Я оглянулась. За нами неслись дети, с намерением отобрать булочки. Уже в который раз убеждаюсь, что всё в этом Городе бегает, и иначе просто нельзя.
— Эй, школота! Делись давай! Нас больше, у вас нет шансов! — вопил главный из мальчишек.
На бегу я оглянулась. Нас нагоняла кодла из дюжины детей, все сплошь грязные оборванцы и мальчишки. Они продолжали кидать в нас камни. У главаря, бежавшего спереди, в руках был зажат нож.
— Кто это такие?! — на бегу спросила я у Констанции.
— Это Неряхинские, — задыхаясь, ответила Блайми. — Они и преследовали нас в подземке.
Несмотря на стычку с врагами, выглядела она спокойной. Беатрикс вскрикнула и упала, её нога подвернулась. Йоко подхватил её, они хотели бежать дальше, но уже было поздно: их окружили.
— Блайми! Мы сейчас зарежем этих голубков! Верни дань! — крикнул главный.
Мы с Констанцией, вырвавшиеся, было, вперёд, остановились и оглянулись.
— Зачем им наши пирожки? — посмотрела я на завтрак, который Констанция держала в руках. — Они что, не могут также, как ты, попросить у булочника?
— Не могут, им слабо. Я знаю вещи, какие могу сказать булочнику, какие не знают они, и булочник за это может что-то дать. Если не знать этих вещей, булочник достаёт дробовик.
— Дробовик?! Ого...
— Побежали, — Констанция дёрнула меня за руку.
— Как! А Йоко и Беатрикс?!
— Они блефуют. А завтрак мы им всё равно не дадим, — сказала Констанция. — Я от них всегда убегала.
Девчонка сказала это таким тоном, что я поняла: порядок выуживания булочек уже налаженный, сначала — выуживание, потом беготня от конкурирующей стаи. А мы теперь оказались обуза. Словно подтверждая мои слова, Констанция стала убегать.
— Эй! — крикнул главарь, был он примерно моего возраста, то есть лет пятнадцати. — Мы начинаем выпиливать твоих дружков!
Движимая праведным гневом, я в два шага настигла главаря и ловким ударом под дых свалила его с ног. Потасовка тут же прекратилась, все в немом изумлении уставились на меня и поверженного главаря.
Ошалевший взлохмаченный и худой белобрысый парень поднялся. В его взгляде проскользнуло звериное выражение:
— Ты сейчас за это заплатишь!
Со всем остервенением, как бешеный щенок, он ринулся на меня. По счастью, он невысокого роста и не искусен в драке. Бил он сильно, с намерением причинить больше боли, но его удары не отличались точностью. Скоро на наш поединок сбежались ещё дети. Откуда их столько?!
Я не заботилась о зрителях. Потому что стояла задачка поважнее: увернуться от удара и ударить побольнее самой, а ещё лучше — вырубить противника, чтоб неповадно было. Его кулаки обрушивались на меня всякий раз, когда я уходила с траектории, но всё равно попадали. Я ставила подножки, использовала кувырки, но он, падая, вскакивал на ноги снова. Мои серии ударов, казалось, не причиняли ему вреда. Живучий гад, однако!
Не помню, сколько мы дрались, но в какой-то момент он выхватил нож. Ощерился, выскочил передо мной и вперился мутными маслянистыми глазами, намереваясь взять на понт. Я украдкой вздохнула. У меня тоже нож, уникальный нож, который резал всё что только можно. Мы, агенты ТДВГ, никогда не использовали его как оружие, по умолчанию, хотя и потенциально можно. Ещё у меня транквилизатор-Степлер, но я не стреляла, тут много народу, много свидетелей.
У меня из носа шла кровь, правая рука снова сильно болела из-за того, что приходилось ею бить, а рана ещё не зажила. Тело болело от синяков и ушибов. Придётся взять тоже нож. Я не боялась, что этот малолетний ублюдок убьёт меня — пока он бил меня, я просекла его слабые места и узнала стиль. Я боялась другого: что мне придётся зарезать его или убить иным способом. А убивать кого-либо пока не входит в мои планы.
В тот момент, когда я готова выхватить нож-Пиранью, а этот Неряхинский главный гад — ринуться на меня с клинком, мы услышали окрик:
— Эй, Крендель! Считай, ты сдох, убери перо, у тебя нет шансов! Я тебе клянусь, Крендель!
Я едва не округлила глаза, увидев Шустика, который вышел откуда-то сбоку, раздвигая локтями собравшуюся толпу. Его с трудом было узнать — да, такой же мелкий, такой же вертлявый, но на лицо напущено почти что злобное, решительное выражение. С волками жить — по волчьи выть. Я с ещё большим потрясением увидела, как главарь, бывший на голову выше Шустика, взглянул на того и заколебался! А Шустик уже вышел на пространство "поля боя", встал рядом со мной напротив главаря со странным имечком Крендель, и повторил:
— Лучше тебе с дружками отсюда убраться. Она сделает тебя в два присеста. Если пока ты ещё живой, значит, она решила пощадить тебя. Она сделает тебя, как сделала Неряху.
— Так это она сделала Неряху?! — вдруг зашептались те, кто держали Йоко и Беатрикс.
— Она! — подтвердил Шустик. И вдруг обратился ко мне шёпотом: — Быстро отдай мне медальон! Только незаметно.
— Правый карман, — шепнула я. Поскольку поняла, что происходило что-то важное, и от авторитета Шустика зависело наше спасение из этого неприятного недоразумения.
Медальон ловко перекочевал в руку к Шустику. Тот сделал вид, что достаёт его из кармана. Он покрутил медальоном под носом у Кренделя:
— Я приказываю вам отстать и проваливать отсюда. И больше не сметь попадаться у нас на пути.
— Эй! — попытался возразить главарь. — А она что, тоже из Ваймовских? Что-то мы её не помним.
— Достаточно того, что она сделала Неряху. И что она со мной! И ты, кажется, плохо слышать стал. Я сказал — проваливай! — Шустик напустил на себя ещё более грозный вид и притопнул ногой.
Крендель медленно убрал нож, и, храня на лице зловещую ухмылку, махнул своим ребятам — уходим, мол. Кодла из дюжины несовершеннолетних разбойников стала уходить. Но многие из них бросали в нас хищные взгляды через плечо.
— У нас негласное правило: Неряхинские не трогают Ваймовских. И ни при каких условиях не трогают тех, у кого медальон. Ты могла бы им показать мой медальон, — кратко объяснил Шустик.
— Откуда же я знала?! — развела я руками.
— А вы что смотрите?! Брысь отсюда! — прикрикнул Шустик на зевак, других детей.
Они послушно разбежались.
— Эти кто? — спросила я.
— Это наши, Ваймовские. Только мелкие ещё, а мелюзга не помощь в драке, вот они и зырят.
— Тут у вас что, банды какие-то? Вы, Ваймовские, всё воруете, а Неряхинские-то что делают?
— Тоже воруют, только для Неряхи. Ваймовских больше, и мы сильнее. Престижнее быть Ваймовским. Поэтому Неряхинские часто прячутся в канализации. Их ещё называют Крысаками.
— А как ваших называют? — спросила я из любопытства.
— Просто Воришками. Идём, Констанция смылась только в одно известное мне место.
— Мы слямзили для тебя тоже булочку. Которую только что отвоевали, — рассказала я.
— Добро, добро.
Шустик вновь стал прежним весёлым маленьким грабителем. Йоко и Беатрикс потрясённо за всем этим наблюдали, уже оправившись от шока.
— Ну вы даёте! Испугались детей! Могли бы стукнуть или заорать на них, — подошла к ним я.
— Это не дети, это какие-то монстры! — высказалась Беатрикс.
— Я не дерусь с детьми, — гордо сказал Йоко.
— Ага, тогда дети дерутся с тобой и побеждают, очень хорошо! — с сарказмом ответила я.
— Ты ужасно выглядишь. Как тебя разукрасили... — посочувствовал Риббок.
— Спасибо за соболезнования. Ничего, пустяки. До рассвета заживёт.
— На рассвете мы должны быть дома, — тихо вздохнула Беатрикс.
Мы шли вчетвером, Шустик нас куда-то вёл. Мне не нравилось, что нас видело так много народу. Среди них могли быть шпионы сестёр Вайм, Белада, Сторожа и прочей компании. Я старалась идти последней, немного отстав, чтобы просечь слежку. Но всё вроде чисто.
Петляя по извилистым дворам, закоулкам, улицам, Шустик вывел нас к морю. Оно слегка шумело, но в целом выглядело спокойным. Я вгляделась в линию горизонта и поняла, что не вижу её. Она сплошь скрывалась туманом. Либо там что-то было — земля, острова. Я щурила глаза, тщетно пытаясь разглядеть Высокий Утёс и Башню с Часами. Ничего.
Шустик подвёл нас к большой скале, там надо было карабкаться вверх по острым камням. Когда мы докарабкались, изрядно окарябав руки в кровь, а Йоко порвал одежду, то оказались возле крошечной хижины-землянки, притулившейся в небольшой пещере. Это был шалаш, неумело сколоченный из подручных материалов.
Констанция встретила нас в этом домике и раздала пирожки. Мы вгрызлись в них, будто это нектар богов — так нам хотелось есть. Утолив первый приступ голода, я спросила:
— Что это за место?
— Окраина, — ответила Блайми.
— Окраина?! — оживилась Беатрикс. — Значит, тут мы сможем найти дорогу домой. Она ведь за этими горами, ведь так? Эти горы очень похожи на те скалы, что возле Вьюрзбурга и Невелнигарп...
— Не найдёте вы дорогу домой. А если найдёте, воздух там будет колыхаться и вам станет больно. Как ей сейчас, — Шустик напомнил про меня.
Колыхающийся воздух — скорее всего это барьер. Или портал между пространствами, через который нельзя пройти. А может, это пелена облучения, что-то вроде радиации, действующая как ограда или оружие, как щит.
Мне всё ещё больно. Не так что бы я корчилась и вообще не могла ничего делать, но многочисленные ушибы и саднящий кровавый ожог неизвестного происхождения на моей правой кисти доставляли заметные неудобства.
— Что мы будем делать? — спросил Йоко.
— Сидеть здесь, горевать и ныть! — разозлилась внезапно я взглянула на него и Беатрикс.
Оба сейчас напоминали беспомощных кроликов. А ведь это они сами всё затеяли! Дёрнул их чёрт отправиться за тысячу километров от тёплых квартирок с папами и мамами сюда в эту дыру, которой, может, и в мире вовсе не существует! Я мало знала о загробном мире, как и все люди. А вдруг мы давным-давно умерли и оказались не в умозрительном раю или аду, придуманном мифологами, а вот тут вот!?
Ребята поняли, что я их корю, и молчаливо согласились с этим. Беатрикс замкнулась и отвела глаза, а Йоко, хотев, было, со мной спорить, тоже предпочёл замкнуться. Я посмотрела на Шустика:
— Как ты тут оказался? Из какого ты года?
Шустик взглянул на свою старшую приятельницу, Констанция лишь пожала плечами.
— Из тысяча восемьсот шестьдесят восьмого. Я жил в работном доме, и удрал. За мной гнались. Я бежал до самого краю. И прибежал вот сюда, к скалам, а тут был туман. Те, кто гнался, не смогли сюда попасть.
— Это было давно?
— Не помню. Я мало помню из того времени. Вайм дают нам, Воришкам, свободу, если их слушаться первое время. Я у них на хорошем счету.
— Оно и видно. Ты закладываешь их нам. Зачем?
Вместо Шустика ответила Констанция:
— С того времени, как ты появилась в городе, тут стало что-то меняться. Раньше такого не было.
— Что меняться?
— Взять хотя бы то, что Часовщик и Ростовщик пришли на концерт до Ночи без Тумана. Такое бывает крайне редко! — со знанием дела дополнил мальчик.
Блайми покачала головой:
— Не-а. Они и раньше приходили в кабак Вига и давали распоряжения, а потом забирали оттуда девушек. Меняется кой-чего другое. Ходы под землёй. Лестница. Ходы под землёй наверх стали короче и их стало больше.
— Так что это означает?! — я снова стала злиться. У меня сложилось ощущение, что мне морочили голову.
Блайми произнесла:
— Что у тебя появляется больше шансов сломать Машину-Часы. Правда, сначала надо приколупать к ней. Пойду поговорю с татуировщиком и найду лодку. Шустик, принеси сюда зелье Неряхи. Скоро будем торговать.
Она собралась уходить. Я недоумённо остановила её:
— Погоди! Всё это, конечно, очень хорошо. Но вот будет у нас лодка — тогда что дальше? Мы же всё ещё не знаем, как будем сражаться с превосходящими силами противником!
— Успеется, — отозвалась Констанция и выскользнула из хижины. Шустик тоже убежал.
— Надо разработать план, — подал голос Йоко.
— Надо осмотреться, — заявила я. — Если тут наше временное убежище, нужно хотя бы понять, насколько оно безопасно.
Я двинулась наружу. Дверь в эту самодельную хижину заменял плотный кусок парусины.
— Ты что, собралась выйти? — спросил Риббок.
— Да, я собралась на прогулку.
Я посмотрела на ребят. Риббок и Шенгли переглянулись. Беатрикс сказала:
— Мы останемся здесь. Будем вас ждать.
Похоже, они избрали позицию наблюдателей. Или жертв в ожидании спасения. Я не хотела такой позиции. Поэтому я не стала просто "тупо ждать" Констанцию и Шустика.
— Я боюсь этого города. Здесь его нет, как бы... — попыталась объясниться девушка.
— Понимаю тебя. Отдыхайте. Йоко, позаботься о ней.
Свалились же эти двое на мою голову! Оба старше меня года на два-три, а всё равно что дети малые. И обязательство, на которое я подписалась — вывести их из Города — довлело надо мной. Спустившись обратно вниз по кривым камням и отойдя от хижины на несколько шагов, я с удивлением поняла: не будь тут Йоко и Беатрикс, я бы осталась тут. Слилась с городом, как Констанция, Шустик, охранник Джордж со своей возлюбленной дамой. Город вызывает недоумение, отвращение, но в нём же есть нечто изощрённо прекрасное. Я не могу это выразить словами. Неуловимое ощущение обаяния, очарования этим местом. И я чувствовала, как оно медленно растёт с каждым днём. Парадоксально, но факт: я поймала себя только что на мысли, что не очень-то и хочу искать выход отсюда и куда-то выбираться. Вся моя прошлая жизнь покрылась густым зелёным туманом. Этот туман не просто вызывал кошмары. Он как наркотик.
Йоко и Беатрикс тоже это чувствовали. Они хотели остаться в хижине, наедине со своими мыслями, чтобы во всём разобраться. А ещё хижина была самой дальней, самой крайней точкой в Городе. Что же за ней?
Гряда скал. Высокая, метров под сто. Невыносимая серость. И непреодолимая высота. У меня нет с собой альпинистского снаряжения. Я внимательно осмотрела все скалы в округе, и не нашла ни одной, где можно залезть на верхушку и посмотреть. Получается, это не просто скалы. Это стены. Нет возможности увидеть, что за ними. А вдруг за ними Вьюрзбург? Невелнигарп? И там Ренсо Грэнжер, ждёт, и его можно позвать на подмогу или передать ему сообщение?
Сколько времени прошло в реальном мире? В моём прежнем мире, в две тысяча втором году, откуда я пришла? С горечью пришлось осознать, что нынче я тоже в реальном мире. Об этом говорили болящие и саднящие раны. Я подошла к ворчащему морю и стала промывать их. Щипало от соли, но соль полезна. Вода здесь показалась уже не такой маслянистой и неестественной, как в городе. Тут она свежая, более живая что ли. Я понюхала воду. Она пахнет свободой, эта вода. Что, если отплыть в открытое море на лодке прямо отсюда?
Я брела по отмели. Несколько раз я оглядывалась через плечо. Хижина расположена тактически очень хитро: её не разглядеть. Кто и с каких целей сотворил этот форпост? Кому она принадлежала раньше — загадка.
— Эй, школота! Делись давай! Нас больше, у вас нет шансов! — вопил главный из мальчишек.
На бегу я оглянулась. Нас нагоняла кодла из дюжины детей, все сплошь грязные оборванцы и мальчишки. Они продолжали кидать в нас камни. У главаря, бежавшего спереди, в руках был зажат нож.
— Кто это такие?! — на бегу спросила я у Констанции.
— Это Неряхинские, — задыхаясь, ответила Блайми. — Они и преследовали нас в подземке.
Несмотря на стычку с врагами, выглядела она спокойной. Беатрикс вскрикнула и упала, её нога подвернулась. Йоко подхватил её, они хотели бежать дальше, но уже было поздно: их окружили.
— Блайми! Мы сейчас зарежем этих голубков! Верни дань! — крикнул главный.
Мы с Констанцией, вырвавшиеся, было, вперёд, остановились и оглянулись.
— Зачем им наши пирожки? — посмотрела я на завтрак, который Констанция держала в руках. — Они что, не могут также, как ты, попросить у булочника?
— Не могут, им слабо. Я знаю вещи, какие могу сказать булочнику, какие не знают они, и булочник за это может что-то дать. Если не знать этих вещей, булочник достаёт дробовик.
— Дробовик?! Ого...
— Побежали, — Констанция дёрнула меня за руку.
— Как! А Йоко и Беатрикс?!
— Они блефуют. А завтрак мы им всё равно не дадим, — сказала Констанция. — Я от них всегда убегала.
Девчонка сказала это таким тоном, что я поняла: порядок выуживания булочек уже налаженный, сначала — выуживание, потом беготня от конкурирующей стаи. А мы теперь оказались обуза. Словно подтверждая мои слова, Констанция стала убегать.
— Эй! — крикнул главарь, был он примерно моего возраста, то есть лет пятнадцати. — Мы начинаем выпиливать твоих дружков!
Главарь подал знак нескольким своим, и они быстро побежали за Констанцией. Я понадеялась, что там всё обойдётся — девчонка наверняка знала, что делать, отвлекая их на себя. Раздался отчаянный крик Беатрикс. А следом за ним — потасовка. Это Йоко как истинный рыцарь вступился за честь дамы. Его тут же стали бить десятилетки, их было много... Меня не брали в расчёт. Я сильно разозлилась. Что за дурацкий Город! Ни минуты не дают спокойно посидеть и подумать над создавшемся положением!
Движимая праведным гневом, я в два шага настигла главаря и ловким ударом под дых свалила его с ног. Потасовка тут же прекратилась, все в немом изумлении уставились на меня и поверженного главаря.
Ошалевший взлохмаченный и худой белобрысый парень поднялся. В его взгляде проскользнуло звериное выражение:
— Ты сейчас за это заплатишь!
Со всем остервенением, как бешеный щенок, он ринулся на меня. По счастью, он невысокого роста и не искусен в драке. Бил он сильно, с намерением причинить больше боли, но его удары не отличались точностью. Скоро на наш поединок сбежались ещё дети. Откуда их столько?!
Я не заботилась о зрителях. Потому что стояла задачка поважнее: увернуться от удара и ударить побольнее самой, а ещё лучше — вырубить противника, чтоб неповадно было. Его кулаки обрушивались на меня всякий раз, когда я уходила с траектории, но всё равно попадали. Я ставила подножки, использовала кувырки, но он, падая, вскакивал на ноги снова. Мои серии ударов, казалось, не причиняли ему вреда. Живучий гад, однако!
Не помню, сколько мы дрались, но в какой-то момент он выхватил нож. Ощерился, выскочил передо мной и вперился мутными маслянистыми глазами, намереваясь взять на понт. Я украдкой вздохнула. У меня тоже нож, уникальный нож, который резал всё что только можно. Мы, агенты ТДВГ, никогда не использовали его как оружие, по умолчанию, хотя и потенциально можно. Ещё у меня транквилизатор-Степлер, но я не стреляла, тут много народу, много свидетелей.
У меня из носа шла кровь, правая рука снова сильно болела из-за того, что приходилось ею бить, а рана ещё не зажила. Тело болело от синяков и ушибов. Придётся взять тоже нож. Я не боялась, что этот малолетний ублюдок убьёт меня — пока он бил меня, я просекла его слабые места и узнала стиль. Я боялась другого: что мне придётся зарезать его или убить иным способом. А убивать кого-либо пока не входит в мои планы.
В тот момент, когда я готова выхватить нож-Пиранью, а этот Неряхинский главный гад — ринуться на меня с клинком, мы услышали окрик:
— Эй, Крендель! Считай, ты сдох, убери перо, у тебя нет шансов! Я тебе клянусь, Крендель!
Я едва не округлила глаза, увидев Шустика, который вышел откуда-то сбоку, раздвигая локтями собравшуюся толпу. Его с трудом было узнать — да, такой же мелкий, такой же вертлявый, но на лицо напущено почти что злобное, решительное выражение. С волками жить — по волчьи выть. Я с ещё большим потрясением увидела, как главарь, бывший на голову выше Шустика, взглянул на того и заколебался! А Шустик уже вышел на пространство "поля боя", встал рядом со мной напротив главаря со странным имечком Крендель, и повторил:
— Лучше тебе с дружками отсюда убраться. Она сделает тебя в два присеста. Если пока ты ещё живой, значит, она решила пощадить тебя. Она сделает тебя, как сделала Неряху.
— Так это она сделала Неряху?! — вдруг зашептались те, кто держали Йоко и Беатрикс.
— Она! — подтвердил Шустик. И вдруг обратился ко мне шёпотом: — Быстро отдай мне медальон! Только незаметно.
— Правый карман, — шепнула я. Поскольку поняла, что происходило что-то важное, и от авторитета Шустика зависело наше спасение из этого неприятного недоразумения.
Медальон ловко перекочевал в руку к Шустику. Тот сделал вид, что достаёт его из кармана. Он покрутил медальоном под носом у Кренделя:
— Я приказываю вам отстать и проваливать отсюда. И больше не сметь попадаться у нас на пути.
— Эй! — попытался возразить главарь. — А она что, тоже из Ваймовских? Что-то мы её не помним.
— Достаточно того, что она сделала Неряху. И что она со мной! И ты, кажется, плохо слышать стал. Я сказал — проваливай! — Шустик напустил на себя ещё более грозный вид и притопнул ногой.
Крендель медленно убрал нож, и, храня на лице зловещую ухмылку, махнул своим ребятам — уходим, мол. Кодла из дюжины несовершеннолетних разбойников стала уходить. Но многие из них бросали в нас хищные взгляды через плечо.
— У нас негласное правило: Неряхинские не трогают Ваймовских. И ни при каких условиях не трогают тех, у кого медальон. Ты могла бы им показать мой медальон, — кратко объяснил Шустик.
— Откуда же я знала?! — развела я руками.
— А вы что смотрите?! Брысь отсюда! — прикрикнул Шустик на зевак, других детей.
Они послушно разбежались.
— Эти кто? — спросила я.
— Это наши, Ваймовские. Только мелкие ещё, а мелюзга не помощь в драке, вот они и зырят.
— Тут у вас что, банды какие-то? Вы, Ваймовские, всё воруете, а Неряхинские-то что делают?
— Тоже воруют, только для Неряхи. Ваймовских больше, и мы сильнее. Престижнее быть Ваймовским. Поэтому Неряхинские часто прячутся в канализации. Их ещё называют Крысаками.
— А как ваших называют? — спросила я из любопытства.
— Просто Воришками. Идём, Констанция смылась только в одно известное мне место.
— Мы слямзили для тебя тоже булочку. Которую только что отвоевали, — рассказала я.
— Добро, добро.
Шустик вновь стал прежним весёлым маленьким грабителем. Йоко и Беатрикс потрясённо за всем этим наблюдали, уже оправившись от шока.
— Ну вы даёте! Испугались детей! Могли бы стукнуть или заорать на них, — подошла к ним я.
— Это не дети, это какие-то монстры! — высказалась Беатрикс.
— Я не дерусь с детьми, — гордо сказал Йоко.
— Ага, тогда дети дерутся с тобой и побеждают, очень хорошо! — с сарказмом ответила я.
— Ты ужасно выглядишь. Как тебя разукрасили... — посочувствовал Риббок.
— Спасибо за соболезнования. Ничего, пустяки. До рассвета заживёт.
— На рассвете мы должны быть дома, — тихо вздохнула Беатрикс.
Мы шли вчетвером, Шустик нас куда-то вёл. Мне не нравилось, что нас видело так много народу. Среди них могли быть шпионы сестёр Вайм, Белада, Сторожа и прочей компании. Я старалась идти последней, немного отстав, чтобы просечь слежку. Но всё вроде чисто.
Петляя по извилистым дворам, закоулкам, улицам, Шустик вывел нас к морю. Оно слегка шумело, но в целом выглядело спокойным. Я вгляделась в линию горизонта и поняла, что не вижу её. Она сплошь скрывалась туманом. Либо там что-то было — земля, острова. Я щурила глаза, тщетно пытаясь разглядеть Высокий Утёс и Башню с Часами. Ничего.
Шустик подвёл нас к большой скале, там надо было карабкаться вверх по острым камням. Когда мы докарабкались, изрядно окарябав руки в кровь, а Йоко порвал одежду, то оказались возле крошечной хижины-землянки, притулившейся в небольшой пещере. Это был шалаш, неумело сколоченный из подручных материалов.
Констанция встретила нас в этом домике и раздала пирожки. Мы вгрызлись в них, будто это нектар богов — так нам хотелось есть. Утолив первый приступ голода, я спросила:
— Что это за место?
— Окраина, — ответила Блайми.
— Окраина?! — оживилась Беатрикс. — Значит, тут мы сможем найти дорогу домой. Она ведь за этими горами, ведь так? Эти горы очень похожи на те скалы, что возле Вьюрзбурга и Невелнигарп...
— Не найдёте вы дорогу домой. А если найдёте, воздух там будет колыхаться и вам станет больно. Как ей сейчас, — Шустик напомнил про меня.
Колыхающийся воздух — скорее всего это барьер. Или портал между пространствами, через который нельзя пройти. А может, это пелена облучения, что-то вроде радиации, действующая как ограда или оружие, как щит.
Мне всё ещё больно. Не так что бы я корчилась и вообще не могла ничего делать, но многочисленные ушибы и саднящий кровавый ожог неизвестного происхождения на моей правой кисти доставляли заметные неудобства.
— Что мы будем делать? — спросил Йоко.
— Сидеть здесь, горевать и ныть! — разозлилась внезапно я взглянула на него и Беатрикс.
Оба сейчас напоминали беспомощных кроликов. А ведь это они сами всё затеяли! Дёрнул их чёрт отправиться за тысячу километров от тёплых квартирок с папами и мамами сюда в эту дыру, которой, может, и в мире вовсе не существует! Я мало знала о загробном мире, как и все люди. А вдруг мы давным-давно умерли и оказались не в умозрительном раю или аду, придуманном мифологами, а вот тут вот!?
Ребята поняли, что я их корю, и молчаливо согласились с этим. Беатрикс замкнулась и отвела глаза, а Йоко, хотев, было, со мной спорить, тоже предпочёл замкнуться. Я посмотрела на Шустика:
— Как ты тут оказался? Из какого ты года?
Шустик взглянул на свою старшую приятельницу, Констанция лишь пожала плечами.
— Из тысяча восемьсот шестьдесят восьмого. Я жил в работном доме, и удрал. За мной гнались. Я бежал до самого краю. И прибежал вот сюда, к скалам, а тут был туман. Те, кто гнался, не смогли сюда попасть.
— Это было давно?
— Не помню. Я мало помню из того времени. Вайм дают нам, Воришкам, свободу, если их слушаться первое время. Я у них на хорошем счету.
— Оно и видно. Ты закладываешь их нам. Зачем?
Вместо Шустика ответила Констанция:
— С того времени, как ты появилась в городе, тут стало что-то меняться. Раньше такого не было.
— Что меняться?
— Взять хотя бы то, что Часовщик и Ростовщик пришли на концерт до Ночи без Тумана. Такое бывает крайне редко! — со знанием дела дополнил мальчик.
Блайми покачала головой:
— Не-а. Они и раньше приходили в кабак Вига и давали распоряжения, а потом забирали оттуда девушек. Меняется кой-чего другое. Ходы под землёй. Лестница. Ходы под землёй наверх стали короче и их стало больше.
— Так что это означает?! — я снова стала злиться. У меня сложилось ощущение, что мне морочили голову.
Блайми произнесла:
— Что у тебя появляется больше шансов сломать Машину-Часы. Правда, сначала надо приколупать к ней. Пойду поговорю с татуировщиком и найду лодку. Шустик, принеси сюда зелье Неряхи. Скоро будем торговать.
Она собралась уходить. Я недоумённо остановила её:
— Погоди! Всё это, конечно, очень хорошо. Но вот будет у нас лодка — тогда что дальше? Мы же всё ещё не знаем, как будем сражаться с превосходящими силами противником!
— Успеется, — отозвалась Констанция и выскользнула из хижины. Шустик тоже убежал.
— Надо разработать план, — подал голос Йоко.
— Надо осмотреться, — заявила я. — Если тут наше временное убежище, нужно хотя бы понять, насколько оно безопасно.
Я двинулась наружу. Дверь в эту самодельную хижину заменял плотный кусок парусины.
— Ты что, собралась выйти? — спросил Риббок.
— Да, я собралась на прогулку.
Я посмотрела на ребят. Риббок и Шенгли переглянулись. Беатрикс сказала:
— Мы останемся здесь. Будем вас ждать.
Похоже, они избрали позицию наблюдателей. Или жертв в ожидании спасения. Я не хотела такой позиции. Поэтому я не стала просто "тупо ждать" Констанцию и Шустика.
— Я боюсь этого города. Здесь его нет, как бы... — попыталась объясниться девушка.
— Понимаю тебя. Отдыхайте. Йоко, позаботься о ней.
Свалились же эти двое на мою голову! Оба старше меня года на два-три, а всё равно что дети малые. И обязательство, на которое я подписалась — вывести их из Города — довлело надо мной. Спустившись обратно вниз по кривым камням и отойдя от хижины на несколько шагов, я с удивлением поняла: не будь тут Йоко и Беатрикс, я бы осталась тут. Слилась с городом, как Констанция, Шустик, охранник Джордж со своей возлюбленной дамой. Город вызывает недоумение, отвращение, но в нём же есть нечто изощрённо прекрасное. Я не могу это выразить словами. Неуловимое ощущение обаяния, очарования этим местом. И я чувствовала, как оно медленно растёт с каждым днём. Парадоксально, но факт: я поймала себя только что на мысли, что не очень-то и хочу искать выход отсюда и куда-то выбираться. Вся моя прошлая жизнь покрылась густым зелёным туманом. Этот туман не просто вызывал кошмары. Он как наркотик.
Йоко и Беатрикс тоже это чувствовали. Они хотели остаться в хижине, наедине со своими мыслями, чтобы во всём разобраться. А ещё хижина была самой дальней, самой крайней точкой в Городе. Что же за ней?
Гряда скал. Высокая, метров под сто. Невыносимая серость. И непреодолимая высота. У меня нет с собой альпинистского снаряжения. Я внимательно осмотрела все скалы в округе, и не нашла ни одной, где можно залезть на верхушку и посмотреть. Получается, это не просто скалы. Это стены. Нет возможности увидеть, что за ними. А вдруг за ними Вьюрзбург? Невелнигарп? И там Ренсо Грэнжер, ждёт, и его можно позвать на подмогу или передать ему сообщение?
Сколько времени прошло в реальном мире? В моём прежнем мире, в две тысяча втором году, откуда я пришла? С горечью пришлось осознать, что нынче я тоже в реальном мире. Об этом говорили болящие и саднящие раны. Я подошла к ворчащему морю и стала промывать их. Щипало от соли, но соль полезна. Вода здесь показалась уже не такой маслянистой и неестественной, как в городе. Тут она свежая, более живая что ли. Я понюхала воду. Она пахнет свободой, эта вода. Что, если отплыть в открытое море на лодке прямо отсюда?
Я брела по отмели. Несколько раз я оглядывалась через плечо. Хижина расположена тактически очень хитро: её не разглядеть. Кто и с каких целей сотворил этот форпост? Кому она принадлежала раньше — загадка.
