Смотрю на спидометр, Рё гонит так, словно у него свидание с дорожной полицией запланировано.
- Тебе, небось, ни разу штраф за превышение скорости не выписывали, да?
Он хохочет, да так заливисто, совсем как мальчишка, что и мне хочется улыбаться. Зубы белые блестят, острые. Вот что значит хорошая экология, детство, проведенное в деревне, и здоровый крепкий желудок.
- Теперь возьмешь меня к себе в клан? - спрашивает Рё и лукавым черным глазом косится. - Я тебе пригожусь, Хозяйка Рин.
- Я подумаю, - отвечаю. Просто из вредности. И немного от зависти. Чтобы не всё так уж просто доставалось этому баловню судьбы. А то и ками у него могучий, и в клан примут без испытательного срока. Не жирно ли будет?
- Расскажи про ками горы. Какой он?
- А разве ты не торопишься на встречу с кланом? - вопросом на вопрос отвечает ронин.
А я понимаю, что совсем не хочу участвовать в порке брата Фу. Нет, хорошо было бы ему по яйцам врезать, как следует. А стоять смотреть, как из-под бамбуковых палок летят кровавые брызги, и самой лупить по живому мясу — не хочу. Прямо тошнота накатила, едва представила себе все в красках.
- Я с дядей должна поговорить. А уж когда мы это сделаем — до или после экзекуции, уже мне решать. Покатаемся час-полтора, а скажем - в пробку попали.
Рё изумлено таращится на меня секунд пять, но затем везет к реке, в новомодный парк, где молодежь катается на роликах. Там оказывается есть специальное место для парочек на машинах. Вид открывается красивый и в салоне можно покувыркаться безнаказанно.
Но мы-то с Рё не парочка, мы залезаем на теплый капот и сидим там, как бродячие коты на подоконнике. Сияют огнями небоскребы (а ярче всех моя «Жемчужная Башня») и колышется их отражение на черной воде. Я сумочку под зад подложила. Сразу видно дизайнерская вещь — вместительная, легкая и мягкая, как подушка. Ронин про ками рассказывает, и так мне хорошо, как никогда прежде. Даже, когда в детстве Красавчик на сон грядущий колыбельную пел — про долю нелегкую разбойничью, так уютно не было. После его песенок мне порой головы отрубленные снились, но это пустяки.
- А лисы-оборотни на той горе живут? - спрашиваю.
Вот честное слово, у меня столько более важных вопросов есть, но на ум приходят только лисы. Дурочка я, да?
- Говорят, что живут, - ухмыляется Рё. - Здоровенные такие. С девятью хвостами. Глазищи — во! Зубищи — ого-го!
Обормот вредный! А настырный — ужас!
- Возьми меня к себе, Хозяйка Рин, - снова просит он. - Я тебе буду каждый день про лисиц рассказывать.
- Сказала же, подумаю еще, - уворачиваюсь я и с сожалением смотрю на часы. - Нам уже пора.
Появляюсь в «Нефритовом Лотосе» слишком поздно, с братом Фу уже закончили и все разъехались. Это нехорошо. Дядя такого мне не скоро забудет и простит далеко не сразу.
А вот и он. Звонок и тот сердитый.
- Как тебя понимать, Ямада Рин? - спрашивает дядя Кента строго. - Я хочу тебя видеть прямо сейчас. Даю тебе двадцать минут.
И это не притворная строгость. Если я что-то знаю о нраве дядюшки (а я очень даже в курсе), то сейчас он просто в бешенстве.
Ронина просить не пришлось, он успел домчать до дядюшкиного дома за какую-то четверть часа.
- Жди меня тут, - говорю. - И что бы ни случилось, внутрь не заходи.
Возле ворот стоит шлюховоз — тошнотворно-розового цвета тачка, от которой за десять шагов прет дешевыми духами. Я уже говорил, что у дяди Кенты вкусы старомодные, он любит девок, у которых прямо на лбу всё написано. Губы на пол лица и сиськи выпадающие из кружевного корсета — в ассортименте.
Если он вызвал шлюх, значит порка прошла на «ура», кровь кипит и дядя жаждет продолжения банкета. Основным блюдом будет жестокое веселье с девкой (глупо хихикающей голой куклой в желтом парике, выглядывающей из ванной комнаты), а грызня со мной пойдет как холодная закуска. Такое себе канапе с черной икрой.
- Ты, дрянь такая, от рук отбилась, - рычит дядя Кента прямо с порога. - Давно я тебя уму-разуму учил?
Вообще-то очень давно, почти двадцать лет назад. Но я до сих пор помню ту пощечину. Как у меня голова не отвалилась от удара, до сих не понимаю. Дядя тоже должен помнить, у него шрамы на запястье — два ряда моих зубов, без клыков, они тогда только выпали.
Я кланяюсь и выдавливаю из себя:
- Я прошу прощение за доставленные неудобства, Отец.
- Ты должна наказать Мелкого со всей суровостью. Балаган с газетчиками - это его вина!
Ничего себе заявочки! Он-то тут причем?
- Нет, это моя вина, - упираюсь я.
- А я сказал: Мелкий - виновен! - орет дядя и швыряет в меня банку из-под пива. Не с целью попасть, а так... типа, мусор к мусору.
Чего он к Мин Джуну докопался-то? Тот, с какой стороны ни посмотри, идеальный кланник.
- Он — мой человек.
- Он - брат из клана «Трилистника», прежде всего. А значит, мой с потрохами. Хочешь, чтобы я сам употребил власть? Я могу. Мало никому не покажется.
- Хотите убрать от меня по-настоящему преданного человека?
- Пора завязывать с играми в честную бизнес-леди, - кривится, как от кислого, дядя. - Ты — наследница клана и должна находиться при мне. Здесь, в этом доме. Тогда не будет фотографий, не будет скандалов. Потому что тут у меня не какая-то фирмочка, а логово клана.
- В гробу я видела этот сраный дом, - нет, я не срываюсь на крик, говорю четко, спокойно и по существу. - Я делаю вам две трети прибыли. Я, а не ваши «быки», которые только ребра ломать да почки отбивать умеют.
- Не мне, а клану.
Ах вы ж посмотрите, сколько пафоса на ровном месте. Щеки надул, пузо выпятил.
- Ты определись все-таки с приоритетами, дядюшка Кента. Что главнее — ты или наш клан?
Я сознательно нарушаю все приличия, обращаясь к нему, как к равному. И дядюшку аж вспучивает всего от злости.
- Короче, мелкая зараза, ты съезжаешь из небоскреба и из своей понтовой квартирки. Завтра же! Переезжаешь ко мне и начинаешь вести себя, как наследница клана.
- А иначе?
Дядюшка омерзительно подмигивает единственным глазом и клыки желтые свои скалит. Ну прям, брат-близнец Боко. Куда, кстати, собачий выродок делся? А псина возлежит в кресле и каждой клеточкой уродливого тела впитывает витающую в воздухе ненависть. Глаза от удовольствия закатил. Еще бы! Его главного врага так унижают! Ням-ням...
- А как наказывают непослушных девчонок? - вопрошает дядя.
- Лупят по щекам?
- Отбирают игрушки. Твои живые игрушки, Ямада Рин.
Он-то думает, что угрозами выведет меня из себя, заставит беситься, просить или же орать. А мне вдруг становится на диво спокойно и легко. Дядюшка Кента, наконец-то, почуял, что мы с ним поменялись местами: я не младше, я — моложе, а он не старше, он — старее. Небольшая, но существенная разница, верно? И кто-то (и я даже знаю кто) напел ему в оба уха, что племянница выходит из-под контроля. Практически, уже вышла. Так недолго и власть в клане потерять. А чтобы её не утратить, нужно что сделать? Правильно! Превратить самого сильного и потенциально опасного соратника в «шестерку» на побегушках. Под благовидным предлогом, естественно.
-Угрожаешь мне?
- Предупреж-ш-ждаю, - шипит дядя, видя, что его посулы подействовали как-то не так, как планировалось.
- Я подумаю над твоим предложением, но ничего не обещаю.
Сама не ожидала от себя такой наглости. Дядюшкин глаз тут же наливается кровью, физиономия пунцовеет и волосы на макушке дыбом встают.
- Что? Что ты там лепечешь? Как со старшим разговариваешь, мразь?
Боко тоже возмущен. Он спрыгивает с кресла и бросается на меня с рычанием. У скотины явно мания величия, он считает себя большой и страшной собакой. У дяди, кстати, тоже не всё с головой в порядке. Он мне пощечин хочет надавать. Ему жить надоело, что ли?
Я отфутболиваю псину и отбиваю дядину руку. Главное, удержаться от удара ногой с разворота, чтобы старый скот летел в другой конец комнаты.
Так, Хозяйка Рин, держись! Помни, что бить старикашек нехорошо. Но как удержаться от жгучего желания швырнуть в перекошенную харю что-нибудь? Ну, хотя бы, сумочку. И прямо в нос попасть! Дядя умывается кровавой юшкой, Боко аж заходится от лая, а я покидаю поле боя. Бегом, правда, но зато с высоко поднятой головой.
Ронин уже мечется возле тачки, как пес на цепи — весь взъерошенный и злой.
- Ну? Что там такое? Что случилось? Ты как, Хозяйка?
- Ходу отсюда, - приказываю я, прыгая на переднее сидение. - И лучше, если ты будешь молчать всю дорогу.
Рё беззвучно закрывает рот на воображаемый замок и выбрасывает невидимый ключ в окошко. Понятливый какой!
Дядюшкины угрозы это очень серьезно, очень-очень. И прежде чем начать действовать, я должна как следует всё обдумать.
«Что же теперь делать?» - думаю я и грызу ногти. Знаю, вредная привычка. В детстве бывало вообще до мяса сгрызала, потом, когда у врача полечилась, вроде прошло. Лет семь держалась, маникюр-бальзам-все дела, думала поборола я эту напасть. Но то, что я только что отмочила, называется — бунт. Более того, неуважение к авторитету старшего. Наказание за эти проступки воспоследует непременно. Фантазия у дядюшки Кенты богатая, он придумает, как меня побольнее прищучить. Эту сумочку цвета малинового мусса, которой я засветила в лицо главе клана, я буду до конца жизни выкашливать. Но это будет потом, а пока же я сгрызаю свои красивые ноготки под корень. Когда же на мои пальцы становится страшно смотреть, я уже знаю, что мне делать.
Сначала я набираю господина Юто.
- Жмот, немедленно переведи мои личные активы на оффшорные счета.
Тот даже спрашивать не стал зачем и почему мне это понадобилось. Прятать денежки? Через анонимных посредников? Среди ночи? Да запросто. Это же любимое занятие!
Теперь займемся Мелким:
- Мин Джун, - говорю. - У тебя есть шесть часов, чтобы исчезнуть из страны. Лучше всего легально, но как можно дальше. Подумай, где тебе лучше провести следующие полгода.
- Что с тобой? - спрашивает он тоном, от которого хочется выть. - Ты ранена?
- Со мной все отлично. Меня Рё домой везет. А ты делай, как я сказала. О деньгах можешь не беспокоиться.
Последнее о чем станет волноваться Мелкий — это как раз деньги.
- Мин Джун, со мной действительно все хорошо. А если не смоешься и что-то случится с тобой, то мне будет очень плохо. Понимаешь?
Он понимает, благодарит и отключается. Будем надеяться, что телохранитель понял всё правильно.
Остается только Красавчик. А его спасать не надо. Это он меня спасет.
Звоню ему один раз — не берет трубку. Звоню снова. Абонент вне зоны доступа сети. Продолжаю вызывать еще и еще. Когда он меня из приюта забрал, то я не умела ждать. Красавчик сто раз объяснит, что выйдет из дома ровно на двадцать минут, я сто раз соглашусь. И только он за дверь, как я начинаю орать благим матом, его звать. И почему он тогда не бросил меня?
- Ребенок, ну чего тебе? - наконец-то отвечает Тан. - Я в постели лежу, с сигарой, с бутылкой и с девчонкой. Имей совесть, а?
- Красавчик, я только что дяде по морде сумкой врезала, - честно признаюсь я.
Тан минуту или две переваривает новость. И первым делом спрашивает:
- Ты бабло спрятала?
- Угу.
Думаю, у друга и защитника — как гора с плеч.
- Ну, так и не ссы. Я с главарями сейчас перетру. Всё путем будем.
- Тан, там всё очень серьезно, - предупреждаю я. - Он меня решил на цепь посадить.
- Хех, да всё к тому шло, ребенок. Но ты точно баблос распихала по углам?
- Да, точно. Не волнуйся, я всё помню.
Еще бы я забыла урок номер один, преподанный Таном едва ли не на следующий день после знакомства. Мне дядя, купившись на скромный вид, дал денег на мороженое. Красавчик это дело просек, словил в темном уголке, перевернул вверх тормашками и вытряхнул монетки, как из копилки. И снова на ноги поставил, а себе на них пива купил. Урок назывался «Если у тебя завелись бабки, а ты — сопля соплей, то их надо не в карманах таскать, а прятать понадежнее». Поэтому — да, сначала прячем бабки.
- Вот и славненько. Езжай домой и спать ложись, я разберусь тут.
Собственно, дело не в том, что главари мне не доверяют. У нас никто никому не доверяет. Либо ты держишь кого-то за яйца, либо тебя держат. Во всех смыслах, да. Система сдерживаний и противовесов, мать её. Опять же, я — девочка. С девочками в нашей среде совсем не принято считаться. И только у Красавчика получится расписать, что они получат, если в сваре с дядей встанут на мою сторону. Репутацию бабы с мужскими крепкими... амбициями (а не тем, о чем вы только что подумали) я кровью зарабатывала последние десять лет.
И тут я замечаю, что ронин несется по магистрали, словно за нам гонятся демоны. Оборачиваюсь. Не демоны, конечно, но определенно кто-то нас преследует. На трех здоровенных черных тачках. Этого еще не хватало.
- Держись, Хозяйка Рин. Сейчас на мосту мы от них оторвемся, - говорит Рё и притапливает педаль газа.
Слава Богам, что уже ночь и мост практически пустой, иначе аварии было бы не избежать. Но нас все равно догоняют, подрезают и прижимают к ограждению. Таинственные преследователи высыпаются из машин, как горох из стручков.
- Сиди здесь, - бросает Рё и выскакивает наружу, так резво, что я даже крикнуть «Стой!» не успеваю.
Ну куда, куда он против дюжины бойцов? Совсем безголовый! А мозгами шевельнуть чуток, не, не судьба? Обычная гопота на шикарных заграничных автомобилях за отечественными внедорожниками по улицам не гоняется. Значит, кто-то из своих. Либо «лотосы», либо «драконы». Ни тем, ни другим не выгодно делать мне больно. Дядя Кента мне собственноручно морду может расквасить, но, упаси Боги, чужие обидят его наследницу.
Но ронин в такие тонкости не посвящен, а подумать ему лень. Зато ему, видимо, совершенно не лениво меситься с двумя «быками», что подскочили к нашей машине самыми первыми. Одного любимец ками священной горы кидает через себя, ломая руку в локте, второго встречает ударом ноги в живот. И не похоже, что он собирается останавливаться. Даже после первого щелчка предохранителя. Тоже мне нашелся герой-одиночка!
Выскакиваю из машины и ору во всю глотку:
- Перестань! Хватит!
Ронин не сразу, но подчиняется. Раздувает гневно ноздри и что-то бормочет себе под нос, но отходит.
- Воспитанный у тебя... хм... питомец. И храбрый. А куда Мелкого дела? В утиль сдала?
Сказавший это, выходит наконец-то из-за спин своих бойцов. Макино Томоэ — глава Драконов и старший брат Кохея, собственной персоной. Снизошел, значит, до «какой-то девки из Трилистника», ну-ну.
Был бы здесь Красавчик Тан, он бы заценил шмотки, которые Томоэ напялил на себя великолепного. Точнее, позволил им облечь это идеальное тело. Ну, или как он там привык выражаться?
- Я тебе не рада, Макино, - говорю я. - Какого черта ты вытворяешь?
Обольстительный Томоэ медленно приближается, облокачивается на капот и окидывает меня эдаким снисходительным взглядом главного самца в стаде. Типа, глазами раздевает. Пуговичка за пуговичкой, бретельку с плечика и всё такое... Слюни пускает, кобелина. Вот, как в такой обстановке одеваться женственно?
- А теперь застегни всё обратно, извращенец, и сделай как было, - говорю я. - Пока я не навоображала, как носок моей туфли со всего маху врезается тебе в промежность.
При этом я кровожадно пялюсь на ширинку его брюк, чтобы и его воображение заработало в нужном направлении.
- Тебе, небось, ни разу штраф за превышение скорости не выписывали, да?
Он хохочет, да так заливисто, совсем как мальчишка, что и мне хочется улыбаться. Зубы белые блестят, острые. Вот что значит хорошая экология, детство, проведенное в деревне, и здоровый крепкий желудок.
- Теперь возьмешь меня к себе в клан? - спрашивает Рё и лукавым черным глазом косится. - Я тебе пригожусь, Хозяйка Рин.
- Я подумаю, - отвечаю. Просто из вредности. И немного от зависти. Чтобы не всё так уж просто доставалось этому баловню судьбы. А то и ками у него могучий, и в клан примут без испытательного срока. Не жирно ли будет?
- Расскажи про ками горы. Какой он?
- А разве ты не торопишься на встречу с кланом? - вопросом на вопрос отвечает ронин.
А я понимаю, что совсем не хочу участвовать в порке брата Фу. Нет, хорошо было бы ему по яйцам врезать, как следует. А стоять смотреть, как из-под бамбуковых палок летят кровавые брызги, и самой лупить по живому мясу — не хочу. Прямо тошнота накатила, едва представила себе все в красках.
- Я с дядей должна поговорить. А уж когда мы это сделаем — до или после экзекуции, уже мне решать. Покатаемся час-полтора, а скажем - в пробку попали.
Рё изумлено таращится на меня секунд пять, но затем везет к реке, в новомодный парк, где молодежь катается на роликах. Там оказывается есть специальное место для парочек на машинах. Вид открывается красивый и в салоне можно покувыркаться безнаказанно.
Но мы-то с Рё не парочка, мы залезаем на теплый капот и сидим там, как бродячие коты на подоконнике. Сияют огнями небоскребы (а ярче всех моя «Жемчужная Башня») и колышется их отражение на черной воде. Я сумочку под зад подложила. Сразу видно дизайнерская вещь — вместительная, легкая и мягкая, как подушка. Ронин про ками рассказывает, и так мне хорошо, как никогда прежде. Даже, когда в детстве Красавчик на сон грядущий колыбельную пел — про долю нелегкую разбойничью, так уютно не было. После его песенок мне порой головы отрубленные снились, но это пустяки.
- А лисы-оборотни на той горе живут? - спрашиваю.
Вот честное слово, у меня столько более важных вопросов есть, но на ум приходят только лисы. Дурочка я, да?
- Говорят, что живут, - ухмыляется Рё. - Здоровенные такие. С девятью хвостами. Глазищи — во! Зубищи — ого-го!
Обормот вредный! А настырный — ужас!
- Возьми меня к себе, Хозяйка Рин, - снова просит он. - Я тебе буду каждый день про лисиц рассказывать.
- Сказала же, подумаю еще, - уворачиваюсь я и с сожалением смотрю на часы. - Нам уже пора.
Появляюсь в «Нефритовом Лотосе» слишком поздно, с братом Фу уже закончили и все разъехались. Это нехорошо. Дядя такого мне не скоро забудет и простит далеко не сразу.
А вот и он. Звонок и тот сердитый.
- Как тебя понимать, Ямада Рин? - спрашивает дядя Кента строго. - Я хочу тебя видеть прямо сейчас. Даю тебе двадцать минут.
И это не притворная строгость. Если я что-то знаю о нраве дядюшки (а я очень даже в курсе), то сейчас он просто в бешенстве.
Ронина просить не пришлось, он успел домчать до дядюшкиного дома за какую-то четверть часа.
- Жди меня тут, - говорю. - И что бы ни случилось, внутрь не заходи.
Возле ворот стоит шлюховоз — тошнотворно-розового цвета тачка, от которой за десять шагов прет дешевыми духами. Я уже говорил, что у дяди Кенты вкусы старомодные, он любит девок, у которых прямо на лбу всё написано. Губы на пол лица и сиськи выпадающие из кружевного корсета — в ассортименте.
Если он вызвал шлюх, значит порка прошла на «ура», кровь кипит и дядя жаждет продолжения банкета. Основным блюдом будет жестокое веселье с девкой (глупо хихикающей голой куклой в желтом парике, выглядывающей из ванной комнаты), а грызня со мной пойдет как холодная закуска. Такое себе канапе с черной икрой.
- Ты, дрянь такая, от рук отбилась, - рычит дядя Кента прямо с порога. - Давно я тебя уму-разуму учил?
Вообще-то очень давно, почти двадцать лет назад. Но я до сих пор помню ту пощечину. Как у меня голова не отвалилась от удара, до сих не понимаю. Дядя тоже должен помнить, у него шрамы на запястье — два ряда моих зубов, без клыков, они тогда только выпали.
Я кланяюсь и выдавливаю из себя:
- Я прошу прощение за доставленные неудобства, Отец.
- Ты должна наказать Мелкого со всей суровостью. Балаган с газетчиками - это его вина!
Ничего себе заявочки! Он-то тут причем?
- Нет, это моя вина, - упираюсь я.
- А я сказал: Мелкий - виновен! - орет дядя и швыряет в меня банку из-под пива. Не с целью попасть, а так... типа, мусор к мусору.
Чего он к Мин Джуну докопался-то? Тот, с какой стороны ни посмотри, идеальный кланник.
- Он — мой человек.
- Он - брат из клана «Трилистника», прежде всего. А значит, мой с потрохами. Хочешь, чтобы я сам употребил власть? Я могу. Мало никому не покажется.
- Хотите убрать от меня по-настоящему преданного человека?
- Пора завязывать с играми в честную бизнес-леди, - кривится, как от кислого, дядя. - Ты — наследница клана и должна находиться при мне. Здесь, в этом доме. Тогда не будет фотографий, не будет скандалов. Потому что тут у меня не какая-то фирмочка, а логово клана.
- В гробу я видела этот сраный дом, - нет, я не срываюсь на крик, говорю четко, спокойно и по существу. - Я делаю вам две трети прибыли. Я, а не ваши «быки», которые только ребра ломать да почки отбивать умеют.
- Не мне, а клану.
Ах вы ж посмотрите, сколько пафоса на ровном месте. Щеки надул, пузо выпятил.
- Ты определись все-таки с приоритетами, дядюшка Кента. Что главнее — ты или наш клан?
Я сознательно нарушаю все приличия, обращаясь к нему, как к равному. И дядюшку аж вспучивает всего от злости.
- Короче, мелкая зараза, ты съезжаешь из небоскреба и из своей понтовой квартирки. Завтра же! Переезжаешь ко мне и начинаешь вести себя, как наследница клана.
- А иначе?
Дядюшка омерзительно подмигивает единственным глазом и клыки желтые свои скалит. Ну прям, брат-близнец Боко. Куда, кстати, собачий выродок делся? А псина возлежит в кресле и каждой клеточкой уродливого тела впитывает витающую в воздухе ненависть. Глаза от удовольствия закатил. Еще бы! Его главного врага так унижают! Ням-ням...
- А как наказывают непослушных девчонок? - вопрошает дядя.
- Лупят по щекам?
- Отбирают игрушки. Твои живые игрушки, Ямада Рин.
Он-то думает, что угрозами выведет меня из себя, заставит беситься, просить или же орать. А мне вдруг становится на диво спокойно и легко. Дядюшка Кента, наконец-то, почуял, что мы с ним поменялись местами: я не младше, я — моложе, а он не старше, он — старее. Небольшая, но существенная разница, верно? И кто-то (и я даже знаю кто) напел ему в оба уха, что племянница выходит из-под контроля. Практически, уже вышла. Так недолго и власть в клане потерять. А чтобы её не утратить, нужно что сделать? Правильно! Превратить самого сильного и потенциально опасного соратника в «шестерку» на побегушках. Под благовидным предлогом, естественно.
-Угрожаешь мне?
- Предупреж-ш-ждаю, - шипит дядя, видя, что его посулы подействовали как-то не так, как планировалось.
- Я подумаю над твоим предложением, но ничего не обещаю.
Сама не ожидала от себя такой наглости. Дядюшкин глаз тут же наливается кровью, физиономия пунцовеет и волосы на макушке дыбом встают.
- Что? Что ты там лепечешь? Как со старшим разговариваешь, мразь?
Боко тоже возмущен. Он спрыгивает с кресла и бросается на меня с рычанием. У скотины явно мания величия, он считает себя большой и страшной собакой. У дяди, кстати, тоже не всё с головой в порядке. Он мне пощечин хочет надавать. Ему жить надоело, что ли?
Я отфутболиваю псину и отбиваю дядину руку. Главное, удержаться от удара ногой с разворота, чтобы старый скот летел в другой конец комнаты.
Так, Хозяйка Рин, держись! Помни, что бить старикашек нехорошо. Но как удержаться от жгучего желания швырнуть в перекошенную харю что-нибудь? Ну, хотя бы, сумочку. И прямо в нос попасть! Дядя умывается кровавой юшкой, Боко аж заходится от лая, а я покидаю поле боя. Бегом, правда, но зато с высоко поднятой головой.
Ронин уже мечется возле тачки, как пес на цепи — весь взъерошенный и злой.
- Ну? Что там такое? Что случилось? Ты как, Хозяйка?
- Ходу отсюда, - приказываю я, прыгая на переднее сидение. - И лучше, если ты будешь молчать всю дорогу.
Рё беззвучно закрывает рот на воображаемый замок и выбрасывает невидимый ключ в окошко. Понятливый какой!
Дядюшкины угрозы это очень серьезно, очень-очень. И прежде чем начать действовать, я должна как следует всё обдумать.
«Что же теперь делать?» - думаю я и грызу ногти. Знаю, вредная привычка. В детстве бывало вообще до мяса сгрызала, потом, когда у врача полечилась, вроде прошло. Лет семь держалась, маникюр-бальзам-все дела, думала поборола я эту напасть. Но то, что я только что отмочила, называется — бунт. Более того, неуважение к авторитету старшего. Наказание за эти проступки воспоследует непременно. Фантазия у дядюшки Кенты богатая, он придумает, как меня побольнее прищучить. Эту сумочку цвета малинового мусса, которой я засветила в лицо главе клана, я буду до конца жизни выкашливать. Но это будет потом, а пока же я сгрызаю свои красивые ноготки под корень. Когда же на мои пальцы становится страшно смотреть, я уже знаю, что мне делать.
Сначала я набираю господина Юто.
- Жмот, немедленно переведи мои личные активы на оффшорные счета.
Тот даже спрашивать не стал зачем и почему мне это понадобилось. Прятать денежки? Через анонимных посредников? Среди ночи? Да запросто. Это же любимое занятие!
Теперь займемся Мелким:
- Мин Джун, - говорю. - У тебя есть шесть часов, чтобы исчезнуть из страны. Лучше всего легально, но как можно дальше. Подумай, где тебе лучше провести следующие полгода.
- Что с тобой? - спрашивает он тоном, от которого хочется выть. - Ты ранена?
- Со мной все отлично. Меня Рё домой везет. А ты делай, как я сказала. О деньгах можешь не беспокоиться.
Последнее о чем станет волноваться Мелкий — это как раз деньги.
- Мин Джун, со мной действительно все хорошо. А если не смоешься и что-то случится с тобой, то мне будет очень плохо. Понимаешь?
Он понимает, благодарит и отключается. Будем надеяться, что телохранитель понял всё правильно.
Остается только Красавчик. А его спасать не надо. Это он меня спасет.
Звоню ему один раз — не берет трубку. Звоню снова. Абонент вне зоны доступа сети. Продолжаю вызывать еще и еще. Когда он меня из приюта забрал, то я не умела ждать. Красавчик сто раз объяснит, что выйдет из дома ровно на двадцать минут, я сто раз соглашусь. И только он за дверь, как я начинаю орать благим матом, его звать. И почему он тогда не бросил меня?
- Ребенок, ну чего тебе? - наконец-то отвечает Тан. - Я в постели лежу, с сигарой, с бутылкой и с девчонкой. Имей совесть, а?
- Красавчик, я только что дяде по морде сумкой врезала, - честно признаюсь я.
Тан минуту или две переваривает новость. И первым делом спрашивает:
- Ты бабло спрятала?
- Угу.
Думаю, у друга и защитника — как гора с плеч.
- Ну, так и не ссы. Я с главарями сейчас перетру. Всё путем будем.
- Тан, там всё очень серьезно, - предупреждаю я. - Он меня решил на цепь посадить.
- Хех, да всё к тому шло, ребенок. Но ты точно баблос распихала по углам?
- Да, точно. Не волнуйся, я всё помню.
Еще бы я забыла урок номер один, преподанный Таном едва ли не на следующий день после знакомства. Мне дядя, купившись на скромный вид, дал денег на мороженое. Красавчик это дело просек, словил в темном уголке, перевернул вверх тормашками и вытряхнул монетки, как из копилки. И снова на ноги поставил, а себе на них пива купил. Урок назывался «Если у тебя завелись бабки, а ты — сопля соплей, то их надо не в карманах таскать, а прятать понадежнее». Поэтому — да, сначала прячем бабки.
- Вот и славненько. Езжай домой и спать ложись, я разберусь тут.
Собственно, дело не в том, что главари мне не доверяют. У нас никто никому не доверяет. Либо ты держишь кого-то за яйца, либо тебя держат. Во всех смыслах, да. Система сдерживаний и противовесов, мать её. Опять же, я — девочка. С девочками в нашей среде совсем не принято считаться. И только у Красавчика получится расписать, что они получат, если в сваре с дядей встанут на мою сторону. Репутацию бабы с мужскими крепкими... амбициями (а не тем, о чем вы только что подумали) я кровью зарабатывала последние десять лет.
И тут я замечаю, что ронин несется по магистрали, словно за нам гонятся демоны. Оборачиваюсь. Не демоны, конечно, но определенно кто-то нас преследует. На трех здоровенных черных тачках. Этого еще не хватало.
- Держись, Хозяйка Рин. Сейчас на мосту мы от них оторвемся, - говорит Рё и притапливает педаль газа.
Слава Богам, что уже ночь и мост практически пустой, иначе аварии было бы не избежать. Но нас все равно догоняют, подрезают и прижимают к ограждению. Таинственные преследователи высыпаются из машин, как горох из стручков.
- Сиди здесь, - бросает Рё и выскакивает наружу, так резво, что я даже крикнуть «Стой!» не успеваю.
Ну куда, куда он против дюжины бойцов? Совсем безголовый! А мозгами шевельнуть чуток, не, не судьба? Обычная гопота на шикарных заграничных автомобилях за отечественными внедорожниками по улицам не гоняется. Значит, кто-то из своих. Либо «лотосы», либо «драконы». Ни тем, ни другим не выгодно делать мне больно. Дядя Кента мне собственноручно морду может расквасить, но, упаси Боги, чужие обидят его наследницу.
Но ронин в такие тонкости не посвящен, а подумать ему лень. Зато ему, видимо, совершенно не лениво меситься с двумя «быками», что подскочили к нашей машине самыми первыми. Одного любимец ками священной горы кидает через себя, ломая руку в локте, второго встречает ударом ноги в живот. И не похоже, что он собирается останавливаться. Даже после первого щелчка предохранителя. Тоже мне нашелся герой-одиночка!
Выскакиваю из машины и ору во всю глотку:
- Перестань! Хватит!
Ронин не сразу, но подчиняется. Раздувает гневно ноздри и что-то бормочет себе под нос, но отходит.
- Воспитанный у тебя... хм... питомец. И храбрый. А куда Мелкого дела? В утиль сдала?
Сказавший это, выходит наконец-то из-за спин своих бойцов. Макино Томоэ — глава Драконов и старший брат Кохея, собственной персоной. Снизошел, значит, до «какой-то девки из Трилистника», ну-ну.
Был бы здесь Красавчик Тан, он бы заценил шмотки, которые Томоэ напялил на себя великолепного. Точнее, позволил им облечь это идеальное тело. Ну, или как он там привык выражаться?
- Я тебе не рада, Макино, - говорю я. - Какого черта ты вытворяешь?
Обольстительный Томоэ медленно приближается, облокачивается на капот и окидывает меня эдаким снисходительным взглядом главного самца в стаде. Типа, глазами раздевает. Пуговичка за пуговичкой, бретельку с плечика и всё такое... Слюни пускает, кобелина. Вот, как в такой обстановке одеваться женственно?
- А теперь застегни всё обратно, извращенец, и сделай как было, - говорю я. - Пока я не навоображала, как носок моей туфли со всего маху врезается тебе в промежность.
При этом я кровожадно пялюсь на ширинку его брюк, чтобы и его воображение заработало в нужном направлении.
