родной человек, мама, и та не захотела меня понять. Но Алиса всегда слышала лишь себя.
Меня чем-то кормили. Да, насильно совали ложку в рот и заставляли глотать безвкусное варево. Носили в туалет, прямо на руках. В другой ситуации меня бы это смутило, а сейчас было плевать. Пусть развлекаются уходом за бренным телом. Без души оно долго не протянет.
"Настя, что же ты творишь..." — звучало укоризненное в голове. Кто это сказал и когда, или мне только приснилось, я не знала.
— Стася, посмотри на меня, — произнес приятный мужской голос, но у меня не было сил открыть глаза и посмотреть, кому он принадлежал. Да и желания тоже не было. Только подумалось, что Стася звучит почти как Стас... Глупо.
— Мам, а когда она проснется? — сквозь сон слышала детский голос.
Нет, все же показалось. Я даже не спала. Просто лежала. Считала вдохи и выдохи, чтобы занять мозг хоть чем-то. Мыслей уже не было. Только единственное желание, чтобы все это закончилось поскорей, и я оказалась рядом со своим Дениской. Он, наверно, сейчас с дедом и прабабушкой. Они не бросят одного, присмотрят...
...Я сидела под раскидистым деревом на краю огромного луга. Солнце приветливо освещало все вокруг, ласкало лучами васильки и ромашки, продолжая с каждой минутой уменьшать тень, что меня прятала.
С наслаждением втянула жаркий сухой воздух, наполненный ароматами трав, и улыбнулась. Свобода. Раздолье, до самого горизонта только цветы, и лишь там, где небо сливается с землей, чернеет тонкая полоска леса. Что может быть прекрасней?
— Привет, солнышко, — произнес подошедший мужчина. Он присел рядом, откинулся спиной на широкий ствол и согнул ногу в колене. Карие, с морщинками в уголках, глаза тепло смотрели на меня.
— Папа... — удивленно выдохнула и бросилась на шею тому, кого так мечтала увидеть. Сильные руки уверенно обняли, утешающе похлопали по спине.
— Ну, что ты, не плачь.
Я не поняла, что лицо уже мокрое от слез, пока отец не поцеловал в лоб и осторожно не вытер мне щеки.
— Большие девочки не плачут? — горько усмехнулась, выдав любимую мамину фразу.
— Нет, плакать могут все, но ты делаешь это слишком часто, — в словах прозвучал мягкий укор. — Тебе пора перестать думать о плохом и несбыточном, девочка моя. Нужно жить дальше, — отец прижал мою голову к своему плечу и как маленькую гладил по волосам.
— А если я не хочу жить?
— Нужно. Твой путь еще не закончен. Всему придет свое время. И смерти тоже.
— Малыш тоже должен был умереть? — вдруг рассердилась я.
— Я не знаю, — грустно вздохнул папа. — Но если это произошло, значит так было нужно. Судьба так решила.
Я вывернулась из теплых объятий и неверяще уставилась на мужчину.
— И ты туда же?! Опять эта чертова судьба?
— Солнышко, Алиса, хоть и имела в виду другое, оказалась права.
