У меня тряслись коленки, или мне казалось, что это они. Отсутствие тела пугало больше, чем эта баба. Не знаю, что принято делать в таких ситуациях. А еще я не мог говорить — ни то что бы я прям очень хотел пообщаться, но все же. Почему нет? Меня отвлекли:
— Тебе нужно новое имя. — Пауза. — Отныне ты Анак Дари, — сказала пар-баба своими десятками ртов.
«Как?! АНАЛ ДАРИ?»
— Стремное имя, спасибо, у меня уже есть имя, меня зовут Константин, — попытался сказать я. — Ну или можешь звать меня Сценаристом. Да и не нужно мне новое имя. А еще нормального будущего с таким именем не будет. Не хочется провести всю жизнь — или что там у меня дальше — в коленно-локтевом положении и кому-то что-то дарить.
— Замолчи! — сказало облако с кучей рож. — Твое имя Анак. Ударение на первый слог, и Дари — это значит «сын отца».
И я заткнулся в своих мыслях.
— Слушай меня, — сказала облако-баба, — у меня немного времени и сил, чтобы сделать то, что я должна. Я нарушала главный закон — не вмешиваться в миры, где нет духа. Я перехватила тебя в грани миров, но у меня не было выбора. Если я не сделаю ЭТО, наш мир падет, мир моего брата падет, его детище и последняя память о нем.
Несмотря на то, что пар-баба была облаком, я заметил, как она дрожит. Будто она волновалась и пыталась принять решение. Решение, от которого зависело мое и ее будущее.
Ее лицо искривилось. Похоже на то, что двадцать человек сожрали лимон разом и потом их лица наложили друг на друга. Спецэффекты, мамочка моя дорогая.
— Я выбрала тебя, — продолжила она, — сейчас я перенесу тебя в мой мир. Тебе дана новая жизнь и новые возможности.
— Хм. Новая жизнь? Даже не знаю, я бы лучше закончил свою старою с пацанами на облачке, а снова жить? Зачем мне это? Хотя часто ли выпадает шанс на новую жизнь?
От мыслей отвлекла эта дура.
— Там ты должен дойти до самого основания, попади в Энти Айа. Восстанови душу Отца.
— Новое дело? Но какое-то уж оно больно масштабное. Спасти мир, восстановить кого-то. Я как-то больше по уничтожениею и ликвидации, а не спасению.
Слова продолжили слетать с десятков лиц.
— Если ты умрешь в моем мире, то умрешь раз и навсегда. Я забрала тебя из твоего мира, ты не сможешь вернуться на цикл перерождения. Поэтому развивайся, или ты исчезнешь из всех миров раз и навсегда. Тебе оказана великая честь. А теперь прощай. Я буду ждать тебя в Энти Айа.
Призрак-баба стала испаряться, и я наконец смог нормально говорить.
— Во-первых, задолбала сбивать с мысли. А во вторых, слышь, ты че, там совсем долбанулась? Ты куда-то посылаешь делать то, что нужно тебе. А оплата какая? Зачем мне все это?
В ответ молчание. Но я продолжил чуть тише.
— Ты хочешь, чтобы я не просто кого-то спас, а целый мир. Ты тоже что ли бухала не один год? Раз решила, что я могу кого-то спасти. Вот замочить — это за милое дело. Ау?
Меня трясло. Понимал, что это какое-то сильное существо, раз оно может переправлять человека из одного мира в другой. Но что оно мне сделает сейчас? Я, бляха-муха, пар. Меня закидывают хрен пойми куда, нужно дойти до Лентяя? Или как там было.
— Пар-баба, ты слышишь меня?
И тут облако начало рассеиваться, и вместе с ним — я. Теперь я понял смысл слов: «таю». Последние мысли были:
— Видимо, не сейчас, пацаны, но ничего, когда-нибудь я встречусь с вами, ну или, может, новая жизнь куда интереснее прежней. Держитесь там, много не пейте и баб красивых мне оставьте!
Когда подкидыш выключился, Аиша проверила его пульс и пошла готовится к разговору с Матерью. Зеркало в дальнем углу служило не только для красоты, за которой она не следила. Это был портал в мир духов, и сейчас ей предстоял важный разговор.
— Мать, я следую твоему пути. Я помогаю каждому твоему посланнику, но за последние триста лет никто не смог дойти до обители Отца. Они даже не смогли выйти из этого мира в другой. Отдали свои духи, души их выпили, а мясо сгнило, — сказала старуха, смотря в зеркало, в котором был белый пар или дым.
Этот пар изменился, как будто ответил Айши. На что она сказала:
— Зачем ты привела в этот мир Его? Он слишком взрослый. Он уже не получит своего духа, а мясо тут не выживет. Чудо, что я успела его спасти. Он не дойдет до кайма Отца.
Что-то в углу моргнуло,и повеяло запахом как после грозы.
Аиша прошептала:
— Я поняла, Мать. Ты знаешь, я не могу вмешиваться, только направлять.
— Хорошо. Это последняя попытка. Уже скоро миры начнут разрушаться, и мы потеряем все, что создал Отец.
Потом, голос Аиши стал звонче, как будто это говорила молодая женщина. Она была возмущена.
— И ты все поставила на Него? Я не знаю, как ему помочь, я не знаю, как ему получить духа.
— Да будет так. ИшшаКаси Та суи Оним.
Анак продолжал лежать на деревянном столе, тряпка лежала на его лице, и он был в пустоте. Новый мир не был готов к нему, как и он к нему. Аиша закончила свой разговор и подошла к своему подопечному, убрала тряпку с травами с лица и дала легкую пощечину.
В себя я пришел от удара по щеке. Голову мотнуло, и я сразу открыл глаза и увидел старуху, стоящую надо мной. Даже толком оглядеться не смог. Вот она — ласка в лечении.
— Тебе нужно стать сильнее, нужно дойти до Энти Айа и восстановить душу отца. Поэтому поднимайся, можешь задать мне вопросы, которые тебя мучают, и вали отсюда. А вопросов у вас всегда много, и все не о том.
Не успел я проморгаться и подняться, что, на удивление, получилось. Закрутил головой и посмотрел на старуху. Что она сделала со мной, раз так быстро привела в относительно нормальное состояние?
— Куда идти? В смысле становится сильнее? А вот вопросы у меня есть, моя хорошая. У меня много вопросов, ты даже не представляешь — сколько.
Развернувшись к ней, я стал искать глазами свой рюкзак. Старуха посмотрела на то, как я обыскиваю ее жилище, и спросила:
— Сумку свою ищешь? Она мне не нужна. Вот, забирай. — И подала мне мой рюкзак из моего мира.
Хм. Интересно: она сюда перенесла не только мою душу, но и мое тело с вещами.
Достал свой блокнот. Открыл на чистой странице, готовясь записать самое важное: «Где в этом мире красивые бабы?»
— Сейчас ты узнаешь, что тебе делать и что это за мир, — сказала старуха, нахмурив брови. — Я расскажу тебе, как стать гораздо сильнее
Попытался все-таки что-то сказать, но получилось:
— А, ы соыш ыня?
— Молчи ты. Ох, и знатно тебя отделали детишки из Ольсен. Как же не вовремя Мать прислала посланника.
Начало причитать что-то сопящее, шумя посудой. Попытался встать, но ничего не получилось, и мне сказали на ухо:
— Спокойней ты. Не сделаю тебя я зла. Зови меня Аиша. Помогаю таким, как ты, подкидышам. Лежи и не мешай.
Снова попытался подняться и рухнул обратно. Вот теперь скрипнули, похоже, уже мои ребра.
— Лежи, сказала. Хватить дергаться.
Если это правда и эта старуха Айша от блаженной богини, то у меня могут быть проблемы. Встать я не могу. Поэтому у меня не так много вариантов. Сдохнуть или сдохнуть. Посмотрю, что она хочет и что будет делать. А пока переведу дух, может, и получится свалить от нее.
На мое лицо положили что-то мокрое и вонючее. Перед глазами всплыла старая тряпка, которой в школе вытирали доску, воняла она жестко. Сколько помню, на уроке биологии она лежала, и ее не меняли годами, поэтому после того как возьмешь в руки, от них несло затхлостью не один час. Я даже умудрился получить ей по морде от училки за то, что подрался на уроке. Потом сидел и давил рвотные позывы, потому что воняло все мое лицо.
Дернул головой, но ее прижали рукой. Что ж у вас тут за сила-то? Прошло не больше десяти секунд. Я считал. А боль стала отступать. Перестало гореть лицо. Потом колокол в голове закончил свою песню. Стала уходить боль в животе и ребрах.
Мне стало хорошо, так спокойно. И я провалился в сон:
— Сценарист? Костя? Ну че ты молчишь опять в трубку? — Сказал голос. Похоже, это Сашка Тиски. Я попытался проморгаться, оглянулся, голова гудела.
— Саша, чего тебе нужно? Я уже говорил, со мной все хорошо. Не нужно беспокоиться.
— Знаю я твое «все в порядке», небось сидишь сейчас опять у какой-то бабы и бухаешь с утра?
Я огляделся: действительно не моя квартира, и рядом девка молодая лежит на кровати. Уперлась грудями в подушку, и видно голенькую попку из-под одеяла. А рядом штуки четыре презиков. Спустил ноги на пол. Бутылка упала, надеюсь, не разбудил. А то не хочу всех этих бесед после. Где это я ее подцепил вчера?
— Что нужно, Тиски?
— Слушай, я тут дом купил вчера, хотел тебя позвать отметить новоселье, в баньку бы сходили. Так что давай собирайся и ко мне.
— Саш, вот не нужно. Честно, все хорошо. Просто я устал. Вот я устал. Давай потом как-нибудь я тебя наберу и припрусь. Хорошо?
— Сценарист. Задолбал. Ты вообще-то мне должен. Так что жопу в руки, и топай ко мне. Понял?
Подсосало под ложечкой, перед глазами ребята. Да и правда, я должен Сашке, именно он нашел того заказчика, который нас подставил. Я обещал, что может просить что хочет. А я не бросаю своих обещаний на ветер.
Встал, и еще одна бутылка упала с кровати. Сколько же я вчера выпил?
Глянул на себя, проходя мимо зеркала. Улыбнулся, и меня самого передернуло. Писаный красавец. Не знаю, как на меня еще бабы ведутся. Всему виной работа. Когда разведывал обстановку, кем я только ни притворялся: турист, бизнесмен, бандит, мажор, инвестор, застройщик. Я менял личности как перчатки лишь бы втереться в доверие и получить информацию.
Начал искать свою одежду. Трусы у кровати я сразу забрал. А вот с шортами пришлось повозиться. Они ждали меня на кухне. Как я люблю хрущевки: все понятно с планировкой и такое знакомое. Футболка нашлась в ванной.
Оделся, послал поцелуй спящей даме и пошел домой. К Тискам в таком виде нельзя, всю, сука, плешь проест, что я как алкота выгляжу. Так что сначала домой.
Элитный дом, вылизанный подъезд и консьерж на входе. Никогда не понимал, зачем он нужен. Дверь я и сам могу открыть.
— Доброе утро, Константин. — сказал престижный вахтер
— Угу, — сказал я ему в ответ и мотнул головой, отчего чуть не шмякнулся. Вертолеты на яву. Как же плохо.
Моя работа позволяла купить квартиру в этом доме. Да я мог купить еще десять квартир тут. Хороший домик в богатом районе. Крытая парковка, все дела.
Шестьдесят шестой номер. Вот она — моя квартира.
Вставил ключ в замок, попытался крутануть, а он вывалился из рук. Вот же меня колбасит. Поднялся, и рядом прошла соседка. У нее муж бизнесмен какой-то. А она когда он сваливал, вызвала к себе мальчиков, чтобы расслабиться.
Как же меня задолбало по ночам слышать ее охи-вздохи. А ведь у нее ребенок был, — даже не знаю, от своего мужа или нет. И вот сейчас она стояла с дочкой. Девчонка улыбнулась мне, а я автоматически ей в ответ. Ну что и следовало ожидать — мой оскал напугал ребенка, и она заплакала. Эта любительница помоложе подняла ребенка и пошла.
Наконец я проник в собственное жилище. На меня понесло затхлостью и спертым воздухом. Со свежака прям очень чувствуется. Замутило. Кинул ключи на пол. И пошел на кухню. Зачем мне кухня, если я никогда не готовлю? Тем более такая большая, с плитой, посудомойкой и даже печкой для пиццы. Наверное, попытка заполнить пустоту.
Открыл холодос и достал оттуда ледяного свежевыжатого апельсинового сока. Хорошо когда холодильник умный и за минуту может приготовить сок, если в него загружены апельсины. Выпил. Стало отпускать. Пошел в душ. Приведя себя в относительный порядок, двинулся по адресу, который скинул Саня.
Постучался в дом. Адрес вроде тот — посмотрел я на СМСку и навигатор еще раз. Нормально так Сашка забрался в лес прям, купил домик, блин.
Огромный дом в центре леса. Два этажа, вон бассейн, а из трубы валит дым. Камин бы сейчас не стал жечь: на улице +25. Так что, скорее всего, банька. Свет освещал одинокий лес из панорамных окон. Подошел к двери и постучал. А перед этим почти упаковку жвачки в рот.
— О, Костян. Проходи.
— Константин или Сценарист. Ты же знаешь, я не люблю все эти уменьшительно-ласкательные.
— Ладно, ладно.
— Вот от тебя несет. Ты где был?
Я дыхнул себе в руку — вроде не пахнет.
Сашка начал показывать свой новый дом. Я сделал вид, что мне интересно. Поэтому мы прошлись по всем этажам. Три спальни, два туалета, джакузи, бассейн, баня. Рядом пруд. Большая гостиная.
Может, и себе такой же купить? Единственное, что меня действительно заинтересовало, — это его оружейная. Мы вспомнили пацанов. На душе стало хреново.
Саня увидел мою изменившуюся мину и потащил в баньку. Попарились, наверное, с часок. Алкоголь почти весь вышел. Пора завязывать, а то так сопьюсь и сдохну.
Не помню, как оказались на кухне за чаем и разговорами о наших операциях. Саня специально старался вспоминать самые смешные моменты. Стало даже хорошо. Почти можно жить, и нет навязчивой мысли о пацанах.
Потом постучали в дверь. Я поднял глаза на Тиски. Он махнул рукой, мол, оставайся, схожу, посмотрю, — может, это пицца, которую он заказал. Послышалась возня, уже встал, как Сашка влетел в кухню с разбитым носом. Я сразу же вскочил и хватанул нож. Спрятался около двери. Смотрю на Сашку и жду гостей. Руки долбятся от адреналина, который не испытывал уже несколько лет.
Зашел один. Не обратил внимания, что за человек и есть ли у него оружие. Просто всадил ему в сонную артерию лезвие, резко выдернул и пнул его в живот.
Подскочил к Сашке, который уже пришел в себя, и оттащил его в сторону.
— Сколько?
— Трое. Я видел троих.
Кинул ему свой нож, перепачканный в крови, и взял еще один со стола. Занял туже позицию и стал ждать гостей. Мандраж не уходил. Нам же потом эти тела еще прятать нужно будет. Оттирать кровь — купил новый домик.
Послышались шаги, я задержал дыхание, чтобы успокоить сердце —уже не от адреналина, а от бухла за несколько лет. Все, точно пора себя брать в руки. Не был я готов к таким делам, ой, не был. Второй появился в проеме, я дернулся к нему, но промазал и попал ножом в ключицу.
«Бум!» — Прогремел выстрел, я все так же держал нож мужике, опустил глаза, а у меня из пуза шла кровь, потом еще: «Бум». Меня откинуло. Я упал на спину. Послышался крики Тисков.
— Костя! Сценарист, сука, не вздумай. Понял? Я сейчас больничку вызову.
Потом выстрелы, судя по всему, Сашка добрался до своего склада. Много выстрелов. А я лежал на спине и смотрел на люстру. Она немного слепила глаза, но была какой-то вычурной что ли. Интересно, Тиски любит все эти выгибоны? Свет стал тускнеть.
Сашка тряс меня, а я провалился все глубже. Ну все, парни, я к вам, задержался я в этом мире. Принимайте, давайте стол богатый с вас, и девок потом красивых не забудьте вызвать. Наконец-то я тоже уйду. Было невыносимо жить после того, как их всех положили, как я выбрался, что-то внутри сломалось. А сейчас я наконец-то получу заслуженный отдых.
Я открыл глаза, кашлянул и посмотрел на образ Тисков, все плыло.
«Прощай, Сашка. Передам привет пацанам за тебя» .
В этот момент меня выкидывает из видения дикая боль в челюсти.
— А, бляха, больно! — заорал я со всей силы.
— Все-таки не сломали, только вывихнули, — послышался смех.
Боль, которая вернулась, но уже не с такой силой, привела мысли в порядок. Глаза сфокусировались, на меня сверху смотрела старуха.
— Тебе нужно новое имя. — Пауза. — Отныне ты Анак Дари, — сказала пар-баба своими десятками ртов.
«Как?! АНАЛ ДАРИ?»
— Стремное имя, спасибо, у меня уже есть имя, меня зовут Константин, — попытался сказать я. — Ну или можешь звать меня Сценаристом. Да и не нужно мне новое имя. А еще нормального будущего с таким именем не будет. Не хочется провести всю жизнь — или что там у меня дальше — в коленно-локтевом положении и кому-то что-то дарить.
— Замолчи! — сказало облако с кучей рож. — Твое имя Анак. Ударение на первый слог, и Дари — это значит «сын отца».
И я заткнулся в своих мыслях.
— Слушай меня, — сказала облако-баба, — у меня немного времени и сил, чтобы сделать то, что я должна. Я нарушала главный закон — не вмешиваться в миры, где нет духа. Я перехватила тебя в грани миров, но у меня не было выбора. Если я не сделаю ЭТО, наш мир падет, мир моего брата падет, его детище и последняя память о нем.
Несмотря на то, что пар-баба была облаком, я заметил, как она дрожит. Будто она волновалась и пыталась принять решение. Решение, от которого зависело мое и ее будущее.
Ее лицо искривилось. Похоже на то, что двадцать человек сожрали лимон разом и потом их лица наложили друг на друга. Спецэффекты, мамочка моя дорогая.
— Я выбрала тебя, — продолжила она, — сейчас я перенесу тебя в мой мир. Тебе дана новая жизнь и новые возможности.
— Хм. Новая жизнь? Даже не знаю, я бы лучше закончил свою старою с пацанами на облачке, а снова жить? Зачем мне это? Хотя часто ли выпадает шанс на новую жизнь?
От мыслей отвлекла эта дура.
— Там ты должен дойти до самого основания, попади в Энти Айа. Восстанови душу Отца.
— Новое дело? Но какое-то уж оно больно масштабное. Спасти мир, восстановить кого-то. Я как-то больше по уничтожениею и ликвидации, а не спасению.
Слова продолжили слетать с десятков лиц.
— Если ты умрешь в моем мире, то умрешь раз и навсегда. Я забрала тебя из твоего мира, ты не сможешь вернуться на цикл перерождения. Поэтому развивайся, или ты исчезнешь из всех миров раз и навсегда. Тебе оказана великая честь. А теперь прощай. Я буду ждать тебя в Энти Айа.
Призрак-баба стала испаряться, и я наконец смог нормально говорить.
— Во-первых, задолбала сбивать с мысли. А во вторых, слышь, ты че, там совсем долбанулась? Ты куда-то посылаешь делать то, что нужно тебе. А оплата какая? Зачем мне все это?
В ответ молчание. Но я продолжил чуть тише.
— Ты хочешь, чтобы я не просто кого-то спас, а целый мир. Ты тоже что ли бухала не один год? Раз решила, что я могу кого-то спасти. Вот замочить — это за милое дело. Ау?
Меня трясло. Понимал, что это какое-то сильное существо, раз оно может переправлять человека из одного мира в другой. Но что оно мне сделает сейчас? Я, бляха-муха, пар. Меня закидывают хрен пойми куда, нужно дойти до Лентяя? Или как там было.
— Пар-баба, ты слышишь меня?
И тут облако начало рассеиваться, и вместе с ним — я. Теперь я понял смысл слов: «таю». Последние мысли были:
— Видимо, не сейчас, пацаны, но ничего, когда-нибудь я встречусь с вами, ну или, может, новая жизнь куда интереснее прежней. Держитесь там, много не пейте и баб красивых мне оставьте!
***
Когда подкидыш выключился, Аиша проверила его пульс и пошла готовится к разговору с Матерью. Зеркало в дальнем углу служило не только для красоты, за которой она не следила. Это был портал в мир духов, и сейчас ей предстоял важный разговор.
— Мать, я следую твоему пути. Я помогаю каждому твоему посланнику, но за последние триста лет никто не смог дойти до обители Отца. Они даже не смогли выйти из этого мира в другой. Отдали свои духи, души их выпили, а мясо сгнило, — сказала старуха, смотря в зеркало, в котором был белый пар или дым.
Этот пар изменился, как будто ответил Айши. На что она сказала:
— Зачем ты привела в этот мир Его? Он слишком взрослый. Он уже не получит своего духа, а мясо тут не выживет. Чудо, что я успела его спасти. Он не дойдет до кайма Отца.
Что-то в углу моргнуло,и повеяло запахом как после грозы.
Аиша прошептала:
— Я поняла, Мать. Ты знаешь, я не могу вмешиваться, только направлять.
— Хорошо. Это последняя попытка. Уже скоро миры начнут разрушаться, и мы потеряем все, что создал Отец.
Потом, голос Аиши стал звонче, как будто это говорила молодая женщина. Она была возмущена.
— И ты все поставила на Него? Я не знаю, как ему помочь, я не знаю, как ему получить духа.
— Да будет так. ИшшаКаси Та суи Оним.
Анак продолжал лежать на деревянном столе, тряпка лежала на его лице, и он был в пустоте. Новый мир не был готов к нему, как и он к нему. Аиша закончила свой разговор и подошла к своему подопечному, убрала тряпку с травами с лица и дала легкую пощечину.
***
В себя я пришел от удара по щеке. Голову мотнуло, и я сразу открыл глаза и увидел старуху, стоящую надо мной. Даже толком оглядеться не смог. Вот она — ласка в лечении.
— Тебе нужно стать сильнее, нужно дойти до Энти Айа и восстановить душу отца. Поэтому поднимайся, можешь задать мне вопросы, которые тебя мучают, и вали отсюда. А вопросов у вас всегда много, и все не о том.
Не успел я проморгаться и подняться, что, на удивление, получилось. Закрутил головой и посмотрел на старуху. Что она сделала со мной, раз так быстро привела в относительно нормальное состояние?
— Куда идти? В смысле становится сильнее? А вот вопросы у меня есть, моя хорошая. У меня много вопросов, ты даже не представляешь — сколько.
Развернувшись к ней, я стал искать глазами свой рюкзак. Старуха посмотрела на то, как я обыскиваю ее жилище, и спросила:
— Сумку свою ищешь? Она мне не нужна. Вот, забирай. — И подала мне мой рюкзак из моего мира.
Хм. Интересно: она сюда перенесла не только мою душу, но и мое тело с вещами.
Достал свой блокнот. Открыл на чистой странице, готовясь записать самое важное: «Где в этом мире красивые бабы?»
— Сейчас ты узнаешь, что тебе делать и что это за мир, — сказала старуха, нахмурив брови. — Я расскажу тебе, как стать гораздо сильнее
Попытался все-таки что-то сказать, но получилось:
— А, ы соыш ыня?
— Молчи ты. Ох, и знатно тебя отделали детишки из Ольсен. Как же не вовремя Мать прислала посланника.
Начало причитать что-то сопящее, шумя посудой. Попытался встать, но ничего не получилось, и мне сказали на ухо:
— Спокойней ты. Не сделаю тебя я зла. Зови меня Аиша. Помогаю таким, как ты, подкидышам. Лежи и не мешай.
Снова попытался подняться и рухнул обратно. Вот теперь скрипнули, похоже, уже мои ребра.
— Лежи, сказала. Хватить дергаться.
Если это правда и эта старуха Айша от блаженной богини, то у меня могут быть проблемы. Встать я не могу. Поэтому у меня не так много вариантов. Сдохнуть или сдохнуть. Посмотрю, что она хочет и что будет делать. А пока переведу дух, может, и получится свалить от нее.
На мое лицо положили что-то мокрое и вонючее. Перед глазами всплыла старая тряпка, которой в школе вытирали доску, воняла она жестко. Сколько помню, на уроке биологии она лежала, и ее не меняли годами, поэтому после того как возьмешь в руки, от них несло затхлостью не один час. Я даже умудрился получить ей по морде от училки за то, что подрался на уроке. Потом сидел и давил рвотные позывы, потому что воняло все мое лицо.
Дернул головой, но ее прижали рукой. Что ж у вас тут за сила-то? Прошло не больше десяти секунд. Я считал. А боль стала отступать. Перестало гореть лицо. Потом колокол в голове закончил свою песню. Стала уходить боль в животе и ребрах.
Мне стало хорошо, так спокойно. И я провалился в сон:
— Сценарист? Костя? Ну че ты молчишь опять в трубку? — Сказал голос. Похоже, это Сашка Тиски. Я попытался проморгаться, оглянулся, голова гудела.
— Саша, чего тебе нужно? Я уже говорил, со мной все хорошо. Не нужно беспокоиться.
— Знаю я твое «все в порядке», небось сидишь сейчас опять у какой-то бабы и бухаешь с утра?
Я огляделся: действительно не моя квартира, и рядом девка молодая лежит на кровати. Уперлась грудями в подушку, и видно голенькую попку из-под одеяла. А рядом штуки четыре презиков. Спустил ноги на пол. Бутылка упала, надеюсь, не разбудил. А то не хочу всех этих бесед после. Где это я ее подцепил вчера?
— Что нужно, Тиски?
— Слушай, я тут дом купил вчера, хотел тебя позвать отметить новоселье, в баньку бы сходили. Так что давай собирайся и ко мне.
— Саш, вот не нужно. Честно, все хорошо. Просто я устал. Вот я устал. Давай потом как-нибудь я тебя наберу и припрусь. Хорошо?
— Сценарист. Задолбал. Ты вообще-то мне должен. Так что жопу в руки, и топай ко мне. Понял?
Подсосало под ложечкой, перед глазами ребята. Да и правда, я должен Сашке, именно он нашел того заказчика, который нас подставил. Я обещал, что может просить что хочет. А я не бросаю своих обещаний на ветер.
Встал, и еще одна бутылка упала с кровати. Сколько же я вчера выпил?
Глянул на себя, проходя мимо зеркала. Улыбнулся, и меня самого передернуло. Писаный красавец. Не знаю, как на меня еще бабы ведутся. Всему виной работа. Когда разведывал обстановку, кем я только ни притворялся: турист, бизнесмен, бандит, мажор, инвестор, застройщик. Я менял личности как перчатки лишь бы втереться в доверие и получить информацию.
Начал искать свою одежду. Трусы у кровати я сразу забрал. А вот с шортами пришлось повозиться. Они ждали меня на кухне. Как я люблю хрущевки: все понятно с планировкой и такое знакомое. Футболка нашлась в ванной.
Оделся, послал поцелуй спящей даме и пошел домой. К Тискам в таком виде нельзя, всю, сука, плешь проест, что я как алкота выгляжу. Так что сначала домой.
Элитный дом, вылизанный подъезд и консьерж на входе. Никогда не понимал, зачем он нужен. Дверь я и сам могу открыть.
— Доброе утро, Константин. — сказал престижный вахтер
— Угу, — сказал я ему в ответ и мотнул головой, отчего чуть не шмякнулся. Вертолеты на яву. Как же плохо.
Моя работа позволяла купить квартиру в этом доме. Да я мог купить еще десять квартир тут. Хороший домик в богатом районе. Крытая парковка, все дела.
Шестьдесят шестой номер. Вот она — моя квартира.
Вставил ключ в замок, попытался крутануть, а он вывалился из рук. Вот же меня колбасит. Поднялся, и рядом прошла соседка. У нее муж бизнесмен какой-то. А она когда он сваливал, вызвала к себе мальчиков, чтобы расслабиться.
Как же меня задолбало по ночам слышать ее охи-вздохи. А ведь у нее ребенок был, — даже не знаю, от своего мужа или нет. И вот сейчас она стояла с дочкой. Девчонка улыбнулась мне, а я автоматически ей в ответ. Ну что и следовало ожидать — мой оскал напугал ребенка, и она заплакала. Эта любительница помоложе подняла ребенка и пошла.
Наконец я проник в собственное жилище. На меня понесло затхлостью и спертым воздухом. Со свежака прям очень чувствуется. Замутило. Кинул ключи на пол. И пошел на кухню. Зачем мне кухня, если я никогда не готовлю? Тем более такая большая, с плитой, посудомойкой и даже печкой для пиццы. Наверное, попытка заполнить пустоту.
Открыл холодос и достал оттуда ледяного свежевыжатого апельсинового сока. Хорошо когда холодильник умный и за минуту может приготовить сок, если в него загружены апельсины. Выпил. Стало отпускать. Пошел в душ. Приведя себя в относительный порядок, двинулся по адресу, который скинул Саня.
Постучался в дом. Адрес вроде тот — посмотрел я на СМСку и навигатор еще раз. Нормально так Сашка забрался в лес прям, купил домик, блин.
Огромный дом в центре леса. Два этажа, вон бассейн, а из трубы валит дым. Камин бы сейчас не стал жечь: на улице +25. Так что, скорее всего, банька. Свет освещал одинокий лес из панорамных окон. Подошел к двери и постучал. А перед этим почти упаковку жвачки в рот.
— О, Костян. Проходи.
— Константин или Сценарист. Ты же знаешь, я не люблю все эти уменьшительно-ласкательные.
— Ладно, ладно.
— Вот от тебя несет. Ты где был?
Я дыхнул себе в руку — вроде не пахнет.
Сашка начал показывать свой новый дом. Я сделал вид, что мне интересно. Поэтому мы прошлись по всем этажам. Три спальни, два туалета, джакузи, бассейн, баня. Рядом пруд. Большая гостиная.
Может, и себе такой же купить? Единственное, что меня действительно заинтересовало, — это его оружейная. Мы вспомнили пацанов. На душе стало хреново.
Саня увидел мою изменившуюся мину и потащил в баньку. Попарились, наверное, с часок. Алкоголь почти весь вышел. Пора завязывать, а то так сопьюсь и сдохну.
Не помню, как оказались на кухне за чаем и разговорами о наших операциях. Саня специально старался вспоминать самые смешные моменты. Стало даже хорошо. Почти можно жить, и нет навязчивой мысли о пацанах.
Потом постучали в дверь. Я поднял глаза на Тиски. Он махнул рукой, мол, оставайся, схожу, посмотрю, — может, это пицца, которую он заказал. Послышалась возня, уже встал, как Сашка влетел в кухню с разбитым носом. Я сразу же вскочил и хватанул нож. Спрятался около двери. Смотрю на Сашку и жду гостей. Руки долбятся от адреналина, который не испытывал уже несколько лет.
Зашел один. Не обратил внимания, что за человек и есть ли у него оружие. Просто всадил ему в сонную артерию лезвие, резко выдернул и пнул его в живот.
Подскочил к Сашке, который уже пришел в себя, и оттащил его в сторону.
— Сколько?
— Трое. Я видел троих.
Кинул ему свой нож, перепачканный в крови, и взял еще один со стола. Занял туже позицию и стал ждать гостей. Мандраж не уходил. Нам же потом эти тела еще прятать нужно будет. Оттирать кровь — купил новый домик.
Послышались шаги, я задержал дыхание, чтобы успокоить сердце —уже не от адреналина, а от бухла за несколько лет. Все, точно пора себя брать в руки. Не был я готов к таким делам, ой, не был. Второй появился в проеме, я дернулся к нему, но промазал и попал ножом в ключицу.
«Бум!» — Прогремел выстрел, я все так же держал нож мужике, опустил глаза, а у меня из пуза шла кровь, потом еще: «Бум». Меня откинуло. Я упал на спину. Послышался крики Тисков.
— Костя! Сценарист, сука, не вздумай. Понял? Я сейчас больничку вызову.
Потом выстрелы, судя по всему, Сашка добрался до своего склада. Много выстрелов. А я лежал на спине и смотрел на люстру. Она немного слепила глаза, но была какой-то вычурной что ли. Интересно, Тиски любит все эти выгибоны? Свет стал тускнеть.
Сашка тряс меня, а я провалился все глубже. Ну все, парни, я к вам, задержался я в этом мире. Принимайте, давайте стол богатый с вас, и девок потом красивых не забудьте вызвать. Наконец-то я тоже уйду. Было невыносимо жить после того, как их всех положили, как я выбрался, что-то внутри сломалось. А сейчас я наконец-то получу заслуженный отдых.
Я открыл глаза, кашлянул и посмотрел на образ Тисков, все плыло.
«Прощай, Сашка. Передам привет пацанам за тебя» .
В этот момент меня выкидывает из видения дикая боль в челюсти.
— А, бляха, больно! — заорал я со всей силы.
— Все-таки не сломали, только вывихнули, — послышался смех.
Боль, которая вернулась, но уже не с такой силой, привела мысли в порядок. Глаза сфокусировались, на меня сверху смотрела старуха.
