Я попыталась извернуться, чтобы увидеть, кто там стоял. Там стоял Неряха. Он ухмылялся, сжимая в руках громадный резак-топор для разделки мяса. Он был один. Йоко и я пришли в себя первыми, потом зашевелился Гилберт. На каждом из нас наручники. Констанция без наручников, но крепко привязана за запястья. Она тоже открыла глаза.
На небе сумерки, ночь почти наступала. Ясная ночь без тумана. Нас оставили здесь умирать. Скалящемуся Неряхе не терпелось ускорить нашу гибель. Он расхаживал над нами там, сверху, раздумывая, чью верёвку порубить тесаком первую. Я никогда не думала, что моя смерть будет именно такой. Бесславной, неизвестной. Глупой. Нас забросали камнями и оставили умирать, в таком вот подвешенном состоянии. Хотелось зарычать и скрежетать зубами от бессилия. Да что там говорить, хотелось локти кусать!
Карамба...
Мы проиграли. Осознание этого как громом поразило меня. Лузеры, лохи, неудачники! Горстка дураков. Здесь правят гораздо более мощнее молотилки, чем мы, разделочный материал. Мы всего лишь мясо для этого города. Он уже сожрал нас, подавил, уничтожил. Беатрикс наверняка погибает сейчас, в этот самый момент.
Гилберт и Йоко попытались извернуться, чтобы освободиться от наручников. Это выглядело как агония. Йоко раскачался сильно и чуть не налетел лицом на острые холодные скалы. Гилберт напряг все мышцы, но у него ничего не вышло. Неряха наверху противно засмеялся:
— Ха-ха-ха! Что, нравится здесь? Куда это вы вздумали плыть, а? Хотите уплыть? Ага, ага, сейчас поплывёте! Интересно, с кого бы мне начать первым?
Неряха в безумии брызгал слюной. Он прохаживался над нами, заглядывал к нам в лица. Искал признаки отчаяния.
Гилберт вздохнул, смотря на меня и Констанцию, висящих ближе всех к нему:
— Бесполезно. Эти наручники слишком крепкие.
Я встрепенулась:
— Ещё не время умирать! Мои ботинки... Там у меня в одном из них лежит нож, если его не украли... этот нож может разрезать железо! — я вспомнила о Пиранье. И с ужасом поняла, что у нас теперь нет ни Кристалла, ни оружия, ни чего-либо ещё. Всё это Неряха скорее всего сбросил в море.
Всё пропало. Проиграли.
— Я готова умереть, — просто сказала Блайми, когда мой взгляд столкнулся с её.
— Констанция, нельзя сдаваться! — шикнула я.
— Это карма. Так суждено, — ответила бесстрашная девочка. — Если так суждено, значит это нужно сделать достойно.
— Йоко... — шепнула я, видя, что парень словно впал в состояние прострации. Он висел, бледный, вниз головой, закрыл глаза.
— Йоко молится, — подсказал Гилберт.
Неряха тем временем сделал подлую вещь — ударил носком ноги по камням, и они полетели на наши лица.
— Эй вы, там! Хватит вам висеть. Пора вас кончать. Скоро Рассвет! — Неряха широко улыбнулся, всеми своими гнилыми зубами, сколько их там у него осталось. — Видите вы? Рассвет! — он указал в другую сторону, противоположную от скал.
Я повернула голову. Небо там правда светлело. Мои все члены тела сильно болели, всё затекло. Начинала дико болеть голова. Кажется, у меня там большущая шишка на затылке. Я не могла проверить. Ещё я очень слаба. Я попыталась рвануться, напрягая пресс, чтобы подтянуться до своих ног.
Неряха это просёк и крикнул, надвигаясь наверху в сторону "моей" привязанной верёвки:
— Но-но-но! Чего это ты собираешься делать? Ах, ты собираешься попросить, чтобы я милостиво начал с тебя?
Он безжалостным цербером встал на корточки и примерился тесаком к привязанной верёвке, намереваясь её обрубить:
— Я вот думаю — начну с тебя, и отомщу тебе за то унижение, которое от тебя получил. Но более сладкая месть будет, если я на твоих глазах разделаюсь с твоими дружками! Вот, например, с ней, с этой мелюзгой! — Неряха тут же метнулся к Констанции и замахнулся над верёвкой тесаком...
Мгновение... И он обрушил тесак...
— Констанция, нет! — закричал Гилберт, испугавшись.
Я зажмурилась от ужаса, поняв, что сейчас произойдёт. Верёвка лопнет, Констанция полетит вниз. И заживо станет разлагаться в Разломе... Меня затошнило и замутило.
Мне на лицо попадало крошево. Констанция еле слышно проговорила:
— Я в порядке...
До меня не сразу дошло, что Неряха только грозил нам. Издевался. Он обрушил резак просто на скалу, совсем рядом с привязанной верёвкой Констанции. Девочка продолжала висеть. Я возблагодарила Бога или кого-то там... Может, не зря Йоко молился? Он, отстраняясь от всего, висел с закрытыми глазами.
— Ах, нет, — затянул издевательски толстый негодяй. — Не такой эффект. Слишком банально убивать в первую очередь маленьких девочек. Мой господин дал мне задание вдоволь повеселиться с вами. Чем я и занимаюсь. Но я хочу кончить веселье быстрее. И отправиться в страну довольства, достатка и радости, вместе с моим господином! Что ж. Всё-таки окажу я милость и начну с тебя, — Неряха двинулся в мою сторону, угрожающе размахивая резаком. — Пусть это будет высшим проявлением милосердия, когда твои друзья насладятся честью лицезреть твои последние мучения!
Неряха замахнулся. Теперь я не сомневалась, что он ударит не по скале, а именно по верёвке. Он примерился... Я сглотнула. Через несколько секунд я умру. Боль от раны в руке отозвалась во всём теле.
Надеюсь, это произойдёт быстро...
Чья-то высокая тень надвинулась на Неряху, и мы услышали голос:
— Слушай, ты.
Пиовр.
— Пиовр? Что это ты тут делаешь? — насмешливо спросил Неряха, продолжая замахиваться резаком.
— Я пришёл посмотреть. Мне интересно.
— Ах, вот как! Такая ночь, такая знатная ночь! Не мудрено, что ты сюда пришёл, Пиовр! Ну, так, на, смотри!
Он перехватил резак и замахнулся над моей верёвкой.
Пиовр приблизился. Я увидела край его неопрятного тёмного плаща.
— Хозяин ждёт меня. Я хочу закончить побыстрее. Так что мне с тобой не особо есть резон тут чесать языками. Тебе ведь что-то надо?
— Да, надо, — Пиовр также насмешливо глянул вниз. Его взгляд ничего не выражал, когда он скользнул им по нам, ни разу ни на ком не задержавшись. — Хорошие тушки висят. А вон та тушка задолжала мне пару пальцев, — Пиовр указал прямо на Йоко.
Тот перестал молиться и словно с цепи взорвался. Изрекая дикие ругательства, он проорал:
— Ты, гнида паршивая, не получишь мои пальцы! Я лучше предпочту умереть! Проваливайте отсюда! Будьте вы все прокляты! Вы! Все! Прокляты!!!
Риббок резко задёргался, пытаясь то ли вывалиться из верёвки вниз, то ли зацепиться за скалы.
— Но-но, козлик юный. Спокойно! Видишь, какие тушки? Ты уверен, Пиовр, что ты хочешь отрезать пальцы?
— Да, такие ретивые пальцы мне нужны. А ещё, я бы так сказал, Неряха. Этим ножиком ты можешь промахнуться. Вот — самый смак! Я сниму их четырёх с одного выстрела! — Пиовр вытащил свой громадный пистолет.
— Да?! Хотел бы я на это посмотреть, — покачал головой Неряха.
Он весь ужимался и подмигивал Пиовру.
— Но не откажи мне в удовольствии всё-таки снять хотя бы одну птичку! Вот её, — Неряха указал тесаком на меня. — Она мне тоже кое-что задолжала. Мою честь! Это не просто какие-то там пальцы!
— Хорошо, по рукам. Я сниму малявку и верзилу. Ты снимешь девчонку. После чего я вытяну парня, отрежу у него пару пальцев, и мы вместе столкнём его. Идёт? Мне тоже хочется повеселиться в эту ночь! Ха-ха-ха-ха-ха! — Пиовр говорил громко, а потом зловеще захохотал, запрокинув голову. Он смеялся искренне, непосредственно, как безумец.
Мне стало страшно. Он ведь самый настоящий маньяк. Шизофреник. Наверняка уже давным-давно забыл наш уговор. Какой же я была идиоткой, раз пошла на договор с психически больным человеком!
— Ну... — замялся Неряха, ломаясь как девица. — Это нужно подумать. Всё-таки я их привязывал, я их сюда приволок. Ты ничего не сделал, чтобы получить такую награду, как возможность отправить их туда!
— Сделал, — усмехнулся Пиовр.
— Да? И чего же ты сделал?! — заигрывающе и заискивающе спросил Неряха.
— Я пришёл сюда и...! — медленно проговорил маньяк.
Пиовр медленно поднял пистолет, взвёл курок. Потом также медленно стал целиться, сначала в верёвку, держащую Йоко. Потом в верёвку, держащую меня...
— Не-не-не. Это моя добыча! — испуганно-притворно заверещал Неряха.
Потом Пиовр перевёл своё угрожающее дуло на верёвки, которые держали Гилберта и Констанцию. Море на какой-то момент сделало паузу в своём угрожающем рокоте, и мы услышали щелчок снятия с предохранителя.
Пиовр медленно снова перевёл дуло на "мою" верёвку, потом на верёвку Йоко. Потом снова на мою...
Я сглотнула. Мне плохо видно его лицо. Соображал ли Пиовр, что делал в тот момент?! Неряха весь извёлся.
— Нет, не надо! Это моё! Я сам!!! — дёрнулся Неряха и снова замахнулся резаком, готовясь обрушить на непрочный камень, к которому я была привязана... А потом я услышала, как Неряха икнул: — Стой! Подожди! Пиовр, ты... здесь?! Ты ведь... не можешь сюда прийти... Это же часть города, которая принадлежит моему хозяину! Пиовр, ты не можешь сюда прийти... — заикаясь, бормотал жирный подонок, до которого дошло, что он разговаривает с Пиовром на втором этаже города.
Дальше прогремел выстрел!
Ба-бах! Скала содрогнулась. Вниз посыпались камни.
А ещё вниз пролетело что-то толстое, жирное и верещащее.
Вниз посыпался Неряха.
Пиовр договорил:
— И тем не менее, о да, я пришёл сюда и отправил туда тебя! Это просто потому что мне так захотелось!!! — последнюю фразу он прокричал в исступлении бешеного сумасшедшего веселья.
Неряха в ту же секунду погрузился в морскую пучину. Сполохи чужого пространства, которое наслаивалось на ткань этого Города Неизвестно-Когда-и-Где, хищно сомкнулись над ним. Неряха, захлёбываясь, нечеловечески орал.. Но его ор слышался недолго. Я не смотрела вниз. Но уже знала, что там с ним происходит. С него заживо спадала и превращалась в коагулирующий свёрнутый белок вся кожа, а следом за ней абсолютно все внутренние органы.
Я закрыла глаза. Я не в силах вынести зрелище ещё одной жуткой смерти так близко от себя.
Когда я открыла глаза, я увидела небывалую вещь. Пиовр вытаскивал Йоко! Он схватил тот конец верёвки, за который был привязан Риббок, и тянул его вверх:
— Да, ты задолжал мне палец! Пару пальцев. Я помню! Я должен взять у тебя должок!
— Иди к чёрту! Проваливай! Пусти меня! — вопил Йоко.
Пиовр быстро вытащил его, встряхнул и ткнул ему в лицо дуло:
— Слушай сюда, глупец. Я пошутил. Я не буду забирать у тебя пальцы. Так что сам проваливай. И катись отсюдова!
Маньяк вдруг без предупреждения выстрелил два раза. Один раз слева от уха Йоко, другой раз справа. Оглохнув, Риббок упал на колени, зажмурился и затих. Мы тоже оглохли.
Пиовр быстро ушёл.
— Йоко! — крикнул Гилберт, который первый пришёл в себя и собрался. — Йоко, вытащи сначала меня, я помогу тебе спасти девушек! Йоко, ты слышишь меня?
Я раскрыла глаза. Больше всего я боялась, что Йоко в обмороке, либо сейчас ничего не соображает, либо уже сам сошёл с ума, заразившись от Пиовра шизофренией. Но он наконец поднялся. И, опомнившись, метнулся к верёвке, привязывающей Гилберта, и стал его поднимать, сильно напрягая все свои мышцы.
Когда Гилберт и Йоко вытаскивали меня и Констанцию, я внезапно поняла, что сделал для нас Пиовр.
Он только что спас нам жизнь. И дал нам шанс пробиться на Башню-с-Часами.
Оказавшись на скалах, я смогла дотянуться до моих "шпионских" ботинок, имеющих в подошве второе потайное днище. Нож "Пиранья" был там. Я его извлекла и разрезала наручники сначала себе, а потом освободила Констанцию. Гилберт терпеливо ждал. Именно благодаря его благоразумию, выдержке и тому, как он убедил Йоко прийти в чувство, мы оказались спасены. Единственный взрослый адекватный человек среди нас.
— Блайми, ты цела? — Йоко вдруг проявил несвойственную ему заботу и подошёл к девочке. Она сидела на камнях, после нашего спасения она была необычайно молчалива и серьёзна.
Моряк вдруг тихо попросил:
— Можем мы поговорить, подальше от них? — он кивком головы показал в сторону Йоко и Констанции.
Я смутилась немного:
— Да, конечно.
Мы отошли.
— Послушай, ты главная, верно? Как капитан корабля, — спросил Гилберт.
— Я не знаю. Среди нас нет главных, — я растеряно посмотрела на моряка.
— Я имел в виду, ты главная среди тех, кто пришёл и хочет уйти. Среди тех, кто успеет и сможет уйти, если Часы будут разрушены.
— Ох, я надеюсь на это. То есть... не на то, что я главная, как ты говоришь, а на то, что мы уйдём домой. А что? — я всё ещё не понимала, к чему клонит Дак.
— Я считаю, ты должна кое-что знать про парня. Про Йоко, да, — поймав мой вопросительный взгляд, пояснил Гилберт. — Когда нас схватили Крысаки и Сторож, Йоко говорил со Сторожем так, будто они были в сговоре. Он пытался с ним говорить, а Сторож, разумеется, насмехался над ним. У меня сложилось мнение, что ранее Йоко что-то просил у Сторожа и у других Основателей в обмен на что-то. И не получил этого.
— Э... то есть как это? — внутренне во мне всё перевернулось. Подтвердились мои самые худшие опасения. — О чём Йоко говорил со Сторожем?
— Он не говорил толком. Он крикнул Сторожу одну фразу — "Как же так, мы же вроде договаривались!". Это было единственное, что он успел крикнуть. Сторож засмеялся и оглушил его, потому что он стоял ближе. Я напал на него, но он меня отвлёк, Крысаки пригрозили, что добьют тебя и Констанцию до смерти. А вы уже были без сознания. Ко мне подкрались сзади и оглушили.
— Мы не были готовы к нападению, нас взяли врасплох, — признала я. — Но про Йоко мне ничего не понятно. Не может он быть предателем, я не хочу верить в это! Йоко любит Беатрикс. Он очень страдает, что её похитили. Мы все переживаем за неё. Гилберт, пока не стоит подозревать Йоко! Я уверена, там была какая-то ошибка, недопонимание. Тебе могло показаться. Йоко мог крикнуть не Сторожу. Он мог винить обстоятельства, мог крикнуть от отчаяния.
Я впала в раж. Мне не хотелось думать, что Йоко, парень хороший, только немного местами упрямый и недогоняющий, мог оказаться с червоточиной. Он готов умереть за Беатрикс, и я видела это! Я видела его глаза, как он смотрел на девушку. Настоящий рыцарь. Другой вопрос — Йоко не зрел, имеет мало опыта, не разбирается во всех этих тайнах.
Гилберт не стал со мной спорить. Он так и сказал:
— Я предупредил тебя. Потому что счёл долгом делать это. Ты честный человек.
— Спасибо. Гилберт, пойдём, нам надо возвращаться. На Чаячий Причал. Если, конечно, не потопили нашу лодку. А если потопили — я готова прямо сейчас голыми руками взять какой-нибудь из пароходов на абордаж!
Полная решимости, я двинулась в сторону Констанции и Йоко. Гилберт вдруг остановил меня, взяв за плечо:
— Произошло более чем странное. Ты, наверное, не до конца поняла, ты новый тут человек. Но раньше Пиовр никогда не ступал сюда. И никогда не оставлял жертву со всеми членами тела. Пиовр словно на нашей стороне, тебе так не кажется?
Я чуть не проговорилась! Но я обещала Пиовру не рассказывать о нашем сговоре. Поэтому я ответила:
— Наверное, эти Ростовщик и Часовщик снова изобрели какую-то машину, чтобы Пиовр мог ходить и в эту часть города. А то, что он не стал Йоко сбивать пулями уши или отстреливать нос — так Пиовр сумасшедший. От него можно чего угодно ожидать.
На небе сумерки, ночь почти наступала. Ясная ночь без тумана. Нас оставили здесь умирать. Скалящемуся Неряхе не терпелось ускорить нашу гибель. Он расхаживал над нами там, сверху, раздумывая, чью верёвку порубить тесаком первую. Я никогда не думала, что моя смерть будет именно такой. Бесславной, неизвестной. Глупой. Нас забросали камнями и оставили умирать, в таком вот подвешенном состоянии. Хотелось зарычать и скрежетать зубами от бессилия. Да что там говорить, хотелось локти кусать!
Карамба...
Мы проиграли. Осознание этого как громом поразило меня. Лузеры, лохи, неудачники! Горстка дураков. Здесь правят гораздо более мощнее молотилки, чем мы, разделочный материал. Мы всего лишь мясо для этого города. Он уже сожрал нас, подавил, уничтожил. Беатрикс наверняка погибает сейчас, в этот самый момент.
Гилберт и Йоко попытались извернуться, чтобы освободиться от наручников. Это выглядело как агония. Йоко раскачался сильно и чуть не налетел лицом на острые холодные скалы. Гилберт напряг все мышцы, но у него ничего не вышло. Неряха наверху противно засмеялся:
— Ха-ха-ха! Что, нравится здесь? Куда это вы вздумали плыть, а? Хотите уплыть? Ага, ага, сейчас поплывёте! Интересно, с кого бы мне начать первым?
Неряха в безумии брызгал слюной. Он прохаживался над нами, заглядывал к нам в лица. Искал признаки отчаяния.
Гилберт вздохнул, смотря на меня и Констанцию, висящих ближе всех к нему:
— Бесполезно. Эти наручники слишком крепкие.
Я встрепенулась:
— Ещё не время умирать! Мои ботинки... Там у меня в одном из них лежит нож, если его не украли... этот нож может разрезать железо! — я вспомнила о Пиранье. И с ужасом поняла, что у нас теперь нет ни Кристалла, ни оружия, ни чего-либо ещё. Всё это Неряха скорее всего сбросил в море.
Всё пропало. Проиграли.
— Я готова умереть, — просто сказала Блайми, когда мой взгляд столкнулся с её.
— Констанция, нельзя сдаваться! — шикнула я.
— Это карма. Так суждено, — ответила бесстрашная девочка. — Если так суждено, значит это нужно сделать достойно.
— Йоко... — шепнула я, видя, что парень словно впал в состояние прострации. Он висел, бледный, вниз головой, закрыл глаза.
— Йоко молится, — подсказал Гилберт.
Неряха тем временем сделал подлую вещь — ударил носком ноги по камням, и они полетели на наши лица.
— Эй вы, там! Хватит вам висеть. Пора вас кончать. Скоро Рассвет! — Неряха широко улыбнулся, всеми своими гнилыми зубами, сколько их там у него осталось. — Видите вы? Рассвет! — он указал в другую сторону, противоположную от скал.
Я повернула голову. Небо там правда светлело. Мои все члены тела сильно болели, всё затекло. Начинала дико болеть голова. Кажется, у меня там большущая шишка на затылке. Я не могла проверить. Ещё я очень слаба. Я попыталась рвануться, напрягая пресс, чтобы подтянуться до своих ног.
Неряха это просёк и крикнул, надвигаясь наверху в сторону "моей" привязанной верёвки:
— Но-но-но! Чего это ты собираешься делать? Ах, ты собираешься попросить, чтобы я милостиво начал с тебя?
Он безжалостным цербером встал на корточки и примерился тесаком к привязанной верёвке, намереваясь её обрубить:
— Я вот думаю — начну с тебя, и отомщу тебе за то унижение, которое от тебя получил. Но более сладкая месть будет, если я на твоих глазах разделаюсь с твоими дружками! Вот, например, с ней, с этой мелюзгой! — Неряха тут же метнулся к Констанции и замахнулся над верёвкой тесаком...
Мгновение... И он обрушил тесак...
— Констанция, нет! — закричал Гилберт, испугавшись.
Я зажмурилась от ужаса, поняв, что сейчас произойдёт. Верёвка лопнет, Констанция полетит вниз. И заживо станет разлагаться в Разломе... Меня затошнило и замутило.
Мне на лицо попадало крошево. Констанция еле слышно проговорила:
— Я в порядке...
До меня не сразу дошло, что Неряха только грозил нам. Издевался. Он обрушил резак просто на скалу, совсем рядом с привязанной верёвкой Констанции. Девочка продолжала висеть. Я возблагодарила Бога или кого-то там... Может, не зря Йоко молился? Он, отстраняясь от всего, висел с закрытыми глазами.
— Ах, нет, — затянул издевательски толстый негодяй. — Не такой эффект. Слишком банально убивать в первую очередь маленьких девочек. Мой господин дал мне задание вдоволь повеселиться с вами. Чем я и занимаюсь. Но я хочу кончить веселье быстрее. И отправиться в страну довольства, достатка и радости, вместе с моим господином! Что ж. Всё-таки окажу я милость и начну с тебя, — Неряха двинулся в мою сторону, угрожающе размахивая резаком. — Пусть это будет высшим проявлением милосердия, когда твои друзья насладятся честью лицезреть твои последние мучения!
Неряха замахнулся. Теперь я не сомневалась, что он ударит не по скале, а именно по верёвке. Он примерился... Я сглотнула. Через несколько секунд я умру. Боль от раны в руке отозвалась во всём теле.
Надеюсь, это произойдёт быстро...
Чья-то высокая тень надвинулась на Неряху, и мы услышали голос:
— Слушай, ты.
Пиовр.
— Пиовр? Что это ты тут делаешь? — насмешливо спросил Неряха, продолжая замахиваться резаком.
— Я пришёл посмотреть. Мне интересно.
— Ах, вот как! Такая ночь, такая знатная ночь! Не мудрено, что ты сюда пришёл, Пиовр! Ну, так, на, смотри!
Он перехватил резак и замахнулся над моей верёвкой.
Пиовр приблизился. Я увидела край его неопрятного тёмного плаща.
— Хозяин ждёт меня. Я хочу закончить побыстрее. Так что мне с тобой не особо есть резон тут чесать языками. Тебе ведь что-то надо?
— Да, надо, — Пиовр также насмешливо глянул вниз. Его взгляд ничего не выражал, когда он скользнул им по нам, ни разу ни на ком не задержавшись. — Хорошие тушки висят. А вон та тушка задолжала мне пару пальцев, — Пиовр указал прямо на Йоко.
Тот перестал молиться и словно с цепи взорвался. Изрекая дикие ругательства, он проорал:
— Ты, гнида паршивая, не получишь мои пальцы! Я лучше предпочту умереть! Проваливайте отсюда! Будьте вы все прокляты! Вы! Все! Прокляты!!!
Риббок резко задёргался, пытаясь то ли вывалиться из верёвки вниз, то ли зацепиться за скалы.
— Но-но, козлик юный. Спокойно! Видишь, какие тушки? Ты уверен, Пиовр, что ты хочешь отрезать пальцы?
— Да, такие ретивые пальцы мне нужны. А ещё, я бы так сказал, Неряха. Этим ножиком ты можешь промахнуться. Вот — самый смак! Я сниму их четырёх с одного выстрела! — Пиовр вытащил свой громадный пистолет.
— Да?! Хотел бы я на это посмотреть, — покачал головой Неряха.
Он весь ужимался и подмигивал Пиовру.
— Но не откажи мне в удовольствии всё-таки снять хотя бы одну птичку! Вот её, — Неряха указал тесаком на меня. — Она мне тоже кое-что задолжала. Мою честь! Это не просто какие-то там пальцы!
— Хорошо, по рукам. Я сниму малявку и верзилу. Ты снимешь девчонку. После чего я вытяну парня, отрежу у него пару пальцев, и мы вместе столкнём его. Идёт? Мне тоже хочется повеселиться в эту ночь! Ха-ха-ха-ха-ха! — Пиовр говорил громко, а потом зловеще захохотал, запрокинув голову. Он смеялся искренне, непосредственно, как безумец.
Мне стало страшно. Он ведь самый настоящий маньяк. Шизофреник. Наверняка уже давным-давно забыл наш уговор. Какой же я была идиоткой, раз пошла на договор с психически больным человеком!
— Ну... — замялся Неряха, ломаясь как девица. — Это нужно подумать. Всё-таки я их привязывал, я их сюда приволок. Ты ничего не сделал, чтобы получить такую награду, как возможность отправить их туда!
— Сделал, — усмехнулся Пиовр.
— Да? И чего же ты сделал?! — заигрывающе и заискивающе спросил Неряха.
— Я пришёл сюда и...! — медленно проговорил маньяк.
Пиовр медленно поднял пистолет, взвёл курок. Потом также медленно стал целиться, сначала в верёвку, держащую Йоко. Потом в верёвку, держащую меня...
— Не-не-не. Это моя добыча! — испуганно-притворно заверещал Неряха.
Потом Пиовр перевёл своё угрожающее дуло на верёвки, которые держали Гилберта и Констанцию. Море на какой-то момент сделало паузу в своём угрожающем рокоте, и мы услышали щелчок снятия с предохранителя.
Пиовр медленно снова перевёл дуло на "мою" верёвку, потом на верёвку Йоко. Потом снова на мою...
Я сглотнула. Мне плохо видно его лицо. Соображал ли Пиовр, что делал в тот момент?! Неряха весь извёлся.
— Нет, не надо! Это моё! Я сам!!! — дёрнулся Неряха и снова замахнулся резаком, готовясь обрушить на непрочный камень, к которому я была привязана... А потом я услышала, как Неряха икнул: — Стой! Подожди! Пиовр, ты... здесь?! Ты ведь... не можешь сюда прийти... Это же часть города, которая принадлежит моему хозяину! Пиовр, ты не можешь сюда прийти... — заикаясь, бормотал жирный подонок, до которого дошло, что он разговаривает с Пиовром на втором этаже города.
Дальше прогремел выстрел!
Ба-бах! Скала содрогнулась. Вниз посыпались камни.
А ещё вниз пролетело что-то толстое, жирное и верещащее.
Вниз посыпался Неряха.
Пиовр договорил:
— И тем не менее, о да, я пришёл сюда и отправил туда тебя! Это просто потому что мне так захотелось!!! — последнюю фразу он прокричал в исступлении бешеного сумасшедшего веселья.
Неряха в ту же секунду погрузился в морскую пучину. Сполохи чужого пространства, которое наслаивалось на ткань этого Города Неизвестно-Когда-и-Где, хищно сомкнулись над ним. Неряха, захлёбываясь, нечеловечески орал.. Но его ор слышался недолго. Я не смотрела вниз. Но уже знала, что там с ним происходит. С него заживо спадала и превращалась в коагулирующий свёрнутый белок вся кожа, а следом за ней абсолютно все внутренние органы.
Я закрыла глаза. Я не в силах вынести зрелище ещё одной жуткой смерти так близко от себя.
Когда я открыла глаза, я увидела небывалую вещь. Пиовр вытаскивал Йоко! Он схватил тот конец верёвки, за который был привязан Риббок, и тянул его вверх:
— Да, ты задолжал мне палец! Пару пальцев. Я помню! Я должен взять у тебя должок!
— Иди к чёрту! Проваливай! Пусти меня! — вопил Йоко.
Пиовр быстро вытащил его, встряхнул и ткнул ему в лицо дуло:
— Слушай сюда, глупец. Я пошутил. Я не буду забирать у тебя пальцы. Так что сам проваливай. И катись отсюдова!
Маньяк вдруг без предупреждения выстрелил два раза. Один раз слева от уха Йоко, другой раз справа. Оглохнув, Риббок упал на колени, зажмурился и затих. Мы тоже оглохли.
Пиовр быстро ушёл.
— Йоко! — крикнул Гилберт, который первый пришёл в себя и собрался. — Йоко, вытащи сначала меня, я помогу тебе спасти девушек! Йоко, ты слышишь меня?
Я раскрыла глаза. Больше всего я боялась, что Йоко в обмороке, либо сейчас ничего не соображает, либо уже сам сошёл с ума, заразившись от Пиовра шизофренией. Но он наконец поднялся. И, опомнившись, метнулся к верёвке, привязывающей Гилберта, и стал его поднимать, сильно напрягая все свои мышцы.
Когда Гилберт и Йоко вытаскивали меня и Констанцию, я внезапно поняла, что сделал для нас Пиовр.
Он только что спас нам жизнь. И дал нам шанс пробиться на Башню-с-Часами.
Оказавшись на скалах, я смогла дотянуться до моих "шпионских" ботинок, имеющих в подошве второе потайное днище. Нож "Пиранья" был там. Я его извлекла и разрезала наручники сначала себе, а потом освободила Констанцию. Гилберт терпеливо ждал. Именно благодаря его благоразумию, выдержке и тому, как он убедил Йоко прийти в чувство, мы оказались спасены. Единственный взрослый адекватный человек среди нас.
— Блайми, ты цела? — Йоко вдруг проявил несвойственную ему заботу и подошёл к девочке. Она сидела на камнях, после нашего спасения она была необычайно молчалива и серьёзна.
Моряк вдруг тихо попросил:
— Можем мы поговорить, подальше от них? — он кивком головы показал в сторону Йоко и Констанции.
Я смутилась немного:
— Да, конечно.
Мы отошли.
— Послушай, ты главная, верно? Как капитан корабля, — спросил Гилберт.
— Я не знаю. Среди нас нет главных, — я растеряно посмотрела на моряка.
— Я имел в виду, ты главная среди тех, кто пришёл и хочет уйти. Среди тех, кто успеет и сможет уйти, если Часы будут разрушены.
— Ох, я надеюсь на это. То есть... не на то, что я главная, как ты говоришь, а на то, что мы уйдём домой. А что? — я всё ещё не понимала, к чему клонит Дак.
— Я считаю, ты должна кое-что знать про парня. Про Йоко, да, — поймав мой вопросительный взгляд, пояснил Гилберт. — Когда нас схватили Крысаки и Сторож, Йоко говорил со Сторожем так, будто они были в сговоре. Он пытался с ним говорить, а Сторож, разумеется, насмехался над ним. У меня сложилось мнение, что ранее Йоко что-то просил у Сторожа и у других Основателей в обмен на что-то. И не получил этого.
— Э... то есть как это? — внутренне во мне всё перевернулось. Подтвердились мои самые худшие опасения. — О чём Йоко говорил со Сторожем?
— Он не говорил толком. Он крикнул Сторожу одну фразу — "Как же так, мы же вроде договаривались!". Это было единственное, что он успел крикнуть. Сторож засмеялся и оглушил его, потому что он стоял ближе. Я напал на него, но он меня отвлёк, Крысаки пригрозили, что добьют тебя и Констанцию до смерти. А вы уже были без сознания. Ко мне подкрались сзади и оглушили.
— Мы не были готовы к нападению, нас взяли врасплох, — признала я. — Но про Йоко мне ничего не понятно. Не может он быть предателем, я не хочу верить в это! Йоко любит Беатрикс. Он очень страдает, что её похитили. Мы все переживаем за неё. Гилберт, пока не стоит подозревать Йоко! Я уверена, там была какая-то ошибка, недопонимание. Тебе могло показаться. Йоко мог крикнуть не Сторожу. Он мог винить обстоятельства, мог крикнуть от отчаяния.
Я впала в раж. Мне не хотелось думать, что Йоко, парень хороший, только немного местами упрямый и недогоняющий, мог оказаться с червоточиной. Он готов умереть за Беатрикс, и я видела это! Я видела его глаза, как он смотрел на девушку. Настоящий рыцарь. Другой вопрос — Йоко не зрел, имеет мало опыта, не разбирается во всех этих тайнах.
Гилберт не стал со мной спорить. Он так и сказал:
— Я предупредил тебя. Потому что счёл долгом делать это. Ты честный человек.
— Спасибо. Гилберт, пойдём, нам надо возвращаться. На Чаячий Причал. Если, конечно, не потопили нашу лодку. А если потопили — я готова прямо сейчас голыми руками взять какой-нибудь из пароходов на абордаж!
Полная решимости, я двинулась в сторону Констанции и Йоко. Гилберт вдруг остановил меня, взяв за плечо:
— Произошло более чем странное. Ты, наверное, не до конца поняла, ты новый тут человек. Но раньше Пиовр никогда не ступал сюда. И никогда не оставлял жертву со всеми членами тела. Пиовр словно на нашей стороне, тебе так не кажется?
Я чуть не проговорилась! Но я обещала Пиовру не рассказывать о нашем сговоре. Поэтому я ответила:
— Наверное, эти Ростовщик и Часовщик снова изобрели какую-то машину, чтобы Пиовр мог ходить и в эту часть города. А то, что он не стал Йоко сбивать пулями уши или отстреливать нос — так Пиовр сумасшедший. От него можно чего угодно ожидать.
