— Чем точнее предсказание, тем меньше от него пользы. — качнул белым крылом Мотылёк. — Представь, что я предупредил тебя остерегаться автомобилей с катрильскими номерами. Ты стала бы высматривать эти номера, не обращая внимания на остальные машина. А катриллийцы воспользовались бы арендованным автомобилем или вовсе обошлись без него…
— Но при чём тут катриллийцы? — растеряно спросила я.
— К тому, что их заинтересовали слухи о некоей беглой грандессе. — снисходительно ответил Мотылёк, качнув чёрным крылом. — Между прочим, за любые известия о Зафии дель Альвир обещаны очень большие деньги.
— А ты знаешь, где она? — с любопытством спросила я.
— Знаю, — горделиво поднял усики Мотылёк. — Я всё знаю. Но тебе это ни к чему. Или хочешь купить у меня информацию и продать катриллийцам?
— Нет, нет, — поспешила отыграть назад я.
— Лучше подумай о предупреждении, — наставительно качнул белым крылом Мотылёк.
— А ты действительно предупреждаешь? Или так… Для примера? — осторожно спросила я.
— Предупреждаю, причём совершенно бесплатно, — ухмыльнулся Мотылёк.
Я тяжело вздохнула:
— Значит, мне стоит опасаться машин с катрильскими номерами?
— Это значит, что тебе следует опасаться. — строго сказал он.
— Получается пророчества и предупреждения бесполезны?
— Нет, отчего же. — Мотылёк качнул сразу обоими крыльями. – Пророчество даёт направление, подсказывает путь. Но только от тебя зависит, сможешь ли ты подстелить соломку или приложишь все усилия к падению.
Он снова взмахнул крыльями и начал истончаться, таять, словно туман на утреннем солнце.
Я проснулась и какое-то время лежала неподвижно, пытаясь запомнить и осознать сон. Взяв с прикроватной тумбочки блокнот, быстро записала историю мага и слова Мотылька о пророчествах и предостережениях. Надеюсь, что сегодняшний сон не в руку!
Резкие, словно вырезанные из камня черты, характерные для вермецких аристократов: высокие скулы, узкая линия рта, прямой нос, выдающийся вперед подбородок. Лицо каньонами рассекли морщины: суровые — между бровей, весёлые — в уголках глаз, усталые — под набрякшими глазами... От Фо Ленвуда, которого знаменитый Ари Витари изобразил в чёрной шляпе-федоре (фетровой, с вмятиной на тулье), вышедшей из моды добрую сотню лет назад, веяло стариной, а не старостью. Ленвуд с портрета задумчиво смотрел мимо зрителей на Рина Саботье. Знаменитый детектив на рекламном плакате «Хроник» шёл по ночному городу. Его высокая фигура в тёмном костюме почти сливалась с ночными тенями. Свет фонаря выхватывал лицо с аристократическими чертами, похожее на молодого Ленвуда, и руку с тростью. Тонкие губы изгибались в лёгкой презрительной усмешке, а трость с тяжёлым резным набалдашником — скорее оружие, чем признак немощи —была чуть приподнята, выдавая готовность Рина немедленно пустить её в ход.
По стенам зала висели постеры поменьше: Рин с блондинкой, Рин с брюнеткой, Рин с шенойкой, Рин за рулём спортивного автомобиля, Рин за штурвалом яхты. Рин, Рин, Рин… И со всех них месье Саботье свысока смотрел на сидящих в зале читателей.
Большой зал второго этажа «Книжного рая» с трудом вместил всех желающих. Часть из них в этот воскресный день пришла поговорить о знаменитом детективе, другая — послушать Свету Цветову.
Последние не остались разочарованы. Света поговорила по паре минут с Лазаревым, представлявшим «Ветер перемен», и Владимиром Гусаровым, председателем клуба ЛОДиЯ (Любители остросюжетных детективов и Я). А потом переключилась на меня.
… Та-дам! Почтенная публика, в правом углу под портретом старика Фо выступает леди Элегантность, Сания Ниас в строгом брючном костюме изумрудного цвета. В левом углу — её противница, мадмуазель Дерзость, Света Цветова в провокационно-открытом платье расцветки «вырви глаз и дай мне это развидеть»…
— Скажите, Сания, почему у вас такое необычное имя? — сделала первый выпад Света, прощупывая противницу.
— Это не имя, Света, а литературный псевдоним, — широко улыбнулась я. — Согласитесь, оно запоминается лучше, чем, скажем, Ирина Смирнова или Ольга Белова.
— А ваше настоящее имя? — в глазах Светы вспыхнул охотничий азарт.
— Не имеет никакого отношения к теме нашей сегодняшней встречи, — отбила её выпад я.
— Сания, Евгений Лазарев упоминал, что вы — опытный переводчик. Скажите, как давно вы занимаетесь переводом? — попыталась подобраться с другой стороны ведущая.
— Света, опыт переводчика измеряется не годами, а переведёнными книгами. Если сложить переведённые мной книги друг на друга, то стопка окажется высотой с меня. — парировала я.
— Ого! Солидно! Поаплодируем Сании, — предложила ведущая залу.
Зал взорвался дружными аплодисментами.
— Благодарю, — скромно улыбнулась я. — Я всего лишь делаю свою работу. Хотя, должна признаться, делаю с удовольствием. Ведь читатели любят Ленвуда за загадки, не так ли…
— Не только, — вступил в разговор Владимир Гусаров. — Фо Ленвуд умело переплетает детективную интригу с приключениями. Только посмотрите, — он повёл рукой, указывая на постеры. — Месье Саботье одинаково ловко дерётся, водит машины и яхты, фехтует, стреляет и, конечно же, соблазняет красоток…Какому мужчине не захочется хоть ненадолго почувствовать себя неотразимым!
— А ваш мужчина, Сания, похож на Рина? — лукаво улыбнувшись, атаковала меня Света.
— Последние годы, Света, в моей жизни и не было мужчин, кроме месье Саботье, — с усмешкой отбила я удар.
— Он настолько ревнив? — приподняла нарисованные бровки ведущая.
— Настолько требователен, — с непробиваемым лицом ответила я. — На него уходят и время, и силы. Ведь читателю месье Ленвуд задаёт одну загадку, а переводчику — по десятку на странице.
И я с удовольствием пустилась в разговор о сложностях перевода. Света пару минут слушала меня с любопытством, а потом снова атаковала:
— Скажите, Сания, а что вы думаете о женских персонажах месье Ленвуда?
— Они картонны, как и полагается декорациям, — пожала плечами я.
— И вам, как женщине, нисколько не обидно? — провокационно надув губки, спросила ведущая.
— Обидно, конечно. Но это характерная черта остросюжетного детектива, — с усмешкой ответила я. — Глубокие женские характеры лучше поискать в других жанрах…
— А почему вы тогда переводите остросюжетные детективы? — снова пошла в атаку Света.
— Потому что их перевод заказывает издательство. Вот если мне предложат переводить, скажем, Марг Гринель или Шаю Акаю, я с удовольствием возьмусь за перевод, — не задумываясь, ответила я.
— Не предложат, — вырвалось у Евгения Лазарева. — По крайней мере, не в ближайшее время. У нас с вами впереди ещё три тома «Хроник полдня»!
Видно было, что редактор был крайне недоволен моей попыткой «изменить» Рину.
— И вы так и будете безропотно повторять за старым Фо картонных героинь? —делано возмутилась Света.
— Отчего же безропотно, — улыбнулась я. — Вот сейчас у меня образовалась небольшая пауза между переводами. И я начала писать свою книгу, где женский персонаж будет главным, а мужские, да простят присутствующие мужчины, больше функциями.
— И о чём же будет книга? — с искренним любопытством спросила ведущая.
— Это фантастическая история о целительнице в выдуманном мире, чья смелость и готовность к самопожертвованию спасли от вымирания целый народ. — я интригующе улыбнулась, — и о божественном Мотыльке Вечности, чьё белое крыло несёт покой и стабильность, а чёрное — хаос и приключения.
— А почему именно выдуманный мир? Почему не реальный? — испытующе посмотрела на меня Света.
— Потому что о реальном и без меня напишут, — улыбнулась я. — А этот мир приснился только мне.
— Уважительная причина, — рассмеялась ведущая. — А когда мы сможем прочитать её?
— Боюсь загадывать, — очень серьёзно ответила я. — Но сделаю всё возможное, чтобы книга увидела свет как можно скорее.
— Будем ждать с нетерпением, — пообещала Света.
И тут же атаковала меня новым вопросом…
Когда Светино шоу закончилось, а последний из желающих получил изящно вырисованный автограф Сании Ниас (ничем не напоминавший лаконичную подпись Софьи), я вздохнула с облегчением. Распрощавшись с Лазаревым и выскользнула в коридор, ведущий к дамской комнате. Я уже почти добралась до двери, когда меня окликнули.
— Аш котоль, Зафия!
Я вздрогнула — и потому, что за время путешествия в пустыню привыкла откликаться на это имя, и потому, что приветствие «Добрый день, Зафия» прозвучало на катрильском — и обернулась. Ко мне подходили ещё двое читателей: высокая стройная женщина с классическими южными чертами лица в строгом тёмно-синем трикотажном платье с тяжёлым золотым медальоном на шее и мужчина среднего роста в синем, на тон более тёмном, чем у спутницы костюме. Квадратное лицо с широкими скулами и тяжёлыми челюстями больше подошло бы любителю бокса, чем посетителю читательских встреч.
— Котль аш, ори, —выдавила из себя я. — Эр оль Зафия, эр Сания. Эр мицен оль катриль.
«Добрый день, господа. Я не Зафия, я Сания. Я не говорю на катрильском.» — всё, на что хватило моих воспоминаний об университетских занятиях катрильским.
— Простите мою спутницу, Сания, — с сильным катрильским акцентом произнёс мужчина и вежливо кивнул мне. — Она обозналась. Приняла вас за старую знакомую.
— Бывает, — с дежурной улыбкой ответила я.
По коже пробежал мороз. Кажется, предупреждение Мотылька сбывается. Но что делать? Куда спрятаться в пустом коридоре?
— Вы не откажите в нам автографе из-за этой маленькой оплошности? — улыбнулся катриллиец.
А женщина, старательно выговаривая слова, произнесла:
— Пажалуста, Зания!
Она протянула мне томик «Хроник полуночи». Я взяла его из рук катриллийки книгу и почувствовала лёгкий укол. Перед глазами потемнело. Последнее, что я почувствовала, прежде, чем потерять сознание, были подхватившее меня жесткие руки мужчины.
Олег сидел на большой застеклённой веранде санатория «Тихая гавань» и крутил в руках с чуть тёплым травяным взваром. Он смотрел на чёрные росчерки стволов и веток на фоне серого ноябрьского снега. Смотрел и думал, что скоро выпадет снег. И механик Михалыч выпустит на волю из санаторского гаража новенькие снегокаты, которыми хвастался вчера. Олег предпочитал общество старого отставника компании молоденьких охотниц на мужей — сестричек, постреливающих глазками в пациента ВИП-зоны. И немножко завидовал отставному старшине, нашедшему своё место в жизни. А где место его, Олега?
Два с лишним десятка лет, со дня поступления в кадетское училище, Служба, как ревнивая жена, поглощала всё внимание, не говоря уже о силах и времени. И когда она «бросила», комиссовав по состоянию здоровья, Олег ощутил себя рыбой на берегу, беспомощной и растерянной. Он оказался предоставлен сам себе — без семьи, без любимой работы, хотя и с приличным запасом на банковском счёте. Перед отставным подполковником открылась огромная пугающая свобода, с которой он не знал, что делать. Жизнь, казавшаяся простой и понятной, превратилась в череду бессмысленных дней и ночей, наполненных кошмарами.
Один из бывших сослуживцев посоветовал попробовать себя в детективном агентстве, где работал его младший брат. Но Олег был спецом по силовым операциям, а детективам нужно было другое. И ему пришлось «сесть за парту», изучая с инструкторами «Калесы» основы расследования, методики сбора информации и прочие тонкости детективного дела. Заодно ему поручили простенькое задание — неявный присмотр за «добровольной затворницей», которую заказчик хотел оградить от излишнего внимания. Увы, с ролью тайного телохранителя Олег не справился: подопечная ускользнула у него из-под носа. И это не говоря о том, что он совершенно непрофессионально влюбился в неё. Зато роль явного телохранителя в Уапте ему удалась. И теперь у него на руках было два предложения: возглавить службу личной охраны Андрея Измайлова или стать инструктором по специальным навыкам в «Калесе». У каждой из позиций были свои плюсы и минусы...
Но прежде всего ему надо было восстановить ногу. Какой женщине интересен калека?!
Из размышлений его вырвал весёлый женский голос:
— Вот вы где, Олег Григорьевич!
Олег поднял голову и увидел улыбающуюся Карину, прикреплённую к нему медсестру. Пышногрудая блондинка знала цену своей фигуре и умело подчёркивала её приталенным халатиком с расстёгнутыми верхними пуговками. Будь Олег мальчишкой, рванулся бы на край света за её улыбкой. Но он был взрослым мужчиной и прекрасно помнил, как при первой встрече она посмотрела с пренебрежением, оценив дешёвую — по меркам ВИПов — одежду.
— Что ж вы сидите один? — с деланным воодушевлением спросила Карина. — Все собрались в большой гостиной! Сейчас там будут интерактивные игры.
Олег представил на минуту «всех» — худеющую матрону Елену Сергеевну и её супруга, старого подагрика Альбертика, старую сплетницу Юлию Витальевну с затюканной компаньонкой Милочкой, громогласного Дмитрия Сергеевича, любителя рассказывать бородатые анекдоты, над которыми обязаны смеяться все окружающие… Представил и мысленно поморщился.
— Спасибо за приглашение, Карина! — сказал он холодно. — Но я предпочитаю ложиться пораньше. Вы же знаете, у меня режим.
— Я знаю, Олег Григорьевич. — сделала ещё попытку девушка. — Но потом мы будем смотреть детектив. Неужели вы пропустите «Последнюю улику» из серии про Рина Саботье!
Упоминание Рина кольнуло Олега. Сания! И он хмуро улыбнулся девушке.
— В другой раз, Карина.
Олег не соврал девушке. Он действительно ложился спать раньше всех в ВИП зоне. Пробежка пока была противопоказана, как и любая нагрузка на ноги. Поэтому он усердно качал верхнюю часть тела, вкладывая в тренировки всю злость на ситуацию, запершую его в «Гавани». И вставал рано, как привык.
Вернувшись в номер, он мысленно прочитал молитву Бэтцу. Позволил себе немного помечтать, представляя, как приедет уже без трости к Сонечке, как она откроет дверь в чёрном халатике — как тогда, когда он пришёл к ней с фиалкой… Мечтая о Соне, Олег плавно соскользнул в сон.
Чёрный гранит надгробья. Белый мрамор обелиска. Зелень тростника, которым заросло всё кладбище. И большой серый с чёрными прожилками камень, возвышающийся над тростником. Устроившийся на камне Бэтцу в гневной ипостаси сверху вниз посмотрел на Олега.
— Беда с твоей женщиной, воин. — хмуро сказал он.
Пожирательница на правой руке карлика зло зашипела.
— Она не моя женщина, — ответил Олег прежде, чем успел подумать.
— Твоя, не твоя… — Бэтцу неопределённо покрутил ручками, отчего тамбурин звякнул, а кобра закачала головой, стараясь удержать равновесие. — Эти умные женщины порою такие дуры!
Олег молча кивнул, потому что до сих пор не мог понять, что толкнуло Софью на побег. Поговорить не удалось — в Уапте постоянно вокруг неё крутились Измайлов с толстяком Артуром, а потом Андрей отправил его в санаторий практически из аэропорта. Дескать, ты хочешь ходить или хромать? Он был прав. После путешествия по пещерам хромота, от которой Олег уже было почти избавился, вернулась снова. Но ничего, вот встанет на ноги, и тогда…
— Спасать «не твою» будешь? — сурово спросил Бэтцу.
— Буду, — кивнул Олег.
— Правильно, — наставительно поднял кубок на миг «повеселевший» Бэтцу. — Сначала спасать. А потом уже никуда не денется.
— Но при чём тут катриллийцы? — растеряно спросила я.
— К тому, что их заинтересовали слухи о некоей беглой грандессе. — снисходительно ответил Мотылёк, качнув чёрным крылом. — Между прочим, за любые известия о Зафии дель Альвир обещаны очень большие деньги.
— А ты знаешь, где она? — с любопытством спросила я.
— Знаю, — горделиво поднял усики Мотылёк. — Я всё знаю. Но тебе это ни к чему. Или хочешь купить у меня информацию и продать катриллийцам?
— Нет, нет, — поспешила отыграть назад я.
— Лучше подумай о предупреждении, — наставительно качнул белым крылом Мотылёк.
— А ты действительно предупреждаешь? Или так… Для примера? — осторожно спросила я.
— Предупреждаю, причём совершенно бесплатно, — ухмыльнулся Мотылёк.
Я тяжело вздохнула:
— Значит, мне стоит опасаться машин с катрильскими номерами?
— Это значит, что тебе следует опасаться. — строго сказал он.
— Получается пророчества и предупреждения бесполезны?
— Нет, отчего же. — Мотылёк качнул сразу обоими крыльями. – Пророчество даёт направление, подсказывает путь. Но только от тебя зависит, сможешь ли ты подстелить соломку или приложишь все усилия к падению.
Он снова взмахнул крыльями и начал истончаться, таять, словно туман на утреннем солнце.
Я проснулась и какое-то время лежала неподвижно, пытаясь запомнить и осознать сон. Взяв с прикроватной тумбочки блокнот, быстро записала историю мага и слова Мотылька о пророчествах и предостережениях. Надеюсь, что сегодняшний сон не в руку!
Глава 7 Сон в руку
Резкие, словно вырезанные из камня черты, характерные для вермецких аристократов: высокие скулы, узкая линия рта, прямой нос, выдающийся вперед подбородок. Лицо каньонами рассекли морщины: суровые — между бровей, весёлые — в уголках глаз, усталые — под набрякшими глазами... От Фо Ленвуда, которого знаменитый Ари Витари изобразил в чёрной шляпе-федоре (фетровой, с вмятиной на тулье), вышедшей из моды добрую сотню лет назад, веяло стариной, а не старостью. Ленвуд с портрета задумчиво смотрел мимо зрителей на Рина Саботье. Знаменитый детектив на рекламном плакате «Хроник» шёл по ночному городу. Его высокая фигура в тёмном костюме почти сливалась с ночными тенями. Свет фонаря выхватывал лицо с аристократическими чертами, похожее на молодого Ленвуда, и руку с тростью. Тонкие губы изгибались в лёгкой презрительной усмешке, а трость с тяжёлым резным набалдашником — скорее оружие, чем признак немощи —была чуть приподнята, выдавая готовность Рина немедленно пустить её в ход.
По стенам зала висели постеры поменьше: Рин с блондинкой, Рин с брюнеткой, Рин с шенойкой, Рин за рулём спортивного автомобиля, Рин за штурвалом яхты. Рин, Рин, Рин… И со всех них месье Саботье свысока смотрел на сидящих в зале читателей.
Большой зал второго этажа «Книжного рая» с трудом вместил всех желающих. Часть из них в этот воскресный день пришла поговорить о знаменитом детективе, другая — послушать Свету Цветову.
Последние не остались разочарованы. Света поговорила по паре минут с Лазаревым, представлявшим «Ветер перемен», и Владимиром Гусаровым, председателем клуба ЛОДиЯ (Любители остросюжетных детективов и Я). А потом переключилась на меня.
… Та-дам! Почтенная публика, в правом углу под портретом старика Фо выступает леди Элегантность, Сания Ниас в строгом брючном костюме изумрудного цвета. В левом углу — её противница, мадмуазель Дерзость, Света Цветова в провокационно-открытом платье расцветки «вырви глаз и дай мне это развидеть»…
— Скажите, Сания, почему у вас такое необычное имя? — сделала первый выпад Света, прощупывая противницу.
— Это не имя, Света, а литературный псевдоним, — широко улыбнулась я. — Согласитесь, оно запоминается лучше, чем, скажем, Ирина Смирнова или Ольга Белова.
— А ваше настоящее имя? — в глазах Светы вспыхнул охотничий азарт.
— Не имеет никакого отношения к теме нашей сегодняшней встречи, — отбила её выпад я.
— Сания, Евгений Лазарев упоминал, что вы — опытный переводчик. Скажите, как давно вы занимаетесь переводом? — попыталась подобраться с другой стороны ведущая.
— Света, опыт переводчика измеряется не годами, а переведёнными книгами. Если сложить переведённые мной книги друг на друга, то стопка окажется высотой с меня. — парировала я.
— Ого! Солидно! Поаплодируем Сании, — предложила ведущая залу.
Зал взорвался дружными аплодисментами.
— Благодарю, — скромно улыбнулась я. — Я всего лишь делаю свою работу. Хотя, должна признаться, делаю с удовольствием. Ведь читатели любят Ленвуда за загадки, не так ли…
— Не только, — вступил в разговор Владимир Гусаров. — Фо Ленвуд умело переплетает детективную интригу с приключениями. Только посмотрите, — он повёл рукой, указывая на постеры. — Месье Саботье одинаково ловко дерётся, водит машины и яхты, фехтует, стреляет и, конечно же, соблазняет красоток…Какому мужчине не захочется хоть ненадолго почувствовать себя неотразимым!
— А ваш мужчина, Сания, похож на Рина? — лукаво улыбнувшись, атаковала меня Света.
— Последние годы, Света, в моей жизни и не было мужчин, кроме месье Саботье, — с усмешкой отбила я удар.
— Он настолько ревнив? — приподняла нарисованные бровки ведущая.
— Настолько требователен, — с непробиваемым лицом ответила я. — На него уходят и время, и силы. Ведь читателю месье Ленвуд задаёт одну загадку, а переводчику — по десятку на странице.
И я с удовольствием пустилась в разговор о сложностях перевода. Света пару минут слушала меня с любопытством, а потом снова атаковала:
— Скажите, Сания, а что вы думаете о женских персонажах месье Ленвуда?
— Они картонны, как и полагается декорациям, — пожала плечами я.
— И вам, как женщине, нисколько не обидно? — провокационно надув губки, спросила ведущая.
— Обидно, конечно. Но это характерная черта остросюжетного детектива, — с усмешкой ответила я. — Глубокие женские характеры лучше поискать в других жанрах…
— А почему вы тогда переводите остросюжетные детективы? — снова пошла в атаку Света.
— Потому что их перевод заказывает издательство. Вот если мне предложат переводить, скажем, Марг Гринель или Шаю Акаю, я с удовольствием возьмусь за перевод, — не задумываясь, ответила я.
— Не предложат, — вырвалось у Евгения Лазарева. — По крайней мере, не в ближайшее время. У нас с вами впереди ещё три тома «Хроник полдня»!
Видно было, что редактор был крайне недоволен моей попыткой «изменить» Рину.
— И вы так и будете безропотно повторять за старым Фо картонных героинь? —делано возмутилась Света.
— Отчего же безропотно, — улыбнулась я. — Вот сейчас у меня образовалась небольшая пауза между переводами. И я начала писать свою книгу, где женский персонаж будет главным, а мужские, да простят присутствующие мужчины, больше функциями.
— И о чём же будет книга? — с искренним любопытством спросила ведущая.
— Это фантастическая история о целительнице в выдуманном мире, чья смелость и готовность к самопожертвованию спасли от вымирания целый народ. — я интригующе улыбнулась, — и о божественном Мотыльке Вечности, чьё белое крыло несёт покой и стабильность, а чёрное — хаос и приключения.
— А почему именно выдуманный мир? Почему не реальный? — испытующе посмотрела на меня Света.
— Потому что о реальном и без меня напишут, — улыбнулась я. — А этот мир приснился только мне.
— Уважительная причина, — рассмеялась ведущая. — А когда мы сможем прочитать её?
— Боюсь загадывать, — очень серьёзно ответила я. — Но сделаю всё возможное, чтобы книга увидела свет как можно скорее.
— Будем ждать с нетерпением, — пообещала Света.
И тут же атаковала меня новым вопросом…
Когда Светино шоу закончилось, а последний из желающих получил изящно вырисованный автограф Сании Ниас (ничем не напоминавший лаконичную подпись Софьи), я вздохнула с облегчением. Распрощавшись с Лазаревым и выскользнула в коридор, ведущий к дамской комнате. Я уже почти добралась до двери, когда меня окликнули.
— Аш котоль, Зафия!
Я вздрогнула — и потому, что за время путешествия в пустыню привыкла откликаться на это имя, и потому, что приветствие «Добрый день, Зафия» прозвучало на катрильском — и обернулась. Ко мне подходили ещё двое читателей: высокая стройная женщина с классическими южными чертами лица в строгом тёмно-синем трикотажном платье с тяжёлым золотым медальоном на шее и мужчина среднего роста в синем, на тон более тёмном, чем у спутницы костюме. Квадратное лицо с широкими скулами и тяжёлыми челюстями больше подошло бы любителю бокса, чем посетителю читательских встреч.
— Котль аш, ори, —выдавила из себя я. — Эр оль Зафия, эр Сания. Эр мицен оль катриль.
«Добрый день, господа. Я не Зафия, я Сания. Я не говорю на катрильском.» — всё, на что хватило моих воспоминаний об университетских занятиях катрильским.
— Простите мою спутницу, Сания, — с сильным катрильским акцентом произнёс мужчина и вежливо кивнул мне. — Она обозналась. Приняла вас за старую знакомую.
— Бывает, — с дежурной улыбкой ответила я.
По коже пробежал мороз. Кажется, предупреждение Мотылька сбывается. Но что делать? Куда спрятаться в пустом коридоре?
— Вы не откажите в нам автографе из-за этой маленькой оплошности? — улыбнулся катриллиец.
А женщина, старательно выговаривая слова, произнесла:
— Пажалуста, Зания!
Она протянула мне томик «Хроник полуночи». Я взяла его из рук катриллийки книгу и почувствовала лёгкий укол. Перед глазами потемнело. Последнее, что я почувствовала, прежде, чем потерять сознание, были подхватившее меня жесткие руки мужчины.
Глава 8 Побег из «Тихой гавани»
Олег сидел на большой застеклённой веранде санатория «Тихая гавань» и крутил в руках с чуть тёплым травяным взваром. Он смотрел на чёрные росчерки стволов и веток на фоне серого ноябрьского снега. Смотрел и думал, что скоро выпадет снег. И механик Михалыч выпустит на волю из санаторского гаража новенькие снегокаты, которыми хвастался вчера. Олег предпочитал общество старого отставника компании молоденьких охотниц на мужей — сестричек, постреливающих глазками в пациента ВИП-зоны. И немножко завидовал отставному старшине, нашедшему своё место в жизни. А где место его, Олега?
Два с лишним десятка лет, со дня поступления в кадетское училище, Служба, как ревнивая жена, поглощала всё внимание, не говоря уже о силах и времени. И когда она «бросила», комиссовав по состоянию здоровья, Олег ощутил себя рыбой на берегу, беспомощной и растерянной. Он оказался предоставлен сам себе — без семьи, без любимой работы, хотя и с приличным запасом на банковском счёте. Перед отставным подполковником открылась огромная пугающая свобода, с которой он не знал, что делать. Жизнь, казавшаяся простой и понятной, превратилась в череду бессмысленных дней и ночей, наполненных кошмарами.
Один из бывших сослуживцев посоветовал попробовать себя в детективном агентстве, где работал его младший брат. Но Олег был спецом по силовым операциям, а детективам нужно было другое. И ему пришлось «сесть за парту», изучая с инструкторами «Калесы» основы расследования, методики сбора информации и прочие тонкости детективного дела. Заодно ему поручили простенькое задание — неявный присмотр за «добровольной затворницей», которую заказчик хотел оградить от излишнего внимания. Увы, с ролью тайного телохранителя Олег не справился: подопечная ускользнула у него из-под носа. И это не говоря о том, что он совершенно непрофессионально влюбился в неё. Зато роль явного телохранителя в Уапте ему удалась. И теперь у него на руках было два предложения: возглавить службу личной охраны Андрея Измайлова или стать инструктором по специальным навыкам в «Калесе». У каждой из позиций были свои плюсы и минусы...
Но прежде всего ему надо было восстановить ногу. Какой женщине интересен калека?!
Из размышлений его вырвал весёлый женский голос:
— Вот вы где, Олег Григорьевич!
Олег поднял голову и увидел улыбающуюся Карину, прикреплённую к нему медсестру. Пышногрудая блондинка знала цену своей фигуре и умело подчёркивала её приталенным халатиком с расстёгнутыми верхними пуговками. Будь Олег мальчишкой, рванулся бы на край света за её улыбкой. Но он был взрослым мужчиной и прекрасно помнил, как при первой встрече она посмотрела с пренебрежением, оценив дешёвую — по меркам ВИПов — одежду.
— Что ж вы сидите один? — с деланным воодушевлением спросила Карина. — Все собрались в большой гостиной! Сейчас там будут интерактивные игры.
Олег представил на минуту «всех» — худеющую матрону Елену Сергеевну и её супруга, старого подагрика Альбертика, старую сплетницу Юлию Витальевну с затюканной компаньонкой Милочкой, громогласного Дмитрия Сергеевича, любителя рассказывать бородатые анекдоты, над которыми обязаны смеяться все окружающие… Представил и мысленно поморщился.
— Спасибо за приглашение, Карина! — сказал он холодно. — Но я предпочитаю ложиться пораньше. Вы же знаете, у меня режим.
— Я знаю, Олег Григорьевич. — сделала ещё попытку девушка. — Но потом мы будем смотреть детектив. Неужели вы пропустите «Последнюю улику» из серии про Рина Саботье!
Упоминание Рина кольнуло Олега. Сания! И он хмуро улыбнулся девушке.
— В другой раз, Карина.
Олег не соврал девушке. Он действительно ложился спать раньше всех в ВИП зоне. Пробежка пока была противопоказана, как и любая нагрузка на ноги. Поэтому он усердно качал верхнюю часть тела, вкладывая в тренировки всю злость на ситуацию, запершую его в «Гавани». И вставал рано, как привык.
Вернувшись в номер, он мысленно прочитал молитву Бэтцу. Позволил себе немного помечтать, представляя, как приедет уже без трости к Сонечке, как она откроет дверь в чёрном халатике — как тогда, когда он пришёл к ней с фиалкой… Мечтая о Соне, Олег плавно соскользнул в сон.
Чёрный гранит надгробья. Белый мрамор обелиска. Зелень тростника, которым заросло всё кладбище. И большой серый с чёрными прожилками камень, возвышающийся над тростником. Устроившийся на камне Бэтцу в гневной ипостаси сверху вниз посмотрел на Олега.
— Беда с твоей женщиной, воин. — хмуро сказал он.
Пожирательница на правой руке карлика зло зашипела.
— Она не моя женщина, — ответил Олег прежде, чем успел подумать.
— Твоя, не твоя… — Бэтцу неопределённо покрутил ручками, отчего тамбурин звякнул, а кобра закачала головой, стараясь удержать равновесие. — Эти умные женщины порою такие дуры!
Олег молча кивнул, потому что до сих пор не мог понять, что толкнуло Софью на побег. Поговорить не удалось — в Уапте постоянно вокруг неё крутились Измайлов с толстяком Артуром, а потом Андрей отправил его в санаторий практически из аэропорта. Дескать, ты хочешь ходить или хромать? Он был прав. После путешествия по пещерам хромота, от которой Олег уже было почти избавился, вернулась снова. Но ничего, вот встанет на ноги, и тогда…
— Спасать «не твою» будешь? — сурово спросил Бэтцу.
— Буду, — кивнул Олег.
— Правильно, — наставительно поднял кубок на миг «повеселевший» Бэтцу. — Сначала спасать. А потом уже никуда не денется.
