А познакомился я с ним в Вильнюсе, в йешиве рава Смита. Та ещё йешива… Рав Смит пригласил в неё в качестве преподавателя одного баал-тшуву из Америки, - но родом из Молдавии, по фамилии Гольдштейн. Отъявленный придурок. Обращался к нам не иначе, как "скотина", "сволочь", постоянно рассказывал анекдоты про негров, про молдаван, играл в биллиард. Морил нас голодом, а у самого холодильник был наполнен едой.
- Секунду, я чего-то не догоняю, - прервал Семёна Нафтали. - Ты рассказывал, что поездка в Вильнюс так сильно на тебя повлияла, что ты превратился из мизрахиста в харедима - поменял свою приверженность из одного направления в ортодоксальном иудаизме к другому! Не могу понять, как это могло произойти, если там был такой беспредел?
- В Вильнюсе я пробыл всего два-три дня. А потом мы всей йешивой поехали в Виршужиглис под Каунасом, где был организован религиозный семинар. Туда съехались многие ребята со всего Союза, а также раввины и лекторы из Израиля, и баалей-тшува в возрасте. Я встретился там со многими достойными и глубоко интеллигентными религиозными евреями, и в первую очередь - с равом Шейниным, главным раввином Ашдода, одним из удивительнейших людей нашего поколения. А Гольдштейн на их фоне выглядел жалким нонсенсом, отбросом общества, исключением из правила. Всё, что я увидел и услышал на этом семинаре, было действительно серьёзно и солидно, - в точности так, как предсказывал мой папа, и убедительно. После семинара я, конечно, не вернулся в Вильнюс, а поехал сразу в Ригу.
Но мы отвлеклись, возвратимся к Вормзеру. Максим тогда скитался по Союзу - скрывался от призыва в советскую армию. Йешива рава Смита, понятно, вскоре развалилась, и тогда Максим приехал в Ригу и жил у нас почти месяц. С моим папой он нашел общий язык. Ведь папа был очень образованным человеком, знал досконально не только русскую литературу, но и многое из зарубежной, очень увлекался историей, у него была феноменальная память на стихи. А Вормзер знал в совершенстве французский язык, увлекался всяким необычным: эзотерикой, пикантными страницами мировой истории и литературы.
Но судьба у Вормзера сложилась неудачно. Мой папа считал, что это из-за того, что родители Максима были чёрствыми, безразличными советскими евреями. Его обижали в школе за то, что он еврей, - настолько, что он был вынужден залезать на дерево, чтобы спастись от преследователей. А когда он обращался за помощью к родителям, они ему говорили: «И нам приходится терпеть, и ты терпи!» Мать Вормзера была воспитательницей в детском саду, имела грамоту "отличника народного просвещения", а отец был преподавателем музучилища, трудоголиком. Когда сестра Вормзера поступила в музыкальное училище, её отец сказал: «Ты бездарность. Забери свои документы, не занимай чужое место». Ужас!
- Расскажи мне про его первый брак. Дело там какое-то тёмное было, - попросил Нафтали.
- Вообще, его первый шидух был с религиозной девушкой из России. Но его приятель, Юра Чернов, сказал родителям невесты Вормзера, что тот якобы наркоман. Они поверили в эту ложь, и невеста разорвала помолвку. В итоге на ней женился сам Юра, но жить с ним было невозможно, и потому она, спустя всего несколько месяцев после свадьбы, потребовала развод. В ответ Юра потребовал в раввинском суде, чтобы после развода их общая квартира перешла в его единоличное владение. На квартиру им собрали деньги ребята из йешивы, где он учился. В раввинский суд Юра принёс фотографии из их интимной жизни и пригрозил, что если ему не отдадут квартиру, то он расклеит эти фотографии в религиозной школе, где училась его жена.
С этим придурком я познакомился в Юрмале, на семинаре йешивы "Атерет Исраэль". Помню, однажды в комнате, где мы жили, он в одном нижнем белье в экстазе исполнял песню Цоя. После развода Юра снял кипу, уехал в Россию и женился там на гоюхе по имени Ксюша. В итоге он стал наркоманом. Я думаю, что этот Юра - из той же серии, что и капо. Я почти уверен, что именно таких людей имел в виду Аризаль, величайший из каббалистов, когда писал, что бывают евреи, чья душа - реинкарнация души эрев-рав - прозелитов, которые вышли из Египта вместе с евреями под предводительством Моисея.
- Это логично, - перебил Семёна Нафтали. - Виленский Гаон в книге "Эвен Шлема" написал, что еврея, у которого душа эрев-рав, можно отличить по низменным душевным качествам.
- Да, мой папа не учил Талмуд, и он не знал, что там написано: стыд - это специфически еврейское качество. Но он не раз меня убеждал не иметь дела с людьми, у которых нет стыда. Он имел в виду не только и не столько стыд внешний, но в первую очередь стыд внутренний - чувство, не позволяющее человеку сделать подлость, гадость. Обычно это чувство называют совестью, но на самом деле это стыд, внутренний стыд. Я думаю, что слова Талмуда надо понимать так: всем евреям, потомкам Авраама, даровано это чувство, но если еврей родился не со специфически еврейской душой, а с душой эрев-рав, это чувство может отсутствовать.
Но мы опять отвлеклись от темы; возвратимся же к Максиму. Вормзер, в конце концов, таки женился на девушке, по версии которой оба её родителя были якобы чистокровными евреями, чьи предки в царской России приняли православие. Мне эта версия кажется более чем сомнительной. Артистка ещё та, на людях строила из себя великую праведницу, а в повседневной жизни заставляла Вормзера ехать с ней загорать на смешанный некашерный пляж. А в период менструаций, когда интимная близость запрещена еврейским Законом, надевала красную пижаму, чтобы соблазнить его. После свадьбы она попросила его отнести фотоплёнку на проявку. Когда он пришёл забирать фотографии, приёмщик фотоателье как-то странно на него посмотрел. Максим взял фотографии и понял взгляд приёмщика: эти фотографии были не вполне пристойны. Придя домой, он бросил ей эти фотографии в лицо.
Через полгода после того, как у них родился сын, этот младенец умер в постели, якобы по неизвестной причине. Вормзеру, однако, показалось, что он обнаружил на его шее следы колец. Но сделать вскрытие он не разрешил, так как Галаха - иудейский Закон - это запрещает, а законы Государства Израиль, как правило, не позволяют делать вскрытие без согласия прямых ближайших родственников. Он ушёл из дома и подал на развод.
Знаменательно, что после этого Вормзеру позвонил уважаемый русскоязычный раввин и попросил его ещё полгода пожить с женой (которая в это время будет, по предложению того же раввина, принимать противозачаточные таблетки), чтобы попробовать сохранить брак. Вормзер послал его на х*... и бросил трубку.
- Ну, после такого немудрено, что у него стало барахлить сердце! - заметил Нафтали. - Мне же Максим рассказывал, что после развода он стал скитаться по миру - работал посланником разных еврейских организаций. Когда он занимал должность раввина в Иркутске, Зеэв Черняк, известный поэт и переводчик с идиша, а также этнограф и историк, был там представителем Сохнута. Он попросил Вормзера поехать в город Зима и засвидетельствовать, что тамошние потомки «субботников» - евреи. Максим поехал в эту даль, встретился с ними, но не пошёл на сделку с совестью и не стал лжесвидетельствовать, чем не на шутку разозлил Черняка.
- Я тоже однажды столкнулся с этим поэтом по поводу «субботников», - отреагировал Семён. – Меня, с одной стороны, и его, а также Биньямина Фиша и ещё нескольких заинтересованных в "откашеривании" лиц, с другой, пригласили в одну известную общественную организацию на обсуждение галахического статуса «субботников» из сёл Ильинка и Высокий Воронежской области. Черняк утверждал, что их предки каким-то неведомым образом прошли в царской России массовый гиюр. Для него было совершенно очевидным, что раввины тогда настолько горели желанием гиюрить русских вопреки строжайшему запрету со стороны законов Российской империи, - что были готовы и сами навлечь на себя этим смертельную опасность, и осложнить и так плачевное с юридической точки зрения положение российских евреев. В общем, Черняк уверен в том, что раввины в царской России были больны той же самой болезнью, которой страдает и он сам - обсессивной манией массового гиюренья... На мои конкретные исторические вопросы по данной теме он ничего, по сути, ответить не мог. Когда он и его компания поняли, что их позиция на этом "круглом столе" потерпела фиаско, Черняк с Фишем многозначительно переглянулись, и Черняк саркастически спросил Фиша: «Это КГБ?» Он имел в виду меня, их единственного оппозиционера на этом обсуждении. «Нет, это хуже», - ответил Фиш. В Союзе Фиш работал прокурором.
- Ты знаешь, Семён, - сказал Нафтали, - я слышал, что про «субботников» села Высокий сняли документальный фильм. Там самого пожилого деда из этой деревни спросили: «А вы водку пьете?», на что старик ответил: «Нет, только самогон. Яурэйская душа просить!»
- Да, забавно, - ответил Семён. - А Черняк рассказал другую забавную историю. Идёт он однажды с «субботником» по посёлку Высокий. А навстречу им – мужик, очевидно, православный, потому что у него на шее был крестик. Подходит к нему «субботник» почти вплотную, выпятил грудь, напряг шею и как прохрипит с перекосившимся лицом: «Что, блять, не жжёт?!»
Ответ свыше
Семён задумался: «Почему вокруг сплошные беды?
Раввин, сказавший Булату, что его гойская дочь, прошедшая липовый гиюр – теперь уже якобы настоящая еврейка, - тот раввин в 65 лет заболел страшным неврологическим заболеванием и оказался прикованным к инвалидной коляске. Его речь стала совершенно непонятна окружающим; каким-то чудом жена его всё же понимает.
Воспитательница в религиозной школе для русскоязычных, всячески способствовавшая бракам между еврейскими парнями и прозелитками, в расцвете лет умерла от рака.
У раввина, написавшего в своей книге, что гиюры без настоящего принятия ига заповедей, якобы кашерны, - у него мошенники украли квартиру, и десять лет судебных тяжб не привели ни к какому положительному результату.
За что все эти напасти?»
Ответ пришел, как говорится, свыше.
В тот день Семён, как обычно, утром пошёл в синагогу. Когда закончилась молитва, он обратил внимание, что кто-то оставил в синагоге стопку цветных газеток. Семен взял одну из них в руки, пробежал по ней глазами и обнаружил, что, среди всего прочего, там напечатан один очень интересный и поучительный рассказ:
«Из воспоминаний известного иерусалимского типографа раби Йеуды-Аарона Сэгаля-Вайса. Это произошло в 5665 году (по еврейскому календарю), когда усилилась волна эмиграции христиан в Святую Землю. У каждой местной церкви были тесные связи со страной исхода. Сбор христианских пожертвований сыграл большую роль в увеличении количества церквей в Иерусалиме. У каждой страны были здесь свои эмиссары, и каждая церковь стремилась усилить свое влияние в Иерусалиме. Для этой цели из-за рубежа к ним поступали огромные средства. В Иерусалиме у них были специальные магазины, в которых паломники могли купить открытки и сувениры на память о монастырях и церквях. Свои типографии были у французской, армянской и греческой церквей, а в сезон массивного паломничества они делали заказы и в еврейских типографиях. Церкви, у которых не было своих типографий, делали свои заказы у евреев и в остальное время года. Цены, которые они платили, были высокими, и за счёт этого можно было хорошо заработать.
Грузинский еврей по фамилии Швили, несметный богач, принёс к нам в типографию пятьдесят тысяч конвертов, он не торговался и заплатил не скупясь. На этих конвертах мы должны были напечатать название и адрес православной церкви. Мы это выполнили. После этого тот же еврей принёс нам письма, на которых было изображена церковь на Русском подворье в Иерусалиме, а на церкви – крест. Мы отказались печатать эти письма, ни в коем случае мы не были согласны печатать крест. Этот еврей пристал к нам и стал предъявлять неопровержимые доказательства того, что другие еврейские типографии печатают кресты, но мы стояли на своём. В конце концов, он предложил нам, чтобы мы спросили раби Шмуэля Саланта, великого раввина и праведника.
Когда я зашел к раввину, он, как обычно, приветливо меня принял, не зная, кто я - ведь он был слепым. После того, как я представился, он попросил меня, чтобы я рассказал ему о своём отце. В середине разговора я ему объяснил, какой вопрос привёл меня к нему. Вместо ответа раби Шмуэль соединил свои руки и сказал:
- Я тебе кое-что расскажу. Ты, конечно, был знаком с переплётчиком таким-то и с типографом таким-то; а про этого не слыхал?
Он назвал имена их всех и объяснил: все они позарились на огромный гонорар, который обещали им церкви, и они не сделали ничего особенного, а только переплели или напечатали заказ с изображением христианской символики. В конце концов, деньги, которые они на этом заработали, ушли в небытие, а сами они – один из них ослеп, другой умер в течение года, третий – тоже умер раньше времени.
Раввин добавил, выражаясь намёками:
- Запрет печатать кресты нигде буквально не написан, поэтому согласно букве Закона... (Он сделал паузу) Но имейте в виду...
Раввин не закончил предложение, но было понятно, что он хочет предупредить о тех последствиях, о которых он рассказал прежде.
Я передал слова рава Шмуэля Саланта моему компаньону. И, что само собой разумеется, принять заказ мы отказались. Посредник (грузинский еврей) был вынужден обратиться в другие типографии.
Сегодня, после многих лет я перевариваю в мозгу информацию и вижу, что никто из тех, кто принял тогда заказ, не дожил до старости...
Сейчас, когда я пишу эти воспоминания, я решил спросить нашего великого раввина рабби Цви Песаха Франка: «Почему все типографы получили такое страшное наказание?» Ведь запрет печатать христианскую символику в наших святых книгах нигде буквальным образом не написан! Рав Франк ответил мне так:
- Нигде в Торе, когда говорится о запретах, нет и намёка на выражение "ревнивый Бог". Только в отношении идолопоклонства говорит Тора "ревнивый Бог, воздающий за грех". Всякий, кто даже лишь слегка дотронулся, - пусть хоть только до "запаха" греха идолопоклонства, - даже того не минует Божья кара».
Семён задумался: да, великий раввин, конечно, не ошибся, выражение "ревнивый Бог" мы встречаем в Торе только в отношении идолопоклонства. Но есть ещё один грех, в связи с которым Тора (в начале недельной главы "Пинхас") говорит "ревность Бога" - объясняя при этом, что он приравнивается к идолопоклонству: половая связь с нееврейкой. Даже те, кто лишь косвенно способствовали этому греху - и тех, как мы видим, не миновало страшное наказание.
Дорогие братья, евреи! Ещё не поздно предотвратить новую Катастрофу! В преддверии предыдущей - страшного Холокоста - в некоторых государствах Западной Европы процент смешанных браков среди евреев превысил половину! Давайте же всем сердцем, искренне возвратимся к Всевышнему - чувствами, помыслами и делом!
Иллюстрации
Семён читает лекцию
(Рига, 2000-е, фото из архива автора)
Семён и Ариэль в детстве
(Рига, рубеж 1980-х – 1990-х годов)
Титульный лист книги «Еврейские погромы»
Пуримский карнавал в иерусалимской йешиве
- Секунду, я чего-то не догоняю, - прервал Семёна Нафтали. - Ты рассказывал, что поездка в Вильнюс так сильно на тебя повлияла, что ты превратился из мизрахиста в харедима - поменял свою приверженность из одного направления в ортодоксальном иудаизме к другому! Не могу понять, как это могло произойти, если там был такой беспредел?
- В Вильнюсе я пробыл всего два-три дня. А потом мы всей йешивой поехали в Виршужиглис под Каунасом, где был организован религиозный семинар. Туда съехались многие ребята со всего Союза, а также раввины и лекторы из Израиля, и баалей-тшува в возрасте. Я встретился там со многими достойными и глубоко интеллигентными религиозными евреями, и в первую очередь - с равом Шейниным, главным раввином Ашдода, одним из удивительнейших людей нашего поколения. А Гольдштейн на их фоне выглядел жалким нонсенсом, отбросом общества, исключением из правила. Всё, что я увидел и услышал на этом семинаре, было действительно серьёзно и солидно, - в точности так, как предсказывал мой папа, и убедительно. После семинара я, конечно, не вернулся в Вильнюс, а поехал сразу в Ригу.
Но мы отвлеклись, возвратимся к Вормзеру. Максим тогда скитался по Союзу - скрывался от призыва в советскую армию. Йешива рава Смита, понятно, вскоре развалилась, и тогда Максим приехал в Ригу и жил у нас почти месяц. С моим папой он нашел общий язык. Ведь папа был очень образованным человеком, знал досконально не только русскую литературу, но и многое из зарубежной, очень увлекался историей, у него была феноменальная память на стихи. А Вормзер знал в совершенстве французский язык, увлекался всяким необычным: эзотерикой, пикантными страницами мировой истории и литературы.
Но судьба у Вормзера сложилась неудачно. Мой папа считал, что это из-за того, что родители Максима были чёрствыми, безразличными советскими евреями. Его обижали в школе за то, что он еврей, - настолько, что он был вынужден залезать на дерево, чтобы спастись от преследователей. А когда он обращался за помощью к родителям, они ему говорили: «И нам приходится терпеть, и ты терпи!» Мать Вормзера была воспитательницей в детском саду, имела грамоту "отличника народного просвещения", а отец был преподавателем музучилища, трудоголиком. Когда сестра Вормзера поступила в музыкальное училище, её отец сказал: «Ты бездарность. Забери свои документы, не занимай чужое место». Ужас!
- Расскажи мне про его первый брак. Дело там какое-то тёмное было, - попросил Нафтали.
- Вообще, его первый шидух был с религиозной девушкой из России. Но его приятель, Юра Чернов, сказал родителям невесты Вормзера, что тот якобы наркоман. Они поверили в эту ложь, и невеста разорвала помолвку. В итоге на ней женился сам Юра, но жить с ним было невозможно, и потому она, спустя всего несколько месяцев после свадьбы, потребовала развод. В ответ Юра потребовал в раввинском суде, чтобы после развода их общая квартира перешла в его единоличное владение. На квартиру им собрали деньги ребята из йешивы, где он учился. В раввинский суд Юра принёс фотографии из их интимной жизни и пригрозил, что если ему не отдадут квартиру, то он расклеит эти фотографии в религиозной школе, где училась его жена.
С этим придурком я познакомился в Юрмале, на семинаре йешивы "Атерет Исраэль". Помню, однажды в комнате, где мы жили, он в одном нижнем белье в экстазе исполнял песню Цоя. После развода Юра снял кипу, уехал в Россию и женился там на гоюхе по имени Ксюша. В итоге он стал наркоманом. Я думаю, что этот Юра - из той же серии, что и капо. Я почти уверен, что именно таких людей имел в виду Аризаль, величайший из каббалистов, когда писал, что бывают евреи, чья душа - реинкарнация души эрев-рав - прозелитов, которые вышли из Египта вместе с евреями под предводительством Моисея.
- Это логично, - перебил Семёна Нафтали. - Виленский Гаон в книге "Эвен Шлема" написал, что еврея, у которого душа эрев-рав, можно отличить по низменным душевным качествам.
- Да, мой папа не учил Талмуд, и он не знал, что там написано: стыд - это специфически еврейское качество. Но он не раз меня убеждал не иметь дела с людьми, у которых нет стыда. Он имел в виду не только и не столько стыд внешний, но в первую очередь стыд внутренний - чувство, не позволяющее человеку сделать подлость, гадость. Обычно это чувство называют совестью, но на самом деле это стыд, внутренний стыд. Я думаю, что слова Талмуда надо понимать так: всем евреям, потомкам Авраама, даровано это чувство, но если еврей родился не со специфически еврейской душой, а с душой эрев-рав, это чувство может отсутствовать.
Но мы опять отвлеклись от темы; возвратимся же к Максиму. Вормзер, в конце концов, таки женился на девушке, по версии которой оба её родителя были якобы чистокровными евреями, чьи предки в царской России приняли православие. Мне эта версия кажется более чем сомнительной. Артистка ещё та, на людях строила из себя великую праведницу, а в повседневной жизни заставляла Вормзера ехать с ней загорать на смешанный некашерный пляж. А в период менструаций, когда интимная близость запрещена еврейским Законом, надевала красную пижаму, чтобы соблазнить его. После свадьбы она попросила его отнести фотоплёнку на проявку. Когда он пришёл забирать фотографии, приёмщик фотоателье как-то странно на него посмотрел. Максим взял фотографии и понял взгляд приёмщика: эти фотографии были не вполне пристойны. Придя домой, он бросил ей эти фотографии в лицо.
Через полгода после того, как у них родился сын, этот младенец умер в постели, якобы по неизвестной причине. Вормзеру, однако, показалось, что он обнаружил на его шее следы колец. Но сделать вскрытие он не разрешил, так как Галаха - иудейский Закон - это запрещает, а законы Государства Израиль, как правило, не позволяют делать вскрытие без согласия прямых ближайших родственников. Он ушёл из дома и подал на развод.
Знаменательно, что после этого Вормзеру позвонил уважаемый русскоязычный раввин и попросил его ещё полгода пожить с женой (которая в это время будет, по предложению того же раввина, принимать противозачаточные таблетки), чтобы попробовать сохранить брак. Вормзер послал его на х*... и бросил трубку.
- Ну, после такого немудрено, что у него стало барахлить сердце! - заметил Нафтали. - Мне же Максим рассказывал, что после развода он стал скитаться по миру - работал посланником разных еврейских организаций. Когда он занимал должность раввина в Иркутске, Зеэв Черняк, известный поэт и переводчик с идиша, а также этнограф и историк, был там представителем Сохнута. Он попросил Вормзера поехать в город Зима и засвидетельствовать, что тамошние потомки «субботников» - евреи. Максим поехал в эту даль, встретился с ними, но не пошёл на сделку с совестью и не стал лжесвидетельствовать, чем не на шутку разозлил Черняка.
- Я тоже однажды столкнулся с этим поэтом по поводу «субботников», - отреагировал Семён. – Меня, с одной стороны, и его, а также Биньямина Фиша и ещё нескольких заинтересованных в "откашеривании" лиц, с другой, пригласили в одну известную общественную организацию на обсуждение галахического статуса «субботников» из сёл Ильинка и Высокий Воронежской области. Черняк утверждал, что их предки каким-то неведомым образом прошли в царской России массовый гиюр. Для него было совершенно очевидным, что раввины тогда настолько горели желанием гиюрить русских вопреки строжайшему запрету со стороны законов Российской империи, - что были готовы и сами навлечь на себя этим смертельную опасность, и осложнить и так плачевное с юридической точки зрения положение российских евреев. В общем, Черняк уверен в том, что раввины в царской России были больны той же самой болезнью, которой страдает и он сам - обсессивной манией массового гиюренья... На мои конкретные исторические вопросы по данной теме он ничего, по сути, ответить не мог. Когда он и его компания поняли, что их позиция на этом "круглом столе" потерпела фиаско, Черняк с Фишем многозначительно переглянулись, и Черняк саркастически спросил Фиша: «Это КГБ?» Он имел в виду меня, их единственного оппозиционера на этом обсуждении. «Нет, это хуже», - ответил Фиш. В Союзе Фиш работал прокурором.
- Ты знаешь, Семён, - сказал Нафтали, - я слышал, что про «субботников» села Высокий сняли документальный фильм. Там самого пожилого деда из этой деревни спросили: «А вы водку пьете?», на что старик ответил: «Нет, только самогон. Яурэйская душа просить!»
- Да, забавно, - ответил Семён. - А Черняк рассказал другую забавную историю. Идёт он однажды с «субботником» по посёлку Высокий. А навстречу им – мужик, очевидно, православный, потому что у него на шее был крестик. Подходит к нему «субботник» почти вплотную, выпятил грудь, напряг шею и как прохрипит с перекосившимся лицом: «Что, блять, не жжёт?!»
Ответ свыше
Семён задумался: «Почему вокруг сплошные беды?
Раввин, сказавший Булату, что его гойская дочь, прошедшая липовый гиюр – теперь уже якобы настоящая еврейка, - тот раввин в 65 лет заболел страшным неврологическим заболеванием и оказался прикованным к инвалидной коляске. Его речь стала совершенно непонятна окружающим; каким-то чудом жена его всё же понимает.
Воспитательница в религиозной школе для русскоязычных, всячески способствовавшая бракам между еврейскими парнями и прозелитками, в расцвете лет умерла от рака.
У раввина, написавшего в своей книге, что гиюры без настоящего принятия ига заповедей, якобы кашерны, - у него мошенники украли квартиру, и десять лет судебных тяжб не привели ни к какому положительному результату.
За что все эти напасти?»
Ответ пришел, как говорится, свыше.
В тот день Семён, как обычно, утром пошёл в синагогу. Когда закончилась молитва, он обратил внимание, что кто-то оставил в синагоге стопку цветных газеток. Семен взял одну из них в руки, пробежал по ней глазами и обнаружил, что, среди всего прочего, там напечатан один очень интересный и поучительный рассказ:
«Из воспоминаний известного иерусалимского типографа раби Йеуды-Аарона Сэгаля-Вайса. Это произошло в 5665 году (по еврейскому календарю), когда усилилась волна эмиграции христиан в Святую Землю. У каждой местной церкви были тесные связи со страной исхода. Сбор христианских пожертвований сыграл большую роль в увеличении количества церквей в Иерусалиме. У каждой страны были здесь свои эмиссары, и каждая церковь стремилась усилить свое влияние в Иерусалиме. Для этой цели из-за рубежа к ним поступали огромные средства. В Иерусалиме у них были специальные магазины, в которых паломники могли купить открытки и сувениры на память о монастырях и церквях. Свои типографии были у французской, армянской и греческой церквей, а в сезон массивного паломничества они делали заказы и в еврейских типографиях. Церкви, у которых не было своих типографий, делали свои заказы у евреев и в остальное время года. Цены, которые они платили, были высокими, и за счёт этого можно было хорошо заработать.
Грузинский еврей по фамилии Швили, несметный богач, принёс к нам в типографию пятьдесят тысяч конвертов, он не торговался и заплатил не скупясь. На этих конвертах мы должны были напечатать название и адрес православной церкви. Мы это выполнили. После этого тот же еврей принёс нам письма, на которых было изображена церковь на Русском подворье в Иерусалиме, а на церкви – крест. Мы отказались печатать эти письма, ни в коем случае мы не были согласны печатать крест. Этот еврей пристал к нам и стал предъявлять неопровержимые доказательства того, что другие еврейские типографии печатают кресты, но мы стояли на своём. В конце концов, он предложил нам, чтобы мы спросили раби Шмуэля Саланта, великого раввина и праведника.
Когда я зашел к раввину, он, как обычно, приветливо меня принял, не зная, кто я - ведь он был слепым. После того, как я представился, он попросил меня, чтобы я рассказал ему о своём отце. В середине разговора я ему объяснил, какой вопрос привёл меня к нему. Вместо ответа раби Шмуэль соединил свои руки и сказал:
- Я тебе кое-что расскажу. Ты, конечно, был знаком с переплётчиком таким-то и с типографом таким-то; а про этого не слыхал?
Он назвал имена их всех и объяснил: все они позарились на огромный гонорар, который обещали им церкви, и они не сделали ничего особенного, а только переплели или напечатали заказ с изображением христианской символики. В конце концов, деньги, которые они на этом заработали, ушли в небытие, а сами они – один из них ослеп, другой умер в течение года, третий – тоже умер раньше времени.
Раввин добавил, выражаясь намёками:
- Запрет печатать кресты нигде буквально не написан, поэтому согласно букве Закона... (Он сделал паузу) Но имейте в виду...
Раввин не закончил предложение, но было понятно, что он хочет предупредить о тех последствиях, о которых он рассказал прежде.
Я передал слова рава Шмуэля Саланта моему компаньону. И, что само собой разумеется, принять заказ мы отказались. Посредник (грузинский еврей) был вынужден обратиться в другие типографии.
Сегодня, после многих лет я перевариваю в мозгу информацию и вижу, что никто из тех, кто принял тогда заказ, не дожил до старости...
Сейчас, когда я пишу эти воспоминания, я решил спросить нашего великого раввина рабби Цви Песаха Франка: «Почему все типографы получили такое страшное наказание?» Ведь запрет печатать христианскую символику в наших святых книгах нигде буквальным образом не написан! Рав Франк ответил мне так:
- Нигде в Торе, когда говорится о запретах, нет и намёка на выражение "ревнивый Бог". Только в отношении идолопоклонства говорит Тора "ревнивый Бог, воздающий за грех". Всякий, кто даже лишь слегка дотронулся, - пусть хоть только до "запаха" греха идолопоклонства, - даже того не минует Божья кара».
Семён задумался: да, великий раввин, конечно, не ошибся, выражение "ревнивый Бог" мы встречаем в Торе только в отношении идолопоклонства. Но есть ещё один грех, в связи с которым Тора (в начале недельной главы "Пинхас") говорит "ревность Бога" - объясняя при этом, что он приравнивается к идолопоклонству: половая связь с нееврейкой. Даже те, кто лишь косвенно способствовали этому греху - и тех, как мы видим, не миновало страшное наказание.
Дорогие братья, евреи! Ещё не поздно предотвратить новую Катастрофу! В преддверии предыдущей - страшного Холокоста - в некоторых государствах Западной Европы процент смешанных браков среди евреев превысил половину! Давайте же всем сердцем, искренне возвратимся к Всевышнему - чувствами, помыслами и делом!
Иллюстрации
Семён читает лекцию
(Рига, 2000-е, фото из архива автора)
Семён и Ариэль в детстве
(Рига, рубеж 1980-х – 1990-х годов)
Титульный лист книги «Еврейские погромы»
Пуримский карнавал в иерусалимской йешиве
