Еще через неделю, судно, несущее у себя борту трех человек, покинет гравитационное влияние самого большого тела в системе и выйдет в межзвездное пространство, где будет подчиняться совсем другим силам и гравитационным законам. И если бы не полимагнитный синтез нейтрино, способный изменять отношение пространства к массе объекта таким образом, что пространство воспринимало массу движущегося судна с отрицательным показателем то Пилон, несомненно, оказался бы в состоянии свободного падения теперь уже относительно не Солнца, а относительно центра Млечного пути.
Но Пилон продолжал двигаться. Двигаться независимо от фундаментальных сил Вселенной. Теперь уже в инерционном полете по баллистической траектории.
Иллюминационный витраж на борту был только один. В модуле управления. Но видимый пейзаж в нем не менялся с момента выхода из медленной зоны, когда отвернувшись от всей исполинской инфраструктуры околоземной орбиты, он взял разгон в сторону орбиты Сатурна. Теперь там можно было увидеть лишь россыпь звезд, которые тускнели с каждой астрономической единицей удаления от Солнца.
Единственным занятием обитателей Пилона, в те моменты, когда двое из троих не пребывали в состоянии гибернации в сотах, а до следующей корректировки курса, Маер установил парную вахту, была настольная игра. В старой деревянной коробочке, которую Марк нашел где-то в техническом модуле, когда вычищал хлам и мусор, который не соизволили убрать за собой люди Сина. Эта игра действительно оказалась способной скрасить мучительно долгие часы вне сна в соте. Механики китайского дока, должно быть, играли тут в нее, отлынивая от работы внутри модулей и, в итоге забыли среди всего остального мусора.
На белой коробочке были несколько больших китайских иероглифов на одной стороне, какой-то незаурядный рисунок-орнамент и более мелкие надписи, так же на китайском языке с другой стороны. Внутри же было множество разных фишек и игральные кости. Коробочка, если ее разложить становилась игровым полем, а фишки своего рода армией. И то, что эта игра была с военным подтекстом, почему-то никто не сомневался. Если Марк правильно понял смысл игры, то различающиеся по цветам фишки, таким образом, различались и по иерархии. Красных было меньше всего, а значит это генералы, синих немного больше чем красных и это командиры. Больше всего было белых фишек и, Марк предположил, что это обычные солдаты.
Как играть в такую игру не знал никто. Прочитать правила, которые судя по всему, были на нижней деке коробки, естественно никто был не в состоянии и потому, правила рождались заново и постепенно. Совпадали ли они с теми правилами, что знают китайцы, сказать было не возможно, но поначалу играть в нее было даже очень интересно. Все трое бурно спорили о том, как ходить, куда передвигать фишки, как кидать кубики и как съедать вражеских солдат. Постепенно они начинали приходить к общему мнению на их взгляд самому логичному и, запомнив новые правила, продолжали играть. Играть можно было только вдвоем. Друг против друга. Так что такой расклад всех устраивал.
Играли часами напролет, зачем-то засекая время на бортовом хронометре, который безустанно продолжал вести отчет общеорбитального околоземного времени. Когда приходило время смены вахты, а именно, когда кто-то из них бодрствовал только сутки и другой заканчивал свои сорок шесть часов, будили третьего и он включался в игру сразу же, как только приходил в себя после посещения прибиота и приема пищи.
Больше всех, как не странно, игра затянула Виктора. Он громче всех спорил и старался доказать свое мнение относительно правил, хотя проигрывал чаще и Марка и Маера, которые когда садились друг напротив друга, то затягивали действие игры на несколько часов, тогда как обыграть Карнеги каждому из них удавалось за пару десятков минут. Карнеги же, что удивительно с присущим ему спокойствием и непринужденностью, пока ждал своей очереди, пробудившись от гибернации, а Маер которого он сменял, еще не доиграл, смешно нервничал и злился, когда считал, что кто-то играет не так, или нарушает правила. Он все время пытался дать кому-то из них совет и под конец и Марк и командир просто уже кричали на него во весь голос, чтобы тот не влезал и дал им доиграть.
Игра их сплотила. Марк больше не поддавался панике относительно того, что стены модулей его душат и, снова сблизился с командиром. Да и с Карнеги больше не было враждебных отношений. Он как бы узнал и понял его иную сторону. Не ту, в которой он, огромного роста громила с дробовиком в руке, способный убить любого не моргнув глазом, а ту, в которой Виктор Карнеги простой человек, со своими «тараканами в голове», довольно простым характером и нереальной преданностью командиру Маеру.
Проведенное в тесном взаимоотношении и в тесном пространстве время, сделало свое дело. В какой-то момент, даже тут, внутри старых модулей Пилона, они смогли почувствовать какое-то подобие домашнего уюта и комфорта. В какой-то момент всем стало казаться, что им просто прекрасно проводить время вместе и за исключением каких-то мелочей, которые впрочем, еще неделю назад казались далеко не мелочами, им совершенно не нужно больше ничего и никого. Но, командир Грек Маер по собственному опыту знал, что это только временное явление и что пройдет определенный промежуток времени и кого-то из них первого охватит синдром Кандинского или так называемый «вакуумный синдром». Синдром резкой перемены психического состояния человека и его отношения к окружающим, находящимся вместе с ним долгое время в одном замкнутом пространстве. Схождение с ума происходит молниеносно и с совершенно разными симптомами. Например, человек может решить, что его мысли стали слышны окружающим, как слова, и те, услышав в них нечто плохое, начинают плести против него заговор, с целью усыпить бдительность и убить.
Начнутся беспочвенные конфликты, способные перерасти в реальные склоки и нападения друг на друга. Причем каждый будет полностью уверен в своей правоте. Ну а дальше, если все это пережить, обычно люди начинают верить, что все их действия, планы и эмоции это не их собственные чувства и желания, а внушенные кем-то другим, извне. И даже если кто-то один перебьет остальных, и только он останется в живых, избежать психоза у него не выйдет. Призраки убитых им людей будут следовать за ним по пятам из модуля в модуль. Куда бы он ни отправился. И в итоге проводят его к единственному верному выходу из этой ситуации – в шлюз.
Так что посещающие их на данный момент чувства спокойствия, состояния комфорта и спокойствия, своего рода психологический подвох. Затишье перед бурей. Злая шутка, которую космос, несомненно, сыграет с ними, потому что слишком уж мизерная площадь их взаимодействия. Слишком длинные вахты и слишком короткие периоды гибернации. А самое страшное – нечем себя занять. Пока, они спасаются игрой. Но Грек знает, скоро эта игра встанет им поперек горла. А лететь еще очень и очень долго.
Кто-то из них меньше чем за вахту, отчаявшись, возненавидит других и в ту же секунду заразит этой ненавистью всех остальных. Маер знал, что чем сильнее сейчас они испытывают чувство комфорта и уюта, тем сильнее будет потом проявляться этот вакуумный синдром и его задача, как командира сделать все, чтобы ни Виктор, ни Марк не теряли чувства реальности и до конца полета осознавали здравым умом всю серьезность и важность происходящего.
Командир посмотрел на сосредоточенного над предстоящим ходом Виктора и что-то бурно доказывающего ему Марка. Они забылись. Они видят в этом модуле и в этой игре весь мир. Они даже по-своему счастливы сейчас. Но когда кто-то из них первый вспомнит о том, что мир должен быть другим, то может случиться беда.
Сегодня пусть. Скоро Марку предстоит погружение в соту. Пускай отдыхает. А Виктор крепкий. Он еще не одну неделю продержится. Так что пока он не будет развеивать их иллюзию. Пусть еще несколько суток они будут веселы и безмятежны, а потом, когда сменятся несколько вахтовых циклов, он снова станет строгим и суровым командиром Греком Маером. Он даст им обоим, пока еще не поздно понять что мир, который они оставили позади, есть их Дом. И они должны помнить и не забывать о нем и делать все, чтобы как можно скорее закончить начатое и как можно скорее вернуться назад.
Маер поднялся и, перебирая руками по внутренней конструкции, прошел в кабину пилотов и уставился на витраж. Что это? На совершенно черном стекле, разделенным на несколько трапециевидных дек, от центральной круглой части, самой выпуклой наружу, виднелась круглое тусклое синее пятно размером с монету. Грек прищурился и поморгал, подумав сначала, что это какой-то мираж, но пятно не исчезло.
– Марк! – Он крикнул, не отрывая взгляда от него.
– Секунду командир, я уже почти сделал этого верзилу!
Виктор что-то пробурчал в ответ.
– Потом доиграешь, быстро сюда!
Строгий голос тут же вывел Марка из забытья и, поняв, что происходит, возможно, что-то важное он сорвался с места и тут же оказался в кабине пилотов.
– Смотри. – Маер показал ему на пятно. – Что это?
Марк несколько секунд, ничего не говоря, смотрел, прикидывая возможные варианты того, что это может быть, потом обратился к навигационной консоли и, вернувшись, скосил рот в улыбке. Глаза его загорелись, и он тут же уселся на место второго пилота и запустил систему курсовой навигации.
– Есть мысль, но я ее сначала проверю! – Перед ним выскочил небольшой экран с картой звездного неба в реальном времени, и он быстрыми движениями пальцев стал то увеличивать, то отдалять непонятные несведущему в навигации человеку изображения. – Да! Вот!
– Что вот?
– Смотрите сюда, командир!
Маер наклонился над изображением, и Марк показал ему их маршрут в целом, пройденный маршрут относительно Земли и ту часть, которую им еще предстоит преодолеть.
– Давай поясни! – Маер начинал злиться.
– Это Нептун, командир! – Марк покачал головой, удивляясь, что старый и опытный командир отличается непониманием навигационных карт. – Мы наблюдаем крайне редкое явление!
– Нептун? – За все те годы, что Грек Маер летал с планету на планету, с колонии в колонию, ему еще ни разу не доводилось видеть Нептун, оборот которого вокруг Солнца составляет сто шестьдесят пять земных лет и большую часть своего дрейфования по Солнечной системе он находится за пределами основных полетных маршрутов. – Если смотреть сюда, ? он повернулся к другой никогда не засыпающей проекции кривой траектории движения, ? то тут Нептун вообще не тут… ? Он усмехнулся.
? Верно. – Марк пожал плечами. – Должно быть не вся информация, которая имеется в недрах электронных хранилищ этого старичка, ? он похлопал ладонью по консоли, ? обновляется с достаточной периодичностью.
? Серьезно? – Грек сверкнул глазами. – А из-за этого не периодического обновления, мы не промахнемся мимо Беты?
? Нет, нет! – Марк замахал руками, что-то отмечая на выдернутых им из спячки экранах. – То куда Вы смотрите, демонстрационная проекция. Она не показывает данные, которые используются для расчетов, прокладок и корректировок траекторий движений.
? Смотри мне! – Командир погрозил ему кулаком, но уже с более добрым выражением лица.
? Перед полетом в навигационную систему пилона я загрузил самые новые карты. Те же, какими мы пользовались на СИД. – Он улыбнулся и стал гасить экраны. – Я все себе на квант скопировал. Как знал. – И снова уставился на голубое пятно среди мерцающей россыпи звезд, а голос его стал тише, медленнее и как-то проницательнее. – Люди платят огромные деньги, чтобы увидеть Нептун именно тогда, когда он виден. Это один из самых популярных и дорогих круизов на Голиафе. Солнце находится настолько далеко, что он не отражает его свет и находится в темноте практически постоянно. Только несколько дней по Земным меркам, в году можно увидеть именно то, что мы видим сейчас.
– А мы ближе можем подлететь к нему? – В кабину пилотов пролезла волосатая голова Виктора.
Марк посмотрел на навигационную панель.
– Через пять часов мы приблизимся к нему на максимально близкое, в расчете нашей траектории полета, расстояние.
– Он будет большой?
Марк посмотрел на Карнеги и усмехнулся, но совсем не зло как раньше.
– Он будет размером с мяч! – И показал ладонями примерный диаметр того насколько увеличится визуально Нептун через пять часов.
– А ближе можем подлететь? – Виктор не успокаивался.
– Только если сбросим скорость до маневровой и откорректируем свою траекторию полета в направлении его орбиты. – Доходчиво, но начиная нервничать, пояснил Маер. – А потом снова корректировка на Проксима Центавра и снова двенадцать часов разгона.
– Значит нельзя… – Карнеги прикусил губу.
– Можно прямо сейчас толкнуть Пилон реверсом. Слегка в сторону Нептуна! – Марк заговорил, а Маер опустил на него грозный взгляд непонимания того серьезно он говорит это или нет.
Ведь если запустить сейчас любой реверс хоть на долю секунды, то Пилон не просто уйдет с курса, а закрутится в космическом пространстве, словно опавший с дерева лист на ветру и никогда больше не сможет остановиться, отправившись в вечное путешествие по просторам Вселенной уже с тремя трупами на борту.
– Ты сейчас о чем? – Командир свел брови вместе.
– Это шутка.
* * *
В итоге, временная периодичность вахт была нарушена. Марк не захотел укладываться в соту, не увидев Нептун вблизи, а Маер не стал ему препятствовать, объявив, что ради такого события вполне можно будет через шесть или семь часов, начать вахтовую цикличность заново.
К тому же, скоро очередная корректировка траектории полета. И радовало то, что для этой корректировки не нужно будет сбрасывать скорость, начиная процесс торможения. Достаточно будет запустить силовые установки, а дальше дело за Марком и его расчетами маневров на инерционном движении. Для небольшого изменения траектории полета он собирался использовать какие-то там приемы с полимагнитным ядром, за которые он ручается и подходящее расстояние от Солнца. То есть, просто огромное расстояние от Солнца, которое им теперь было на руку.
Проследив за данными навигационной консоли и объявив, что до выхода в перигелий с голубым планетарным телом было почти два часа, техник, сославшись на какие-то непонятные никому работы по осмотру бортового оборудования, удалился в технический модуль.
На вызов Виктора, сыграть с ним еще пару партий в «китайские шашки», как они решили называть эту игру, пока им все равно было нечего делать во время ожидания, он только махнул рукой и пролез в переход между модулями.
Закрывая за собой массивный люк, он слышал, как тот назвал его ссыклом, конечно в шутку, но какой-то небольшой и неприятный осадок от этого слова все же появился.
Пусть играет с Маером.
Подняв освещение немного выше, чем следовало в целях экономии энергии, он прошел к одному из инструментальных шкафов и распахнул створки. Из одного из полимерных боксов с ремкомплектами для сервоприводных систем он достал еще одну найденную им коробочку. Найденную там же где нашел и китайские шашки, только эту коробочку, что была намного меньше, тоньше и на которой был изображен извергающий из пасти пламя, дракон, он никому не показал, спрятав ее среди инструментария.
Но Пилон продолжал двигаться. Двигаться независимо от фундаментальных сил Вселенной. Теперь уже в инерционном полете по баллистической траектории.
Иллюминационный витраж на борту был только один. В модуле управления. Но видимый пейзаж в нем не менялся с момента выхода из медленной зоны, когда отвернувшись от всей исполинской инфраструктуры околоземной орбиты, он взял разгон в сторону орбиты Сатурна. Теперь там можно было увидеть лишь россыпь звезд, которые тускнели с каждой астрономической единицей удаления от Солнца.
Единственным занятием обитателей Пилона, в те моменты, когда двое из троих не пребывали в состоянии гибернации в сотах, а до следующей корректировки курса, Маер установил парную вахту, была настольная игра. В старой деревянной коробочке, которую Марк нашел где-то в техническом модуле, когда вычищал хлам и мусор, который не соизволили убрать за собой люди Сина. Эта игра действительно оказалась способной скрасить мучительно долгие часы вне сна в соте. Механики китайского дока, должно быть, играли тут в нее, отлынивая от работы внутри модулей и, в итоге забыли среди всего остального мусора.
На белой коробочке были несколько больших китайских иероглифов на одной стороне, какой-то незаурядный рисунок-орнамент и более мелкие надписи, так же на китайском языке с другой стороны. Внутри же было множество разных фишек и игральные кости. Коробочка, если ее разложить становилась игровым полем, а фишки своего рода армией. И то, что эта игра была с военным подтекстом, почему-то никто не сомневался. Если Марк правильно понял смысл игры, то различающиеся по цветам фишки, таким образом, различались и по иерархии. Красных было меньше всего, а значит это генералы, синих немного больше чем красных и это командиры. Больше всего было белых фишек и, Марк предположил, что это обычные солдаты.
Как играть в такую игру не знал никто. Прочитать правила, которые судя по всему, были на нижней деке коробки, естественно никто был не в состоянии и потому, правила рождались заново и постепенно. Совпадали ли они с теми правилами, что знают китайцы, сказать было не возможно, но поначалу играть в нее было даже очень интересно. Все трое бурно спорили о том, как ходить, куда передвигать фишки, как кидать кубики и как съедать вражеских солдат. Постепенно они начинали приходить к общему мнению на их взгляд самому логичному и, запомнив новые правила, продолжали играть. Играть можно было только вдвоем. Друг против друга. Так что такой расклад всех устраивал.
Играли часами напролет, зачем-то засекая время на бортовом хронометре, который безустанно продолжал вести отчет общеорбитального околоземного времени. Когда приходило время смены вахты, а именно, когда кто-то из них бодрствовал только сутки и другой заканчивал свои сорок шесть часов, будили третьего и он включался в игру сразу же, как только приходил в себя после посещения прибиота и приема пищи.
Больше всех, как не странно, игра затянула Виктора. Он громче всех спорил и старался доказать свое мнение относительно правил, хотя проигрывал чаще и Марка и Маера, которые когда садились друг напротив друга, то затягивали действие игры на несколько часов, тогда как обыграть Карнеги каждому из них удавалось за пару десятков минут. Карнеги же, что удивительно с присущим ему спокойствием и непринужденностью, пока ждал своей очереди, пробудившись от гибернации, а Маер которого он сменял, еще не доиграл, смешно нервничал и злился, когда считал, что кто-то играет не так, или нарушает правила. Он все время пытался дать кому-то из них совет и под конец и Марк и командир просто уже кричали на него во весь голос, чтобы тот не влезал и дал им доиграть.
Игра их сплотила. Марк больше не поддавался панике относительно того, что стены модулей его душат и, снова сблизился с командиром. Да и с Карнеги больше не было враждебных отношений. Он как бы узнал и понял его иную сторону. Не ту, в которой он, огромного роста громила с дробовиком в руке, способный убить любого не моргнув глазом, а ту, в которой Виктор Карнеги простой человек, со своими «тараканами в голове», довольно простым характером и нереальной преданностью командиру Маеру.
Проведенное в тесном взаимоотношении и в тесном пространстве время, сделало свое дело. В какой-то момент, даже тут, внутри старых модулей Пилона, они смогли почувствовать какое-то подобие домашнего уюта и комфорта. В какой-то момент всем стало казаться, что им просто прекрасно проводить время вместе и за исключением каких-то мелочей, которые впрочем, еще неделю назад казались далеко не мелочами, им совершенно не нужно больше ничего и никого. Но, командир Грек Маер по собственному опыту знал, что это только временное явление и что пройдет определенный промежуток времени и кого-то из них первого охватит синдром Кандинского или так называемый «вакуумный синдром». Синдром резкой перемены психического состояния человека и его отношения к окружающим, находящимся вместе с ним долгое время в одном замкнутом пространстве. Схождение с ума происходит молниеносно и с совершенно разными симптомами. Например, человек может решить, что его мысли стали слышны окружающим, как слова, и те, услышав в них нечто плохое, начинают плести против него заговор, с целью усыпить бдительность и убить.
Начнутся беспочвенные конфликты, способные перерасти в реальные склоки и нападения друг на друга. Причем каждый будет полностью уверен в своей правоте. Ну а дальше, если все это пережить, обычно люди начинают верить, что все их действия, планы и эмоции это не их собственные чувства и желания, а внушенные кем-то другим, извне. И даже если кто-то один перебьет остальных, и только он останется в живых, избежать психоза у него не выйдет. Призраки убитых им людей будут следовать за ним по пятам из модуля в модуль. Куда бы он ни отправился. И в итоге проводят его к единственному верному выходу из этой ситуации – в шлюз.
Так что посещающие их на данный момент чувства спокойствия, состояния комфорта и спокойствия, своего рода психологический подвох. Затишье перед бурей. Злая шутка, которую космос, несомненно, сыграет с ними, потому что слишком уж мизерная площадь их взаимодействия. Слишком длинные вахты и слишком короткие периоды гибернации. А самое страшное – нечем себя занять. Пока, они спасаются игрой. Но Грек знает, скоро эта игра встанет им поперек горла. А лететь еще очень и очень долго.
Кто-то из них меньше чем за вахту, отчаявшись, возненавидит других и в ту же секунду заразит этой ненавистью всех остальных. Маер знал, что чем сильнее сейчас они испытывают чувство комфорта и уюта, тем сильнее будет потом проявляться этот вакуумный синдром и его задача, как командира сделать все, чтобы ни Виктор, ни Марк не теряли чувства реальности и до конца полета осознавали здравым умом всю серьезность и важность происходящего.
Командир посмотрел на сосредоточенного над предстоящим ходом Виктора и что-то бурно доказывающего ему Марка. Они забылись. Они видят в этом модуле и в этой игре весь мир. Они даже по-своему счастливы сейчас. Но когда кто-то из них первый вспомнит о том, что мир должен быть другим, то может случиться беда.
Сегодня пусть. Скоро Марку предстоит погружение в соту. Пускай отдыхает. А Виктор крепкий. Он еще не одну неделю продержится. Так что пока он не будет развеивать их иллюзию. Пусть еще несколько суток они будут веселы и безмятежны, а потом, когда сменятся несколько вахтовых циклов, он снова станет строгим и суровым командиром Греком Маером. Он даст им обоим, пока еще не поздно понять что мир, который они оставили позади, есть их Дом. И они должны помнить и не забывать о нем и делать все, чтобы как можно скорее закончить начатое и как можно скорее вернуться назад.
Маер поднялся и, перебирая руками по внутренней конструкции, прошел в кабину пилотов и уставился на витраж. Что это? На совершенно черном стекле, разделенным на несколько трапециевидных дек, от центральной круглой части, самой выпуклой наружу, виднелась круглое тусклое синее пятно размером с монету. Грек прищурился и поморгал, подумав сначала, что это какой-то мираж, но пятно не исчезло.
– Марк! – Он крикнул, не отрывая взгляда от него.
– Секунду командир, я уже почти сделал этого верзилу!
Виктор что-то пробурчал в ответ.
– Потом доиграешь, быстро сюда!
Строгий голос тут же вывел Марка из забытья и, поняв, что происходит, возможно, что-то важное он сорвался с места и тут же оказался в кабине пилотов.
– Смотри. – Маер показал ему на пятно. – Что это?
Марк несколько секунд, ничего не говоря, смотрел, прикидывая возможные варианты того, что это может быть, потом обратился к навигационной консоли и, вернувшись, скосил рот в улыбке. Глаза его загорелись, и он тут же уселся на место второго пилота и запустил систему курсовой навигации.
– Есть мысль, но я ее сначала проверю! – Перед ним выскочил небольшой экран с картой звездного неба в реальном времени, и он быстрыми движениями пальцев стал то увеличивать, то отдалять непонятные несведущему в навигации человеку изображения. – Да! Вот!
– Что вот?
– Смотрите сюда, командир!
Маер наклонился над изображением, и Марк показал ему их маршрут в целом, пройденный маршрут относительно Земли и ту часть, которую им еще предстоит преодолеть.
– Давай поясни! – Маер начинал злиться.
– Это Нептун, командир! – Марк покачал головой, удивляясь, что старый и опытный командир отличается непониманием навигационных карт. – Мы наблюдаем крайне редкое явление!
– Нептун? – За все те годы, что Грек Маер летал с планету на планету, с колонии в колонию, ему еще ни разу не доводилось видеть Нептун, оборот которого вокруг Солнца составляет сто шестьдесят пять земных лет и большую часть своего дрейфования по Солнечной системе он находится за пределами основных полетных маршрутов. – Если смотреть сюда, ? он повернулся к другой никогда не засыпающей проекции кривой траектории движения, ? то тут Нептун вообще не тут… ? Он усмехнулся.
? Верно. – Марк пожал плечами. – Должно быть не вся информация, которая имеется в недрах электронных хранилищ этого старичка, ? он похлопал ладонью по консоли, ? обновляется с достаточной периодичностью.
? Серьезно? – Грек сверкнул глазами. – А из-за этого не периодического обновления, мы не промахнемся мимо Беты?
? Нет, нет! – Марк замахал руками, что-то отмечая на выдернутых им из спячки экранах. – То куда Вы смотрите, демонстрационная проекция. Она не показывает данные, которые используются для расчетов, прокладок и корректировок траекторий движений.
? Смотри мне! – Командир погрозил ему кулаком, но уже с более добрым выражением лица.
? Перед полетом в навигационную систему пилона я загрузил самые новые карты. Те же, какими мы пользовались на СИД. – Он улыбнулся и стал гасить экраны. – Я все себе на квант скопировал. Как знал. – И снова уставился на голубое пятно среди мерцающей россыпи звезд, а голос его стал тише, медленнее и как-то проницательнее. – Люди платят огромные деньги, чтобы увидеть Нептун именно тогда, когда он виден. Это один из самых популярных и дорогих круизов на Голиафе. Солнце находится настолько далеко, что он не отражает его свет и находится в темноте практически постоянно. Только несколько дней по Земным меркам, в году можно увидеть именно то, что мы видим сейчас.
– А мы ближе можем подлететь к нему? – В кабину пилотов пролезла волосатая голова Виктора.
Марк посмотрел на навигационную панель.
– Через пять часов мы приблизимся к нему на максимально близкое, в расчете нашей траектории полета, расстояние.
– Он будет большой?
Марк посмотрел на Карнеги и усмехнулся, но совсем не зло как раньше.
– Он будет размером с мяч! – И показал ладонями примерный диаметр того насколько увеличится визуально Нептун через пять часов.
– А ближе можем подлететь? – Виктор не успокаивался.
– Только если сбросим скорость до маневровой и откорректируем свою траекторию полета в направлении его орбиты. – Доходчиво, но начиная нервничать, пояснил Маер. – А потом снова корректировка на Проксима Центавра и снова двенадцать часов разгона.
– Значит нельзя… – Карнеги прикусил губу.
– Можно прямо сейчас толкнуть Пилон реверсом. Слегка в сторону Нептуна! – Марк заговорил, а Маер опустил на него грозный взгляд непонимания того серьезно он говорит это или нет.
Ведь если запустить сейчас любой реверс хоть на долю секунды, то Пилон не просто уйдет с курса, а закрутится в космическом пространстве, словно опавший с дерева лист на ветру и никогда больше не сможет остановиться, отправившись в вечное путешествие по просторам Вселенной уже с тремя трупами на борту.
– Ты сейчас о чем? – Командир свел брови вместе.
– Это шутка.
* * *
В итоге, временная периодичность вахт была нарушена. Марк не захотел укладываться в соту, не увидев Нептун вблизи, а Маер не стал ему препятствовать, объявив, что ради такого события вполне можно будет через шесть или семь часов, начать вахтовую цикличность заново.
К тому же, скоро очередная корректировка траектории полета. И радовало то, что для этой корректировки не нужно будет сбрасывать скорость, начиная процесс торможения. Достаточно будет запустить силовые установки, а дальше дело за Марком и его расчетами маневров на инерционном движении. Для небольшого изменения траектории полета он собирался использовать какие-то там приемы с полимагнитным ядром, за которые он ручается и подходящее расстояние от Солнца. То есть, просто огромное расстояние от Солнца, которое им теперь было на руку.
Проследив за данными навигационной консоли и объявив, что до выхода в перигелий с голубым планетарным телом было почти два часа, техник, сославшись на какие-то непонятные никому работы по осмотру бортового оборудования, удалился в технический модуль.
На вызов Виктора, сыграть с ним еще пару партий в «китайские шашки», как они решили называть эту игру, пока им все равно было нечего делать во время ожидания, он только махнул рукой и пролез в переход между модулями.
Закрывая за собой массивный люк, он слышал, как тот назвал его ссыклом, конечно в шутку, но какой-то небольшой и неприятный осадок от этого слова все же появился.
Пусть играет с Маером.
Подняв освещение немного выше, чем следовало в целях экономии энергии, он прошел к одному из инструментальных шкафов и распахнул створки. Из одного из полимерных боксов с ремкомплектами для сервоприводных систем он достал еще одну найденную им коробочку. Найденную там же где нашел и китайские шашки, только эту коробочку, что была намного меньше, тоньше и на которой был изображен извергающий из пасти пламя, дракон, он никому не показал, спрятав ее среди инструментария.
