– Так о королевской семье, помнится, высказывался сам хозяин после того, как отбыл срок за незаконную рубку леса. Интересно, Старый Грок тебя опознает, если пригласить его сюда и подвесить напротив?
«Разбойник» тотчас умолк и отвернулся. Похоже, теперь из него и вовсе ни слова было не выжать. Я бы, пожалуй, ограничилась бы новой зацепкой с лесопилкой, но тут у меня в висках раздался характерный щелчок: сенсоры сработали на прием.
- Леди Альгринн, он предан кому-то, как подобранная дворняга, - мысленная речь Его Высочества отдавала холодком, будто что-то из сказанного «разбойником» задело принца до глубины души. – Боюсь, мы имеем дело с культом. Не хотите под каким-нибудь благовидным предлогом отослать нас с Рино и разыграть последнее послание от главы секты? К примеру, благодарность за молчание и верность? Мы не станем уходить далеко. Если мне не изменяет память, из соседнего помещения можно наблюдать за пыточной, оставаясь незамеченным.
Я едва справилась с желанием обернуться. Временами Его Высочество пугал. Но идеи подбрасывал интересные: сейчас, когда я одета в храмовое платье и закутана в маску и тюрбан, выдать меня можно за кого угодно.
- Что ты делал в номере леди Альгринн? – невозмутимо продолжал лорд асессор. Только легкое напряжение рук выдавало, что сейчас Его Высочество делится своими мыслями с ним, и следующее предположение Рино выдал такое, что я сама чуть не подскочила от неожиданности: - У тебя с ней роман?
Уже справившись с первым порывом отходить нахала веером по физиономии, я сообразила, почему он спросил именно об этом. Во-первых, чтобы отвести любые подозрения от моей работы, во-вторых – чтобы прощупать почву и выяснить, какие планы на меня имеет секта.
Нужно признать, с вопросом Рино попал в яблочко.
На лице пленника отразилось сначала неверие, словно он подумал, что ослышался, а потом – такое возмущение этим кощунством, будто его заподозрили в интимной связи с самим Равновесием – или его женой. Правда, вслух «разбойник» высказал только сложносочиненные сомнения в умственных способностях лорда асессора, но самое главное он уже выдал.
Какие-то планы на меня у главы секты и впрямь были.
- Ваше Высочество, - решилась я. – Не будет ли благоразумнее сейчас арестовать Старого Грока? Старик наверняка будет полезнее.
На мои слова пленник отреагировал ленивым фырканьем. Похоже, Старый Грок никакого отношения к секте не имел – или «разбойник» был уверен, что взять хозяина лесопилки у принца не выйдет.
- Думаете? – Третий великолепно разыграл здравое сомнение, переведя взгляд с пленника на Рино. Асессор пожал плечами – мол, сам решай. – Что ж, пожалуй, Вы правы, почтенная сестра. Приготовьте его в последний путь, а затем позовите палача. Он знает, что делать.
В ответ я сотворила жест Равновесия, и принц с асессором дисциплинированно вымелись из камеры. Я дождалась, когда в коридоре стихнут шаги, и подошла ближе к пленнику, взиравшему на меня с облегченным нетерпением.
- Зови палача, - хрипло попросил он. – Я готов.
Я протянула руку и осторожно погладила его по левой щеке, где следов побоев было поменьше.
- Я расскажу Господину о твоей смелости и преданности, - тихо пообещала я и подумала, что, если он сейчас поблагодарит и снова умолкнет, - это будет провал. Спрашивать-то ни о чем нельзя, слишком подозрительно будет выглядеть…
Но удача была на моей стороне.
Пленник затрепетал под прикосновением, глаза удивленно расширились, к щекам прилила кровь, и даже шрамы стали казаться менее заметными.
- Я ничего не сказал, - с гордостью сообщил он и тотчас сник. – Но мухи, долбаные мухи, не успели! Не забрали меня! Я должен был умереть еще ночью, но почему-то… Прошу, сестра, - голос обратился в жалобный скулеж, - пусть это будет быстро, я больше не могу!..
- Я не принесла с собой мух, - озадаченно призналась я.
- Пусть не мухи, - проскулил «разбойник». – Как угодно, сестра, я больше не могу терпеть, я опасен для нашего Дела! Убей меня!
Тут я все-таки не выдержала и отступила назад. К счастью, пленник счел это реакцией на опасность для Дела, каким бы оно ни было.
- Убей, - повторил он, подавшись за мной всем телом, насколько позволяли цепи. Кажется, его даже боль в сломанной руке волновала меньше, чем Дело, чтоб ему в жерло окунуться! – Убей! Я все равно больше не сумею принести Мастеру пользу, а на той стороне меня ждут! Пусть без мух, я сумею найти дорогу и без проводников, но, прошу тебя…
- Хорошо, - сдалась я. Возможно, следовало вытянуть из него что-нибудь еще, но слушать было невыносимо. – Я думала, мухи уже прилетели, и не взяла с собой ничего… полезного для тебя. Но я могу подкупить палача, пока асессор не вернулся.
- Хорошо, - эхом откликнулся пленник, разом посветлев лицом. – Хорошо, пусть палач, только быстро!
Я кивнула, усилием воли оставив при себе душеспасительные проповеди о ценности жизни. Пленника они все равно не тронули бы.
- Как скажешь, - согласилась я и уже потянулась к двери, когда он снова заговорил:
- Мастер… обещал, что моя сестренка… - и оборвал сам себя, прикусив губу и отведя взгляд.
И что, спрашивается, с его сестренкой?
- Мастер ничего не забывает, - торжественно сообщила я тоном сумасшедшей сектантки и малодушно выскочила за дверь.
В соседней комнате асессор и принц с одинаковым выражением лица смотрели в пол и старательно делали вид, что не слышат, как в пыточной, с нескрываемым облегчением повиснув на цепях, плачет израненный пленник.
С мелкой моторикой у младшей принцессы было несколько хуже, чем с речью, но она очень старалась. На внушительном листе акварельной бумаги постепенно возникали не очень уверенные, но уже вполне узнаваемые очертания аррианского боевого звездолета класса «А». Что же еще могло прийти в голову юной принцессе, когда ей предложили самой выбрать тему для картины?
Ее Высочество сосредоточенно считала иллюминаторы на борту, прикидывая, не нужно ли дорисовать еще ряд. Крольчонок – сын Сестры – воодушевленно возил зажатым в кулаке карандашом по левому маневровому двигателю, выходя за контуры. А я… ну, в общем, я сидела на полу и тщательно штриховала нос корабля темно-синим цветом. Выходило стильно.
Сестра, должно быть, чувствовала себя воспитательницей в детском саду. Впрочем, ее это ничуть не смущало.
- Подождите, леди Альгринн, эти две полосы должны быть зелеными, - прервала меня маленькая принцесса и, решительно вручив мне кислотно-яркий карандаш, вернулась к рисованию иллюминаторов.
- Как скажете, Ваше Высочество, - покорно согласилась я и переключилась на декоративные полосы вдоль борта.
Сестра благовоспитанно спрятала смешок за чашкой чая, но промолчала. Видимо, тоже подумала о детском саде, но посчитала бестактным напоминание о моем поведении и местонахождении.
Строго говоря, меня не должно было здесь быть. Но после утренних событий мне было жизненно необходимо отвлечься и пообщаться с кем-то, твердо стоящим на земле, а на эту роль лучше всего подходила Сестра. Только вот няня Ее Высочества слегла с силикатозом, и ее пришлось отправить в Храм, а жрица должна была посидеть с детьми до ее возвращения. Когда я заикнулась о встрече, Сестра предложила мне посетить «Хвою» и составить ей компанию, пока «эта малолетняя банда не свела с ума всех, кто подвернется под руку».
На мой взгляд, «малолетняя банда» вела себя вполне пристойно, не считая несколько исчирканного цветными карандашами пола. Но на столе сей внушительный формат не помещался, а брать лист поменьше принцесса отказалась: тогда ведь не получится прорисовать команду в иллюминаторах, а без этого будет неинтересно!
Вслух я ни за что бы не призналась, но решению Ее Высочества я обрадовалась. На большом формате вполне можно было рисовать и втроем.
- Леди Альгринн, а вы умеете рисовать людей? – бодро поинтересовалась принцесса, видя, что штриховку полос я почти закончила.
Она как-то умудрялась следить и за мной, и за кузеном, чтобы мы оба были чем-то заняты. Но если Крольчонок вполне мог закрашивать маневровый до посинения (и благодаря выбранному цвету карандашей он был к нему очень близок), то мне то и дело приходилось придумывать новые задания.
Кажется, Его Высочество уделял изрядное количество времени на развитие руководительских качеств дочери. Однажды из нее вырастет бескомпромиссный и требовательный тиран, каким и должна быть настоящая леди.
- Умею, Ваше Высочество, - призналась я.
- Нарисуйте вот здесь капитана, если вас не затруднит, - серьезно попросила девочка и указала карандашом на пустой иллюминатор ближе к носовой части корабля. – Только это его личная каюта, поэтому он должен быть без фуражки, но нужно как-то дать понять, кто он.
- Хорошо, - сказала я и вооружилась простым карандашом.
После недолгих колебаний в иллюминаторе появился по-ленивому, безо всяких построений, набросанный мужчина средних лет, с характерной армейской выправкой и сердитой складкой между бровей. На откидном столике в глубине каюты лежала небрежно брошенная капитанская фуражка.
- Он похож на дядю Рино, - присмотревшись, постановила маленькая принцесса. – Он тоже с утра был такой же хмурый. Леди Альгринн, научите меня рисовать людей? Если вас не затруднит, - спохватилась она.
Я несколько растерялась. Как научить непоседливого ребенка тому, чему саму меня учили восемь лет? Ей ведь, как и всем детям, наверняка нужен немедленный результат при минимуме усилий. А так не выйдет – даже при том, что училась принцесса феноменально быстро, как и большинство магически одаренных.
С другой стороны, попробовать объяснить основы все равно стоит. Пусть у нее и не получится сразу, но когда-нибудь, может быть, и пригодится.
- Давайте закончим звездолет, Ваше Высочество, - предложила я. – Людям вашего положения следует доводить дела до конца. А затем я покажу, как рисовать стоящего прямо человека.
Принцесса, вопреки ожиданиям, с энтузиазмом согласилась и снова сунула мне темно-синий карандаш – не иначе, рассчитывая на то, что я раскрашу основную часть звездолета быстрее, чем она или Крольчонок.
И, разумеется, именно этот момент выбрал Его Высочество, чтобы появиться на пороге комнаты, деликатно постучав в косяк открытой двери.
- Папа! – немедленно вскинулась принцесса. – А леди Альгринн обещала поучить меня рисовать!
Сестра приветственно махнула рукой и отставила опустевшую чашку. Крольчонок поддержал ее восторженным взвизгом и в порыве энтузиазма замолотил карандашом по полу, радуясь появлению дяди.
Я обернулась, чувствуя себя вором, застигнутым на месте преступления.
Его Высочество стоял с подобающим нейтрально-вежливым выражением лица и идеально прямой спиной. И почему-то молчал, переводя взгляд с меня на дочь и ее – наш – рисунок. Сестра затаилась в своем кресле и, казалось, чего-то ждала.
Но сегодня Рино не явился следом за братом, и разрядить обстановку было некому.
Последнее, о чем я думала, отправляясь сюда, - это как ситуация будет выглядеть в глазах Третьего. А зря.
Принцесса – его маленькое сокровище, и в ней продолжается его светлая, смешливая, безумно обожаемая жена, ради которой он когда-то едва не отрекся от титула. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить, как сильно Третий любит дочь и дорожит ею; а значит, она – его слабое место.
Незамужняя женщина высокого рода, наравне с маленькой принцессой ползающая по полу, дорисовывающая ее звездолет и обещающая уроки – без позволения и одобрения отца… в лучшем случае я выглядела как расчетливая стерва, втирающаяся в доверие к ребенку, чтобы в дальнейшем использовать его как инструмент давления на возмутительно холостого папеньку.
Оставалось только надеяться, что Его Высочество осознает: я не настолько наивна, чтобы думать, будто пара рисунков способна повлиять на решение Семейного совета династии, который уже выбрал ему следующую жену; да и видов на принца я никогда не имела.
- Добрый вечер, Ваше Высочество, - ровным голосом произнесла я и поднялась на ноги, чтобы присесть в реверансе.
Третий наконец отмер и улыбнулся – нейтрально, вежливо, точно копируя иллюстрацию из учебника этикета. Взгляд по-прежнему метался: мои руки, хмурый капитан в иллюминаторе, мгновенно насторожившаяся маленькая принцесса, замятый подол моей юбки…
Сестра отчего-то улыбалась совсем по-другому. Печально, безнадежно – и вместе с тем неуловимо хитро, будто подметила что-то, видимое ей одной и невероятно забавное, но ситуация не располагает к смешкам.
- Надеюсь, Вас это не слишком затруднит, леди Альгринн? – таким же ровным голосом откликнулся принц. – Я думал о том, чтобы нанять дочери учителя, но все рекомендованные педагоги отговаривались тем, что ей еще слишком рано всерьез учиться рисованию.
- Ничего не рано! – возмутилась принцесса.
- Я тоже так считаю, - согласился гордый отец. – Поэтому был бы рад, если бы Вы, леди Альгринн, взялись учить ее.
- Почту за честь, Ваше Высочество, - отозвалась я, и принц, извинившись, поспешно удалился, так напряженно держа спину идеально прямой, словно у него что-то болело.
Я адресовала Сестре вопросительный взгляд.
Если это была еще одна попытка оградить «бесценную» леди от авантюр, то отчего он так быстро ушел? Насколько я знала Третьего, уж первый урок он проконтролировал бы обязательно. Кроме того, он никак не мог знать, что я ползаю по полу в его номере, и вернулся явно не с целью найти учителя рисования для своей дочери. Но о первоначальных намерениях даже не заикнулся… и что это было?
Но Сестра только безмятежно улыбнулась и налила себе еще чаю, предоставив мне возможность ломать голову самостоятельно.
Следующий день мы с Джоаной провели, как подобает настоящим леди: в четырех стенах и в компании других настоящих леди. Вдовая маркиза и незамужняя дочь графа, - пусть даже первая не наследует титул, а вторая не вступит в брак еще три года, - вызывали однозначный и недвусмысленный интерес. Сыновья почтенных семейств, собравшихся в четырех стенах, поглядывали с любопытством. Отцы – оценивающе. Матери – ревниво, хоть и всячески старались это скрыть.
Мы изображали скромность и покорность судьбе (в лице леди Джейгор, без чьего одобрения на нас только и могли, что пялиться). А вечером, когда Джоана с излишней честностью и прямотой делилась со мной впечатлениями о графе Рейдже и его чопорной сестре, в мою размеренную светскую жизнь снова ворвалась работа.
Пусть ее посланницей была жрица Храма, запросто постучавшаяся в дверь номера, значить это могло только одно.
«Мне не понравится».
- Сестра, - с приятным удивлением улыбнулась я, вежливо поднимаясь из кресла в гостиной. – Прошу, присоединяйся. Чай только что принесли.
Горничная понятливо метнулась за еще одним прибором, а Сестра осияла нас ответной улыбкой и нырнула в свободное кресло, легкомысленно подмигнув засмущавшейся Джоане.
- Слышала о твоих успехах у барона Джинринн, - сообщила она, когда с пустой болтовней о природе и погоде, положенной этикетом, было покончено. – Говорят, он был сражен.
«Ударом головы в солнечное сплетение», - едва не подтвердила я. Джоана переводила взгляд с меня на жрицу. Я не делилась с ней сердечными подробностями своего спасения, сказала только, что мне помог добраться до убежища лорд Аидан собственной персоной; и теперь кузина изнывала от любопытства.
«Разбойник» тотчас умолк и отвернулся. Похоже, теперь из него и вовсе ни слова было не выжать. Я бы, пожалуй, ограничилась бы новой зацепкой с лесопилкой, но тут у меня в висках раздался характерный щелчок: сенсоры сработали на прием.
- Леди Альгринн, он предан кому-то, как подобранная дворняга, - мысленная речь Его Высочества отдавала холодком, будто что-то из сказанного «разбойником» задело принца до глубины души. – Боюсь, мы имеем дело с культом. Не хотите под каким-нибудь благовидным предлогом отослать нас с Рино и разыграть последнее послание от главы секты? К примеру, благодарность за молчание и верность? Мы не станем уходить далеко. Если мне не изменяет память, из соседнего помещения можно наблюдать за пыточной, оставаясь незамеченным.
Я едва справилась с желанием обернуться. Временами Его Высочество пугал. Но идеи подбрасывал интересные: сейчас, когда я одета в храмовое платье и закутана в маску и тюрбан, выдать меня можно за кого угодно.
- Что ты делал в номере леди Альгринн? – невозмутимо продолжал лорд асессор. Только легкое напряжение рук выдавало, что сейчас Его Высочество делится своими мыслями с ним, и следующее предположение Рино выдал такое, что я сама чуть не подскочила от неожиданности: - У тебя с ней роман?
Уже справившись с первым порывом отходить нахала веером по физиономии, я сообразила, почему он спросил именно об этом. Во-первых, чтобы отвести любые подозрения от моей работы, во-вторых – чтобы прощупать почву и выяснить, какие планы на меня имеет секта.
Нужно признать, с вопросом Рино попал в яблочко.
На лице пленника отразилось сначала неверие, словно он подумал, что ослышался, а потом – такое возмущение этим кощунством, будто его заподозрили в интимной связи с самим Равновесием – или его женой. Правда, вслух «разбойник» высказал только сложносочиненные сомнения в умственных способностях лорда асессора, но самое главное он уже выдал.
Какие-то планы на меня у главы секты и впрямь были.
- Ваше Высочество, - решилась я. – Не будет ли благоразумнее сейчас арестовать Старого Грока? Старик наверняка будет полезнее.
На мои слова пленник отреагировал ленивым фырканьем. Похоже, Старый Грок никакого отношения к секте не имел – или «разбойник» был уверен, что взять хозяина лесопилки у принца не выйдет.
- Думаете? – Третий великолепно разыграл здравое сомнение, переведя взгляд с пленника на Рино. Асессор пожал плечами – мол, сам решай. – Что ж, пожалуй, Вы правы, почтенная сестра. Приготовьте его в последний путь, а затем позовите палача. Он знает, что делать.
В ответ я сотворила жест Равновесия, и принц с асессором дисциплинированно вымелись из камеры. Я дождалась, когда в коридоре стихнут шаги, и подошла ближе к пленнику, взиравшему на меня с облегченным нетерпением.
- Зови палача, - хрипло попросил он. – Я готов.
Я протянула руку и осторожно погладила его по левой щеке, где следов побоев было поменьше.
- Я расскажу Господину о твоей смелости и преданности, - тихо пообещала я и подумала, что, если он сейчас поблагодарит и снова умолкнет, - это будет провал. Спрашивать-то ни о чем нельзя, слишком подозрительно будет выглядеть…
Но удача была на моей стороне.
Пленник затрепетал под прикосновением, глаза удивленно расширились, к щекам прилила кровь, и даже шрамы стали казаться менее заметными.
- Я ничего не сказал, - с гордостью сообщил он и тотчас сник. – Но мухи, долбаные мухи, не успели! Не забрали меня! Я должен был умереть еще ночью, но почему-то… Прошу, сестра, - голос обратился в жалобный скулеж, - пусть это будет быстро, я больше не могу!..
- Я не принесла с собой мух, - озадаченно призналась я.
- Пусть не мухи, - проскулил «разбойник». – Как угодно, сестра, я больше не могу терпеть, я опасен для нашего Дела! Убей меня!
Тут я все-таки не выдержала и отступила назад. К счастью, пленник счел это реакцией на опасность для Дела, каким бы оно ни было.
- Убей, - повторил он, подавшись за мной всем телом, насколько позволяли цепи. Кажется, его даже боль в сломанной руке волновала меньше, чем Дело, чтоб ему в жерло окунуться! – Убей! Я все равно больше не сумею принести Мастеру пользу, а на той стороне меня ждут! Пусть без мух, я сумею найти дорогу и без проводников, но, прошу тебя…
- Хорошо, - сдалась я. Возможно, следовало вытянуть из него что-нибудь еще, но слушать было невыносимо. – Я думала, мухи уже прилетели, и не взяла с собой ничего… полезного для тебя. Но я могу подкупить палача, пока асессор не вернулся.
- Хорошо, - эхом откликнулся пленник, разом посветлев лицом. – Хорошо, пусть палач, только быстро!
Я кивнула, усилием воли оставив при себе душеспасительные проповеди о ценности жизни. Пленника они все равно не тронули бы.
- Как скажешь, - согласилась я и уже потянулась к двери, когда он снова заговорил:
- Мастер… обещал, что моя сестренка… - и оборвал сам себя, прикусив губу и отведя взгляд.
И что, спрашивается, с его сестренкой?
- Мастер ничего не забывает, - торжественно сообщила я тоном сумасшедшей сектантки и малодушно выскочила за дверь.
В соседней комнате асессор и принц с одинаковым выражением лица смотрели в пол и старательно делали вид, что не слышат, как в пыточной, с нескрываемым облегчением повиснув на цепях, плачет израненный пленник.
***
С мелкой моторикой у младшей принцессы было несколько хуже, чем с речью, но она очень старалась. На внушительном листе акварельной бумаги постепенно возникали не очень уверенные, но уже вполне узнаваемые очертания аррианского боевого звездолета класса «А». Что же еще могло прийти в голову юной принцессе, когда ей предложили самой выбрать тему для картины?
Ее Высочество сосредоточенно считала иллюминаторы на борту, прикидывая, не нужно ли дорисовать еще ряд. Крольчонок – сын Сестры – воодушевленно возил зажатым в кулаке карандашом по левому маневровому двигателю, выходя за контуры. А я… ну, в общем, я сидела на полу и тщательно штриховала нос корабля темно-синим цветом. Выходило стильно.
Сестра, должно быть, чувствовала себя воспитательницей в детском саду. Впрочем, ее это ничуть не смущало.
- Подождите, леди Альгринн, эти две полосы должны быть зелеными, - прервала меня маленькая принцесса и, решительно вручив мне кислотно-яркий карандаш, вернулась к рисованию иллюминаторов.
- Как скажете, Ваше Высочество, - покорно согласилась я и переключилась на декоративные полосы вдоль борта.
Сестра благовоспитанно спрятала смешок за чашкой чая, но промолчала. Видимо, тоже подумала о детском саде, но посчитала бестактным напоминание о моем поведении и местонахождении.
Строго говоря, меня не должно было здесь быть. Но после утренних событий мне было жизненно необходимо отвлечься и пообщаться с кем-то, твердо стоящим на земле, а на эту роль лучше всего подходила Сестра. Только вот няня Ее Высочества слегла с силикатозом, и ее пришлось отправить в Храм, а жрица должна была посидеть с детьми до ее возвращения. Когда я заикнулась о встрече, Сестра предложила мне посетить «Хвою» и составить ей компанию, пока «эта малолетняя банда не свела с ума всех, кто подвернется под руку».
На мой взгляд, «малолетняя банда» вела себя вполне пристойно, не считая несколько исчирканного цветными карандашами пола. Но на столе сей внушительный формат не помещался, а брать лист поменьше принцесса отказалась: тогда ведь не получится прорисовать команду в иллюминаторах, а без этого будет неинтересно!
Вслух я ни за что бы не призналась, но решению Ее Высочества я обрадовалась. На большом формате вполне можно было рисовать и втроем.
- Леди Альгринн, а вы умеете рисовать людей? – бодро поинтересовалась принцесса, видя, что штриховку полос я почти закончила.
Она как-то умудрялась следить и за мной, и за кузеном, чтобы мы оба были чем-то заняты. Но если Крольчонок вполне мог закрашивать маневровый до посинения (и благодаря выбранному цвету карандашей он был к нему очень близок), то мне то и дело приходилось придумывать новые задания.
Кажется, Его Высочество уделял изрядное количество времени на развитие руководительских качеств дочери. Однажды из нее вырастет бескомпромиссный и требовательный тиран, каким и должна быть настоящая леди.
- Умею, Ваше Высочество, - призналась я.
- Нарисуйте вот здесь капитана, если вас не затруднит, - серьезно попросила девочка и указала карандашом на пустой иллюминатор ближе к носовой части корабля. – Только это его личная каюта, поэтому он должен быть без фуражки, но нужно как-то дать понять, кто он.
- Хорошо, - сказала я и вооружилась простым карандашом.
После недолгих колебаний в иллюминаторе появился по-ленивому, безо всяких построений, набросанный мужчина средних лет, с характерной армейской выправкой и сердитой складкой между бровей. На откидном столике в глубине каюты лежала небрежно брошенная капитанская фуражка.
- Он похож на дядю Рино, - присмотревшись, постановила маленькая принцесса. – Он тоже с утра был такой же хмурый. Леди Альгринн, научите меня рисовать людей? Если вас не затруднит, - спохватилась она.
Я несколько растерялась. Как научить непоседливого ребенка тому, чему саму меня учили восемь лет? Ей ведь, как и всем детям, наверняка нужен немедленный результат при минимуме усилий. А так не выйдет – даже при том, что училась принцесса феноменально быстро, как и большинство магически одаренных.
С другой стороны, попробовать объяснить основы все равно стоит. Пусть у нее и не получится сразу, но когда-нибудь, может быть, и пригодится.
- Давайте закончим звездолет, Ваше Высочество, - предложила я. – Людям вашего положения следует доводить дела до конца. А затем я покажу, как рисовать стоящего прямо человека.
Принцесса, вопреки ожиданиям, с энтузиазмом согласилась и снова сунула мне темно-синий карандаш – не иначе, рассчитывая на то, что я раскрашу основную часть звездолета быстрее, чем она или Крольчонок.
И, разумеется, именно этот момент выбрал Его Высочество, чтобы появиться на пороге комнаты, деликатно постучав в косяк открытой двери.
- Папа! – немедленно вскинулась принцесса. – А леди Альгринн обещала поучить меня рисовать!
Сестра приветственно махнула рукой и отставила опустевшую чашку. Крольчонок поддержал ее восторженным взвизгом и в порыве энтузиазма замолотил карандашом по полу, радуясь появлению дяди.
Я обернулась, чувствуя себя вором, застигнутым на месте преступления.
Его Высочество стоял с подобающим нейтрально-вежливым выражением лица и идеально прямой спиной. И почему-то молчал, переводя взгляд с меня на дочь и ее – наш – рисунок. Сестра затаилась в своем кресле и, казалось, чего-то ждала.
Но сегодня Рино не явился следом за братом, и разрядить обстановку было некому.
Последнее, о чем я думала, отправляясь сюда, - это как ситуация будет выглядеть в глазах Третьего. А зря.
Принцесса – его маленькое сокровище, и в ней продолжается его светлая, смешливая, безумно обожаемая жена, ради которой он когда-то едва не отрекся от титула. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить, как сильно Третий любит дочь и дорожит ею; а значит, она – его слабое место.
Незамужняя женщина высокого рода, наравне с маленькой принцессой ползающая по полу, дорисовывающая ее звездолет и обещающая уроки – без позволения и одобрения отца… в лучшем случае я выглядела как расчетливая стерва, втирающаяся в доверие к ребенку, чтобы в дальнейшем использовать его как инструмент давления на возмутительно холостого папеньку.
Оставалось только надеяться, что Его Высочество осознает: я не настолько наивна, чтобы думать, будто пара рисунков способна повлиять на решение Семейного совета династии, который уже выбрал ему следующую жену; да и видов на принца я никогда не имела.
- Добрый вечер, Ваше Высочество, - ровным голосом произнесла я и поднялась на ноги, чтобы присесть в реверансе.
Третий наконец отмер и улыбнулся – нейтрально, вежливо, точно копируя иллюстрацию из учебника этикета. Взгляд по-прежнему метался: мои руки, хмурый капитан в иллюминаторе, мгновенно насторожившаяся маленькая принцесса, замятый подол моей юбки…
Сестра отчего-то улыбалась совсем по-другому. Печально, безнадежно – и вместе с тем неуловимо хитро, будто подметила что-то, видимое ей одной и невероятно забавное, но ситуация не располагает к смешкам.
- Надеюсь, Вас это не слишком затруднит, леди Альгринн? – таким же ровным голосом откликнулся принц. – Я думал о том, чтобы нанять дочери учителя, но все рекомендованные педагоги отговаривались тем, что ей еще слишком рано всерьез учиться рисованию.
- Ничего не рано! – возмутилась принцесса.
- Я тоже так считаю, - согласился гордый отец. – Поэтому был бы рад, если бы Вы, леди Альгринн, взялись учить ее.
- Почту за честь, Ваше Высочество, - отозвалась я, и принц, извинившись, поспешно удалился, так напряженно держа спину идеально прямой, словно у него что-то болело.
Я адресовала Сестре вопросительный взгляд.
Если это была еще одна попытка оградить «бесценную» леди от авантюр, то отчего он так быстро ушел? Насколько я знала Третьего, уж первый урок он проконтролировал бы обязательно. Кроме того, он никак не мог знать, что я ползаю по полу в его номере, и вернулся явно не с целью найти учителя рисования для своей дочери. Но о первоначальных намерениях даже не заикнулся… и что это было?
Но Сестра только безмятежно улыбнулась и налила себе еще чаю, предоставив мне возможность ломать голову самостоятельно.
***
Следующий день мы с Джоаной провели, как подобает настоящим леди: в четырех стенах и в компании других настоящих леди. Вдовая маркиза и незамужняя дочь графа, - пусть даже первая не наследует титул, а вторая не вступит в брак еще три года, - вызывали однозначный и недвусмысленный интерес. Сыновья почтенных семейств, собравшихся в четырех стенах, поглядывали с любопытством. Отцы – оценивающе. Матери – ревниво, хоть и всячески старались это скрыть.
Мы изображали скромность и покорность судьбе (в лице леди Джейгор, без чьего одобрения на нас только и могли, что пялиться). А вечером, когда Джоана с излишней честностью и прямотой делилась со мной впечатлениями о графе Рейдже и его чопорной сестре, в мою размеренную светскую жизнь снова ворвалась работа.
Пусть ее посланницей была жрица Храма, запросто постучавшаяся в дверь номера, значить это могло только одно.
«Мне не понравится».
- Сестра, - с приятным удивлением улыбнулась я, вежливо поднимаясь из кресла в гостиной. – Прошу, присоединяйся. Чай только что принесли.
Горничная понятливо метнулась за еще одним прибором, а Сестра осияла нас ответной улыбкой и нырнула в свободное кресло, легкомысленно подмигнув засмущавшейся Джоане.
- Слышала о твоих успехах у барона Джинринн, - сообщила она, когда с пустой болтовней о природе и погоде, положенной этикетом, было покончено. – Говорят, он был сражен.
«Ударом головы в солнечное сплетение», - едва не подтвердила я. Джоана переводила взгляд с меня на жрицу. Я не делилась с ней сердечными подробностями своего спасения, сказала только, что мне помог добраться до убежища лорд Аидан собственной персоной; и теперь кузина изнывала от любопытства.
