— Расскажите, как вам это удалось?
Йоко задрал нос:
— Не только ты одна у нас умная. Мы тоже на кое-что способны.
— Да, они молодцы. Преодолели свои страхи, — тоном маленького мудреца заметил Шустик.
— Позволь, я расскажу, — остановила приятеля дочь профессора. — Мы посоветовались и решили, что тоже можем быть чем-то полезными. Ты и так слишком много сделала для нас, спасала нас... В общем, мы решили, что и мы должны внести свой вклад в общее дело.
Я, хлопая глазами, уставилась на Беатрикс. Она не врала, говорила искренне. Я увидела, что Йоко с ней не согласен. Он отвернулся, скрестив руки на груди, как будто его это всё не касалось. Констанция тактично затеребила хвостик косички. Шустик сидел на полу в позе лотоса, что-то жевал. Этакий маленький вождь.
— Ты подала нам идею, про Крысаков, клоаки и так далее. Когда ты ушла, мы тоже пошли к тому люку, который находится ближе всего к Окраине. У нас не было никакого плана и идей, где же нам искать Кристалл. Тогда Йоко предложил ходить под землёй до тех пор, пока мы не найдём кого-то из Крысаков или не привлечём их внимания. Нам это удалось. То есть нас заметили и погнались за нами. Мы испугались, что нас изобьют и оставят под землёй наши трупы, на съедение настоящим крысам. Но тут произошло чудо, — Беатрикс взглянула на Йоко почти влюблёнными глазами. — Йоко пошёл с ними на переговоры. Когда нас уже загнали в угол, Йоко сказал, что знает их главаря Кренделя и у него с ним договорённость. Уловка сработала, нас не стали убивать. Сказали, что подержат меня в заложниках, а самого Йоко отведут к Кренделю. Мне было страшно, но ничего не поделаешь. Те ребята, которые остались сторожить меня, вели себя на редкость интеллигентно. То есть не издевались, не оскорбляли и тем более не били меня. А просто следили, чтобы я стояла и не сходила с места. Я стояла долго, было холодно, неприятно стоять без движения, я изрядно устала. И беспокоилась о Йоко. Мне казалось, что они его убили. Но вот он вернулся, и... он пришёл с каким-то грязным мальчиком. Мальчик сказал своим что-то на выдуманной тарабарщине, показывал им условные знаки. И те пошли с ним, а Йоко остался со мной. И он принёс Кристалл. А те типы ушли, они, конечно, оглядывались на нас и скалились, но это в их натуре и природе. Йоко очень храбрый! Ему удалось уговорить их, убедить, чтобы они отдали Кристалл.
— Просто пошли и просто взяли, — дополнил Шустик.
Я увидела, как он кинул быстрый цепкий взгляд на Йоко, а потом посмотрел на меня. Йоко кашлянул:
— Да это всё пустяки. Не так страшен чёрт, как его малюют. В конце концов, они всего лишь дети, мелюзга. По моей ситуации, я сам почти такой же как они. Общий язык мы нашли.
— Но сначала ты их испугался, — вырвалось у меня. — Что поменялось?
— Теперь это не важно, — резко ответил Йоко. — Кристалл у нас. Вот результат.
Йоко взял кристалл в руки и спрятал у себя в куртке. Заявил:
— Он будет у меня.
— Да, конечно, — соглашаясь, кивнула Беатрикс.
Риббок вышел из Хижины, бросив нам:
— Пойду прогуляюсь.
— Я с тобой, — тут же сорвалась с места Беатрикс и вышла с ним.
Я спросила у Констанции:
— Татуировщик пригнал лодку?
— Да, лодка есть. Гилберт спрятал её. Завтра он подгонит её к Чаячьему причалу. И мы отправимся.
— Нужно планировать операцию. Понять, сколько нас и кто что будет делать. Шустик, ты с нами?
— Я своё дело сделал. Я не пойду с вами. Останусь в городе.
Я вздохнула:
— Понимаю. Твоё решение. Будь осторожен.
Мальчишка подошёл ко мне и зашипел мне прямо в ухо:
— Ты тоже. У твоего дружка явно рыльце в пушку. С Крысаками нельзя так просто договориться, тем более если ты чужак или новичок.
Прежде чем я успела что-либо ответить, Шустик убежал в ночь. Я слышала, как галька затрещала под его ботинками. Пока мне было сложно о чём-то судить. Взглянула на Констанцию, она тихо сидела, навострившись как хитрая мышка.
— Белад помер, — решилась я ей наконец-то сказать.
— Чего?
— Нет его. Несчастный случай. Сама видела, — соврала я, поскольку когда у меня вырвалось, что я "убила врага", никто не обратил на это внимание.
Блайми была под впечатлением:
— Вау! Белад помер! Ура! Это победа! Это надо отметить!
Она радостно запрыгала по хижине, так, что всё вокруг затряслось.
— Тише, дом обрушишь!
— Уже всё равно! Завтра он будет не нужен! И никогда не нужен! — казалось, её трудно будет остановить. Она подскочила ко мне: — Белад старый жадный хрыч и хмырь! Он помер, помер!
— Тебе, чувствуется, он много зла причинил.
— О да. И ты знаешь, я рада, что его больше нет.
— Констанция, что ты будешь делать, когда мы победим? — спросила я.
— Если мы победим, — поправила она, чтобы я не была столь самоуверена в успехе нашего предприятия. — Если мы разделаемся с Вайм, а вы вернётесь домой, я, как и Шустик, останусь в городе. Буду тут жить, пока не помру сама, как Белад.
— Нет, как Белад не желаю тебе помереть, — я с содроганием вспомнила то, что до сих пор маячило у меня перед глазами: искажённое ужасом и злобой лицо, плавающее в нечистотах. Меня перекосило.
— Это я так, — Блайми махнула рукой. — Буду жить вечно.
— Но если мы разрушим Машину-Часы, колесо остановится. Город не будет больше перемещаться, и...
— Кто тебе такое сказал? — вылупилась на меня воровка.
— Никто. Я предположила.
— Неправильно! Город всегда будет перемещаться. Часы разрушатся только в одном цикле и в одной из Ночей-Без-Тумана. И будет новый цикл. Город в петле тумана и часов.
С трудом поняла, что Констанция имела в виду. Но догадалась. Город застрял в бесконечных перемещениях во времени. Будет перемещаться снова и снова, вне зависимости от того, работает Машина-Часы или нет. Это невозможно уяснить.
Я вернулась к планированию операции:
— Итак, нас пятеро. Ты, я, Гилберт, Йоко и Беатрикс. Всё просто. Выглядит простым. Завтра в сумерках мы придём на Чаячий Причал, сядем в лодку с Гилбертом, и отправимся к Башне с Часами, с Кристаллом. Констанция, ты должна добыть нам оружие. Какое угодно, какое найдёшь. Сделаешь?
— Сделаю, — кивнула девочка. — Я знаю, где достать оружие.
— Отлично. Полностью доверяю это тебе.
Она усмехнулась:
— Йоко думает, это он главный. Но главная всегда ты!
— Пусть Йоко думает, что хочет. Добудь нам оружие. Как можно больше. Йоко и Беатрикс мы отдадим ножи. Гилберту — то, чем он лучше всего умеет пользоваться. Мне подойдёт и огнестрел. Здесь есть огнестрел?
— Я найду тебе, о вождь ухарских чертяк!
— Прекрасно. Спасибо. Возможно, нам предстоит прорываться с боем. Точно там будут Ростовщик и Часовщик. Придётся убить их, иначе... мы не попадём домой. Карамба, мне придётся об этом ещё сказать Йоко и Беатрикс... Что им придётся кого-то убить.
Я была почти в прострации и чувствовала сильное утомление. А ещё мой мозг затмевали видения возле Садовой Двери.
— Верхний этаж, самый верхний этаж Башни с Часами нам нужен, — озвучила я.
— Что там? — спросила Блайми.
— Часы. Машина-Часы — там.
Констанция на этот раз не возражала мне.
— Приплывём к Башне и пробьёмся с боем. Тебе понадобится что-то тяжёлое, увесистое, чтобы разбить Машину-Часы. Машина-Часы — хрупкий механизм, но голыми руками ты не разберёшь её. Там винтики, болтики, шпунтики.
— Понимаю.
Возможно, это будет последняя операция. Последняя возможность, последний прорыв к свободе. У нас завтра будет единственный шанс, и мы либо погибнем, либо... в лучшем случае останемся прозябать в городе на веки вечные, а Город переместиться в другую эпоху.
— Пойду посмотрю, как там Йоко и Беатрикс. Они ушли, беспокоюсь о них, — пробормотала я.
— Я спать буду, — ответила Блайми.
Она свернулась калачиком на тряпках в углу хижины и стала засыпать. Я укрыла её старым полотнищем, рваным, тёмно-зелёным... Чем-то эта тряпка напомнила плащ Пиовра.
Потом я пошла на улицу. Ночь Тумана была спокойной. Йоко и Беатрикс я нашла на камнях, возле скалы, на которой находилась наша Хижина. Они сидели, обнявшись, и смотрели на море. Я не стала привлекать внимания и задержалась чуть в стороне от них, присев на корточки. Хорошо, что им хватило благоразумия тихо сидеть тут, рядышком, а не ходить невесть куда. Они негромко разговаривали.
— Что ты будешь делать, когда мы вернёмся? — спрашивала Беатрикс. Её голова мило покоилась на плече Йоко.
— Пойду работать.
— Снова? И кем же на этот раз?
— Ещё не решил. А ты?
— Я продолжу заниматься наукой. Историей, археологией. Буду изучать, много учиться. И уже не буду слушать родителей. Не позволю им ломать мою жизнь. Ты не поверишь, и то, что я сейчас скажу, будет дико звучать, но этот город поменял меня. Саму мою суть.
Йоко удивлённо взглянул на девушку:
— Разве ты не поклялась навсегда бросить это дело? Чтобы все эти экспедиции — в самый последний раз, и ты даёшь себе зарок жить нормальной жизнью, как все?!
— Нет. Сначала я думала про это. Проклинала всё на свете, когда попала сюда. Но теперь всё изменилось. Я хочу ещё приключений.
— Ох, Беатрикс, — вздохнул Йоко и покачал головой. — Если мы вернёмся отсюда, из этой дыры, первое, что я сделаю — найду нормальную работу. Стабильность, безопасность — вот что для меня важно.
— Неужели ты не поддержишь меня, если мне захочется снова куда-то отправиться? — Беатрикс заглянула в глаза другу. — Вместе мы могли бы стать отличными партнёрами. Я буду изучать культуру и археологию, архитектуру и искусство в разных городах, а ты будешь моим помощником. Ты всегда и во всём так помогаешь мне! Спасибо тебе, Йоко. Я ведь тебя ещё по-настоящему не благодарила.
— Не стоит. Совершенно не за что, — отмахнулся Йоко.
— Почему ты принял решение согласиться сюда со мной отправиться, невесть куда? Почему ты меня поддержал? Очень странно, что я теперь и здесь задаю тебе этот вопрос. Просто раньше не представлялась такая возможность. Да и всё было как и всегда. Ты всегда со мной, поддерживаешь во всём. Но ведь ты мог сослаться на дела. И я бы в одиночку бросила эту затею и не отправилась бы никуда. Да, наверное, тогда бы я жалела об этом.
За всем этим потоком вопросов чувствовался пытливый ум дочери профессора. Риббок ответил не сразу:
— Не знаю. Когда ты сказала мне про эти лекции, про Вьюрзбург, что хочешь организовать собственную экспедицию, меня зажгли твои цели. Ведь ты говорила, что можешь стать первооткрывателем. Что узнаешь новое, удивительное. Напишешь статью в университетскую газету или даже диссертацию...
— Я хотела написать книгу. О моих путешествиях. И о моих открытиях разных мест. Я должна оставить после себя какое-то наследие. У каждого человека своё предназначение. И мне кажется, моё предназначение в том, чтобы бродить по свету и открывать новые места. А ты, выходит, тоже хотел стать знаменитым путешественником?
— Я не знаю, чего я хотел. Ты предложила, вдохновенно рассказала о своей мечте, и я решил — почему бы тебе не помочь. Как ты правильно заметила, если бы я отказался, ты бы никуда не отправилась, не стала бы пытаться. А я бы чувствовал себя в этом виноватым. Что не дал тебе шанс исполнить мечту. Ужасное место... — выдохнул Йоко.
— Но в этом есть свои плюсы! Один мудрец сказал — всё, что не убивает нас, делает нас сильнее. Вот и мы так же. Ты тоже здорово изменился, Йоко.
— Просто чудо, что нас до сих пор не убили. Ты думаешь, нам повезёт завтра?
— Я уверена в этом. Я верю в Клот, она спасёт нас.
— А я не доверяю ей, — сказал Йоко. Я напряглась. Речь шла обо мне, и первое, о чём я подумала, лишь бы ничем себя не выдать. Я ведь сижу в каком-то десятке метров от них! — Она тёмная лошадка. Она хочет остаться здесь. Это видно по ней, по её глазам. Она дружит с этими двумя беспризорниками.
— Нет, она пойдёт с нами. Она поможет нам! Она ведь здесь для того, чтобы спасти нас. Не говори так про неё, Йоко. Всё наладится, вот увидишь! Клот и Констанция что-нибудь придумают. Я тоже кое-что придумаю, я уверена. Может быть, на этой башне не так страшно. Ведь если рассудить, Ростовщик и Часовщик — всего лишь два человека. А нас больше. Ты видел Гилберта, он такой сильный и смелый! Он в два счёта скрутит их. А с охраной справится Клот. У неё пистолет. Тем более, они не будут ожидать, что мы придём. Они нас не увидят! Да, будет страшно. Но после сегодняшних подземелий мне это страшным не кажется. Ты не поверишь, Йоко, но сегодняшнее приключение в подземельях заставило щёлкнуть мой мозг. Я натерпелась много страху, эти ужасные грязные мальчишки что угодно могли со мной сделать. Но они даже не стали издеваться надо мной, а я боялась. И когда ты вернулся, я поняла — зачастую многое из того что мы боимся, суть домыслы без основания. Мы боимся тени, боимся какого-то тумана. Тумана, который нам ничего не сможет сделать.
— Не надо про туман.
— Хорошо, не буду, — улыбнулась Беатрикс. — Здесь его нет. Это море — путь к свободе. Когда мы познакомились с Гилбертом, я подумала, а что будет, если взять его лодку, сесть туда и поплыть. Долго-долго плыть. Рано или поздно можно приплыть к какой-нибудь земле! Не везде же нельзя выбраться из города. Вдруг в море можно? Помнишь, Гилберт рассказывал про рыбу, куда она заплывает — она же заплывает из нашего мира, из нашего времени.
— Что это ты заладила — Гилберт, да Гилберт? Я тоже ему не доверяю. Та девчонка Констанция раньше про него ничего не говорила. А тут привела его, как лучшего друга.
— Ты просто ревнуешь, — засмеялась девушка.
Они помолчали какое-то время. Потом она сказала:
— Здесь поначалу было жутко и страшно. Казалось, того, что на нас свалилось — не вынести. Но сейчас, сидя здесь, я понимаю — мы правда стали сильнее. И ближе друг к другу, чем раньше. Чувствую, как ты беспокоился обо мне. Если бы не ты и Клот — я бы сошла тут с ума! Мысли о том, что вы есть и что вы такие сильные и смелые, не даёт мне права расхлябываться, ныть, надумывать всякие страсти. Спасибо вам и за это. Спасибо тебе.
Она сжала его руку. Йоко развернулся к ней и крепче прижал её к себе.
— Беатрикс... Я давно тебе хотел сказать. Я...
Йоко набрал воздуха в рот, собираясь явно сделать признание в любви. Момент очень подходящий.
Но не успел, потому что где-то далеко раздался гул мотора подъезжающего автомобиля.
— Это патруль Пиовра! О боже, совсем близко! — Беатрикс испугалась. Будто и не размышляла минуту назад о мужестве и доблести! — Йоко, скорее, прячемся!
— Идём! Тут можно спуститься, оттуда нас не будет видно. Может быть, пронесёт.
Перепуганная парочка голубков по колдобинам стала исчезать. Йоко подхватил Беатрикс на руки. Возможно, там он завершит своё признание.
Я осторожно выглянула из-за скал туда, откуда раздавался гул мотора. Ничего, всё чисто. Тот же пустырь, отмель, скалы, вдали виднеется город Неизвестно-Когда-и-Где, а также стелющийся там по улицам туман. Туман не заходил на Окраину. Это могло означать, что нас тут не видят. Окраина и Хижина представляли своеобразное слепое пятно на всевидящем оке Крейна.
Нет больше смысла следить за голубками. Я вернулась к Хижине, но влезать в неё не стала. Села на камнях-ступенях, по которым мы карабкались вверх.
Йоко и Беатрикс вернулись спустя несколько минут. Не похоже было, что Йоко успел сделать признание. Они напряжённые и испуганные.
Йоко задрал нос:
— Не только ты одна у нас умная. Мы тоже на кое-что способны.
— Да, они молодцы. Преодолели свои страхи, — тоном маленького мудреца заметил Шустик.
— Позволь, я расскажу, — остановила приятеля дочь профессора. — Мы посоветовались и решили, что тоже можем быть чем-то полезными. Ты и так слишком много сделала для нас, спасала нас... В общем, мы решили, что и мы должны внести свой вклад в общее дело.
Я, хлопая глазами, уставилась на Беатрикс. Она не врала, говорила искренне. Я увидела, что Йоко с ней не согласен. Он отвернулся, скрестив руки на груди, как будто его это всё не касалось. Констанция тактично затеребила хвостик косички. Шустик сидел на полу в позе лотоса, что-то жевал. Этакий маленький вождь.
— Ты подала нам идею, про Крысаков, клоаки и так далее. Когда ты ушла, мы тоже пошли к тому люку, который находится ближе всего к Окраине. У нас не было никакого плана и идей, где же нам искать Кристалл. Тогда Йоко предложил ходить под землёй до тех пор, пока мы не найдём кого-то из Крысаков или не привлечём их внимания. Нам это удалось. То есть нас заметили и погнались за нами. Мы испугались, что нас изобьют и оставят под землёй наши трупы, на съедение настоящим крысам. Но тут произошло чудо, — Беатрикс взглянула на Йоко почти влюблёнными глазами. — Йоко пошёл с ними на переговоры. Когда нас уже загнали в угол, Йоко сказал, что знает их главаря Кренделя и у него с ним договорённость. Уловка сработала, нас не стали убивать. Сказали, что подержат меня в заложниках, а самого Йоко отведут к Кренделю. Мне было страшно, но ничего не поделаешь. Те ребята, которые остались сторожить меня, вели себя на редкость интеллигентно. То есть не издевались, не оскорбляли и тем более не били меня. А просто следили, чтобы я стояла и не сходила с места. Я стояла долго, было холодно, неприятно стоять без движения, я изрядно устала. И беспокоилась о Йоко. Мне казалось, что они его убили. Но вот он вернулся, и... он пришёл с каким-то грязным мальчиком. Мальчик сказал своим что-то на выдуманной тарабарщине, показывал им условные знаки. И те пошли с ним, а Йоко остался со мной. И он принёс Кристалл. А те типы ушли, они, конечно, оглядывались на нас и скалились, но это в их натуре и природе. Йоко очень храбрый! Ему удалось уговорить их, убедить, чтобы они отдали Кристалл.
— Просто пошли и просто взяли, — дополнил Шустик.
Я увидела, как он кинул быстрый цепкий взгляд на Йоко, а потом посмотрел на меня. Йоко кашлянул:
— Да это всё пустяки. Не так страшен чёрт, как его малюют. В конце концов, они всего лишь дети, мелюзга. По моей ситуации, я сам почти такой же как они. Общий язык мы нашли.
— Но сначала ты их испугался, — вырвалось у меня. — Что поменялось?
— Теперь это не важно, — резко ответил Йоко. — Кристалл у нас. Вот результат.
Йоко взял кристалл в руки и спрятал у себя в куртке. Заявил:
— Он будет у меня.
— Да, конечно, — соглашаясь, кивнула Беатрикс.
Риббок вышел из Хижины, бросив нам:
— Пойду прогуляюсь.
— Я с тобой, — тут же сорвалась с места Беатрикс и вышла с ним.
Я спросила у Констанции:
— Татуировщик пригнал лодку?
— Да, лодка есть. Гилберт спрятал её. Завтра он подгонит её к Чаячьему причалу. И мы отправимся.
— Нужно планировать операцию. Понять, сколько нас и кто что будет делать. Шустик, ты с нами?
— Я своё дело сделал. Я не пойду с вами. Останусь в городе.
Я вздохнула:
— Понимаю. Твоё решение. Будь осторожен.
Мальчишка подошёл ко мне и зашипел мне прямо в ухо:
— Ты тоже. У твоего дружка явно рыльце в пушку. С Крысаками нельзя так просто договориться, тем более если ты чужак или новичок.
Прежде чем я успела что-либо ответить, Шустик убежал в ночь. Я слышала, как галька затрещала под его ботинками. Пока мне было сложно о чём-то судить. Взглянула на Констанцию, она тихо сидела, навострившись как хитрая мышка.
— Белад помер, — решилась я ей наконец-то сказать.
— Чего?
— Нет его. Несчастный случай. Сама видела, — соврала я, поскольку когда у меня вырвалось, что я "убила врага", никто не обратил на это внимание.
Блайми была под впечатлением:
— Вау! Белад помер! Ура! Это победа! Это надо отметить!
Она радостно запрыгала по хижине, так, что всё вокруг затряслось.
— Тише, дом обрушишь!
— Уже всё равно! Завтра он будет не нужен! И никогда не нужен! — казалось, её трудно будет остановить. Она подскочила ко мне: — Белад старый жадный хрыч и хмырь! Он помер, помер!
— Тебе, чувствуется, он много зла причинил.
— О да. И ты знаешь, я рада, что его больше нет.
— Констанция, что ты будешь делать, когда мы победим? — спросила я.
— Если мы победим, — поправила она, чтобы я не была столь самоуверена в успехе нашего предприятия. — Если мы разделаемся с Вайм, а вы вернётесь домой, я, как и Шустик, останусь в городе. Буду тут жить, пока не помру сама, как Белад.
— Нет, как Белад не желаю тебе помереть, — я с содроганием вспомнила то, что до сих пор маячило у меня перед глазами: искажённое ужасом и злобой лицо, плавающее в нечистотах. Меня перекосило.
— Это я так, — Блайми махнула рукой. — Буду жить вечно.
— Но если мы разрушим Машину-Часы, колесо остановится. Город не будет больше перемещаться, и...
— Кто тебе такое сказал? — вылупилась на меня воровка.
— Никто. Я предположила.
— Неправильно! Город всегда будет перемещаться. Часы разрушатся только в одном цикле и в одной из Ночей-Без-Тумана. И будет новый цикл. Город в петле тумана и часов.
С трудом поняла, что Констанция имела в виду. Но догадалась. Город застрял в бесконечных перемещениях во времени. Будет перемещаться снова и снова, вне зависимости от того, работает Машина-Часы или нет. Это невозможно уяснить.
Я вернулась к планированию операции:
— Итак, нас пятеро. Ты, я, Гилберт, Йоко и Беатрикс. Всё просто. Выглядит простым. Завтра в сумерках мы придём на Чаячий Причал, сядем в лодку с Гилбертом, и отправимся к Башне с Часами, с Кристаллом. Констанция, ты должна добыть нам оружие. Какое угодно, какое найдёшь. Сделаешь?
— Сделаю, — кивнула девочка. — Я знаю, где достать оружие.
— Отлично. Полностью доверяю это тебе.
Она усмехнулась:
— Йоко думает, это он главный. Но главная всегда ты!
— Пусть Йоко думает, что хочет. Добудь нам оружие. Как можно больше. Йоко и Беатрикс мы отдадим ножи. Гилберту — то, чем он лучше всего умеет пользоваться. Мне подойдёт и огнестрел. Здесь есть огнестрел?
— Я найду тебе, о вождь ухарских чертяк!
— Прекрасно. Спасибо. Возможно, нам предстоит прорываться с боем. Точно там будут Ростовщик и Часовщик. Придётся убить их, иначе... мы не попадём домой. Карамба, мне придётся об этом ещё сказать Йоко и Беатрикс... Что им придётся кого-то убить.
Я была почти в прострации и чувствовала сильное утомление. А ещё мой мозг затмевали видения возле Садовой Двери.
— Верхний этаж, самый верхний этаж Башни с Часами нам нужен, — озвучила я.
— Что там? — спросила Блайми.
— Часы. Машина-Часы — там.
Констанция на этот раз не возражала мне.
— Приплывём к Башне и пробьёмся с боем. Тебе понадобится что-то тяжёлое, увесистое, чтобы разбить Машину-Часы. Машина-Часы — хрупкий механизм, но голыми руками ты не разберёшь её. Там винтики, болтики, шпунтики.
— Понимаю.
Возможно, это будет последняя операция. Последняя возможность, последний прорыв к свободе. У нас завтра будет единственный шанс, и мы либо погибнем, либо... в лучшем случае останемся прозябать в городе на веки вечные, а Город переместиться в другую эпоху.
— Пойду посмотрю, как там Йоко и Беатрикс. Они ушли, беспокоюсь о них, — пробормотала я.
— Я спать буду, — ответила Блайми.
Она свернулась калачиком на тряпках в углу хижины и стала засыпать. Я укрыла её старым полотнищем, рваным, тёмно-зелёным... Чем-то эта тряпка напомнила плащ Пиовра.
Потом я пошла на улицу. Ночь Тумана была спокойной. Йоко и Беатрикс я нашла на камнях, возле скалы, на которой находилась наша Хижина. Они сидели, обнявшись, и смотрели на море. Я не стала привлекать внимания и задержалась чуть в стороне от них, присев на корточки. Хорошо, что им хватило благоразумия тихо сидеть тут, рядышком, а не ходить невесть куда. Они негромко разговаривали.
— Что ты будешь делать, когда мы вернёмся? — спрашивала Беатрикс. Её голова мило покоилась на плече Йоко.
— Пойду работать.
— Снова? И кем же на этот раз?
— Ещё не решил. А ты?
— Я продолжу заниматься наукой. Историей, археологией. Буду изучать, много учиться. И уже не буду слушать родителей. Не позволю им ломать мою жизнь. Ты не поверишь, и то, что я сейчас скажу, будет дико звучать, но этот город поменял меня. Саму мою суть.
Йоко удивлённо взглянул на девушку:
— Разве ты не поклялась навсегда бросить это дело? Чтобы все эти экспедиции — в самый последний раз, и ты даёшь себе зарок жить нормальной жизнью, как все?!
— Нет. Сначала я думала про это. Проклинала всё на свете, когда попала сюда. Но теперь всё изменилось. Я хочу ещё приключений.
— Ох, Беатрикс, — вздохнул Йоко и покачал головой. — Если мы вернёмся отсюда, из этой дыры, первое, что я сделаю — найду нормальную работу. Стабильность, безопасность — вот что для меня важно.
— Неужели ты не поддержишь меня, если мне захочется снова куда-то отправиться? — Беатрикс заглянула в глаза другу. — Вместе мы могли бы стать отличными партнёрами. Я буду изучать культуру и археологию, архитектуру и искусство в разных городах, а ты будешь моим помощником. Ты всегда и во всём так помогаешь мне! Спасибо тебе, Йоко. Я ведь тебя ещё по-настоящему не благодарила.
— Не стоит. Совершенно не за что, — отмахнулся Йоко.
— Почему ты принял решение согласиться сюда со мной отправиться, невесть куда? Почему ты меня поддержал? Очень странно, что я теперь и здесь задаю тебе этот вопрос. Просто раньше не представлялась такая возможность. Да и всё было как и всегда. Ты всегда со мной, поддерживаешь во всём. Но ведь ты мог сослаться на дела. И я бы в одиночку бросила эту затею и не отправилась бы никуда. Да, наверное, тогда бы я жалела об этом.
За всем этим потоком вопросов чувствовался пытливый ум дочери профессора. Риббок ответил не сразу:
— Не знаю. Когда ты сказала мне про эти лекции, про Вьюрзбург, что хочешь организовать собственную экспедицию, меня зажгли твои цели. Ведь ты говорила, что можешь стать первооткрывателем. Что узнаешь новое, удивительное. Напишешь статью в университетскую газету или даже диссертацию...
— Я хотела написать книгу. О моих путешествиях. И о моих открытиях разных мест. Я должна оставить после себя какое-то наследие. У каждого человека своё предназначение. И мне кажется, моё предназначение в том, чтобы бродить по свету и открывать новые места. А ты, выходит, тоже хотел стать знаменитым путешественником?
— Я не знаю, чего я хотел. Ты предложила, вдохновенно рассказала о своей мечте, и я решил — почему бы тебе не помочь. Как ты правильно заметила, если бы я отказался, ты бы никуда не отправилась, не стала бы пытаться. А я бы чувствовал себя в этом виноватым. Что не дал тебе шанс исполнить мечту. Ужасное место... — выдохнул Йоко.
— Но в этом есть свои плюсы! Один мудрец сказал — всё, что не убивает нас, делает нас сильнее. Вот и мы так же. Ты тоже здорово изменился, Йоко.
— Просто чудо, что нас до сих пор не убили. Ты думаешь, нам повезёт завтра?
— Я уверена в этом. Я верю в Клот, она спасёт нас.
— А я не доверяю ей, — сказал Йоко. Я напряглась. Речь шла обо мне, и первое, о чём я подумала, лишь бы ничем себя не выдать. Я ведь сижу в каком-то десятке метров от них! — Она тёмная лошадка. Она хочет остаться здесь. Это видно по ней, по её глазам. Она дружит с этими двумя беспризорниками.
— Нет, она пойдёт с нами. Она поможет нам! Она ведь здесь для того, чтобы спасти нас. Не говори так про неё, Йоко. Всё наладится, вот увидишь! Клот и Констанция что-нибудь придумают. Я тоже кое-что придумаю, я уверена. Может быть, на этой башне не так страшно. Ведь если рассудить, Ростовщик и Часовщик — всего лишь два человека. А нас больше. Ты видел Гилберта, он такой сильный и смелый! Он в два счёта скрутит их. А с охраной справится Клот. У неё пистолет. Тем более, они не будут ожидать, что мы придём. Они нас не увидят! Да, будет страшно. Но после сегодняшних подземелий мне это страшным не кажется. Ты не поверишь, Йоко, но сегодняшнее приключение в подземельях заставило щёлкнуть мой мозг. Я натерпелась много страху, эти ужасные грязные мальчишки что угодно могли со мной сделать. Но они даже не стали издеваться надо мной, а я боялась. И когда ты вернулся, я поняла — зачастую многое из того что мы боимся, суть домыслы без основания. Мы боимся тени, боимся какого-то тумана. Тумана, который нам ничего не сможет сделать.
— Не надо про туман.
— Хорошо, не буду, — улыбнулась Беатрикс. — Здесь его нет. Это море — путь к свободе. Когда мы познакомились с Гилбертом, я подумала, а что будет, если взять его лодку, сесть туда и поплыть. Долго-долго плыть. Рано или поздно можно приплыть к какой-нибудь земле! Не везде же нельзя выбраться из города. Вдруг в море можно? Помнишь, Гилберт рассказывал про рыбу, куда она заплывает — она же заплывает из нашего мира, из нашего времени.
— Что это ты заладила — Гилберт, да Гилберт? Я тоже ему не доверяю. Та девчонка Констанция раньше про него ничего не говорила. А тут привела его, как лучшего друга.
— Ты просто ревнуешь, — засмеялась девушка.
Они помолчали какое-то время. Потом она сказала:
— Здесь поначалу было жутко и страшно. Казалось, того, что на нас свалилось — не вынести. Но сейчас, сидя здесь, я понимаю — мы правда стали сильнее. И ближе друг к другу, чем раньше. Чувствую, как ты беспокоился обо мне. Если бы не ты и Клот — я бы сошла тут с ума! Мысли о том, что вы есть и что вы такие сильные и смелые, не даёт мне права расхлябываться, ныть, надумывать всякие страсти. Спасибо вам и за это. Спасибо тебе.
Она сжала его руку. Йоко развернулся к ней и крепче прижал её к себе.
— Беатрикс... Я давно тебе хотел сказать. Я...
Йоко набрал воздуха в рот, собираясь явно сделать признание в любви. Момент очень подходящий.
Но не успел, потому что где-то далеко раздался гул мотора подъезжающего автомобиля.
— Это патруль Пиовра! О боже, совсем близко! — Беатрикс испугалась. Будто и не размышляла минуту назад о мужестве и доблести! — Йоко, скорее, прячемся!
— Идём! Тут можно спуститься, оттуда нас не будет видно. Может быть, пронесёт.
Перепуганная парочка голубков по колдобинам стала исчезать. Йоко подхватил Беатрикс на руки. Возможно, там он завершит своё признание.
Я осторожно выглянула из-за скал туда, откуда раздавался гул мотора. Ничего, всё чисто. Тот же пустырь, отмель, скалы, вдали виднеется город Неизвестно-Когда-и-Где, а также стелющийся там по улицам туман. Туман не заходил на Окраину. Это могло означать, что нас тут не видят. Окраина и Хижина представляли своеобразное слепое пятно на всевидящем оке Крейна.
Нет больше смысла следить за голубками. Я вернулась к Хижине, но влезать в неё не стала. Села на камнях-ступенях, по которым мы карабкались вверх.
Йоко и Беатрикс вернулись спустя несколько минут. Не похоже было, что Йоко успел сделать признание. Они напряжённые и испуганные.
