Конверт не был подписан, но определяющие заклятия не выявили ничего опасного, так что Джон вскрыл его. Внутри было короткое письмо:
«Прости за эту записку, Гарри! Нам надо поговорить. Я совершил большую ошибку, но теперь всё зашло куда-то не туда. Не могу написать всего из-за обета, но если мы встретимся, я попробую намекнуть, в чём дело, как на втором курсе тебе намекал на Тайную комнату эльф Добби (я его помню, кстати, ещё с занятий ОД. Он был классный). Как насчёт того, чтобы завтра в восемь посетить привидений в доме, где умер чёрный человек? Пожалуйста, не рассказывай никому о письме. Мне страшно. Колин Криви».
Записку Джон перечитал трижды. Место встречи он разгадал легко, но идти туда… Всё, что оставалось в нём от гриффиндорца Гарри Поттера, требовало отправиться на встречу, никому ничего не говоря. Но военный опыт Джона Ватсона твердил, что это наверняка ловушка. Так что, пожалев, что из квартиры теперь не аппарируешь, Джон вышел из дома, спрятался за углом и отправил Гермионе патронуса с просьбой встретиться немедленно. Спустя пару минут рядом появилась серебристая выдра и сказала:
— У Хьюго день рождения, я в Норе. Заглянешь?
Мимо прошли какие-то люди. Патронуса они не видели и не слышали, но вот на Джона покосились странно: он стоял за углом дома и пялился в пространство.
Когда они ушли, Джон крутанулся на месте и исчез с Бейкер-стрит.
Глава девятнадцатая, почти целиком состоящая из планирования и продумывания
Джон аппарировал вслед за патронусом и угодил аккурат в большую лужу на границе защитных чар. Раньше он мог просто пройти сквозь них, а теперь… На пробу ткнув палочкой в то место, где должен был начинаться купол, Джон с изумлением понял, что из списка желанных гостей его никто не потрудился вычеркнуть.
Он шагнул вперёд, высушил ботинки и бодро зашагал по дорожке к «Норе».
Старый дом… Помнится, когда-то Джон, точнее, Гарри, обожал его. Была бы его воля — поселился бы вместе с Роном в комнатушке под самым чердаком, был бы рад даже компании обитавшего над ними упыря.
Тогда «Нору» ещё наполняла жизнь, бурлящая через край — двое взрослых и толпа детей умудрялись поднимать такой шум, что казалось, вот-вот начнут вылетать оконные стёкла.
Впрочем, сейчас тише не было. Джон обогнул кусты шиповника, из-под которых за ним внимательно наблюдал лысый, похожий на картофелину садовый гном, и услышал доносящийся из дома гвалт.
Дверь ненадолго открылась, дорожка осветилась ярким жёлтым светом — навстречу Джону заспешила маленькая худенькая фигурка.
Без рабочей мантии, в чьей-то старой большой куртке и с растрёпанными волосами Гермиона выглядела младше и куда больше походила на себя.
— Привет, Гарри! — улыбнулась она, впрочем, её улыбка тут же сникла. — Что случилось?
Вместо ответа Джон спросил:
— Сколько исполнилось Хьюго?
— Пять, — с нежностью ответила Гермиона. — Если хочешь, ты можешь…
Она не договорила, а Джон быстро помотал головой. Нет уж, меньше всего на свете Джон хотел заходить внутрь и разговаривать с Молли и Артуром. Они не виделись слишком давно и их разделило нечто слишком значительное.
— Молли была бы рада тебя увидеть, — словно угадав его мысли, сказала Гермиона.
Джон поёжился, хотя было не холодно.
— Не была бы, поверь.
— Никто тебя не винит, — Гермиона осторожно коснулась руки Джона. — И никогда не винил, что бы ты там ни думал.
— Достаточно этой темы, Гермиона, — Джон отнял руку. — Я покажу тебе кое-что, и ты сможешь вернуться на праздник.
Джон протянул ей записку от Криви. Гермиона прочла её раз пять, судя по тому, как вниз-вверх по строчкам бегали глаза.
— Ты разрешишь мне её забрать? Конечно, мы с тобой оба её потрогали, но могли остаться и старые отпечатки. К тому же, бумага, в отличие от пергамента, неплохо впитывает магическую энергию. Возможно…
— Забирай, конечно, — кивнул Джон. Гермиона, наложив на записку какие-то чары, убрала её в карман. Джон не сомневался, что Гермиона найдёт лучших специалистов и вытащит из этой записки всё возможное. — Но… что делать?
Гермиона поджала губы и спросила:
— Пройдёмся? — и, взяв Джона под руку, повлекла его за собой по дорожке вокруг дома. — Кто бы это ни написал, проигнорировать записку нельзя.
С этим Джон был согласен.
— Если это Криви, то… — Гермиона прикусила губу, — либо он знает преступника, либо сам замешан в преступлениях.
— А если не Криви? — спросил Джон.
— Тогда он заманивает тебя в ловушку. Вопрос в том, попытаться арестовать Криви прямо сейчас или дождаться указанного времени?
— Если это вообще не Криви, а его хотят подставить, то мы только спугнём настоящего преступника, — уверенно сказал Джон. Гермиона кивнула в знак согласия.
— Значит, завтра надо явиться на встречу…
После пары минут прогулки в молчании Джон объявил:
— В стороне я не останусь, даже не проси.
— Вообще-то, я как раз собиралась попросить тебя поучаствовать. Но лезть в Воющую хижину тебе нельзя. Сделаем так…
Джон, конечно, не был гением дедуктивной мысли, но план Гермионы угадал сразу и тут же отрезал:
— Ни за что. Не позволю кому-то рисковать из-за меня.
— Сунешься сам — пострадать может куда больше народу. Отправим под Оборотным матёрого аврора, на безопасном расстоянии, чтобы не засекли, расставим кордон. А ты… ты, тоже под чужой личиной, будешь наблюдать вместе со мной и невыразимцами, вдруг что-то заметим.
— Если этот твой аврор погибнет…
— То у тебя тем более не будет шансов. Сомневаюсь, что ты все эти годы упражнялся в боевой магии.
Звучало обидно, но справедливо.
— У меня есть пара ребят, которыми восхитился бы даже Грюм, — решительно продолжила Гермиона и, чуть обернувшись, махнула кому-то.
Джон тоже глянул на дом и заметил, что из окна на них смотрит Рон. Поймав взгляд Джона, тот вопросительно поднял брови и сделал приглашающий жест. Джон покачал головой. Рон пожал плечами и отошёл, закрыв занавески.
На втором круге вокруг дома план был полностью готов. Решили, что пара авроров прямо сейчас займётся незаметными поисками Криви, но в дом к нему соваться никто не будет. Команда из десяти человек оцепит Воющую хижину — большее количество вряд ли удастся надёжно спрятать. Аврор, которому предстояло изображать Гарри Поттера, выпьет первую порцию зелья в пять утра, час походит в новой личине и обменяется с настоящим Гарри палочками (преступнику известно о личности Гарри Поттера слишком много, чтобы рисковать всей операцией из-за такой детали). К семи утра к Воющей хижине прибудут Джон под чужой личиной (просто на всякий случай), Гермиона и трое невыразимцев, причём аппарировать не будут, а за полчаса камином переместятся в принадлежащий Министерству домик на окраине Хогсмида. В восемь лже-Поттер войдёт в старый домик. А дальше придется действовать по обстановке.
— Кажется, всё, — выдохнула Гермиона, плотнее закуталась в куртку и спросила:
— Может, всё-таки зайдёшь? Молли и Флёр испекли потрясающий торт, Чарли вырвался из Румынии… Даже Джордж сегодня почти прежний, обещал вечером фейерверк запустить.
— Эм… Нет, Гермиона. Не стоит, — отказался Джон. — Передай им от меня привет и… прости, что я без подарка.
— Чепуха, — фыркнула Гермиона, обняла его и быстрым шагом вернулась в дом.
А Джон, преодолев границу чар, аппарировал обратно на Бейкер-стрит.
Спать ему сегодня предстояло от силы часа три, а ведь ещё нужно было сочинить отмазку для Шерлока…
Шерлок, когда Джон вернулся, ещё не спал. Он окинул друга пристальным взглядом, поджал губы и объявил:
— Лучше переобуйся, а то сляжешь с простудой.
— Что…
— Ты промочил ноги пару часов назад. Ботинки высохли, но влага могла остаться. Будет некстати, если ты начнёшь чихать на деле.
Чёрт его возьми! Джон понятия не имел, как именно Шерлок угадал про промокшие ноги (пусть это и было не два часа, а всего двадцать минут назад), но всё-таки последовал совету, переоделся в домашнее, натянул на ноги тёплые носки и спустился в гостиную.
Шерлок сидел в кресле и выглядел… скучающим? Ну, конечно. «Рейхенбахский водопад» найден, чем теперь себя занять — совершенно непонятно. Не говоря уже о том, что Шерлок всё ещё не курил, а это паршиво сказывалось на его настроении.
— Я завтра в Дублин с утра, — сказал Джон.
— У нас дело! — возмутился Шерлок.
— Правда?
Вздохнув, Шерлок признался:
— Нет. Хотел на твоё лицо посмотреть. Но дело мне нужно… Возможно… — он сунулся в телефон, что-то полистал и довольно сверкнул глазами: — Возможно, я кое-что нашёл. Ну же, Джон!
Взгляд сделался почти заискивающим. Когда хотел, Шерлок мог быть тем ещё милахой. Увы, отменить операцию по поимке психа ради просьбы Шерлока Джон не мог, так что сказал:
— Я вернусь к середине дня. Уверен, за это время ты не влезешь в очередные неприятности.
Кажется, детектив обиделся, но едва ли серьёзно и надолго. Пожелав удачи с делом, Джон ушёл в спальню, запер дверь и заранее подготовился к завтрашней вылазке: проверил пистолет, почистил палочку, достал и засунул в карман куртки мантию-невидимку.
Проснулся он около пяти, тихо почистил зубы, побрился, вышел из квартиры самым нормальным образом и аппарировал в «Дырявый котел». Там, взяв комнату на час, поменял внешность и камином перешёл в домик, адрес которого ему вчера сообщила Гермиона.
В единственной комнате домика уже было шумно и людно, причём знакомых лиц, не считая Гермионы, не наблюдалось. Гермиона (в дорожной мантии и с собранными в пучок волосами, строгая, как профессор МакГонагалл), подошла к Джону, вырвала у того прядь волос, а взамен сунула ему в руки мешочек, в котором оказалось пять порций Оборотного зелья.
— Так много?
— Не знаю, как всё повернётся и сколько времени уйдёт… Волосы возьми у Антуана.
Молчаливый аврор со шрамом через всё лицо невозмутимо отрезал себе прядь заклинанием и положил волосы Джону на ладонь.
— Пока всё тихо, — доложил кто-то, судя по мантии и незапоминающемуся лицу, из невыразимцев.
— Ещё десять минут, и отправляемся на место. От дежурных отклик есть?
— У них тоже тихо, мадам, — отозвался ещё один невыразимец.
— Готов?
Джон всыпал пару волосков во флягу, спрятал остальные в карман и выпил дозу. Скривился, пережидая неприятные ощущения, набросил поверх куртки протянутую ему кем-то мантию и объявил:
— Готов.
Операция началась.
Глава двадцатая, в которой всё окончательно запутывается
Джону оставалось только удивляться тому, как чётко спланировала всю операцию Гермиона. Он, конечно, не сомневался в её способностях, да и мозговым центром в их безумных приключениях всегда была именно она, но тут — другой уровень.
Аврор, изображавший Гарри Поттера, получил не только палочку с пером феникса и одежду, которую действительно мог надеть Джон, но и крошечный портал для срочной эвакуации, небольшой амулет, который каким-то образом по типу рации обеспечивал связь на небольшом расстоянии, и ещё чёрт знает что.
Других авроров, которые обеспечивали защиту по внешнему кругу, Джон не сумел разглядеть, но Гермиона заверила его ещё на базе, что они на месте. Его самого, как и Гермиону, и невыразимцев, тоже не было видно: на выходе из домика сухонький пожилой старичок направлял на каждого палочку и бормотал какую-то тарабарщину, после которой человек переставал быть видим или слышен.
Гермиона взяла Джона за руку и твёрдо повела за собой. Теперь они стояли в сотне метров от Воющей хижины и ждали.
Внутренние часы Джона ещё с войны работали неплохо, так что он про себя спокойно отсчитывал минуты. Было холодновато, но отнюдь не невыносимо.
Постепенно поднялось солнце.
До восьми оставалось, по прикидкам Джона, совсем немного времени. Вместо напряжения пришла расслабленность. Адреналин в крови привёл его в отличное расположение духа, дал сосредоточенность и внимательность. Откуда бы ни решил появиться преступник (или Криви, или кто угодно) — Джон знал, что не пропустит его.
Примерно без пяти восемь с громким хлопком посреди улицы аппарировал аврор, изображавший Гарри Поттера.
В характерной манере он огляделся по сторонам, сунул одну руку в карман мантии, повёл плечами и медленно двинулся к хижине. Любой, кто увидел бы его, сразу заметил бы его настороженность и готовность к решительным действиям.
Он обошёл предполагаемое место встречи по кругу, ещё раз огляделся, достал палочку и приблизился к двери. Толкнул её. Открыл заклинанием. Осмотрел дверной косяк и порог, ожидая подвоха вроде того артефакта-ловушки. Шагнул внутрь.
Джон подобрался.
Автор записки должен был явиться прямо сейчас. Если это действительно преступник, то он не станет аппарировать. Воспользуется порталом? Прилетит? Придёт пешком из Хогсмида, сделав вид, что просто гуляет по деревне?
За спинами Джона, Гермионы и невыразимцев постепенно начиналась обычная будничная жизнь.
Хлопали двери, открывались окна.
Раздавались голоса.
Издали было слышно, как с кем-то скандалит мадам Розмерта.
В девять Джон понял, что замёрз, а использовать согревающие чары не может — вдруг пойдёт пар?
К половине десятого стало ясно, что операция провалилась.
Ровно в десять Гермиона объявила отбой.
Аврорам был немедленно выдан ордер на арест Криви, Воющую хижину оцепили уже открыто.
К одиннадцати стало ясно, что Колина Криви в Лондоне нет. И в Хэмпшире, в доме его родителей, тоже. В газете, в которой он работал фотографом, Колина не видели с понедельника.
Он пропал, причём совершенно бесследно. Не колеблясь, Гермиона выдала ещё один ордер — на обыск в его квартире, и сама взялась его исполнять. Джон последовал за ней в маленькую холостяцкую квартирку на окраине Лондона, недалеко от пары волшебных переулков, но всё-таки в маггловском мире.
— Смотрим всё, — объявила Гермиона после того, как авроры закончили возводить вокруг квартиры защитные заклинания, — документы, личные записи — в первую очередь.
Джон оглядывался без особого любопытства — с Шерлоком он побывал во множестве домов, так что и здесь сориентировался быстро. Криви много времени проводил дома, много фотографировал — некоторые снимки, в основном нейтральные, висели на прищепках над столом и понемногу оживали. Джон, представляя, что рядом с ним ходит Шерлок, принялся просматривать фотографии: и те, что висели, и те, что стопками лежали на столе. В основном Криви снимал портреты — у него здорово выходили люди, как живые. Были и интерьеры, и кадры с какого-то мероприятия в книжной лавке.
Джона заинтересовал только один снимок, на котором был изображён он сам — ракурс казался странным, как будто… Присмотревшись к фону, Джон понял, что не ошибся — снимали действительно на Косой аллее и явно исподтишка. Впрочем, Колин был давним фанатом. Стоило ли удивляться?
Обыск не дал ничего: Криви вёл обычную жизнь, заполненную фотографированием. Ещё они узнали, что он часто заказывает пиццу, пользуется мобильным телефоном и до сих пор не забыл «Всевозможные волшебные вредилки»: в ящике стола они нашли капсулу с перуанским порошком мгновенной тьмы, пару блевательных батончиков, сломанный удлинитель ушей и выдохшиеся чернила со встроенной проверкой орфографии. Джон грустно улыбнулся: наверное, теперь они легко превратят «Рональда Уизли» в «Рундила Уозлика».
