Помощник капитана покосился на эризийца и ответил неопределённо:
– … Образец с Су-Муна.
– Так почему он здесь?
– Потому что это единственная климат-камера на корабле.
– Выражайся яснее, – приказал Шадор.
– Для хранения этого образца требуются специальные условия, – сообщил Дану.
– А раньше ты не знал, когда его забирал?
– Эти вузюк-тупы… – помощника обожгло недовольство капитана пополам с неприязнью доктора, и он запнулся. – … Лашми не удосужились дать инструкций. Только, когда возникли странности...
– Какие? – капитан помрачнел ещё больше.
– Субстанция в сосуде начала бурлить и… – Дану замялся. – Не могу подобрать определения… Но я тотчас связался с лабораторией на Су-Муне и выяснил условия хранения.
– И, какие же особые условия ему требуются? – насторожился Шадор.
– Вакуум, сэр.
– А при чём тут моя-моя климат-камера? – Дор Гон всплеснули руками. – Весь космос за бортом в твоём и твоём распоряжении.
Капитан хмыкнул.
– Предлагаешь прицепить к крейсеру и тащить в кильватере?
– Не пойдёт, – мотнул головой помощник, боясь взглянуть на капитана. Строгость Шадора действовала на синапсы как наждачка. Дану опустил голову ещё ниже и весь сжался.
– Посмотри на меня! – велел Шадор.
Дану подчинился. Однако взгляд капитана неожиданно принёс облегчение.
– Я не сержусь, – улыбнулся Шадор, наблюдая, как плещется огонь в зрачках старшего помощника.
Сейчас он уловил смятение. Это напоминало лёгкую изжогу нервных окончаний по всему телу. Но благосклонность подействовала. Пламенные вспышки сузились до мерцающих точек.
– Вот так. А теперь говори спокойно.
– Два раза в стандартные сутки требуется извлекать сосуд и встряхивать. Желательно утром и вечером.
– Но-но! – сунулся с возражениями Дор. – У меня-меня тут редкие лекарства!
– Сложные препараты, хрупкие приборы и опасные вещества! – подхватил Гон.
Шадор устало обернулся к ним. Вот уже за полночь, а поспать ему так и не светило.
– У тебя-тебя что, все вакуумные ячейки заняты?
– Нет, – нехотя признались Дор-Гон.
Капитан поморщился. Он не любил, когда эризийцы говорили хором.
– Тогда помести куда-нибудь образец. У Дану есть доступ. Станет приходить и встряхивать, как положено.
– Ещё чего! – взвились доктора. – У меня-меня тут…
И принялись возмущаться по новому кругу. От их вдохновенной тирады капитан окончательно скис.
«Иногда он вполне оправдывает прозвище», – отстранённо думал Шадор, а Дану отвернулся с презрительной гримасой на красивом лице. Громкие вопли раздражали его синапсы.
– Стоп! – не выдержал капитан. – Хорошо. Будете сам-сам доставать и встряхивать.
– А-а! Хотите всё на меня-меня повесить?!
– Чем ты-ты недовольны на этот раз? – Шадор нетерпеливо вздохнул.
Ну и сварливый же нрав у врачей!
– Ты и ты всё равно торчите здесь с утра до вечера и по ночам. Трудно, что ли?
– У меня-меня полно работы, – буркнул Гон. – Я-я не собираемся брать на себя чужие обязанности…
– Но чужие субъекты в климат-камере – хуже! – возразил Дор. – Проверим, не переломимся.
Эризийцы сердито уставились друг на друга. Намечалось относительно редкое для дуалов явление – разногласие.
– Но-но! Только между собой не ругайтесь! – Шадор предостерегающе воздел руку.
Было невыносимо, если доктора бузили хором против кого-то. Но когда принимались дружно спорить между собой – становилось ещё невыносимее!
– Хорошо, – мрачно согласились Дор-Гон. – Но исключительно на время.
– Ладно, – кивнул Шадор и обратился к помощнику. – Дану.
– Да, капитан?
– Распорядись в техотделе. Пусть оборудуют секретный отсек в хранилище под климат-камеру.
– Будет сделано, капитан!.. А материалы?
– Возьмите из резерва… Прибудем на старт и пополним запасы. Я извещу Тезериона.
– Незамедлительно выполню! – пообещал Дану, отсалютовал капитану и вышел.
– Не нравится он мне, – пробурчал ему вслед Дор, а Гон лишь повёл плечом.
– А мне всё равно. Но не хотел бы я лечить такого пациента…
– Всё, – прервал волеизлияния близнецов Шадор. – Дану никогда не болеет и много кому не по нутру, но он мой помощник. Усвоили?
Доктора только фыркнули наперебой. Дон взял со столика вузюкумфский сосуд, а Гон пошарил на полочке, извлёк из коробки бирку с медицинской пометкой и, лизнув её языком, приклеил на сосуд.
– Яд? – удивился Шадор. – А это ещё зачем?
– От любопытных.
– Каких любопытных? Доступ лишь у троих. Сюда даже твой-твой ассистент не заходит.
– Ассистенту жизнь дорога. Зато некоторые ушлые ребята-курсанты… Шутки ради могут и вломиться.
– Вздор! Импульсный координатор не допустит.
– Ха! Ха! – Дор-Гон насмешливо скривились. – Ты сам набирал лучших по интеллектуальным тестам. Так, на всякий случай, напоминаю. Посвящение скоро, а в загоне полно всякого сброда… На этот раз.
– Хватит! Я знаю, что делаю.
– Конечно.
Эризийцы скептически покрутили головами, упрятали сосуд в нужную ячейку, герметично закрыли дверцу и запрограммировали условия.
– И что же всё-таки за образец? – бормотал Дор, многозначительно посматривая на Гона, и Гон отвечал ему тем же. – Знает ли мой-мой капитан…
– Не вашего ума дело! – отрезал Шадор.
– Вашего? Фу, как невежливо, – огорчились дуалы, а капитан поспешно удалился, бросив через плечо:
– В климат-камеру посторонних не пускать. А я у себя. Если понадоблюсь.
&&&&&
Промежуточный сектор нейтрального космоса, неподалеку от заброшенной системы Труе, крейсер КА-11, каюта капитана.
Рерих Шадор
Едва за Шадором закрылись створки каюты, как у него зачесалась левая ладонь.
Комьюните! Белая точка.
Капитан выждал несколько секунд и вдавил кружок большим пальцем.
– Тезерион.
– Занятный ход, Рерих, – насмешливо прозвучало в голове.
– О чём ты?
– Ты знаешь.
– Гм…
– Зачем изменил программу набора?
– Как ты узнал? Без доклада.
– Я знаю всё. В моём случае труднее оставаться в неведении. Спонсоры так всполошились!
– Кондор и Конклав? – усмехнулся Шадор. – Я же их убедил и успокоил.
– Конечно, прикрываясь моим влиянием. И они сразу бросились по мне.
Капитан пожал плечами.
– Ну, и?
– Я провёл с ними разъяснительную беседу… Да сядь ты, Рерих! Теперь они считают, что это произошло с моей подачи.
– Даже так…
Шадор прошёл к бару, взял бутылку дейгарского рома и плеснул себе немного в стакан. А после уселся на диван, стоящий посреди каюты и задумчиво уставился в иллюминатор.
– А что сам-то об этом думаешь?
– Я выразил своё одобрение. Дерзкий ход… Посмотрим, что из этого получится.
– А что было делать? – Шадор приподнял стакан, обращаясь к невидимому собеседнику. – Твоё здоровье!
– Благодарю.
– Ты сам распорядился, – продолжил капитан, – принять в академию шестерых преступников и сделать так, чтоб они не выделялись. Непростая задача. Учитывая, кого мы набираем каждый гак… Вот я и решил, что иголкам легче затеряться не в стоге сена, а среди других таких же иголок.
– И это единственная причина? – вздох Тезериона пронёсся сквозняком в мыслях Шадора.
– Разумеется.
– Разумеется? От меня ничего не скроешь.
– Нет, на этот раз я тебя обманул. Не единственная.
– Рерих, ты в своём уме?
– Более чем. Я лишь хочу выжить и сохранить КА в целости.
Тезерион молчал некоторое время, а потом вкрадчиво заполз в голову к Шадору.
– Я тоже этого хочу, Рерих. Ты нравишься мне больше, чем прошлые капитаны. Я прикипел к тебе душой…
Шадор глотком допил ром, закашлялся и рассмеялся.
– Что я сказал смешного? – удивился Тезерион.
– Ничего… У тебя есть душа? Ты всем капитанам так говорил?
– Только тебе. Ты первый, в ком я уверен. Не секрет, что восемь предыдущих КА не прошли и половины пути. КА-9 срезался на предпоследнем пакете… КА-10 максимально приблизился к заключительной миссии. Он справился с последним заданием, но потом… Ты знаешь, что с ним сталось. КА-11 пока что радует меня. У тебя ни разу не было проколов. Блестяще выполняешь задания и правильно распределяешь силы. И вот, вам осталось всего два пакета и главная миссия на подходе.
– Знаю, – Шадор посмотрел на звёзды в иллюминаторе, сквозь грани стакана.
– Я доверяю тебе и верю в КА-11. Поэтому соглашусь, что поправки в программе рекрутизации – удачная находка, мастерский ход. В конце концов, ни один из бывших капитанов до этого не додумался.
– Хватит пафоса! – оборвал его Шадор, со стуком опуская стакан на столик. – Давай к делу. Мне нужны инструкции.
– Хорошо. Шестерых доставили на борт?
– Да. Мне разбудить их сейчас?
– Не стоит. Лучше после распределения. Ты знаешь, почему.
– Понял. Они должны находиться вместе. Что ещё?
– С ними?.. Пока ничего. Пусть учатся, постигают космическую науку и военную дисциплину. А ты наблюдай и докладывай мне. Они для последнего задания. Перед главной миссией.
– А что у нас с очередным пакетом?
– Получишь в срок. Как там образец с Су-Муна?
– Всё как ты велел. Это точно оружие?
– В своём роде… Спрятали надёжно?
– Конечно.
– С соблюдением всех условий?
– Естественно.
– Берегите сосуд, как зеницу ока, – предупредил Тезерион. – Содержимое это ключ к выполнению предстоящего задания.
Шадор кивнул, вернулся к бару и налил себе лерийского кьяо.
– Не сомневайтесь, мастер…
– Рерих?.. Ты пьян?
– Нет, мастер, что вы! Маловато дёрнул для этого.
И лерийское кьяо незамедлительно отправилось по назначению.
– На Хроме вас ждут. Загрузят всё необходимое. О счёте КА позаботится мой банкир.
– Как всегда…
– Мне пора, Рерих. Докладывай обо всём и помни – осталось всего два пакета. КА выполнит миссию. Я уверен! А дальше… Свобода!
Голос затих постепенно, и белая точка на ладони потухла.
«А дальше мы все умрём, – безразлично подумал капитан, ставя на стол второй стакан, обошёл каюту и задержался у иллюминатора. Звёзды снаружи выглядели ярче, гуще и разноцветнее. Крейсер приближался к зоне Тарантула.
Шадор мысленно прокрутил разговор с покровителем. Капитан привык анализировать. Ведь он давно не задавал лишних вопросов. Не спросил и про «особых заключённых». Может быть, оттого что помнил, где нашёл его Тезерион. Вернее, посланный им агент в чёрном.
Это случилось пятнадцать лет назад или гораздо раньше… Временные границы стёрлись в памяти, как и боль. Молодой коммодор Рерих Шадор оказался в тюрьме. За то, что не выполнил приказ…
Словно это происходило вчера. Рерих лежал, скорчившись на ледяном полу, в стылой камере, где ничего не было, кроме параши. И «военного преступника» не грела мысль о том, что своим неповиновением он спас тысячи детей и женщин… Нет! Не спас! Поскольку заступивший к орудию после его ареста бригадир хладнокровно довершил то, что не сумел Шадор.
Всё зря! И жить ему более незачем.
Бригадира наградили и повысили, а Рериха Шадора объявили изменником. Его ждали суд, позор, тюремная камера, баланда и параша… Отхожий контейнер не меняли сутками. Оттуда разило. Но в камере стоял такой холод, что даже вонь замерзала на лету.
Рерих не хотел жить. Ведь Литу уже не вернуть. Их счастье длилось недолго. Они встречались пару лет, а женатыми были всего полгода. Затем её не стало. Она погибла, выполняя свой долг. Долг! Шадор в память о ней забыл о своём, надеясь спасти тех женщин и детей. Но теперь и они мертвы. А ему незачем жить…
После недели заключения Рерих отказался от пищи. Робота, что приносил миску с баландой и просовывал в дверное окошечко, это не волновало. Он уносил нетронутую еду и не задумывался. Ибо машина не умеет думать и волноваться, она лишь реализует программу. И Шадор умирал, от голода, жажды и переохлаждения. Он даже поспорил сам с собой, что быстрее убьёт его. И уже почти не чувствовал ничего, валяясь на мёрзлом полу. Тюремный комбинезон не согревал. Шадор выбрасывал батарейки, которые иногда приносил равнодушный робот, в парашу.
На Рериха, наконец, навалилась желанная тьма. Рассудок в ней блуждал и терялся. Умирающий шептал растрескавшимися губами имя своей покойной жены… В последний раз. Как вдруг! В камере возник некто. Шадор не заметил, как тот вошёл. И совершенно буднично пришелец предложил вытащить Рериха из тюрьмы и вернуть всё, что у него отняли, и сверх того. А взамен он становился директором Космической Академии, странствующей среди звёзд. Так как великий Тезерион назначил его капитаном мега-крейсера – спасителя галактики…
Дьявол-искуситель!
Почему Шадор тогда согласился? Он и сам до сих пор не понял. Не потому ли, что неправильно воспринял в полубреду слова – «спаситель», «благородная миссия». А реальность оказалась куда проще. Теперь он наёмник и расчётливый вершитель чужих судеб. Но сделанного не воротишь. Поначалу Рерих ещё задавался вопросом, а кому он, собственно, продал душу. И как-то даже поинтересовался у Тезериона:
– Почему я?
– Ты отчаялся, – ответил ему незримый, но могущественный покровитель, – но у тебя остался нереализованный потенциал. Именно он толкнул тебя на эту сделку. И я разглядел его.
«Так и я, – рассеянно подумал Шадор, – пытаюсь разглядеть нерастраченный потенциал там, где его возможно и нет».
Капитан усмехнулся, закрыл бар, опустил стаканы в молекулярный дезинтегратор и отправился в душ.
Слишком много воды утекло и звёзд остыло, и некогда сожалеть. Сейчас он не тот Рерих, что отдал бы жизнь и свободу ради чести. Теперь он – Шадор, способный гнать на смерть тысячи и сметать миллионы, чтобы обрести свободу и выжить. Цинично, хладнокровно, безжалостно. Но даже нынешний Шадор – капитан КА-11, каким он стал, никогда бы не выступил против Тезериона, если бы… Если бы однажды не повстречал Кассия.
&&&&&
Сектор 09-13-66, Система Виаду, Пояс Лисиппа, на границе с зоной Тарантула, Станция Хрома, Стартовая площадка.
Распределение
Мира проснулась в кромешной темноте. Только огонёк неизменно мерцал над клозетами. Наверное, ещё глубокая ночь по корабельной хронометрии.
Отовсюду слышалось тихое сопение. Вдалеке кто-то похрапывал. Поблизости бормотали… Гай… Мира с первой ночи заметила, что он бормочет во сне. И спасибо, что не ходит.
На днях парень радостно сообщил, что по пути в клозет встретил однопланетцев или односистемцев с Булферга. Вчерашний вечер он провёл с ними. Вернулся перед самым отбоем, почему-то обескураженный и подавленный. И сразу лёг спать. Девушки ни о чём его не спрашивали.
Мира прислушалась к дыханию Тиранны. Иердийка спала тихо и даже не ворочалась во сне. Дейгарка зевнула, закрыла глаза, перевернулась на другой бок, устраиваясь поудобней в гнёздышке из одеял…
Вспыхнул свет. Провыла сирена. Включилась запись побудки:
«Подъём! Подъём! Подъём!»
«К дьяволу», – лениво огрызнулся за перегородкой Джон, натягивая на голову одеяло.
Вокруг просыпались, ошалело садились в койках, щурясь и моргая от яркого света. Но пират решил игнорировать побудку, хотя давно не спал, а лежал и думал. Остальные, впрочем, тоже вставать не спешили, и большинство нырнули обратно в постель.
– Задницы! Встать! – зычно ударило по мозгам, и сон мгновенно слетел.
Игнорировать стало невозможно.
– Для тупиц не повторяю!
Теперь это был не робот. По проходу топал рослый ка-марг с круглым пультом на запястье и наобум тыкал в дисплей.
Даже самые непуганые, сумевшие опять задремать, подскочили как ужаленные. А как тут отлежаться, когда свербит и печёт в ухе, словно туда забрался муравей.
«У него прописаны наши штрих-коды с опознавательными данными», – зорко определил Кортес, вместе с остальными страдая от дискомфорта.
– … Образец с Су-Муна.
– Так почему он здесь?
– Потому что это единственная климат-камера на корабле.
– Выражайся яснее, – приказал Шадор.
– Для хранения этого образца требуются специальные условия, – сообщил Дану.
– А раньше ты не знал, когда его забирал?
– Эти вузюк-тупы… – помощника обожгло недовольство капитана пополам с неприязнью доктора, и он запнулся. – … Лашми не удосужились дать инструкций. Только, когда возникли странности...
– Какие? – капитан помрачнел ещё больше.
– Субстанция в сосуде начала бурлить и… – Дану замялся. – Не могу подобрать определения… Но я тотчас связался с лабораторией на Су-Муне и выяснил условия хранения.
– И, какие же особые условия ему требуются? – насторожился Шадор.
– Вакуум, сэр.
– А при чём тут моя-моя климат-камера? – Дор Гон всплеснули руками. – Весь космос за бортом в твоём и твоём распоряжении.
Капитан хмыкнул.
– Предлагаешь прицепить к крейсеру и тащить в кильватере?
– Не пойдёт, – мотнул головой помощник, боясь взглянуть на капитана. Строгость Шадора действовала на синапсы как наждачка. Дану опустил голову ещё ниже и весь сжался.
– Посмотри на меня! – велел Шадор.
Дану подчинился. Однако взгляд капитана неожиданно принёс облегчение.
– Я не сержусь, – улыбнулся Шадор, наблюдая, как плещется огонь в зрачках старшего помощника.
Сейчас он уловил смятение. Это напоминало лёгкую изжогу нервных окончаний по всему телу. Но благосклонность подействовала. Пламенные вспышки сузились до мерцающих точек.
– Вот так. А теперь говори спокойно.
– Два раза в стандартные сутки требуется извлекать сосуд и встряхивать. Желательно утром и вечером.
– Но-но! – сунулся с возражениями Дор. – У меня-меня тут редкие лекарства!
– Сложные препараты, хрупкие приборы и опасные вещества! – подхватил Гон.
Шадор устало обернулся к ним. Вот уже за полночь, а поспать ему так и не светило.
– У тебя-тебя что, все вакуумные ячейки заняты?
– Нет, – нехотя признались Дор-Гон.
Капитан поморщился. Он не любил, когда эризийцы говорили хором.
– Тогда помести куда-нибудь образец. У Дану есть доступ. Станет приходить и встряхивать, как положено.
– Ещё чего! – взвились доктора. – У меня-меня тут…
И принялись возмущаться по новому кругу. От их вдохновенной тирады капитан окончательно скис.
«Иногда он вполне оправдывает прозвище», – отстранённо думал Шадор, а Дану отвернулся с презрительной гримасой на красивом лице. Громкие вопли раздражали его синапсы.
– Стоп! – не выдержал капитан. – Хорошо. Будете сам-сам доставать и встряхивать.
– А-а! Хотите всё на меня-меня повесить?!
– Чем ты-ты недовольны на этот раз? – Шадор нетерпеливо вздохнул.
Ну и сварливый же нрав у врачей!
– Ты и ты всё равно торчите здесь с утра до вечера и по ночам. Трудно, что ли?
– У меня-меня полно работы, – буркнул Гон. – Я-я не собираемся брать на себя чужие обязанности…
– Но чужие субъекты в климат-камере – хуже! – возразил Дор. – Проверим, не переломимся.
Эризийцы сердито уставились друг на друга. Намечалось относительно редкое для дуалов явление – разногласие.
– Но-но! Только между собой не ругайтесь! – Шадор предостерегающе воздел руку.
Было невыносимо, если доктора бузили хором против кого-то. Но когда принимались дружно спорить между собой – становилось ещё невыносимее!
– Хорошо, – мрачно согласились Дор-Гон. – Но исключительно на время.
– Ладно, – кивнул Шадор и обратился к помощнику. – Дану.
– Да, капитан?
– Распорядись в техотделе. Пусть оборудуют секретный отсек в хранилище под климат-камеру.
– Будет сделано, капитан!.. А материалы?
– Возьмите из резерва… Прибудем на старт и пополним запасы. Я извещу Тезериона.
– Незамедлительно выполню! – пообещал Дану, отсалютовал капитану и вышел.
– Не нравится он мне, – пробурчал ему вслед Дор, а Гон лишь повёл плечом.
– А мне всё равно. Но не хотел бы я лечить такого пациента…
– Всё, – прервал волеизлияния близнецов Шадор. – Дану никогда не болеет и много кому не по нутру, но он мой помощник. Усвоили?
Доктора только фыркнули наперебой. Дон взял со столика вузюкумфский сосуд, а Гон пошарил на полочке, извлёк из коробки бирку с медицинской пометкой и, лизнув её языком, приклеил на сосуд.
– Яд? – удивился Шадор. – А это ещё зачем?
– От любопытных.
– Каких любопытных? Доступ лишь у троих. Сюда даже твой-твой ассистент не заходит.
– Ассистенту жизнь дорога. Зато некоторые ушлые ребята-курсанты… Шутки ради могут и вломиться.
– Вздор! Импульсный координатор не допустит.
– Ха! Ха! – Дор-Гон насмешливо скривились. – Ты сам набирал лучших по интеллектуальным тестам. Так, на всякий случай, напоминаю. Посвящение скоро, а в загоне полно всякого сброда… На этот раз.
– Хватит! Я знаю, что делаю.
– Конечно.
Эризийцы скептически покрутили головами, упрятали сосуд в нужную ячейку, герметично закрыли дверцу и запрограммировали условия.
– И что же всё-таки за образец? – бормотал Дор, многозначительно посматривая на Гона, и Гон отвечал ему тем же. – Знает ли мой-мой капитан…
– Не вашего ума дело! – отрезал Шадор.
– Вашего? Фу, как невежливо, – огорчились дуалы, а капитан поспешно удалился, бросив через плечо:
– В климат-камеру посторонних не пускать. А я у себя. Если понадоблюсь.
&&&&&
Промежуточный сектор нейтрального космоса, неподалеку от заброшенной системы Труе, крейсер КА-11, каюта капитана.
Рерих Шадор
Едва за Шадором закрылись створки каюты, как у него зачесалась левая ладонь.
Комьюните! Белая точка.
Капитан выждал несколько секунд и вдавил кружок большим пальцем.
– Тезерион.
– Занятный ход, Рерих, – насмешливо прозвучало в голове.
– О чём ты?
– Ты знаешь.
– Гм…
– Зачем изменил программу набора?
– Как ты узнал? Без доклада.
– Я знаю всё. В моём случае труднее оставаться в неведении. Спонсоры так всполошились!
– Кондор и Конклав? – усмехнулся Шадор. – Я же их убедил и успокоил.
– Конечно, прикрываясь моим влиянием. И они сразу бросились по мне.
Капитан пожал плечами.
– Ну, и?
– Я провёл с ними разъяснительную беседу… Да сядь ты, Рерих! Теперь они считают, что это произошло с моей подачи.
– Даже так…
Шадор прошёл к бару, взял бутылку дейгарского рома и плеснул себе немного в стакан. А после уселся на диван, стоящий посреди каюты и задумчиво уставился в иллюминатор.
– А что сам-то об этом думаешь?
– Я выразил своё одобрение. Дерзкий ход… Посмотрим, что из этого получится.
– А что было делать? – Шадор приподнял стакан, обращаясь к невидимому собеседнику. – Твоё здоровье!
– Благодарю.
– Ты сам распорядился, – продолжил капитан, – принять в академию шестерых преступников и сделать так, чтоб они не выделялись. Непростая задача. Учитывая, кого мы набираем каждый гак… Вот я и решил, что иголкам легче затеряться не в стоге сена, а среди других таких же иголок.
– И это единственная причина? – вздох Тезериона пронёсся сквозняком в мыслях Шадора.
– Разумеется.
– Разумеется? От меня ничего не скроешь.
– Нет, на этот раз я тебя обманул. Не единственная.
– Рерих, ты в своём уме?
– Более чем. Я лишь хочу выжить и сохранить КА в целости.
Тезерион молчал некоторое время, а потом вкрадчиво заполз в голову к Шадору.
– Я тоже этого хочу, Рерих. Ты нравишься мне больше, чем прошлые капитаны. Я прикипел к тебе душой…
Шадор глотком допил ром, закашлялся и рассмеялся.
– Что я сказал смешного? – удивился Тезерион.
– Ничего… У тебя есть душа? Ты всем капитанам так говорил?
– Только тебе. Ты первый, в ком я уверен. Не секрет, что восемь предыдущих КА не прошли и половины пути. КА-9 срезался на предпоследнем пакете… КА-10 максимально приблизился к заключительной миссии. Он справился с последним заданием, но потом… Ты знаешь, что с ним сталось. КА-11 пока что радует меня. У тебя ни разу не было проколов. Блестяще выполняешь задания и правильно распределяешь силы. И вот, вам осталось всего два пакета и главная миссия на подходе.
– Знаю, – Шадор посмотрел на звёзды в иллюминаторе, сквозь грани стакана.
– Я доверяю тебе и верю в КА-11. Поэтому соглашусь, что поправки в программе рекрутизации – удачная находка, мастерский ход. В конце концов, ни один из бывших капитанов до этого не додумался.
– Хватит пафоса! – оборвал его Шадор, со стуком опуская стакан на столик. – Давай к делу. Мне нужны инструкции.
– Хорошо. Шестерых доставили на борт?
– Да. Мне разбудить их сейчас?
– Не стоит. Лучше после распределения. Ты знаешь, почему.
– Понял. Они должны находиться вместе. Что ещё?
– С ними?.. Пока ничего. Пусть учатся, постигают космическую науку и военную дисциплину. А ты наблюдай и докладывай мне. Они для последнего задания. Перед главной миссией.
– А что у нас с очередным пакетом?
– Получишь в срок. Как там образец с Су-Муна?
– Всё как ты велел. Это точно оружие?
– В своём роде… Спрятали надёжно?
– Конечно.
– С соблюдением всех условий?
– Естественно.
– Берегите сосуд, как зеницу ока, – предупредил Тезерион. – Содержимое это ключ к выполнению предстоящего задания.
Шадор кивнул, вернулся к бару и налил себе лерийского кьяо.
– Не сомневайтесь, мастер…
– Рерих?.. Ты пьян?
– Нет, мастер, что вы! Маловато дёрнул для этого.
И лерийское кьяо незамедлительно отправилось по назначению.
– На Хроме вас ждут. Загрузят всё необходимое. О счёте КА позаботится мой банкир.
– Как всегда…
– Мне пора, Рерих. Докладывай обо всём и помни – осталось всего два пакета. КА выполнит миссию. Я уверен! А дальше… Свобода!
Голос затих постепенно, и белая точка на ладони потухла.
«А дальше мы все умрём, – безразлично подумал капитан, ставя на стол второй стакан, обошёл каюту и задержался у иллюминатора. Звёзды снаружи выглядели ярче, гуще и разноцветнее. Крейсер приближался к зоне Тарантула.
Шадор мысленно прокрутил разговор с покровителем. Капитан привык анализировать. Ведь он давно не задавал лишних вопросов. Не спросил и про «особых заключённых». Может быть, оттого что помнил, где нашёл его Тезерион. Вернее, посланный им агент в чёрном.
Это случилось пятнадцать лет назад или гораздо раньше… Временные границы стёрлись в памяти, как и боль. Молодой коммодор Рерих Шадор оказался в тюрьме. За то, что не выполнил приказ…
Словно это происходило вчера. Рерих лежал, скорчившись на ледяном полу, в стылой камере, где ничего не было, кроме параши. И «военного преступника» не грела мысль о том, что своим неповиновением он спас тысячи детей и женщин… Нет! Не спас! Поскольку заступивший к орудию после его ареста бригадир хладнокровно довершил то, что не сумел Шадор.
Всё зря! И жить ему более незачем.
Бригадира наградили и повысили, а Рериха Шадора объявили изменником. Его ждали суд, позор, тюремная камера, баланда и параша… Отхожий контейнер не меняли сутками. Оттуда разило. Но в камере стоял такой холод, что даже вонь замерзала на лету.
Рерих не хотел жить. Ведь Литу уже не вернуть. Их счастье длилось недолго. Они встречались пару лет, а женатыми были всего полгода. Затем её не стало. Она погибла, выполняя свой долг. Долг! Шадор в память о ней забыл о своём, надеясь спасти тех женщин и детей. Но теперь и они мертвы. А ему незачем жить…
После недели заключения Рерих отказался от пищи. Робота, что приносил миску с баландой и просовывал в дверное окошечко, это не волновало. Он уносил нетронутую еду и не задумывался. Ибо машина не умеет думать и волноваться, она лишь реализует программу. И Шадор умирал, от голода, жажды и переохлаждения. Он даже поспорил сам с собой, что быстрее убьёт его. И уже почти не чувствовал ничего, валяясь на мёрзлом полу. Тюремный комбинезон не согревал. Шадор выбрасывал батарейки, которые иногда приносил равнодушный робот, в парашу.
На Рериха, наконец, навалилась желанная тьма. Рассудок в ней блуждал и терялся. Умирающий шептал растрескавшимися губами имя своей покойной жены… В последний раз. Как вдруг! В камере возник некто. Шадор не заметил, как тот вошёл. И совершенно буднично пришелец предложил вытащить Рериха из тюрьмы и вернуть всё, что у него отняли, и сверх того. А взамен он становился директором Космической Академии, странствующей среди звёзд. Так как великий Тезерион назначил его капитаном мега-крейсера – спасителя галактики…
Дьявол-искуситель!
Почему Шадор тогда согласился? Он и сам до сих пор не понял. Не потому ли, что неправильно воспринял в полубреду слова – «спаситель», «благородная миссия». А реальность оказалась куда проще. Теперь он наёмник и расчётливый вершитель чужих судеб. Но сделанного не воротишь. Поначалу Рерих ещё задавался вопросом, а кому он, собственно, продал душу. И как-то даже поинтересовался у Тезериона:
– Почему я?
– Ты отчаялся, – ответил ему незримый, но могущественный покровитель, – но у тебя остался нереализованный потенциал. Именно он толкнул тебя на эту сделку. И я разглядел его.
«Так и я, – рассеянно подумал Шадор, – пытаюсь разглядеть нерастраченный потенциал там, где его возможно и нет».
Капитан усмехнулся, закрыл бар, опустил стаканы в молекулярный дезинтегратор и отправился в душ.
Слишком много воды утекло и звёзд остыло, и некогда сожалеть. Сейчас он не тот Рерих, что отдал бы жизнь и свободу ради чести. Теперь он – Шадор, способный гнать на смерть тысячи и сметать миллионы, чтобы обрести свободу и выжить. Цинично, хладнокровно, безжалостно. Но даже нынешний Шадор – капитан КА-11, каким он стал, никогда бы не выступил против Тезериона, если бы… Если бы однажды не повстречал Кассия.
&&&&&
Сектор 09-13-66, Система Виаду, Пояс Лисиппа, на границе с зоной Тарантула, Станция Хрома, Стартовая площадка.
Распределение
Мира проснулась в кромешной темноте. Только огонёк неизменно мерцал над клозетами. Наверное, ещё глубокая ночь по корабельной хронометрии.
Отовсюду слышалось тихое сопение. Вдалеке кто-то похрапывал. Поблизости бормотали… Гай… Мира с первой ночи заметила, что он бормочет во сне. И спасибо, что не ходит.
На днях парень радостно сообщил, что по пути в клозет встретил однопланетцев или односистемцев с Булферга. Вчерашний вечер он провёл с ними. Вернулся перед самым отбоем, почему-то обескураженный и подавленный. И сразу лёг спать. Девушки ни о чём его не спрашивали.
Мира прислушалась к дыханию Тиранны. Иердийка спала тихо и даже не ворочалась во сне. Дейгарка зевнула, закрыла глаза, перевернулась на другой бок, устраиваясь поудобней в гнёздышке из одеял…
Вспыхнул свет. Провыла сирена. Включилась запись побудки:
«Подъём! Подъём! Подъём!»
«К дьяволу», – лениво огрызнулся за перегородкой Джон, натягивая на голову одеяло.
Вокруг просыпались, ошалело садились в койках, щурясь и моргая от яркого света. Но пират решил игнорировать побудку, хотя давно не спал, а лежал и думал. Остальные, впрочем, тоже вставать не спешили, и большинство нырнули обратно в постель.
– Задницы! Встать! – зычно ударило по мозгам, и сон мгновенно слетел.
Игнорировать стало невозможно.
– Для тупиц не повторяю!
Теперь это был не робот. По проходу топал рослый ка-марг с круглым пультом на запястье и наобум тыкал в дисплей.
Даже самые непуганые, сумевшие опять задремать, подскочили как ужаленные. А как тут отлежаться, когда свербит и печёт в ухе, словно туда забрался муравей.
«У него прописаны наши штрих-коды с опознавательными данными», – зорко определил Кортес, вместе с остальными страдая от дискомфорта.
