— Клот, здесь была машина! Кто это ездил? — спросила девушка.
— Никто. Машина ехала вдали, она уехала.
— Рано или поздно она сюда доедет. Гилберт говорил, что рано или поздно патруль заинтересуется окраиной. Это может произойти в любой момент, — заговорила взволнованно юная Шенгли.
Риббок неодобрительно скривился, когда она снова упомянула имя моряка.
— Мы пойдём в Хижину, — сказала Беатрикс.
У меня появился повод для размышлений. Значит, Йоко любит Беатрикс. Во всяком случае, она ему не безразлична. Это означает, что Йоко будет делать всё, чтобы защитить девушку. А это значит, что опасности лично для меня, для дочери профессора и для нашего предприятия он не представляет. Что же про него намекал Шустик?
А ещё у меня в голове раздались слова Пиовра, как будто я их слышала не несколько дней назад, а вот прям сейчас: "никто не должен знать о нашем с тобой сговоре, особенно твои дружки". Бр-р, час от часу не легче. Йоко называет меня тёмной лошадкой. Но для меня он сам лошадка ещё темнее.
Рассвет случился скоро. В этом Городе не существовало такого понятия как Солнце. Небо становилось мутно-матово-светлым, с сильной мрачной облачностью. Море шумело как перед штормом. В воздухе резко похолодало. Я отметила, что это последний светлый день перед тем, как Город безвозвратно покинет это место и время. Последний светлый день, когда дан шанс вернуться домой.
Утром прибежал Шустик. Он принёс немного еды: незамысловатую снедь из сухарей и полуварёной-полусырой картошки.
— Как там обстановка в городе? — спросила его я.
Мы с ребятами и Констанцией были в хижине. Констанция ещё спала, и без задних ног. Пусть выспится как следует. Я проследила, чтобы еда была ей отложена, а ещё поглядывала между делом наружу, не приближается ли кто к нам.
— Город готовится к Ночи-Без-Тумана, — лаконично ответил мальчик. — Как и в те разы, как и во все разы.
— Шустик, пойдём, поговорим, чтобы не будить Блайми, — я предложила маленькому вору выйти.
Я хотела поговорить с Шустиком про Йоко. Прояснить кое-что. Мы вышли на берег, Шустик сразу стал кидать камни в воду. Море хищно и угрожающе колыхалось.
— Как и всегда, как и раньше, будет шторм. Большой шторм. Перед самым перемещением, за час-за два до него.
— Шустик... — начала я и подумала, не надо ведь с пылу с жару обрисовывать подозрения. Я решила издалека: — Может статься так, что мы разрушим сегодня эту Машину-Часы, победим всех врагов, и... в общем, Город может исчезнуть. Развалиться.
— Ну, может, — пожал плечами вор.
— Ты сказал, что ты остаёшься. Будешь пережидать бурю здесь?
— Как и всегда, как и раньше, — повторил он.
— Ты боишься умереть? Боишься, что рано или поздно тут всё закончится? Для тебя, для Констанции, для всех остальных, кто тут живёт, — осторожно спросила я.
— Это уже не важно. Так заведено. Мы тут давно. Я и Констанция старики. Нам по тысяче лет. Хочешь, я тебе расскажу одну тайну? Многие не выдерживают. Многие проживают тут год, два, три и кончают жизнь самоубийством. Либо намеренно делают так, чтоб их выслеживали негодяи вроде Сторожа и Белада.
Внутренне я содрогнулась. А ведь правда, есть с чего слететь тут с катушек! От бессилия, от непонимания происходящего, от потерянности и невозможности вернуться домой, в "своё" время.
— Если у нас не получится, я уж точно кончать жизнь самоубийством не собираюсь, — заявила я.
— Ты-то точно! — усмехнулся с пониманием Шустик.
Снова мне показалось, что я говорю с десятилетним старичком. В его взгляде столько глубины и знаний перипетий жизни в Городе Неизвестно-Когда-и-Где, что можно обалдеть. Констанция такая же,. Других детей я видела мало — Воришки, Крысаки, все остальные отличались от этих двоих. Я передумала расспрашивать Шустика про Йоко. Решила сама во всём разобраться.
— Шустик, спасибо тебе. Я не знаю, увидимся ли мы сегодня. Либо не увидимся больше никогда. Либо сойдётся так, что видеться будем каждый день. Но я говорю — спасибо тебе! — я протянула ему руку.
Мальчонка пожал её. И усмехнулся:
— Нет, не буду я тебя обворовывать. У тебя ничего нет. Окромя кристалла.
Я с опаской засунула руку во внутренний карман. Мой кристалл, маленький, размером с палец, при мне. Вещь, из-за которой столько тайн. Вещь, благодаря которой меня, возможно, до сих пор не поймали и не обнаружили.
— Он хорошо служит мне, — ответила я.
— Просто красивый зелёный камушек, ведь так.
— Шустик... — внезапно пришёл мне на ум один вопрос. — Если кристалл мешает тому, чтобы те, кто на Башне, видели происходящее в городе... зачем такие кристаллы Хозяевам?
— Хозяева должны считать, что должны иметь определённую степень свободы. Чтоб их не видели их боссы. А ещё каждый кристалл — это своеобразная метка того, что тот, кто владеет им — Хозяин. Они не просто укрывают от тумана. Со временем тот, кто владеет кристаллом, может завладеть силой, которую генерирует Машина-Часы. Об этом мало кто знает. Когда ты отобрала Кристалл у Белада — ты стала Хозяином города. Символически. Метафорически. И скоро — буквально.
Я задумалась над его словами. Они долго не выходили у меня из головы. А Шустика уже и след простыл. Он умел быстро и незаметно убегать. Как и прибегать.
Я не стала возвращаться к Хижине, а обогнула скалу и пришла на то место, где вчера сидели Йоко и Беатрикс. Я присела там же и посмотрела вдаль. Море с каждой минутой бушевало всё сильнее. На горизонте — беспросветная серая пелена. Я собралась уже уйти, поднялась, но что-то заставило меня кинуть взгляд вниз. Я обомлела. Под булыжниками, на которых я сидела, блестело что-то зелёное.
Вначале я не поверила своим глазам. Чуть спустилась и увидела Кристалл. Большой.
Не может этого быть. Он что, тут валялся всё это время?! И именно поэтому мы в Хижине были в безопасности и нас до сих пор никто не нашёл? Или... это Йоко потерял кристалл вчера, в темноте, когда их с Беатрикс вспугнул автомобиль?
Несколько секунд теряясь, я приняла решение подобрать этот кристалл. Нужно показать его Йоко. Спросить, не терял ли он. Поднялась в Хижину. Там оказалась одна Констанция. Она проснулась, напяливала башмаки на босу ногу.
Я растерялась. Куда они делись?! Только что сидели в Хижине. Блайми перехватила мой вопросительный взгляд:
— Они ушли. Только что учапали. Вы кажись разминулись.
— Да, кажись так, — медленно закивала я. — А куда?
— Ничего не сказали, — пожала она плечами.
— Хм. Мне это не нравится. Сегодня нам лучше держаться вместе.
Внезапно меня осенило. Кристалл! Йоко обнаружил, что потерял Кристалл, и они с Беатрикс побежали его искать. Но тогда они должны были возвратиться на те булыжники, где сидели. И в этом случае наткнулись бы на меня. Но скала-то, на которой стоит Хижина, большая! Вот и получится, что дом за гномом, гном за домом. Я сдёрнулась с места, снова спустилась, едва не поломав последние ноги, и побежала к бережку, где булыжники и обрыв — где я нашла Кристалл, теперь обежав "нашу" скалу с другой стороны.
Но когда я туда прибежала, там никого не было. Две минуты я нетерпеливо потопталась на месте. Если они побежали искать Кристалл — вот-вот выйдут из-за скалы, и я с ними встречусь. Но они не выходили. Я колебалась. Покричать? Нет, море шумит слишком сильно, бесполезно. Я вернулась к Хижине в полном недоумении. Констанция выходила и спускалась, ловко лазая по камням как маленькая обезьянка.
— Они не приходили? — окликнула я её снизу вверх.
— Не-а.
Девчонка ловко спрыгнула на землю, миновав последние неудобные "ступени".
— Я добуду вам оружие. Как ты просила. Много оружия.
— Констанция, мне сходить с тобой? — предложила я.
— Нет необходимости. Надо знать, где взять.
Она убежала по отмели в сторону города. Я залезла в Хижину и пересмотрела наши вещи. У меня из оружия оставался бессменный нож-"Пиранья", а также усыпляющий пистолет. У Йоко и Беатрикс в принципе нет других личных вещей, кроме одежды. У меня же аж два кристалла — Большой и Малый.
Плохое предчувствие нарастало. Одолеваемая им, я вышла из Хижины. И сразу увидела Йоко. Он, шатаясь, шёл со стороны города. С ним явно что-то не в порядке. Он находился в шоке или ступоре, тупо смотрел в одну точку. Одежда его порвана, на щеке зиял свежий кровоподтёк и несколько царапин, очень похожих на те, что оставляются длинными ногтями... И он был один.
Он дошёл до подножия скалы, с какой-то беспомощностью посмотрел на меня и выпалил глухим голосом:
— Они забрали Беатрикс...
Я растерялась ещё больше:
— Кто забрал? Как... когда?
— Только что... эти женщины, эти гарпии её забрали... на пароход...
— Что... где?... какой пароход? — спрашивала я.
В глазах Йоко — зелёный туман, тот самый, что на улицах. Он уже не мог стоять.
— Они... они вкололи мне... и... — вырвалось у него, после чего он упал.
Только чудом я успела подхватить его падающее тело, чтобы он не расшибся головой, острых камней тут было вокруг порядочно. Следующее, что с ним произошло, ещё больше напугало и озадачило меня. Ладно бы — он просто упал и погрузился бы в неподвижное бессознательное состояние. Но было худо: его одолели судороги, конвульсии, он весь мелко дрожал и дёргался, лицо вмиг покрылось испариной.
Я догадывалась, что ему вкололи. Инъекция тумана. Эта эссенция зелёного тумана, о которой говорил Пиовр. И которую боялся Крейн. Но как эта инъекция подействует на живого человека из "актуального" времени, такого как Йоко?! Йоко умирает? Или скоро всё пройдёт?
Он лежал на камнях, трясся как осиновый лист. И был в глубоком обмороке — это его и спасало. Иначе бы наверняка сошёл с ума от болевого шока. Я не была в силах что-либо сделать, что-либо узнать от него. Он не сможет мне ответить сейчас, куда и зачем они пошли с Беатрикс и как так получилось, что сёстры Вайм напали на них. Со мной рядом не было никого, кто смог бы помочь советом. Шустик ушёл по своим делам, Констанция убежала за оружием. Пиовр... я до сих пор не понимала, стоит ли ему верить и чем могло помочь то, что я открыла ту злополучную дверь. Возможно, останься я вчера с ребятами, удалось бы поговорить с ними, между нами не было бы нарастающей враждебности и Беатрикс бы сегодня не пропала.
А она пропала. Я осознала эту страшную правду уже после того, как поняла, что Йоко может вот-вот умереть у меня на глазах. Я содрогнулась, потому что уже знала, какая кошмарная участь ждёт Беатрикс, если её увезли туда, на Башню-с-Часами.
Йоко трясся, я сидела рядом на коленях, держала его за руку. Он холодел с каждой минутой, а лоб и лицо оставались горячими. Очень плохой признак. Я не имела возможности ни отойти и оставить его тут, вдруг он из-за судорог поранится, ни облегчить его страдания. Страх, бессилие, ощущение чувства вины накрыли меня медным тазом. Это был один из тех мигов, когда я пала духом. Только я, умирающий Йоко, шум моря, холодные скалы и хищный Город Неизвестно-Когда-и-Где под боком, который затаился в коварстве и жестокости, поджидая, когда мы наделаем серьёзных промахов. Тогда он съест нас, проглотит, даже не облизываясь.
Огонь тот на Башне светился,
Я тихо в ту Башню вошла.
Свет предо мной расстелился,
Я прямо в дверях замерла...
Это была их Машина
С древними из древних Часами.
Это была их трясина,
В которую попали они сами.
Около четырёх часов Йоко находился в полубредовом состоянии. Блайми добыла нам оружие, и когда она пришла, мы с ней кое-как разместили Йоко на камнях, укрыли его тряпьём. Я не медик, но я бы описала его состояние как стабильное.
Он время от времени что-то нечленораздельно кричал, мычал, дёргался и вскакивал, при этом глаза его оставались закрытыми. Несколько раз его бормотание становилось чуть более осмысленным, и мы слышали:
— Сумасшедший... Он сумасшедший! Он ворует сны детей и считает, что они помогут сдвинуть Город с места... Крейн... да, я помогу тебе его повергнуть... он сам не знает, что творит. Его мозг давным-давно атрофировался... О да, мой господин, я понял... я сделаю, да, да... никому не скажу... А-а-а-ах... О-о-ох...
Мы с Констанцией переглянулись.
— О чём он говорит? — спросила я девочку.
— Просто бредит, — пожала она плечами.
Скоро он затих и уснул. Стало ясно, что кризис вроде бы миновал. Он спокойно спал. Я занялась оружием, принявшись рассматривать его. Блайми принесла несколько остро заточенных ножей, три разнокалиберных пистолета и патроны к ним. Часть патронов не подходила, другая часть оказалась использованными гильзами. Один шестизарядный револьвер принадлежал к эпохе девятнадцатого века, я зарядила его двумя пулями, которые имелись в наличии. Второй пистолет сорок пятого калибра принадлежал уже к более новому времени. К нему прилагался почти полный магазин, я зарядила его и подготовила, поставив на предохранитель. К третьему пистолету, к сожалению, патронов не было. Но его можно использовать как "пугач" и брать врагов на понт. Хронология ножей тоже имела разброс: какими-то ножами явно пользовались наши прабабушки, а парочка была из хромированной стали, прям как с прилавка раскрученных супермаркетов.
Констанция с нескрываемым любопытством следила, как я копаюсь в оружии.
— Ух, ухарская чертяка! — в восхищении усмехнулась она.
Я усмехнулась в ответ.
— Да, есть ещё порох в пороховницах. Надеюсь, Риббок не сдохнет. Понаблюдаем за ним с полчаса, потом поможешь затащить его в Хижину? Нам придётся оставить его здесь и позвать сюда Шустика, чтоб посидел с ним, — вздохнула я, глядя на нашего больного.
— Да, вроде дышит. Угораздило его... — воровка подняла на меня глаза. В них отразилось искреннее соучастие: — Ваша подружка, должны быть, уже... того.
Она не осмелилась сказать слово "мертва". Я резко посмотрела на неё:
— Мы не можем знать это наверняка, ясно? Будем действовать исходя из изначального плана. То, что они похитили её, может оказаться ловушкой! Чтобы выкурить нас. Лишить боевого духа. Сейчас перетащим Йоко в Хижину и отправляемся за Гилбертом.
Нам стоило больших трудов взгромоздить Йоко по хлипкой крутой тропке наверх и засунуть в хижину. Несмотря на то, что он ненамного выше меня ростом, он оказался тяжёлым как боров. Либо это было от того, что за последние дни я заметно ослабла из-за недостатка пищи и сна. Карамба, это может подкосить меня физически, подвести всё дело под монастырь! Я стала думать о еде. Где бы нам раздобыть её? Может, попросить снова рыбы у Гилберта? В воде недостатка нет: Констанция таскала её нам откуда-то из канализации в нескольких стеклянных бутылях. Там что-то вроде вентиля-родника, как она нам объяснила. Это пресная вода, вполне сносная, хоть и с противным привкусом травы, мха и плесени.
Я потрогала руки Йоко — холодные. Но дышит он тихо и спокойно. Мы укрыли его тряпьём. И продолжали наблюдать, как нянечки-сиделки. Всё больше уходило времени, и всё спокойнее становилось и яснее, что Риббок просто спит.
День застыл. Шум на море усиливался. Свинцовое небо в который раз налилось тяжестью, будто там была сталь или металл. Иногда слышались крики чаек. Волны стали с особой силой разбиваться о нашу скалу, иногда мы чувствовали вибрацию. Не слизало бы хижину штормом. Но в ином месте спрятать Йоко не представлялось возможным.
— Никто. Машина ехала вдали, она уехала.
— Рано или поздно она сюда доедет. Гилберт говорил, что рано или поздно патруль заинтересуется окраиной. Это может произойти в любой момент, — заговорила взволнованно юная Шенгли.
Риббок неодобрительно скривился, когда она снова упомянула имя моряка.
— Мы пойдём в Хижину, — сказала Беатрикс.
У меня появился повод для размышлений. Значит, Йоко любит Беатрикс. Во всяком случае, она ему не безразлична. Это означает, что Йоко будет делать всё, чтобы защитить девушку. А это значит, что опасности лично для меня, для дочери профессора и для нашего предприятия он не представляет. Что же про него намекал Шустик?
А ещё у меня в голове раздались слова Пиовра, как будто я их слышала не несколько дней назад, а вот прям сейчас: "никто не должен знать о нашем с тобой сговоре, особенно твои дружки". Бр-р, час от часу не легче. Йоко называет меня тёмной лошадкой. Но для меня он сам лошадка ещё темнее.
Рассвет случился скоро. В этом Городе не существовало такого понятия как Солнце. Небо становилось мутно-матово-светлым, с сильной мрачной облачностью. Море шумело как перед штормом. В воздухе резко похолодало. Я отметила, что это последний светлый день перед тем, как Город безвозвратно покинет это место и время. Последний светлый день, когда дан шанс вернуться домой.
Утром прибежал Шустик. Он принёс немного еды: незамысловатую снедь из сухарей и полуварёной-полусырой картошки.
— Как там обстановка в городе? — спросила его я.
Мы с ребятами и Констанцией были в хижине. Констанция ещё спала, и без задних ног. Пусть выспится как следует. Я проследила, чтобы еда была ей отложена, а ещё поглядывала между делом наружу, не приближается ли кто к нам.
— Город готовится к Ночи-Без-Тумана, — лаконично ответил мальчик. — Как и в те разы, как и во все разы.
— Шустик, пойдём, поговорим, чтобы не будить Блайми, — я предложила маленькому вору выйти.
Я хотела поговорить с Шустиком про Йоко. Прояснить кое-что. Мы вышли на берег, Шустик сразу стал кидать камни в воду. Море хищно и угрожающе колыхалось.
— Как и всегда, как и раньше, будет шторм. Большой шторм. Перед самым перемещением, за час-за два до него.
— Шустик... — начала я и подумала, не надо ведь с пылу с жару обрисовывать подозрения. Я решила издалека: — Может статься так, что мы разрушим сегодня эту Машину-Часы, победим всех врагов, и... в общем, Город может исчезнуть. Развалиться.
— Ну, может, — пожал плечами вор.
— Ты сказал, что ты остаёшься. Будешь пережидать бурю здесь?
— Как и всегда, как и раньше, — повторил он.
— Ты боишься умереть? Боишься, что рано или поздно тут всё закончится? Для тебя, для Констанции, для всех остальных, кто тут живёт, — осторожно спросила я.
— Это уже не важно. Так заведено. Мы тут давно. Я и Констанция старики. Нам по тысяче лет. Хочешь, я тебе расскажу одну тайну? Многие не выдерживают. Многие проживают тут год, два, три и кончают жизнь самоубийством. Либо намеренно делают так, чтоб их выслеживали негодяи вроде Сторожа и Белада.
Внутренне я содрогнулась. А ведь правда, есть с чего слететь тут с катушек! От бессилия, от непонимания происходящего, от потерянности и невозможности вернуться домой, в "своё" время.
— Если у нас не получится, я уж точно кончать жизнь самоубийством не собираюсь, — заявила я.
— Ты-то точно! — усмехнулся с пониманием Шустик.
Снова мне показалось, что я говорю с десятилетним старичком. В его взгляде столько глубины и знаний перипетий жизни в Городе Неизвестно-Когда-и-Где, что можно обалдеть. Констанция такая же,. Других детей я видела мало — Воришки, Крысаки, все остальные отличались от этих двоих. Я передумала расспрашивать Шустика про Йоко. Решила сама во всём разобраться.
— Шустик, спасибо тебе. Я не знаю, увидимся ли мы сегодня. Либо не увидимся больше никогда. Либо сойдётся так, что видеться будем каждый день. Но я говорю — спасибо тебе! — я протянула ему руку.
Мальчонка пожал её. И усмехнулся:
— Нет, не буду я тебя обворовывать. У тебя ничего нет. Окромя кристалла.
Я с опаской засунула руку во внутренний карман. Мой кристалл, маленький, размером с палец, при мне. Вещь, из-за которой столько тайн. Вещь, благодаря которой меня, возможно, до сих пор не поймали и не обнаружили.
— Он хорошо служит мне, — ответила я.
— Просто красивый зелёный камушек, ведь так.
— Шустик... — внезапно пришёл мне на ум один вопрос. — Если кристалл мешает тому, чтобы те, кто на Башне, видели происходящее в городе... зачем такие кристаллы Хозяевам?
— Хозяева должны считать, что должны иметь определённую степень свободы. Чтоб их не видели их боссы. А ещё каждый кристалл — это своеобразная метка того, что тот, кто владеет им — Хозяин. Они не просто укрывают от тумана. Со временем тот, кто владеет кристаллом, может завладеть силой, которую генерирует Машина-Часы. Об этом мало кто знает. Когда ты отобрала Кристалл у Белада — ты стала Хозяином города. Символически. Метафорически. И скоро — буквально.
Я задумалась над его словами. Они долго не выходили у меня из головы. А Шустика уже и след простыл. Он умел быстро и незаметно убегать. Как и прибегать.
Я не стала возвращаться к Хижине, а обогнула скалу и пришла на то место, где вчера сидели Йоко и Беатрикс. Я присела там же и посмотрела вдаль. Море с каждой минутой бушевало всё сильнее. На горизонте — беспросветная серая пелена. Я собралась уже уйти, поднялась, но что-то заставило меня кинуть взгляд вниз. Я обомлела. Под булыжниками, на которых я сидела, блестело что-то зелёное.
Вначале я не поверила своим глазам. Чуть спустилась и увидела Кристалл. Большой.
Не может этого быть. Он что, тут валялся всё это время?! И именно поэтому мы в Хижине были в безопасности и нас до сих пор никто не нашёл? Или... это Йоко потерял кристалл вчера, в темноте, когда их с Беатрикс вспугнул автомобиль?
Несколько секунд теряясь, я приняла решение подобрать этот кристалл. Нужно показать его Йоко. Спросить, не терял ли он. Поднялась в Хижину. Там оказалась одна Констанция. Она проснулась, напяливала башмаки на босу ногу.
Я растерялась. Куда они делись?! Только что сидели в Хижине. Блайми перехватила мой вопросительный взгляд:
— Они ушли. Только что учапали. Вы кажись разминулись.
— Да, кажись так, — медленно закивала я. — А куда?
— Ничего не сказали, — пожала она плечами.
— Хм. Мне это не нравится. Сегодня нам лучше держаться вместе.
Внезапно меня осенило. Кристалл! Йоко обнаружил, что потерял Кристалл, и они с Беатрикс побежали его искать. Но тогда они должны были возвратиться на те булыжники, где сидели. И в этом случае наткнулись бы на меня. Но скала-то, на которой стоит Хижина, большая! Вот и получится, что дом за гномом, гном за домом. Я сдёрнулась с места, снова спустилась, едва не поломав последние ноги, и побежала к бережку, где булыжники и обрыв — где я нашла Кристалл, теперь обежав "нашу" скалу с другой стороны.
Но когда я туда прибежала, там никого не было. Две минуты я нетерпеливо потопталась на месте. Если они побежали искать Кристалл — вот-вот выйдут из-за скалы, и я с ними встречусь. Но они не выходили. Я колебалась. Покричать? Нет, море шумит слишком сильно, бесполезно. Я вернулась к Хижине в полном недоумении. Констанция выходила и спускалась, ловко лазая по камням как маленькая обезьянка.
— Они не приходили? — окликнула я её снизу вверх.
— Не-а.
Девчонка ловко спрыгнула на землю, миновав последние неудобные "ступени".
— Я добуду вам оружие. Как ты просила. Много оружия.
— Констанция, мне сходить с тобой? — предложила я.
— Нет необходимости. Надо знать, где взять.
Она убежала по отмели в сторону города. Я залезла в Хижину и пересмотрела наши вещи. У меня из оружия оставался бессменный нож-"Пиранья", а также усыпляющий пистолет. У Йоко и Беатрикс в принципе нет других личных вещей, кроме одежды. У меня же аж два кристалла — Большой и Малый.
Плохое предчувствие нарастало. Одолеваемая им, я вышла из Хижины. И сразу увидела Йоко. Он, шатаясь, шёл со стороны города. С ним явно что-то не в порядке. Он находился в шоке или ступоре, тупо смотрел в одну точку. Одежда его порвана, на щеке зиял свежий кровоподтёк и несколько царапин, очень похожих на те, что оставляются длинными ногтями... И он был один.
Он дошёл до подножия скалы, с какой-то беспомощностью посмотрел на меня и выпалил глухим голосом:
— Они забрали Беатрикс...
Я растерялась ещё больше:
— Кто забрал? Как... когда?
— Только что... эти женщины, эти гарпии её забрали... на пароход...
— Что... где?... какой пароход? — спрашивала я.
В глазах Йоко — зелёный туман, тот самый, что на улицах. Он уже не мог стоять.
— Они... они вкололи мне... и... — вырвалось у него, после чего он упал.
Только чудом я успела подхватить его падающее тело, чтобы он не расшибся головой, острых камней тут было вокруг порядочно. Следующее, что с ним произошло, ещё больше напугало и озадачило меня. Ладно бы — он просто упал и погрузился бы в неподвижное бессознательное состояние. Но было худо: его одолели судороги, конвульсии, он весь мелко дрожал и дёргался, лицо вмиг покрылось испариной.
Я догадывалась, что ему вкололи. Инъекция тумана. Эта эссенция зелёного тумана, о которой говорил Пиовр. И которую боялся Крейн. Но как эта инъекция подействует на живого человека из "актуального" времени, такого как Йоко?! Йоко умирает? Или скоро всё пройдёт?
Он лежал на камнях, трясся как осиновый лист. И был в глубоком обмороке — это его и спасало. Иначе бы наверняка сошёл с ума от болевого шока. Я не была в силах что-либо сделать, что-либо узнать от него. Он не сможет мне ответить сейчас, куда и зачем они пошли с Беатрикс и как так получилось, что сёстры Вайм напали на них. Со мной рядом не было никого, кто смог бы помочь советом. Шустик ушёл по своим делам, Констанция убежала за оружием. Пиовр... я до сих пор не понимала, стоит ли ему верить и чем могло помочь то, что я открыла ту злополучную дверь. Возможно, останься я вчера с ребятами, удалось бы поговорить с ними, между нами не было бы нарастающей враждебности и Беатрикс бы сегодня не пропала.
А она пропала. Я осознала эту страшную правду уже после того, как поняла, что Йоко может вот-вот умереть у меня на глазах. Я содрогнулась, потому что уже знала, какая кошмарная участь ждёт Беатрикс, если её увезли туда, на Башню-с-Часами.
Йоко трясся, я сидела рядом на коленях, держала его за руку. Он холодел с каждой минутой, а лоб и лицо оставались горячими. Очень плохой признак. Я не имела возможности ни отойти и оставить его тут, вдруг он из-за судорог поранится, ни облегчить его страдания. Страх, бессилие, ощущение чувства вины накрыли меня медным тазом. Это был один из тех мигов, когда я пала духом. Только я, умирающий Йоко, шум моря, холодные скалы и хищный Город Неизвестно-Когда-и-Где под боком, который затаился в коварстве и жестокости, поджидая, когда мы наделаем серьёзных промахов. Тогда он съест нас, проглотит, даже не облизываясь.
Глава 13. Чаячий причал
Огонь тот на Башне светился,
Я тихо в ту Башню вошла.
Свет предо мной расстелился,
Я прямо в дверях замерла...
Это была их Машина
С древними из древних Часами.
Это была их трясина,
В которую попали они сами.
Около четырёх часов Йоко находился в полубредовом состоянии. Блайми добыла нам оружие, и когда она пришла, мы с ней кое-как разместили Йоко на камнях, укрыли его тряпьём. Я не медик, но я бы описала его состояние как стабильное.
Он время от времени что-то нечленораздельно кричал, мычал, дёргался и вскакивал, при этом глаза его оставались закрытыми. Несколько раз его бормотание становилось чуть более осмысленным, и мы слышали:
— Сумасшедший... Он сумасшедший! Он ворует сны детей и считает, что они помогут сдвинуть Город с места... Крейн... да, я помогу тебе его повергнуть... он сам не знает, что творит. Его мозг давным-давно атрофировался... О да, мой господин, я понял... я сделаю, да, да... никому не скажу... А-а-а-ах... О-о-ох...
Мы с Констанцией переглянулись.
— О чём он говорит? — спросила я девочку.
— Просто бредит, — пожала она плечами.
Скоро он затих и уснул. Стало ясно, что кризис вроде бы миновал. Он спокойно спал. Я занялась оружием, принявшись рассматривать его. Блайми принесла несколько остро заточенных ножей, три разнокалиберных пистолета и патроны к ним. Часть патронов не подходила, другая часть оказалась использованными гильзами. Один шестизарядный револьвер принадлежал к эпохе девятнадцатого века, я зарядила его двумя пулями, которые имелись в наличии. Второй пистолет сорок пятого калибра принадлежал уже к более новому времени. К нему прилагался почти полный магазин, я зарядила его и подготовила, поставив на предохранитель. К третьему пистолету, к сожалению, патронов не было. Но его можно использовать как "пугач" и брать врагов на понт. Хронология ножей тоже имела разброс: какими-то ножами явно пользовались наши прабабушки, а парочка была из хромированной стали, прям как с прилавка раскрученных супермаркетов.
Констанция с нескрываемым любопытством следила, как я копаюсь в оружии.
— Ух, ухарская чертяка! — в восхищении усмехнулась она.
Я усмехнулась в ответ.
— Да, есть ещё порох в пороховницах. Надеюсь, Риббок не сдохнет. Понаблюдаем за ним с полчаса, потом поможешь затащить его в Хижину? Нам придётся оставить его здесь и позвать сюда Шустика, чтоб посидел с ним, — вздохнула я, глядя на нашего больного.
— Да, вроде дышит. Угораздило его... — воровка подняла на меня глаза. В них отразилось искреннее соучастие: — Ваша подружка, должны быть, уже... того.
Она не осмелилась сказать слово "мертва". Я резко посмотрела на неё:
— Мы не можем знать это наверняка, ясно? Будем действовать исходя из изначального плана. То, что они похитили её, может оказаться ловушкой! Чтобы выкурить нас. Лишить боевого духа. Сейчас перетащим Йоко в Хижину и отправляемся за Гилбертом.
Нам стоило больших трудов взгромоздить Йоко по хлипкой крутой тропке наверх и засунуть в хижину. Несмотря на то, что он ненамного выше меня ростом, он оказался тяжёлым как боров. Либо это было от того, что за последние дни я заметно ослабла из-за недостатка пищи и сна. Карамба, это может подкосить меня физически, подвести всё дело под монастырь! Я стала думать о еде. Где бы нам раздобыть её? Может, попросить снова рыбы у Гилберта? В воде недостатка нет: Констанция таскала её нам откуда-то из канализации в нескольких стеклянных бутылях. Там что-то вроде вентиля-родника, как она нам объяснила. Это пресная вода, вполне сносная, хоть и с противным привкусом травы, мха и плесени.
Я потрогала руки Йоко — холодные. Но дышит он тихо и спокойно. Мы укрыли его тряпьём. И продолжали наблюдать, как нянечки-сиделки. Всё больше уходило времени, и всё спокойнее становилось и яснее, что Риббок просто спит.
День застыл. Шум на море усиливался. Свинцовое небо в который раз налилось тяжестью, будто там была сталь или металл. Иногда слышались крики чаек. Волны стали с особой силой разбиваться о нашу скалу, иногда мы чувствовали вибрацию. Не слизало бы хижину штормом. Но в ином месте спрятать Йоко не представлялось возможным.
