И вот так внезапно, на самом пике карьеры, в разгар интереснейшего творческого бизнес-проекта, он встретил девушку, которую посчитал Любовью Своей Жизни.
С первых минут общения она поразила его, покорила не только его взгляд — ибо очень привлекательна и соблазнительна — но и его ум и сердце. Такая же интеллектуалка, как он сам, невероятно творческая личность, талантливая актриса и модель, она ещё и отличалась большой способностью к пониманию, отзывчивостью, душевностью. Её улыбка, такая тёплая, обволакивающая, напомнила Альберту о чём-то когда-то давно забытом. О любви, самой чистой первородной любви, которая вообще может быть.
Вот уже три дня, как они с Ингой вместе. Она молода, ей едва исполнилось восемнадцать, но ей не занимать сноровки и деловой хватки. Она не только заменила отпросившуюся в декрет актрису, но и стала Альберту верным помощником, персональным ассистентом. Альберт уже записал её в число своих верных сотрудников, даже раскрыл ей несколько конфиденциальных сведений. Он безоговорочно доверял Инге и строил большие планы относительно дальнейшего совместного ведения дел.
Из-за того, что он видел её в деле, как она работает, помогает с его проектом, Альберт влюблялся в её больше, терял голову. Три дня были суматошными, приходилось работать допоздна, а сегодня, вечером в воскресенье выдались крупицы свободного времени. Пользуясь моментом, Альберт пригласил её в дорогой ресторан, поужинать с ним, и она, конечно же, согласилась. Они пока никак не говорили об их отношениях, играя роль хороших давних друзей и деловых партнёров, хоть знакомы три дня.
Вечер, изысканные блюда, терпкое крепкое вино, шампанское. Альберт пригласил её танцевать. Сначала они танцевали, как и все, весёлое бодрое диско. Потом элитный ансамбль живых музыкантов заиграл медленные страстные танцы. Альберт осмелел и снова пригласил Ингу, опасаясь, что это сделает кто-то из его коллег, бывших здесь. Несмотря на лёгкий хмель в голове, Альберт видел, какими громадными и жадными глазами все мужчины в зале смотрят на Ингу. Когда они качались в полутьме, тесно прижавшись друг к другу, Альберт на миг представил свою жизнь с этой Женщиной Мечты и уже не мог себе представить никогда жизнь БЕЗ неё.
Его совершенно не волновало, смотрят ли на них или нет. Даже если и смотрят — пусть знают, что через несколько дней Инга Хан станет Ингой Брэдл и самым близким человеком, спутницей его жизни! Альберт счастлив в этот вечер, счастлив по-настоящему. Он никогда не был так счастлив, даже когда у него хорошо шли его бизнес-дела, даже в компании лучших друзей.
Потом они сидели за своим столиком на мягком диванчике и тихо разговаривали всю ночь. И много говорили о деньгах.
— Деньги — это инструмент, — говорил Альберт. — Это как магия. Которая может быть чёрной или белой, в зависимости от того, куда ты её направляешь. Этот как злой или добрый волк внутри тебя, когда побеждает тот, которого ты кормишь. У меня много денег, но я не хочу говорить, что я богат. Есть люди, куда богаче, чем я, и по сравнению с ними я нищ. И деньги, богатство не имеет значения.
— Наверное, ты не поверишь мне. Скажешь, что я лицемерная, неискренняя лгунья. Но я полностью согласна с тобой, Ал. Я сама богата. Я могла бы и ни дня в жизни не работать. Но моё творчество, игра на сцене — это моя жизнь. Я делаю это ради самовыражения, а ещё ради того, чтобы сделать лучше мир.
— Когда-то люди придумали деньги, чтобы тоже сделать мир лучше. Чтобы общество было развитым и прогрессивным. Деньги упорядочивают общество, дисциплинируют, вносят структуру в систему, — Альберт почувствовал, как у него заплетается язык. Рядом сидела Инга, такая красивая, такая желанная!
Их столик располагался в уединённой кабинке за шторами — особенность этого ресторана. Альберт придвинулся чуть ближе к Инге.
— А сейчас люди мучаются от того, что придумали деньги, которые привели к тому, что мир стал хуже. Общество деградирует, останавливается в развитии. Деньги развращают, вносят хаос, рушат всю божественную систему мироздания. Есть та и эта точка зрения. Считается, что люди бедные, потому что у них не правильные установки о деньгах... — Альберт понял, что его мысли путаются. Что он не может говорить — может только смотреть на Ингу. Ему захотелось дотронуться до неё.
Но как она отреагирует? Альберт на миг себя почувствовал неопытным школьником. Когда они танцевали, довольно интимно прижавшись, всё было в порядке. Ситуация, их роли в танце к этому обязывали. Это всё равно как интимно прижаться к толпе людей в метро в час пик.
— У человека есть базовые потребности. Вода, еда, кров, безопасность. Всё это он может получить только за деньги. Если у него нет денег — он не имеет права не просто жить — существовать. Воду, еду, кров и безопасность ему никто не даст бесплатно. Разве это не прекрасно и разве это не сумасшествие? В свете этого можно ли считать деньги благом, потому что они спасают людей от смерти, считать, что деньги — это жизнь? Или деньги — сумасшедшие, заражают безумием, и люди забывают самих себя, о том, что они люди? Как ты считаешь, Альберт?
— Я считаю, что... — Альберт не договорил. Его словно переклинило. Его руки почти против его воли обхватили Ингу, и он проговорил нечто совершенно не относящееся к их философскому интеллектуальному разговору про деньги: — Я считаю, что ты мне нравишься и должна быть со мной всю жизнь.
Он решил не слушать, что ответит Инга, и поцеловал её. Инга страстно ответила. У Альберта закружилась голова от счастья. Они целовались самозабвенно ещё несколько минут. Альберт твёрдо решил, что сделает ей предложение завтра, но только ему нужно найти время в своём сумасшедшем графике, чтобы купить ей самое лучшее кольцо в мире.
У него зазвонил мобильник. Проклиная всё на свете, Альберт ответил на звонок. Звонили его инвесторы, обсудить детали проекта. Инга сидела рядом, поправляя причёску, выглядела виновато, пока он общался. Будто это она его соблазнила. Когда он окончил говорить — он понял, что вся надежда на ночь с Ингой и возможно на завтрашнюю помолвку иссякает. Горело одно важное срочное дело. Он тоже виновато посмотрел на Ингу:
— К сожалению, через час я должен быть в студии. Там случился форс-мажор, только я могу разрулить.
— Я помогу тебе. Это, наверное, касается контракта с Эповсом? — догадалась Инга.
— Да, — вздохнул Альберт. И засуетился, впав в ужас при мысли, что его любимая женщина сейчас пойдёт с ним работать на всю ночь. — Ты не обязана... Я сейчас же вызову для тебя такси, и я настаиваю, чтобы завтра ты взяла выходной...
— Даже не думай от меня избавиться. Ты же только что сказал, что я должна быть с тобой всю жизнь, — Инга лукаво улыбнулась. И заявила тоном, не допускающим возражений: — Я еду с тобой, Алли. Я всегда буду с тобой, до самой смерти.
Алли... Так звала его мама. Которая давно умерла, к сожалению. И она говорила так же нежно, с такой же поддержкой во взгляде... Альберт почувствовал ком в горле. Он не заплакал лишь потому что был уже взрослым, серьёзным бизнесменом, богатым и влиятельным. Такие люди не имеют права показывать слабость.
Придя на Базу и зайдя в Кабинет Шестёрки, я первой встретила Джейн. Она в полном обмундировании: спортивном костюме, сверху — наколенники и налокотники.
— Привет! Тебя отправили на миссию? — спросила я подругу, удивляясь, как она здесь оказалась. До нас ей от дома и, соответственно, школы надо было добираться 1,5 часа.
— ЕГЭ — моя миссия, — изрекла Джейн не без сарказма. — Да и твоя тоже.
— У меня есть миссия, — призналась я.
— Забудь. Пока мы не выбьемся из минусов, куда нас загнала эта оголтелая баньши, ни о чём другом мы не имеем права думать. Я здесь уже час, готовлюсь к нормативам на скалодроме и к другим нормативам.
— Уже час?!
— Я прогуляла три последних урока в школе, сразу после четвёртого урока приехала сюда. Я не позволю этой баньши над нами измываться, я ей покажу! — подруга настроена очень воинственно. Её глаза сверкают пуще, чем вчера.
— Ну ты даёшь! А где наши?
— Понятия не имею. Но очень надеюсь — они появятся. Не оставят нас с тобой отдуваться за всех сразу!
— Что за нормативы сегодня? Говоришь, скалодром?
— Это у меня. Глянь график, — Джейн подала бумажки со стола Рома. — У меня скалодром, у тебя, кстати, — стрельба.
— Стрельба? Вау, и правда стрельба! Ого, через полчаса! Я вовремя...
— Они решили нас сегодня погонять по тем видам физподготовки, где у нас выдающиеся достижения. У Пита вон каратэ, у Пола — акробатика-паркур, у Эллен и Рома — единоборства.
— Так это ж прекрасно! — мне стало чуточку спокойнее.
Весь день я думала про этот чёртов ЕГЭ. А ещё — о Чёрном Коте. Казалось, мы с Питом видели ту стычку в канализации так давно, что это уже не актуально. А о том, что мой троюродный брат поженился на сестре Пита — так это вообще в прошлой жизни было! Все мои мысли неотступно занимала Круэлла Люциус. Нет, не она сама. А то, что она говорила, откуда она взялась на наши головы и почему она кого-то стремится уволить. И, главное, где Скорпион, почему он нас не защищает, где он шастает, и так ли ему важен этот Чёрный Кот? Вчера я была готова преподнести ему отчёт на блюдечке — а он смылся!
О Чёрном Коте у меня незавершённый гештальт, как бы сказала Джейн, которая всерьёз увлекается психологией. Этот гештальт лежал у меня в верхнем ящике моего стола в кабинете Шестёрки: дискета с комиксами "Чёрный Кот". Я так и не успела проработать гипотезы, почему этот странный парень, похожий на гота, один-в-один смахивает на героя комикса.
— Не думаю. Я уже во всём вижу подвох. И, кстати, мы тут далеко не с шести утра — с нас наверняка поснимали двести очков, — Джейн пребывала в не весёлом настроении. Это мне не понравилось.
Я попыталась приободрить лучшую подругу:
— Джейн, расслабься. Эти экзамены пройдут, и о них никто не вспомнит. Чистая формальность.
— Ты ошибаешься, — Джейн покачала головой. — Это не формальность, всё серьёзно. Мы должны показать себя в полной мере, и сделать так, чтобы у жюри не возникло ни малейшего повода нас дисквалифицировать — кем бы они ни были. Пусть это даже сами переодетые античные боги.
В кабинет Шестёрки сначала постучал, потом следом вошёл Феликс:
— Агент 005, вас ждут на скалодроме. Агент 001, вас ждут в тире.
Нам с Джейн так и не получилось поговорить. Я отправилась в тир. Там никого не было, кроме Ренсо Грэнжера. Он дымил как паровоз из трубки и рассматривал оружие с таким видом, будто собрался грабить ювелирный магазин. Ещё и его кепи лихо сдвинута на бок.
— Автомеханик? — вопросительно взглянула я на него.
— А, Сорвиголова. Я тебя экзаменую сегодня. Приступим. Ознакомься с регламентом, — Ренсо протянул мне смятую бумажку.
Тон его — нарочито официальный, что меня расстроило. Я сразу подумала о том, что Ренсо накрутила эта Круэлла и он сейчас начнёт капать мне на мозги. Или отнимать очки за милую душу.
Но оказалось, что я слишком плохо знала Грэнжера. И была к нему несправедлива. Когда я посмотрела на бумажку, едва не начала хохотать в голос!
"Сорвиголова, — говорилось в этой записке, — в этом тире видеокамеры, как и по всей этой сумасшедшей Центральной. В эти камеры сейчас сидит и смотрит К. Л. (Круэлла Люциус — прим. моё). Играем на публику, принимаешь игру? Если да, скажи вслух: "Первый пункт поняла, ага".
— Так, я первый пункт поняла, ага, — еле сдерживая смех и пряча улыбку, подала я голос.
— Прекрасно. У тебя начинают появляться шансы, — голос Ренсо теперь звучал с нарочитой снисходительной иронией. Он потрясающий актёр!
Я продолжила читать дальше:
"Ваши две команды — 6 и Х — играют каждый в свои ворота. Если я прав — скажи вслух: "По второму пункту тоже всё ясно".
Я сказала это вслух и затем снова принялась ознакамливаться с "регламентом строгого экзаменатора Грэнжера".
"Я не хочу, чтоб кого-то из вас уволили. Дело принципа. Когда я был помоложе, тоже проходил ЕГЭ, только до такого маразма и сумасшествия, как здесь и сейчас, не доходило. К.Л. меня раздражает. Она не разрешает мне курить. Буду делать всё назло ей. Если она занижает вам очки — я их буду завышать. Если она начнёт завышать очки — буду занижать. Если я прав — скажи вслух: "Я готова начать".
Хитрец какой! Но меня растрогал тот факт, что Ренсо так честен и высказал свою позицию, снял все вопросы. Если он проходил ЕГЭ — над ним, вероятно, тоже висела угроза вылететь из ТДВГ. Он помнил все свои чувства и выбрал помогать последователям.
"Я не хочу, чтоб кого-то из вас уволили" — эта фраза была особенно выделена. Ренсо по каким-то причинам симпатизировал нам. Поддерживал командный дух.
Жаль, я не могла с ним душевно поговорить. Этим я бы его серьёзно подвела. Поэтому, стараясь глазами и выражением лица дать понять, насколько я ему благодарна, я произнесла:
— Я готова начать.
— Хорошо. Сначала я хочу посмотреть твою общую подготовку, — развязно и нарочито высокомерно начал он, выпуская очередную партию дыма из трубки. — Потом я бы хотел, чтобы ты постреляла вот из этого, из этого и вот этого, — Ренсо кивнул на произвольные пистолеты, в том числе на два моих, которые я здесь оставила вчера. — А потом я бы хотел посмотреть, как и за сколько ты разберёшь и снова соберёшь автомат.
Мне стало чертовски приятно, что у меня появился союзник из жюри. Тем более такой, как агент Грэнжер. Когда я закончила стрелять и Ренсо критически оглядел все мишени, а также когда я закончила разбирать и собирать автомат, он произнёс нарочито разочарованно:
— У тебя хорошие результаты, признаю. Но никогда не останавливайся на достигнутом. Пока подумаю, какую оценку тебе поставить, и через какое-то время ты об этом узнаешь через своего старшего группы. Через четверть часа спарринги.
Не дав мне сказать ни слова, Ренсо вышел из тира, попыхивая трубкой. Я не могла ему вменить это в вину: он сильно рисковал, помогая нам, вылететь из состава жюри. Мне захотелось, чтобы этот треклятый ЕГЭ поскорее бы закончился, и я бы выпытала у Автомеханика истинные причины, почему он помогает нам. Наверняка у него некая корыстная цель. Я готова отплатить за его доброту, помочь ему чем угодно. К тому же, я ещё себя чувствовала в долгу за ту прошлую миссию. Ренсо тогда любезно встретил меня, поделился важной информацией, хотел даже бросить свои дела, чтобы помогать мне делать мою миссию — я его с трудом отговорила.
А сейчас нужно бежать на спарринги.
Спарринги проходили там, где вчера. В зале полно народу — кроме наших трёх команд, ещё коллеги. Наверное, сегодня в понедельник все решили заняться поддержанием себя в форме. Первыми, кого я увидела на ринге, были Питер и Каролина. Они дрались. Я обрадовалась: у Пита появился доступ к Знаку Вопроса и сейчас он передаст наконец Каролине наш план! Направилась в сторону Удава, который собрался подраться с Валькирией. Но меня задержал выросший как лист перед травой Феликс:
— Правила таковы: каждый раз — разные противники. Ты дерёшься с ним, — он указал в сторону Прыгуна.
Прыгун разминался. Я не против с ним подраться, но внутренне обиделась, что мне не дали подраться с Антонио. Вчера мы с ним не закончили болтать. Я два с половиной месяца была уверена, что никогда его больше не увижу, и вот он здесь — а нам не дают поговорить!
С первых минут общения она поразила его, покорила не только его взгляд — ибо очень привлекательна и соблазнительна — но и его ум и сердце. Такая же интеллектуалка, как он сам, невероятно творческая личность, талантливая актриса и модель, она ещё и отличалась большой способностью к пониманию, отзывчивостью, душевностью. Её улыбка, такая тёплая, обволакивающая, напомнила Альберту о чём-то когда-то давно забытом. О любви, самой чистой первородной любви, которая вообще может быть.
Вот уже три дня, как они с Ингой вместе. Она молода, ей едва исполнилось восемнадцать, но ей не занимать сноровки и деловой хватки. Она не только заменила отпросившуюся в декрет актрису, но и стала Альберту верным помощником, персональным ассистентом. Альберт уже записал её в число своих верных сотрудников, даже раскрыл ей несколько конфиденциальных сведений. Он безоговорочно доверял Инге и строил большие планы относительно дальнейшего совместного ведения дел.
Из-за того, что он видел её в деле, как она работает, помогает с его проектом, Альберт влюблялся в её больше, терял голову. Три дня были суматошными, приходилось работать допоздна, а сегодня, вечером в воскресенье выдались крупицы свободного времени. Пользуясь моментом, Альберт пригласил её в дорогой ресторан, поужинать с ним, и она, конечно же, согласилась. Они пока никак не говорили об их отношениях, играя роль хороших давних друзей и деловых партнёров, хоть знакомы три дня.
Вечер, изысканные блюда, терпкое крепкое вино, шампанское. Альберт пригласил её танцевать. Сначала они танцевали, как и все, весёлое бодрое диско. Потом элитный ансамбль живых музыкантов заиграл медленные страстные танцы. Альберт осмелел и снова пригласил Ингу, опасаясь, что это сделает кто-то из его коллег, бывших здесь. Несмотря на лёгкий хмель в голове, Альберт видел, какими громадными и жадными глазами все мужчины в зале смотрят на Ингу. Когда они качались в полутьме, тесно прижавшись друг к другу, Альберт на миг представил свою жизнь с этой Женщиной Мечты и уже не мог себе представить никогда жизнь БЕЗ неё.
Его совершенно не волновало, смотрят ли на них или нет. Даже если и смотрят — пусть знают, что через несколько дней Инга Хан станет Ингой Брэдл и самым близким человеком, спутницей его жизни! Альберт счастлив в этот вечер, счастлив по-настоящему. Он никогда не был так счастлив, даже когда у него хорошо шли его бизнес-дела, даже в компании лучших друзей.
Потом они сидели за своим столиком на мягком диванчике и тихо разговаривали всю ночь. И много говорили о деньгах.
— Деньги — это инструмент, — говорил Альберт. — Это как магия. Которая может быть чёрной или белой, в зависимости от того, куда ты её направляешь. Этот как злой или добрый волк внутри тебя, когда побеждает тот, которого ты кормишь. У меня много денег, но я не хочу говорить, что я богат. Есть люди, куда богаче, чем я, и по сравнению с ними я нищ. И деньги, богатство не имеет значения.
— Наверное, ты не поверишь мне. Скажешь, что я лицемерная, неискренняя лгунья. Но я полностью согласна с тобой, Ал. Я сама богата. Я могла бы и ни дня в жизни не работать. Но моё творчество, игра на сцене — это моя жизнь. Я делаю это ради самовыражения, а ещё ради того, чтобы сделать лучше мир.
— Когда-то люди придумали деньги, чтобы тоже сделать мир лучше. Чтобы общество было развитым и прогрессивным. Деньги упорядочивают общество, дисциплинируют, вносят структуру в систему, — Альберт почувствовал, как у него заплетается язык. Рядом сидела Инга, такая красивая, такая желанная!
Их столик располагался в уединённой кабинке за шторами — особенность этого ресторана. Альберт придвинулся чуть ближе к Инге.
— А сейчас люди мучаются от того, что придумали деньги, которые привели к тому, что мир стал хуже. Общество деградирует, останавливается в развитии. Деньги развращают, вносят хаос, рушат всю божественную систему мироздания. Есть та и эта точка зрения. Считается, что люди бедные, потому что у них не правильные установки о деньгах... — Альберт понял, что его мысли путаются. Что он не может говорить — может только смотреть на Ингу. Ему захотелось дотронуться до неё.
Но как она отреагирует? Альберт на миг себя почувствовал неопытным школьником. Когда они танцевали, довольно интимно прижавшись, всё было в порядке. Ситуация, их роли в танце к этому обязывали. Это всё равно как интимно прижаться к толпе людей в метро в час пик.
— У человека есть базовые потребности. Вода, еда, кров, безопасность. Всё это он может получить только за деньги. Если у него нет денег — он не имеет права не просто жить — существовать. Воду, еду, кров и безопасность ему никто не даст бесплатно. Разве это не прекрасно и разве это не сумасшествие? В свете этого можно ли считать деньги благом, потому что они спасают людей от смерти, считать, что деньги — это жизнь? Или деньги — сумасшедшие, заражают безумием, и люди забывают самих себя, о том, что они люди? Как ты считаешь, Альберт?
— Я считаю, что... — Альберт не договорил. Его словно переклинило. Его руки почти против его воли обхватили Ингу, и он проговорил нечто совершенно не относящееся к их философскому интеллектуальному разговору про деньги: — Я считаю, что ты мне нравишься и должна быть со мной всю жизнь.
Он решил не слушать, что ответит Инга, и поцеловал её. Инга страстно ответила. У Альберта закружилась голова от счастья. Они целовались самозабвенно ещё несколько минут. Альберт твёрдо решил, что сделает ей предложение завтра, но только ему нужно найти время в своём сумасшедшем графике, чтобы купить ей самое лучшее кольцо в мире.
У него зазвонил мобильник. Проклиная всё на свете, Альберт ответил на звонок. Звонили его инвесторы, обсудить детали проекта. Инга сидела рядом, поправляя причёску, выглядела виновато, пока он общался. Будто это она его соблазнила. Когда он окончил говорить — он понял, что вся надежда на ночь с Ингой и возможно на завтрашнюю помолвку иссякает. Горело одно важное срочное дело. Он тоже виновато посмотрел на Ингу:
— К сожалению, через час я должен быть в студии. Там случился форс-мажор, только я могу разрулить.
— Я помогу тебе. Это, наверное, касается контракта с Эповсом? — догадалась Инга.
— Да, — вздохнул Альберт. И засуетился, впав в ужас при мысли, что его любимая женщина сейчас пойдёт с ним работать на всю ночь. — Ты не обязана... Я сейчас же вызову для тебя такси, и я настаиваю, чтобы завтра ты взяла выходной...
— Даже не думай от меня избавиться. Ты же только что сказал, что я должна быть с тобой всю жизнь, — Инга лукаво улыбнулась. И заявила тоном, не допускающим возражений: — Я еду с тобой, Алли. Я всегда буду с тобой, до самой смерти.
Алли... Так звала его мама. Которая давно умерла, к сожалению. И она говорила так же нежно, с такой же поддержкой во взгляде... Альберт почувствовал ком в горле. Он не заплакал лишь потому что был уже взрослым, серьёзным бизнесменом, богатым и влиятельным. Такие люди не имеют права показывать слабость.
Глава 3. Тайна Дома на набережной
Придя на Базу и зайдя в Кабинет Шестёрки, я первой встретила Джейн. Она в полном обмундировании: спортивном костюме, сверху — наколенники и налокотники.
— Привет! Тебя отправили на миссию? — спросила я подругу, удивляясь, как она здесь оказалась. До нас ей от дома и, соответственно, школы надо было добираться 1,5 часа.
— ЕГЭ — моя миссия, — изрекла Джейн не без сарказма. — Да и твоя тоже.
— У меня есть миссия, — призналась я.
— Забудь. Пока мы не выбьемся из минусов, куда нас загнала эта оголтелая баньши, ни о чём другом мы не имеем права думать. Я здесь уже час, готовлюсь к нормативам на скалодроме и к другим нормативам.
— Уже час?!
— Я прогуляла три последних урока в школе, сразу после четвёртого урока приехала сюда. Я не позволю этой баньши над нами измываться, я ей покажу! — подруга настроена очень воинственно. Её глаза сверкают пуще, чем вчера.
— Ну ты даёшь! А где наши?
— Понятия не имею. Но очень надеюсь — они появятся. Не оставят нас с тобой отдуваться за всех сразу!
— Что за нормативы сегодня? Говоришь, скалодром?
— Это у меня. Глянь график, — Джейн подала бумажки со стола Рома. — У меня скалодром, у тебя, кстати, — стрельба.
— Стрельба? Вау, и правда стрельба! Ого, через полчаса! Я вовремя...
— Они решили нас сегодня погонять по тем видам физподготовки, где у нас выдающиеся достижения. У Пита вон каратэ, у Пола — акробатика-паркур, у Эллен и Рома — единоборства.
— Так это ж прекрасно! — мне стало чуточку спокойнее.
Весь день я думала про этот чёртов ЕГЭ. А ещё — о Чёрном Коте. Казалось, мы с Питом видели ту стычку в канализации так давно, что это уже не актуально. А о том, что мой троюродный брат поженился на сестре Пита — так это вообще в прошлой жизни было! Все мои мысли неотступно занимала Круэлла Люциус. Нет, не она сама. А то, что она говорила, откуда она взялась на наши головы и почему она кого-то стремится уволить. И, главное, где Скорпион, почему он нас не защищает, где он шастает, и так ли ему важен этот Чёрный Кот? Вчера я была готова преподнести ему отчёт на блюдечке — а он смылся!
О Чёрном Коте у меня незавершённый гештальт, как бы сказала Джейн, которая всерьёз увлекается психологией. Этот гештальт лежал у меня в верхнем ящике моего стола в кабинете Шестёрки: дискета с комиксами "Чёрный Кот". Я так и не успела проработать гипотезы, почему этот странный парень, похожий на гота, один-в-один смахивает на героя комикса.
— Не думаю. Я уже во всём вижу подвох. И, кстати, мы тут далеко не с шести утра — с нас наверняка поснимали двести очков, — Джейн пребывала в не весёлом настроении. Это мне не понравилось.
Я попыталась приободрить лучшую подругу:
— Джейн, расслабься. Эти экзамены пройдут, и о них никто не вспомнит. Чистая формальность.
— Ты ошибаешься, — Джейн покачала головой. — Это не формальность, всё серьёзно. Мы должны показать себя в полной мере, и сделать так, чтобы у жюри не возникло ни малейшего повода нас дисквалифицировать — кем бы они ни были. Пусть это даже сами переодетые античные боги.
В кабинет Шестёрки сначала постучал, потом следом вошёл Феликс:
— Агент 005, вас ждут на скалодроме. Агент 001, вас ждут в тире.
Нам с Джейн так и не получилось поговорить. Я отправилась в тир. Там никого не было, кроме Ренсо Грэнжера. Он дымил как паровоз из трубки и рассматривал оружие с таким видом, будто собрался грабить ювелирный магазин. Ещё и его кепи лихо сдвинута на бок.
— Автомеханик? — вопросительно взглянула я на него.
— А, Сорвиголова. Я тебя экзаменую сегодня. Приступим. Ознакомься с регламентом, — Ренсо протянул мне смятую бумажку.
Тон его — нарочито официальный, что меня расстроило. Я сразу подумала о том, что Ренсо накрутила эта Круэлла и он сейчас начнёт капать мне на мозги. Или отнимать очки за милую душу.
Но оказалось, что я слишком плохо знала Грэнжера. И была к нему несправедлива. Когда я посмотрела на бумажку, едва не начала хохотать в голос!
"Сорвиголова, — говорилось в этой записке, — в этом тире видеокамеры, как и по всей этой сумасшедшей Центральной. В эти камеры сейчас сидит и смотрит К. Л. (Круэлла Люциус — прим. моё). Играем на публику, принимаешь игру? Если да, скажи вслух: "Первый пункт поняла, ага".
— Так, я первый пункт поняла, ага, — еле сдерживая смех и пряча улыбку, подала я голос.
— Прекрасно. У тебя начинают появляться шансы, — голос Ренсо теперь звучал с нарочитой снисходительной иронией. Он потрясающий актёр!
Я продолжила читать дальше:
"Ваши две команды — 6 и Х — играют каждый в свои ворота. Если я прав — скажи вслух: "По второму пункту тоже всё ясно".
Я сказала это вслух и затем снова принялась ознакамливаться с "регламентом строгого экзаменатора Грэнжера".
"Я не хочу, чтоб кого-то из вас уволили. Дело принципа. Когда я был помоложе, тоже проходил ЕГЭ, только до такого маразма и сумасшествия, как здесь и сейчас, не доходило. К.Л. меня раздражает. Она не разрешает мне курить. Буду делать всё назло ей. Если она занижает вам очки — я их буду завышать. Если она начнёт завышать очки — буду занижать. Если я прав — скажи вслух: "Я готова начать".
Хитрец какой! Но меня растрогал тот факт, что Ренсо так честен и высказал свою позицию, снял все вопросы. Если он проходил ЕГЭ — над ним, вероятно, тоже висела угроза вылететь из ТДВГ. Он помнил все свои чувства и выбрал помогать последователям.
"Я не хочу, чтоб кого-то из вас уволили" — эта фраза была особенно выделена. Ренсо по каким-то причинам симпатизировал нам. Поддерживал командный дух.
Жаль, я не могла с ним душевно поговорить. Этим я бы его серьёзно подвела. Поэтому, стараясь глазами и выражением лица дать понять, насколько я ему благодарна, я произнесла:
— Я готова начать.
— Хорошо. Сначала я хочу посмотреть твою общую подготовку, — развязно и нарочито высокомерно начал он, выпуская очередную партию дыма из трубки. — Потом я бы хотел, чтобы ты постреляла вот из этого, из этого и вот этого, — Ренсо кивнул на произвольные пистолеты, в том числе на два моих, которые я здесь оставила вчера. — А потом я бы хотел посмотреть, как и за сколько ты разберёшь и снова соберёшь автомат.
Мне стало чертовски приятно, что у меня появился союзник из жюри. Тем более такой, как агент Грэнжер. Когда я закончила стрелять и Ренсо критически оглядел все мишени, а также когда я закончила разбирать и собирать автомат, он произнёс нарочито разочарованно:
— У тебя хорошие результаты, признаю. Но никогда не останавливайся на достигнутом. Пока подумаю, какую оценку тебе поставить, и через какое-то время ты об этом узнаешь через своего старшего группы. Через четверть часа спарринги.
Не дав мне сказать ни слова, Ренсо вышел из тира, попыхивая трубкой. Я не могла ему вменить это в вину: он сильно рисковал, помогая нам, вылететь из состава жюри. Мне захотелось, чтобы этот треклятый ЕГЭ поскорее бы закончился, и я бы выпытала у Автомеханика истинные причины, почему он помогает нам. Наверняка у него некая корыстная цель. Я готова отплатить за его доброту, помочь ему чем угодно. К тому же, я ещё себя чувствовала в долгу за ту прошлую миссию. Ренсо тогда любезно встретил меня, поделился важной информацией, хотел даже бросить свои дела, чтобы помогать мне делать мою миссию — я его с трудом отговорила.
А сейчас нужно бежать на спарринги.
Спарринги проходили там, где вчера. В зале полно народу — кроме наших трёх команд, ещё коллеги. Наверное, сегодня в понедельник все решили заняться поддержанием себя в форме. Первыми, кого я увидела на ринге, были Питер и Каролина. Они дрались. Я обрадовалась: у Пита появился доступ к Знаку Вопроса и сейчас он передаст наконец Каролине наш план! Направилась в сторону Удава, который собрался подраться с Валькирией. Но меня задержал выросший как лист перед травой Феликс:
— Правила таковы: каждый раз — разные противники. Ты дерёшься с ним, — он указал в сторону Прыгуна.
Прыгун разминался. Я не против с ним подраться, но внутренне обиделась, что мне не дали подраться с Антонио. Вчера мы с ним не закончили болтать. Я два с половиной месяца была уверена, что никогда его больше не увижу, и вот он здесь — а нам не дают поговорить!
