— Как там Прэди? Нужно ли мне подойти в Поместье Локуста? Эта дурацкая весна у тебя ветром в голове сдула последние мозги, Коган! — проворчала я.
Коган махнул рукой:
— Это дело подождёт. Сам Прэди нас сегодня не дёргал. Значит, у него всё устаканилось.
Но я задней мыслью знала, что не устаканилось. То, что я поколотила Ханра, не говорило, что он исчез из школы. Но по-честному, у меня совершенно не было ни желания, ни времени заниматься Прэди и его проблемами. Ни Ханр, ни Денгер сегодня не попадались в поле моего зрения. Значит, Коган прав, с них ещё станется. А мне нужно быстро доделать уроки и сбегать на Базу — там нас с Ромом ждёт тоже уйма работы!
Льюис Бенш и Элиза Мариак — коллекционеры древностей. Богатые люди, Бенш имеет даже аристократические корни, а Элиза — дочь богатого промышленника. Дама неудачно вышла замуж, и её муж разорил семью в неуспешных предприятиях, а потом умер, не дожив до семидесяти.
И Льюису, и Элизе более восьмидесяти лет. Они проживают в частных старинных домах-усадьбах, километров за триста от Укосмо. Мы с Ромом выяснили: у одного и у второй некогда пропадали ценные картины известных художников, которые были переданы им как фамильные реликвии. В Базе Данных эта информация просвечивалась: оба пожилых любителя живописи обращались в полицию. Дела оказались нераскрытыми. Потом по истечении нескольких месяцев они вдруг забирали свои заявления, якобы за ненадобностью.
— Объяснение очевидно, — рассказал Ром. — Они обратились к этому ушлому Хордерну! Ведь они же и рекомендовали Хордерна Годдсу, директору музея. Наверняка пришлось выложить баснословные денежки. Я запросил у Фрэнка вводную и легенду, хочу сам съездить к Элизе и поговорить с ней.
— Дельная идея, Ром! Правда, тебе придётся заложить много времени. Такая дальняя поездка, — поразилась я.
— Ничего страшного. Главное, чтобы Фрэнку это помогло. До него сегодня не прозвониться — расследует вовсю дело с этим НИИ. Вроде они там раскрыли серьёзные недостачи редких и секретных препаратов. Директора уже арестовали, и на подозрении одна из лаборанток, которая там работает подозрительно долго — более двадцати лет.
— Ого! То есть они перепродавали эти лекарства на чёрный рынок? Как хорошо, что у ТДВГ появилась наводка!
— Не то слово. Наверняка информаторы постарались и решили подсобить в нашем нелёгком ремесле.
— Ром, я тут ещё кое-что нарыла.
Я сильно устала, от напряжения и нагрузки у меня даже разболелась голова. И не мудрено — мы работали подряд почти шесть часов, без перерыва, чтобы найти Истину! Мы сидели в Комнате Шестёрки, завалились досье, материалами, картами городов и местностей, где проживали мадам Мариак и господин Бенш. Дело того стоило — мы продвинулись, пусть немного. Ром был свято уверен, что в правильном направлении. Каждый из нас искал по своему пути, мы периодически советовались друг с другом.
— Я тебя слушаю, — отозвался агент 004.
— Я проверила по базам данных самого Годдса. Мало ли, чем чёрт не шутит? Вдруг он тоже, как директор того НИИ, продаёт рапиры на чёрный рынок, или что-то в этом роде? Я обнаружила, что у него есть интересный родственник, который работал в музее в одно время. Его зовут Николас Трейпил, он художник-реставратор, приходится Годдсу племянником.
— И что? — спросил Ром.
— Ну, это я на всякий случай тебе говорю, о том, что я нашла. Я пока ещё не знаю, как это всё увязать, но можно сказать, во мне взыграла шпионская интуиция.
Ром задумался. Он всегда с вниманием относился к особому виду чутья, когда сыщики как по наитию хватали улики, которые казались совершенно неважными, и в итоге дело выгорало.
— Мы будем иметь в виду. Запиши это в листе гипотез. С таким результатом мы придём к Фрэнку. Он хотел пообщаться с нами вечером, но скорее всего, вряд ли у него получится выбраться. А завтра наверняка нам удастся всем встретиться. К Элизе я планирую отправиться с утра, поездом-экспрессом.
— Прекрасный план, — энергично закивала я. — Ром, ты большой молодец! Занимается ли кто-то ещё делом рапиры? Слышно ли, как продвигается расследование у Люка и Барта?
— Ничего не слышно, — покачал головой Ром. — Они больше контачат с Фрэнком. И Мэтт ещё не вернулся. Но тот тип, который подбросил кассету, никак больше не даёт знать о себе. Похоже, мы его спугнули: Люк и ещё один наш коллега из ГБРиБ, Брайан Лоуренс, дежурят там круглосуточно. Зал уже прикрыли от посетителей, никого не пускают, висит табличка, что там ремонт и смена экспозиции, а музей работает в обычном режиме. Пресса тоже пока ничего не заподозрила — в этом во многом заслуга наших. Годдс готов нам кланяться в ноги только за то, что его не тревожат назойливые журналисты и ему не приходиться оправдываться перед вышестоящим начальством, что из его музея пропала такая редкость. Он уповает и на нас, что мы поможем найти рапиру, и на этого таинственного Хордерна, про которого мы ничего не знаем. От старушки-служительницы, которая в больнице, тоже нет новостей. Как бы она там не умерла от этих операций. У меня на неё тоже шпионское чутьё, что она что-то может интересное рассказать — ведь она работала в соседнем зале.
Я задумалась. Время явно против нас. Я переживала, что рапиры давно уже и след простыл. Искать её на нашей планете — всё равно что иглу в стоге сена! Да что там — иглу… молекулу!
— Ром, как ты думаешь, рапиру найдут? Реально ли это?
— Я думаю, что найдут, рано или поздно. Ведь всё тайное станет явным, — оптимистично заявил Ром. — У неё кстати, богатая история, я вчера прочитал. Король Александэр слыл эпатажным монархом, он часто инкогнито выбирался в город из дворца, тайком от собственной стражи, и расхаживал по улицам в разных обличьях. Вёл дружбу с простолюдинами и настоящими бродягами, играя перед ними роль некоего обедневшего графа-бастарда. Делал он это больше из озорства, эксперимента ради. Полученные сплетни и слухи от народа использовал в своих политических реформах и идеях.
Он уделял огромное значение фехтованию, и не упускал случая с кем-нибудь подраться или вызвать кого-то на дуэль. Можно смело заявить, что он был одним из искуснейших фехтовальщиков своего времени. Король Александэр приглашал лучших учителей из других стран, чтобы его обучали всем приёмам, и собирал громадную коллекцию дуэльного оружия. Шпаги, рапиры, эстоки, мечи всевозможных форм и размеров, сабли, палаши — он собрал целый арсенал, и многие эти клинки сейчас представлены в ряде музеев.
Однажды король, по своему обыкновению, вышел в город ночью. Историки утверждают, что это была ночь на 21 марта, то есть на День Весеннего Равноденствия. Поразительное совпадение, не так ли?
В одном из тёмных переулков на короля напала шайка грабителей, и король, полагая себя опытным бойцом, решил вступить с ними в схватку в одиночку, при нём была лишь шпага. Грабителей оказалось много, они едва не лишили страну мудрого правителя, и сделай они это — не известно, как бы пошла нить истории. Возможно, Клот, нас бы с тобой на свете не появилось. В самый последний момент, когда короля уже серьёзно ранили, ему на выручку пришёл незнакомец, в тёмных одеждах, он был высок, длинноволос и очень проворен. Он-то в одиночку всех грабителей и порешил. В руках незнакомца была рапира, та самая.
Когда ошеломлённый король пожелал узнать имя своего спасителя, тот назвался маркизом Хэйесом из некоего графства, о существовании которого Александэр ничего не слышал, из чего король заключил, что его спас иностранный подданный. Александэр хотел убедить человека пойти с ним во дворец, представить его к награде и наделить важной государственной должностью за своё спасение. Человек же отказался, и, узнав, что спас самого короля-инкогнито, в порыве чувств подарил ему своё оружие — рапиру. После чего он исчез. И король Александэр никогда его больше не видел, никогда не слышал о нём, хотя пытался узнать и навести справки.
Эту рапиру, спасшую ему жизнь, король передал своему верному ювелиру-оружейнику, Дезмонду Анкелусу, и велел украсить рукоять и навершие, изготовить ножны, из самых лучших драгоценных камней и металлов. Примечательно, что уже тогда сам мэтр Анкелус оценил высокие боевые качества клинка и совершенство баланса. Анкелус выполнил поручение монарха, и вручил Александэру. Король же распорядился, что эту рапиру он передаёт в дар нашему городу, Укосмо, на улицах которого король был этой рапирой спасён.
Рапира была подарена конкретному человеку, господину Вазерсу, бывшему в те времена губернатором, и тот сохранил её для потомства. Он завещал её своему родственнику-графу, и потомки этого родственника-графа в конце двадцатого века передали легендарную рапиру музею Дерва. Да, я забыл упомянуть ещё об одном примечательном факте, относящимся к чудачествам Александэра: король любил давать имена своим клинкам. Он дал имя и этой рапире.
— И какое же? — с замиранием сердца и впечатлившись этой историей, спросила я агента 004.
— Остара, — с улыбкой ответил Ром.
— Остара… — проговорила я. — В честь того дня, когда король чуть не погиб и был спасён. Ром, ты гений и великий мозг! Как только тебе удалось узнать такие подробности?
— Я исследовал несколько источников. Да, на нашей Базе ТДВГ есть несколько редких секретных материалов и книг, которых нет ни у кого, благодаря им я и собрал по крупицам эту легенду! — скромно поделился Ром.
— Карамба! Я просто в шоке!
— Мы сегодня хорошо поработали. Думаю, мы заслужили отдых и несколько часов сна, — улыбнулся агент Террисон.
После того, как я вернулась домой, я позвонила Эллен. Я вспомнила, что совершенно забыла к ней зайти после школы за своей сумкой с домашней одеждой.
— Привет, Эллен! Как твои дела?
— Всё хорошо, — бодро ответила кузина. — Я существенно продвинулась с платьем. Думаю, что успею даже раньше!
— Ты молодец, — поддержала я. — Как твоё самочувствие? Утром ты была какая-то… сама не своя. Я очень спешила в школу, но заметила это!
— А, пустяки! — голос Эллен звучал безмятежно и весело. — Я загрузилась из-за платья. Ну и ещё из-за того, что кроме платья, нужно сделать массу дел. Сегодня вечером ходила в библиотеку, взяла несколько книг по тем предметам, которые пропустила. Вот сейчас буду заниматься.
— Так уже почти ночь на дворе, — поразилась я.
— Именно! Вся ночь впереди.
— Ты разве не хочешь спать?
— Нет, совсем нет, как ни странно. Я на пике энергии, на порыве вдохновения. Какое же это всё-таки чудесное время — весна! У всех депрессии, авитаминозы, а у меня, наоборот, подъём! Наверное, от того, что я родилась весной.
У Эллен уже был день рождения, в первых числах марта день рождения. В этом году она предпочла отметить праздник в тесном семейном кругу. Я и наши общие друзья тепло поздравили её. После своего дня рождения она словно переменилась, стала более весёлой, непосредственной. Это могло быть связано с тем, что Эллен постоянно занималась копанием в себе, читала книги по психологии, находила и выполняла разные упражнения, вроде развития силы воли. Не знаю, от чего, а я стала беспокоиться за кузину. Этот её всегда оживлённый беззаботный голос — не скрывается ли за ним, что Эллен старается подавлять в себе негативные чувства? Вдруг её что-то беспокоит, и это что-то весьма серьёзно, а Эллен об этом никому не говорит? Я тут же вспомнила недавнее беспокойство мамы по поводу того, что Эллен сейчас живёт совсем одна «в чужой квартире».
— Эллен, у тебя всё в порядке? — постаралась как можно более аккуратно и мягко спросить я.
— Абсолютно! — оптимистично заверила Эллен. — Клот, у меня абсолютно всё хорошо! Даже более чем! Чувствую в себе постоянное воодушевление. Хочется много чего начать. Жизнь бьёт ключом! Когда ты в следующий раз пойдёшь на базу, на тренировку? Зови меня с собой, хочу кого-нибудь положить на лопатки и как следует размяться!
— Я позову тебя, — улыбнулась я, немного устыдившись, что вчера, когда ходила на тренировку, не подумала о том, чтобы вытащить сестру. — Я рада, что у тебя всё в порядке. Тебе большой привет от мамы и папы. Если что — я на связи, и я всегда с тобой, ладно?
— Разумеется! Я тебя обожаю, Клотти, — промурлыкала кузина в трубку.
— И я тебя, — улыбнулась я.
Эллен удалось меня успокоить. Ну она и хитра! Вообще, у моей двоюродной сестры много талантов, между прочим так.
А завершился день более чем интересно и символично. Я сильно устала сегодня. Поговорив с Эллен, я съела лёгкий ужин, приняла душ и решила спать. Родители, занимаясь своими делами, попросили меня выключить телевизор, который оставили у себя в комнате включённым.
Зайдя в комнату к родителям, я взглянула на экран, и заинтересовалась. Там шла передача о животных, и по всему экрану ползали пауки. Потом стали показывать огромных тарантулов. Поскольку я неравнодушна к этим удивительным животным, я присела и стала заинтересованно слушать. Диктор вещал:
— Они хищники, они прожорливы и коварны, причём никогда сами не путаются в цепях, расставленных для жертв. У них тонкий расчёт, бесхитростный и в то же время очень меткий план: поймать, съесть и выжить. Да, они живут благодаря получению пищи, как и все другие живые существа. Паутина выполняет для пауков три функции: жилище, капкан и тарелка. Многие глубоко заблуждаются, считая, что паук — это насекомое. Паук пусть и относится к классу членистоногих, однако это — паукообразное животное, имеющее восемь лапок, в отличие от любого насекомого с шестью лапками. К тому же, насекомые являются жертвами паука, но не наоборот. В повседневной жизни паук и его паутина являются символами многих явлений. Паутина — это путы, трясина, паук — кровососущий, изымающий все соки. Паук же — хитрый, юркий, шустрый и проворный, жаждущий вечной охоты зверь.
Последняя фраза особенно врезалась мне в сознание и даже, наверное, в подсознание: Паук — хитрый, юркий, шустрый и проворный, жаждущий вечной охоты. Почему-то я вспомнила ту мимолётную встречу на лавочке и сопоставила эти эпитеты с человеком в цилиндре.
Похож… Как пить дать похож!
Восемь лапок. И мальчик на кассете сказал «купи слона» восемь раз
Эллен поймала себя на мысли, что шитьё — это как отдушина, как настоящий истинный отдых.
«Наверное, в прошлой жизни я была модельером»
У Китти нашлось немало прекрасной инструментальной музыки, под неё шитьё платья делалось не только увлекательным, но и полезным занятием. Эллен «дорвалась» — она не шила довольно давно, в силу недостатка времени и постоянного наличия кучи других дел. Эллен гордилась собой, что взялась за такое сложное платье, и что она обладает такими полезными навыками — умеет шить, кроить. Это ведь поможет в жизни, даже если наступят чёрные времена, руки Эллен всегда смогут её прокормить. Эллен очень практична. Она не упускала случая развивать в себе умения делать всё. Начиная от умения стрелять и драться и кончая умением готовить вкусные борщи и шить красивые платья.
Сегодня она посвятила платью целый день. Решив доделать намётку на ткани «черновыми» нитками, по которым уже пойдёт шов на машинке, Эллен не рассчитывала лечь спать рано, хотя и устала. Усталость была приятной и нравилась ей.
А ещё Эллен ждала звонка. Она знала, что таинственный тип позвонит снова. Сегодня ей не страшно. Хотя вчера она изрядно перепугалась.
Коган махнул рукой:
— Это дело подождёт. Сам Прэди нас сегодня не дёргал. Значит, у него всё устаканилось.
Но я задней мыслью знала, что не устаканилось. То, что я поколотила Ханра, не говорило, что он исчез из школы. Но по-честному, у меня совершенно не было ни желания, ни времени заниматься Прэди и его проблемами. Ни Ханр, ни Денгер сегодня не попадались в поле моего зрения. Значит, Коган прав, с них ещё станется. А мне нужно быстро доделать уроки и сбегать на Базу — там нас с Ромом ждёт тоже уйма работы!
***
Льюис Бенш и Элиза Мариак — коллекционеры древностей. Богатые люди, Бенш имеет даже аристократические корни, а Элиза — дочь богатого промышленника. Дама неудачно вышла замуж, и её муж разорил семью в неуспешных предприятиях, а потом умер, не дожив до семидесяти.
И Льюису, и Элизе более восьмидесяти лет. Они проживают в частных старинных домах-усадьбах, километров за триста от Укосмо. Мы с Ромом выяснили: у одного и у второй некогда пропадали ценные картины известных художников, которые были переданы им как фамильные реликвии. В Базе Данных эта информация просвечивалась: оба пожилых любителя живописи обращались в полицию. Дела оказались нераскрытыми. Потом по истечении нескольких месяцев они вдруг забирали свои заявления, якобы за ненадобностью.
— Объяснение очевидно, — рассказал Ром. — Они обратились к этому ушлому Хордерну! Ведь они же и рекомендовали Хордерна Годдсу, директору музея. Наверняка пришлось выложить баснословные денежки. Я запросил у Фрэнка вводную и легенду, хочу сам съездить к Элизе и поговорить с ней.
— Дельная идея, Ром! Правда, тебе придётся заложить много времени. Такая дальняя поездка, — поразилась я.
— Ничего страшного. Главное, чтобы Фрэнку это помогло. До него сегодня не прозвониться — расследует вовсю дело с этим НИИ. Вроде они там раскрыли серьёзные недостачи редких и секретных препаратов. Директора уже арестовали, и на подозрении одна из лаборанток, которая там работает подозрительно долго — более двадцати лет.
— Ого! То есть они перепродавали эти лекарства на чёрный рынок? Как хорошо, что у ТДВГ появилась наводка!
— Не то слово. Наверняка информаторы постарались и решили подсобить в нашем нелёгком ремесле.
— Ром, я тут ещё кое-что нарыла.
Я сильно устала, от напряжения и нагрузки у меня даже разболелась голова. И не мудрено — мы работали подряд почти шесть часов, без перерыва, чтобы найти Истину! Мы сидели в Комнате Шестёрки, завалились досье, материалами, картами городов и местностей, где проживали мадам Мариак и господин Бенш. Дело того стоило — мы продвинулись, пусть немного. Ром был свято уверен, что в правильном направлении. Каждый из нас искал по своему пути, мы периодически советовались друг с другом.
— Я тебя слушаю, — отозвался агент 004.
— Я проверила по базам данных самого Годдса. Мало ли, чем чёрт не шутит? Вдруг он тоже, как директор того НИИ, продаёт рапиры на чёрный рынок, или что-то в этом роде? Я обнаружила, что у него есть интересный родственник, который работал в музее в одно время. Его зовут Николас Трейпил, он художник-реставратор, приходится Годдсу племянником.
— И что? — спросил Ром.
— Ну, это я на всякий случай тебе говорю, о том, что я нашла. Я пока ещё не знаю, как это всё увязать, но можно сказать, во мне взыграла шпионская интуиция.
Ром задумался. Он всегда с вниманием относился к особому виду чутья, когда сыщики как по наитию хватали улики, которые казались совершенно неважными, и в итоге дело выгорало.
— Мы будем иметь в виду. Запиши это в листе гипотез. С таким результатом мы придём к Фрэнку. Он хотел пообщаться с нами вечером, но скорее всего, вряд ли у него получится выбраться. А завтра наверняка нам удастся всем встретиться. К Элизе я планирую отправиться с утра, поездом-экспрессом.
— Прекрасный план, — энергично закивала я. — Ром, ты большой молодец! Занимается ли кто-то ещё делом рапиры? Слышно ли, как продвигается расследование у Люка и Барта?
— Ничего не слышно, — покачал головой Ром. — Они больше контачат с Фрэнком. И Мэтт ещё не вернулся. Но тот тип, который подбросил кассету, никак больше не даёт знать о себе. Похоже, мы его спугнули: Люк и ещё один наш коллега из ГБРиБ, Брайан Лоуренс, дежурят там круглосуточно. Зал уже прикрыли от посетителей, никого не пускают, висит табличка, что там ремонт и смена экспозиции, а музей работает в обычном режиме. Пресса тоже пока ничего не заподозрила — в этом во многом заслуга наших. Годдс готов нам кланяться в ноги только за то, что его не тревожат назойливые журналисты и ему не приходиться оправдываться перед вышестоящим начальством, что из его музея пропала такая редкость. Он уповает и на нас, что мы поможем найти рапиру, и на этого таинственного Хордерна, про которого мы ничего не знаем. От старушки-служительницы, которая в больнице, тоже нет новостей. Как бы она там не умерла от этих операций. У меня на неё тоже шпионское чутьё, что она что-то может интересное рассказать — ведь она работала в соседнем зале.
Я задумалась. Время явно против нас. Я переживала, что рапиры давно уже и след простыл. Искать её на нашей планете — всё равно что иглу в стоге сена! Да что там — иглу… молекулу!
— Ром, как ты думаешь, рапиру найдут? Реально ли это?
— Я думаю, что найдут, рано или поздно. Ведь всё тайное станет явным, — оптимистично заявил Ром. — У неё кстати, богатая история, я вчера прочитал. Король Александэр слыл эпатажным монархом, он часто инкогнито выбирался в город из дворца, тайком от собственной стражи, и расхаживал по улицам в разных обличьях. Вёл дружбу с простолюдинами и настоящими бродягами, играя перед ними роль некоего обедневшего графа-бастарда. Делал он это больше из озорства, эксперимента ради. Полученные сплетни и слухи от народа использовал в своих политических реформах и идеях.
Он уделял огромное значение фехтованию, и не упускал случая с кем-нибудь подраться или вызвать кого-то на дуэль. Можно смело заявить, что он был одним из искуснейших фехтовальщиков своего времени. Король Александэр приглашал лучших учителей из других стран, чтобы его обучали всем приёмам, и собирал громадную коллекцию дуэльного оружия. Шпаги, рапиры, эстоки, мечи всевозможных форм и размеров, сабли, палаши — он собрал целый арсенал, и многие эти клинки сейчас представлены в ряде музеев.
Однажды король, по своему обыкновению, вышел в город ночью. Историки утверждают, что это была ночь на 21 марта, то есть на День Весеннего Равноденствия. Поразительное совпадение, не так ли?
В одном из тёмных переулков на короля напала шайка грабителей, и король, полагая себя опытным бойцом, решил вступить с ними в схватку в одиночку, при нём была лишь шпага. Грабителей оказалось много, они едва не лишили страну мудрого правителя, и сделай они это — не известно, как бы пошла нить истории. Возможно, Клот, нас бы с тобой на свете не появилось. В самый последний момент, когда короля уже серьёзно ранили, ему на выручку пришёл незнакомец, в тёмных одеждах, он был высок, длинноволос и очень проворен. Он-то в одиночку всех грабителей и порешил. В руках незнакомца была рапира, та самая.
Когда ошеломлённый король пожелал узнать имя своего спасителя, тот назвался маркизом Хэйесом из некоего графства, о существовании которого Александэр ничего не слышал, из чего король заключил, что его спас иностранный подданный. Александэр хотел убедить человека пойти с ним во дворец, представить его к награде и наделить важной государственной должностью за своё спасение. Человек же отказался, и, узнав, что спас самого короля-инкогнито, в порыве чувств подарил ему своё оружие — рапиру. После чего он исчез. И король Александэр никогда его больше не видел, никогда не слышал о нём, хотя пытался узнать и навести справки.
Эту рапиру, спасшую ему жизнь, король передал своему верному ювелиру-оружейнику, Дезмонду Анкелусу, и велел украсить рукоять и навершие, изготовить ножны, из самых лучших драгоценных камней и металлов. Примечательно, что уже тогда сам мэтр Анкелус оценил высокие боевые качества клинка и совершенство баланса. Анкелус выполнил поручение монарха, и вручил Александэру. Король же распорядился, что эту рапиру он передаёт в дар нашему городу, Укосмо, на улицах которого король был этой рапирой спасён.
Рапира была подарена конкретному человеку, господину Вазерсу, бывшему в те времена губернатором, и тот сохранил её для потомства. Он завещал её своему родственнику-графу, и потомки этого родственника-графа в конце двадцатого века передали легендарную рапиру музею Дерва. Да, я забыл упомянуть ещё об одном примечательном факте, относящимся к чудачествам Александэра: король любил давать имена своим клинкам. Он дал имя и этой рапире.
— И какое же? — с замиранием сердца и впечатлившись этой историей, спросила я агента 004.
— Остара, — с улыбкой ответил Ром.
— Остара… — проговорила я. — В честь того дня, когда король чуть не погиб и был спасён. Ром, ты гений и великий мозг! Как только тебе удалось узнать такие подробности?
— Я исследовал несколько источников. Да, на нашей Базе ТДВГ есть несколько редких секретных материалов и книг, которых нет ни у кого, благодаря им я и собрал по крупицам эту легенду! — скромно поделился Ром.
— Карамба! Я просто в шоке!
— Мы сегодня хорошо поработали. Думаю, мы заслужили отдых и несколько часов сна, — улыбнулся агент Террисон.
После того, как я вернулась домой, я позвонила Эллен. Я вспомнила, что совершенно забыла к ней зайти после школы за своей сумкой с домашней одеждой.
— Привет, Эллен! Как твои дела?
— Всё хорошо, — бодро ответила кузина. — Я существенно продвинулась с платьем. Думаю, что успею даже раньше!
— Ты молодец, — поддержала я. — Как твоё самочувствие? Утром ты была какая-то… сама не своя. Я очень спешила в школу, но заметила это!
— А, пустяки! — голос Эллен звучал безмятежно и весело. — Я загрузилась из-за платья. Ну и ещё из-за того, что кроме платья, нужно сделать массу дел. Сегодня вечером ходила в библиотеку, взяла несколько книг по тем предметам, которые пропустила. Вот сейчас буду заниматься.
— Так уже почти ночь на дворе, — поразилась я.
— Именно! Вся ночь впереди.
— Ты разве не хочешь спать?
— Нет, совсем нет, как ни странно. Я на пике энергии, на порыве вдохновения. Какое же это всё-таки чудесное время — весна! У всех депрессии, авитаминозы, а у меня, наоборот, подъём! Наверное, от того, что я родилась весной.
У Эллен уже был день рождения, в первых числах марта день рождения. В этом году она предпочла отметить праздник в тесном семейном кругу. Я и наши общие друзья тепло поздравили её. После своего дня рождения она словно переменилась, стала более весёлой, непосредственной. Это могло быть связано с тем, что Эллен постоянно занималась копанием в себе, читала книги по психологии, находила и выполняла разные упражнения, вроде развития силы воли. Не знаю, от чего, а я стала беспокоиться за кузину. Этот её всегда оживлённый беззаботный голос — не скрывается ли за ним, что Эллен старается подавлять в себе негативные чувства? Вдруг её что-то беспокоит, и это что-то весьма серьёзно, а Эллен об этом никому не говорит? Я тут же вспомнила недавнее беспокойство мамы по поводу того, что Эллен сейчас живёт совсем одна «в чужой квартире».
— Эллен, у тебя всё в порядке? — постаралась как можно более аккуратно и мягко спросить я.
— Абсолютно! — оптимистично заверила Эллен. — Клот, у меня абсолютно всё хорошо! Даже более чем! Чувствую в себе постоянное воодушевление. Хочется много чего начать. Жизнь бьёт ключом! Когда ты в следующий раз пойдёшь на базу, на тренировку? Зови меня с собой, хочу кого-нибудь положить на лопатки и как следует размяться!
— Я позову тебя, — улыбнулась я, немного устыдившись, что вчера, когда ходила на тренировку, не подумала о том, чтобы вытащить сестру. — Я рада, что у тебя всё в порядке. Тебе большой привет от мамы и папы. Если что — я на связи, и я всегда с тобой, ладно?
— Разумеется! Я тебя обожаю, Клотти, — промурлыкала кузина в трубку.
— И я тебя, — улыбнулась я.
Эллен удалось меня успокоить. Ну она и хитра! Вообще, у моей двоюродной сестры много талантов, между прочим так.
А завершился день более чем интересно и символично. Я сильно устала сегодня. Поговорив с Эллен, я съела лёгкий ужин, приняла душ и решила спать. Родители, занимаясь своими делами, попросили меня выключить телевизор, который оставили у себя в комнате включённым.
Зайдя в комнату к родителям, я взглянула на экран, и заинтересовалась. Там шла передача о животных, и по всему экрану ползали пауки. Потом стали показывать огромных тарантулов. Поскольку я неравнодушна к этим удивительным животным, я присела и стала заинтересованно слушать. Диктор вещал:
— Они хищники, они прожорливы и коварны, причём никогда сами не путаются в цепях, расставленных для жертв. У них тонкий расчёт, бесхитростный и в то же время очень меткий план: поймать, съесть и выжить. Да, они живут благодаря получению пищи, как и все другие живые существа. Паутина выполняет для пауков три функции: жилище, капкан и тарелка. Многие глубоко заблуждаются, считая, что паук — это насекомое. Паук пусть и относится к классу членистоногих, однако это — паукообразное животное, имеющее восемь лапок, в отличие от любого насекомого с шестью лапками. К тому же, насекомые являются жертвами паука, но не наоборот. В повседневной жизни паук и его паутина являются символами многих явлений. Паутина — это путы, трясина, паук — кровососущий, изымающий все соки. Паук же — хитрый, юркий, шустрый и проворный, жаждущий вечной охоты зверь.
Последняя фраза особенно врезалась мне в сознание и даже, наверное, в подсознание: Паук — хитрый, юркий, шустрый и проворный, жаждущий вечной охоты. Почему-то я вспомнила ту мимолётную встречу на лавочке и сопоставила эти эпитеты с человеком в цилиндре.
Похож… Как пить дать похож!
Восемь лапок. И мальчик на кассете сказал «купи слона» восемь раз
***
Эллен поймала себя на мысли, что шитьё — это как отдушина, как настоящий истинный отдых.
«Наверное, в прошлой жизни я была модельером»
У Китти нашлось немало прекрасной инструментальной музыки, под неё шитьё платья делалось не только увлекательным, но и полезным занятием. Эллен «дорвалась» — она не шила довольно давно, в силу недостатка времени и постоянного наличия кучи других дел. Эллен гордилась собой, что взялась за такое сложное платье, и что она обладает такими полезными навыками — умеет шить, кроить. Это ведь поможет в жизни, даже если наступят чёрные времена, руки Эллен всегда смогут её прокормить. Эллен очень практична. Она не упускала случая развивать в себе умения делать всё. Начиная от умения стрелять и драться и кончая умением готовить вкусные борщи и шить красивые платья.
Сегодня она посвятила платью целый день. Решив доделать намётку на ткани «черновыми» нитками, по которым уже пойдёт шов на машинке, Эллен не рассчитывала лечь спать рано, хотя и устала. Усталость была приятной и нравилась ей.
А ещё Эллен ждала звонка. Она знала, что таинственный тип позвонит снова. Сегодня ей не страшно. Хотя вчера она изрядно перепугалась.
