Я цокнула языком и закатила глаза.
— Ты невыносим.
В ответ он только рассмеялся, смотря на меня с теплотой и нежностью, как будто знал что-то, о чем не догадывалась даже я. Как ни старалась, мне так и не удалось откопать в памяти момент, когда я ляпнула лишнего. И, самое главное, понять, что за лишнее это было, столь обрадовавшее Люцифера, открывшее ему мою маленькую тайну, завесу, показавшую крошечный, но весьма значимый кусочек моих мыслей и переживаний.
Стоило нам покончить с завтраком и грязной посудой, телефон Люцифера зазвонил, утягивая его в рабочую суету. Он расположился в гостиной, полностью фокусируясь на делах.
Я же выпила таблетку от головной боли, вернулась в кровать и включила ноутбук, чувствуя себя после еды порядком живее, чем после пробуждения. Коварная техника опять продемонстрировала синий экран, намекая, что для просмотра сериала мне придется приложить усилия.
Раздосадованно откинувшись на подушки, я некоторое время боролась со своей ленью, в итоге решив, что воскресить непокорную машину из мертвых рано или поздно придется. Сходила за водой на кухню и полезла в Гугл.
Спустя полдня, при помощи чертовой матери, инструкции на форуме, лучей проклятия и матерных ругательств в сторону ноутбука, я поборола проблему.
Чувствуя себя жутко выдохшейся, собиралась прилечь поспать, когда во входную дверь постучали. Люцифер открыл, послышались мужские голоса. Я лениво поплелась к выходу, с немалым удивлением застав там Джека.
— Привет, Кейт, — хозяин бара слегка махнул мне рукой.
— Привет.
Он передал Люциферу пакет с едой, который тот понес на кухню. Готовить сегодня у Люцифера не было времени, судя по всему, а у меня сил.
— Выглядишь уставшей. Ты не заболела? — обеспокоенно спросил мой начальник.
Мне стало неловко. Джек всегда волновался за меня, как за собственную дочь. Особенно после ее смерти. Может дело в том, что мы немного похожи, а может это обычная человеческая вежливость.
«Черт! Не говорить же ему, что я напилась накануне».
— Да. Приболела, — я виновато улыбнулась.
«Брехло ты, Уилсон».
— Ты ведь завтра в дневную смену? — уточнил Джек. — Возьми выходной. Джино отработает. Он вовсю рвется быть самостоятельным. К тому же, — он выудил из-под мышки записную книжку в розовой обложке, — у меня к тебе просьба.
Я настороженно подошла ближе, не понимая, что от меня требуется. Мужчина протянул блокнот и, понизив голос, стал заговорщически пояснять.
— Вчера я поднимался на чердак, — он сделал паузу. — Нужно было найти кое-что. Я там особо не бывал раньше, а тут вдруг понадобилось.
Я непонятливо хлопала глазами, силясь уловить, к чему он ведет.
— Я увидел, что за одной из ниш что-то лежит, — Джек сглотнул и отвел глаза, будто ему было тяжело сказать дальнейшее. — Это дневник, — мужчина погладил розовую обложку. — Лин, — он с трудом сделал вдох, — Линды.
— Ох, — теперь ситуация выглядела еще более странно. — Понятно.
Более умного ответа у меня попросту не нашлось. Неловкость от происходящего заставляла переминаться с ноги на ногу, бегать глазами по коридору за спиной хозяина бара и надеяться, что он, наконец-то, подведет логический итог своей речи.
— Я хочу, чтобы ты прочла его.
— Что?! — голос сделался писклявым, ответ прозвучал слишком громко.
Люцифер на кухне перестал греметь и выглянул в коридор.
— Все в порядке?
— Да, — я затрясла головой, он кивнул и вернулся к своему занятию.
— Кейт, пойми, — зашептал Джек. — Я не могу читать его, потому что это дневник моей дочери. Вдруг там есть ответ. Что если она знала того, кто сделал это с ней?
— Вы должны отдать его шерифу.
— Нет. Я не знаю, о чем она писала. Это может быть что-то личное.
— Тогда отдайте ее подругам, — я всячески старалась избавить себя от ответственности, которую на меня пытались взвалить.
— Кейт, — мужчина посмотрел на меня усталым, измученным взглядом. — Подруги разнесут тайны моей дочери по всему городу. Ты не будешь болтать, в тебе я уверен.
Джек практически насильно вложил мне в руки дневник и отошел от двери, направляясь в бар.
— Если там будет важная информация, поставь в известность шерифа.
— Почему его? Я могу рассказать вам, — сконфуженно замерев в дверном проеме, я покрутила в руке блокнот.
— Нет, — выражение лица мужчины стало непривычно суровым. — Я могу наделать глупостей.
«С ума сойти. Он ведь в самом деле может не сдержаться, если убийца кто-то из знакомых».
— А если здесь ничего не будет?
— Тогда сожги его, — Джек распахнул дверь, ведущую вниз, и посмотрел на меня последний раз. — Поправляйся, — кинул он напоследок и, не давая мне ответить, ушел, оставив меня в полнейшем смятении.
Остаток предыдущего дня для меня пролетел, как один миг. Люцифер с головой ушел в работу, отвлекать его не хотелось. Он выглядел счастливым и увлеченным делом, что питало мою скромную надежду на улучшение его настроения и вероятность того, что мы избежим дальнейших разговоров обо мне и происходящем между нами. К чему эти беседы, если я не тот человек, который ему нужен?
Я же занимала свое внимание просмотром сериала, в перерывах между сериями наворачивая круги по комнате и опасливо зыркая на проклятущий дневник, свалившийся на мою голову.
Люцифер выразил солидарность с моими мыслями, предложив отнести блокнот шерифу. Мне не позволила сделать это моя честность и преданность самому лучшему начальнику на моей памяти. Обилие эмоций не дало принять здравое решение, и я отложила раздумья до завтра. Правда, когда оно наступило, совсем ничего не поменялось.
После завтрака я уселась на край кровати, тревожно подергивала ногой, кусала ногти и прожигала глазами розовую обложку, пестревшую своим по-детски наивным цветом в моей комнате.
Люцифер застыл на входе, опираясь плечом на косяк и устало глядел, то на дневник, то на меня.
— Кейт, не мучай себя. Отдай его шерифу и дело с концом.
— Не могу! — я подскочила с кровати.
Он непонимающе пожал плечами.
— Тогда верни.
— Нет. Ты не понимаешь, — я стала нервно заламывать пальцы. — Он просил.
— Просил, — согласился Люцифер, выдвигаясь к шкафу и доставая чистое полотенце. — Только вот Джек взвалил на тебя ношу, не удосужившись подумать, а надо ли оно тебе.
— Он всего лишь хочет знать, кто убил его дочь. И вообще, — я недовольно топнула ногой, метнулась к тумбе и цапнула дневник. — Очень странно читать чужие мысли.
Блокнот отправился в ящик, который я закрыла с излишним усилием, грохнув им от злости.
— В самом деле? — в голосе Люцифера послышалась шутливая насмешка.
Я вспыхнула, на пятках разворачиваясь к нему лицом. Он обезоруживающе улыбнулся, не оставляя обиде шансов.
— Что? — с вызовом спросил Люцифер.
— Ничего. Я бы тоже так подколола, — отрицать справедливость шутки не было смысла.
Люцифер удовлетворенно прищурился и пошел к выходу. Я, почти не моргая, смотрела на его обнаженную мускулистую спину, зафиксировав взгляд на сексуальных ямочках на пояснице.
«И откуда ты такой горячий явился?»
Я вышла в гостиную, в которой на глаза попались разложенные на столе покупки из магазина для взрослых.
Покусала губы, раздумывая о том, насколько сильно удивится Люцифер, если я встречу его в чокере. Взяв аксессуар, вернулась в комнату и открыла дверцу шкафа, на внутренней поверхности которой находилось зеркало. Надела чокер, в домашней обстановке ощущая себя гораздо комфортнее, покрутилась перед зеркалом, собрала волосы в свободную косу, но передумала и распустила.
От волнения все внутри клокотало, учащая пульс, лицо горело, а руки чуть подрагивали от неясной эйфории, истоки которой я понимала с трудом.
В гостиной послышался шорох. К своему удивлению, я обнаружила там Люцифера, полностью одетого в привычные черные брюки и рубашку. Его вполне дежурный вид вызвал у меня восторженное онемение, с которым я разглядывала высокую, статную фигуру мужчины. Широкие плечи и накаченную грудь, обтянутую тканью рубашки, виднеющиеся из-под ее ворота очертания черепа и закатанные рукава, обнажающие плотно покрытые татуировками сильные руки.
Кажется, я задержала дыхание от восхищения.
— Ты куда? — голос наполнится нотками претензии.
— Прогуляться, — не понял моей реакции Люцифер.
«В смысле прогуляться? Я ноги побрила и жду порки. Гулять он собрался».
Я захлопала глазами, судорожно придумывая, что сказать.
— Зачем? — умнее ответа не нашлось.
— Воздухом подышать, — он пригладил волосы на голове.
— А как насчет, — я стала теребить край футболки и кокетливо поковыряла носком ступни пол, — прогулки до кровати?
Сначала Люцифер обомлел, из-за чего я распереживалась, начиная корить себя за глупые слова. Но затем рассмеялся, запрокидывая голову, и опустился на диван.
— Уилсон, ты единственная женщина на моей памяти, которая не умеет флиртовать, — я недовольно надула губы в ответ. — Это очень мило.
Он вальяжно расселся на своем месте, похоже передумав куда-либо идти.
Потакая первому порыву, я взгромоздилась на колени Люцифера, попутно прихватывая стек со стола, намекая на выполнение обещания.
Он провел пальцами между кожаных ремешков чокера, подцепил указательным кольцо и потянул его вперед. Тело само собой последовало за жестом. Я выпрямила спину, сводя лопатки, и скользнула по грубой ткани брюк голыми бедрами, впечатываясь в мужской пах.
Жаркие губы накрыли мои, настойчивый язык проник внутрь, распаляя и дразня. Изо рта непроизвольно вырвался стон желания.
Я обхватила рукой шею Люцифера, второй крепче сжимая рукоять стека, и углубила поцелуй, понимая, что теряю голову от каждого прикосновения. От запаха его кожи и ее жара, от того, как он властно кладет свою руку мне на талию, а после ведет ниже, грубо и одновременно бережно стискивая мою ягодицу. Отпускает металлическое кольцо, скользит горячей ладонью по шее и смыкает пальцы на моем затылке. Я веду бедрами, потираясь о него, за что получаю разжигающий страсть легкий шлепок.
Люцифер прерывает поцелуй и смотрит на меня с хитрым прищуром. Внимательный взгляд карих глаз заставляет тело покрыться мурашками и вспыхнуть разгорающимся возбуждением. Я взволнованно закусываю нижнюю губу.
— Раздевайся, — хрипло шепчет Люцифер.
Из воспоминаний маньяка
Отношения. Люди называют этим словом необходимость быть рядом с кем-то. Держать возле себя человека, который будет раздражать своим присутствием и настырным вниманием.
Я не особо понимал, зачем они нужны и что надо делать для их создания. Она оказалась рядом как-то сама собой.
Навязчиво одаривала меня своим вниманием, мельтеша поблизости, и увязалась со мной в комнату общежития. Мне было плевать, чего она хочет. Я просто лег спать, проигнорировав сигналы, именуемые флиртом. Какая нелепая трата времени.
Утром я проснулся первым. Собирался встать, но от чего-то замер, разглядывая спящую девушку в красных кружевных трусах.
Она лежала лицом вниз, в подушку. Я не видел, как вздымается ее грудная клетка, не слышал сопения. Казалось, она вовсе не дышит, словно мертвая. От этой мысли член стал наливаться кровью, чего не удавалось достичь другими методами.
Я откинул одеяло и разместился позади. У меня не было опыта, я банально не видел в нем необходимости. Отодвинул в сторону ткань и толкнулся, проникая внутрь.
Она была теплая. Это смущало. Похоже, не совсем то, что нужно.
Я сделал несколько движений. Девушка застонала и проснулась.
— Эй, ты что делаешь, — сонно бормочет она, пытаясь перевернуться.
— Заткнись и не двигайся, — я прижимаю ее голову к подушке.
— Прекрати, — сдавленно просит она.
— Ты сама сюда пришла. Делай, что сказал, — злюсь я, сильнее вдавливая ее в постель.
Она не должна сопротивляться. Не должна вообще показывать реакцию. Ее предназначение — удовлетворить мои желания.
Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на ощущении. Что-то было не так. Не хватало деталей и так было неприятно.
Она не двигалась, лежала смирно, повинуясь мне. Такая покорность меня порадовала.
— Сука.
Я отпрянул. Возбуждение падало.
«Белье. Может дело в белье?»
Я стал тащить кружевную ткань вниз.
— Не надо, пожалуйста, не надо, — вяло протестует она, начиная обливаться слезами.
— Я. Сказал. Заткнись, — мне пришлось грубо сжать ее щеки.
Какого черта она плачет? Слезы дико выводили из себя. Было бы идеально, лежи она молча и не издавая никаких звуков.
Я сдернул трусы с ее тела и начал внимательно рассматривать прислушиваясь к ощущениям.
Она вскочила с кровати, трясясь, и попятилась к стулу, где висели ее вещи. Мне было плевать.
Через мгновение она выскочила прочь из комнаты, оставляя меня наедине с моим трофеем.
Кейт хотела что-то возразить или, может, как обычно, отшутиться, чего мне не стоило допускать, если я собирался показать ей, как сильно она меня разочаровала.
— Молча, — приказал, стискивая ее бедро.
Она закусила губу, алея щеками, положила стек рядом и подцепила край просторной футболки кончиками пальцев. Я убрал руку с ее шеи. Уилсон выпрямилась, плавно повела ткань наверх, постепенно оголяя живот, затем грудь, снимая футболку полностью. Теперь она осталась передо мной в одном белье.
— Сними все.
Мне не нужно ничего лишнего на ее теле — это будет только мешать процессу.
Кейт поднялась с моих колен, завела большие пальцы под края трусов и нарочито медленно стащила их, откинув на диван рядом со мной. Я вопросительно поднял бровь на столь смелый жест. Она тут же стушевалась, опуская глаза в пол.
Твою-то мать. Меня заводила ее покорность, пожалуй даже слишком сильно. То, как она потакала моим желаниям, дополняла темперамент, подыгрывала действиям, словам, выполняла указания с энтузиазмом и послушанием. Мэри нравилась грубость, но она совершенно не хотела быть послушной в постели. Кейт сочетала в себе оба эти качества. По-моему, я упустил очень многое, не встретив ее раньше.
Я медленно поднялся с дивана и намеренно не спеша начал расстегивать рубашку.
Уилсон не отрывала взгляд от пола, изображая смирение, но боковым зрением следила за моими действиями, скрывая довольную улыбку за покусыванием губ. Чем больше пуговиц я расстегивал, тем учащеннее становилось ее дыхание, свидетельствуя о моем влиянии на нее.
Пусть отрицает очевидное, борясь со своей тягой. Внемлет разуму, а не чувствам. Но я вижу, как она на меня смотрит.
Я вытащил края рубашки из брюк и аккуратно повесил ее на спинку дивана.
«Зачем вообще одевался?»
Плавными, неслышными шагами подошел к Кейт и встал позади. Она сделала робкую попытку посмотреть на меня.
— Нет, — пресек ее порыв.
Мне необходимо было абсолютное послушание.
Воздух в комнате начинал искриться от растущего между нами напряжения. Простой секс означал полное расслабление ума и тела, в отличие от того, что происходило сейчас. Требовалась полная сосредоточенность и концентрация.
Привычным жестом перекинул копну ее волос на одно плечо, оголяя шею и спину. Уилсон вытянулась, словно струна. Слух обострился до предела. Я слышал, как взволнованно она дышит, прислушиваясь ко мне. Время вокруг будто замерло. Я не спешил прикасаться к ней, вынуждая томиться в сладком ожидании не только ее, но и себя.
— Ты понимаешь, как сильно разочаровала меня?
Она не посмела ответить вслух, ограничившись кивком.
— Хорошо.
Я встал как можно ближе, но по-прежнему не касаясь.
— Ты невыносим.
В ответ он только рассмеялся, смотря на меня с теплотой и нежностью, как будто знал что-то, о чем не догадывалась даже я. Как ни старалась, мне так и не удалось откопать в памяти момент, когда я ляпнула лишнего. И, самое главное, понять, что за лишнее это было, столь обрадовавшее Люцифера, открывшее ему мою маленькую тайну, завесу, показавшую крошечный, но весьма значимый кусочек моих мыслей и переживаний.
Стоило нам покончить с завтраком и грязной посудой, телефон Люцифера зазвонил, утягивая его в рабочую суету. Он расположился в гостиной, полностью фокусируясь на делах.
Я же выпила таблетку от головной боли, вернулась в кровать и включила ноутбук, чувствуя себя после еды порядком живее, чем после пробуждения. Коварная техника опять продемонстрировала синий экран, намекая, что для просмотра сериала мне придется приложить усилия.
Раздосадованно откинувшись на подушки, я некоторое время боролась со своей ленью, в итоге решив, что воскресить непокорную машину из мертвых рано или поздно придется. Сходила за водой на кухню и полезла в Гугл.
Спустя полдня, при помощи чертовой матери, инструкции на форуме, лучей проклятия и матерных ругательств в сторону ноутбука, я поборола проблему.
Чувствуя себя жутко выдохшейся, собиралась прилечь поспать, когда во входную дверь постучали. Люцифер открыл, послышались мужские голоса. Я лениво поплелась к выходу, с немалым удивлением застав там Джека.
— Привет, Кейт, — хозяин бара слегка махнул мне рукой.
— Привет.
Он передал Люциферу пакет с едой, который тот понес на кухню. Готовить сегодня у Люцифера не было времени, судя по всему, а у меня сил.
— Выглядишь уставшей. Ты не заболела? — обеспокоенно спросил мой начальник.
Мне стало неловко. Джек всегда волновался за меня, как за собственную дочь. Особенно после ее смерти. Может дело в том, что мы немного похожи, а может это обычная человеческая вежливость.
«Черт! Не говорить же ему, что я напилась накануне».
— Да. Приболела, — я виновато улыбнулась.
«Брехло ты, Уилсон».
— Ты ведь завтра в дневную смену? — уточнил Джек. — Возьми выходной. Джино отработает. Он вовсю рвется быть самостоятельным. К тому же, — он выудил из-под мышки записную книжку в розовой обложке, — у меня к тебе просьба.
Я настороженно подошла ближе, не понимая, что от меня требуется. Мужчина протянул блокнот и, понизив голос, стал заговорщически пояснять.
— Вчера я поднимался на чердак, — он сделал паузу. — Нужно было найти кое-что. Я там особо не бывал раньше, а тут вдруг понадобилось.
Я непонятливо хлопала глазами, силясь уловить, к чему он ведет.
— Я увидел, что за одной из ниш что-то лежит, — Джек сглотнул и отвел глаза, будто ему было тяжело сказать дальнейшее. — Это дневник, — мужчина погладил розовую обложку. — Лин, — он с трудом сделал вдох, — Линды.
— Ох, — теперь ситуация выглядела еще более странно. — Понятно.
Более умного ответа у меня попросту не нашлось. Неловкость от происходящего заставляла переминаться с ноги на ногу, бегать глазами по коридору за спиной хозяина бара и надеяться, что он, наконец-то, подведет логический итог своей речи.
— Я хочу, чтобы ты прочла его.
— Что?! — голос сделался писклявым, ответ прозвучал слишком громко.
Люцифер на кухне перестал греметь и выглянул в коридор.
— Все в порядке?
— Да, — я затрясла головой, он кивнул и вернулся к своему занятию.
— Кейт, пойми, — зашептал Джек. — Я не могу читать его, потому что это дневник моей дочери. Вдруг там есть ответ. Что если она знала того, кто сделал это с ней?
— Вы должны отдать его шерифу.
— Нет. Я не знаю, о чем она писала. Это может быть что-то личное.
— Тогда отдайте ее подругам, — я всячески старалась избавить себя от ответственности, которую на меня пытались взвалить.
— Кейт, — мужчина посмотрел на меня усталым, измученным взглядом. — Подруги разнесут тайны моей дочери по всему городу. Ты не будешь болтать, в тебе я уверен.
Джек практически насильно вложил мне в руки дневник и отошел от двери, направляясь в бар.
— Если там будет важная информация, поставь в известность шерифа.
— Почему его? Я могу рассказать вам, — сконфуженно замерев в дверном проеме, я покрутила в руке блокнот.
— Нет, — выражение лица мужчины стало непривычно суровым. — Я могу наделать глупостей.
«С ума сойти. Он ведь в самом деле может не сдержаться, если убийца кто-то из знакомых».
— А если здесь ничего не будет?
— Тогда сожги его, — Джек распахнул дверь, ведущую вниз, и посмотрел на меня последний раз. — Поправляйся, — кинул он напоследок и, не давая мне ответить, ушел, оставив меня в полнейшем смятении.
***
Остаток предыдущего дня для меня пролетел, как один миг. Люцифер с головой ушел в работу, отвлекать его не хотелось. Он выглядел счастливым и увлеченным делом, что питало мою скромную надежду на улучшение его настроения и вероятность того, что мы избежим дальнейших разговоров обо мне и происходящем между нами. К чему эти беседы, если я не тот человек, который ему нужен?
Я же занимала свое внимание просмотром сериала, в перерывах между сериями наворачивая круги по комнате и опасливо зыркая на проклятущий дневник, свалившийся на мою голову.
Люцифер выразил солидарность с моими мыслями, предложив отнести блокнот шерифу. Мне не позволила сделать это моя честность и преданность самому лучшему начальнику на моей памяти. Обилие эмоций не дало принять здравое решение, и я отложила раздумья до завтра. Правда, когда оно наступило, совсем ничего не поменялось.
После завтрака я уселась на край кровати, тревожно подергивала ногой, кусала ногти и прожигала глазами розовую обложку, пестревшую своим по-детски наивным цветом в моей комнате.
Люцифер застыл на входе, опираясь плечом на косяк и устало глядел, то на дневник, то на меня.
— Кейт, не мучай себя. Отдай его шерифу и дело с концом.
— Не могу! — я подскочила с кровати.
Он непонимающе пожал плечами.
— Тогда верни.
— Нет. Ты не понимаешь, — я стала нервно заламывать пальцы. — Он просил.
— Просил, — согласился Люцифер, выдвигаясь к шкафу и доставая чистое полотенце. — Только вот Джек взвалил на тебя ношу, не удосужившись подумать, а надо ли оно тебе.
— Он всего лишь хочет знать, кто убил его дочь. И вообще, — я недовольно топнула ногой, метнулась к тумбе и цапнула дневник. — Очень странно читать чужие мысли.
Блокнот отправился в ящик, который я закрыла с излишним усилием, грохнув им от злости.
— В самом деле? — в голосе Люцифера послышалась шутливая насмешка.
Я вспыхнула, на пятках разворачиваясь к нему лицом. Он обезоруживающе улыбнулся, не оставляя обиде шансов.
— Что? — с вызовом спросил Люцифер.
— Ничего. Я бы тоже так подколола, — отрицать справедливость шутки не было смысла.
Люцифер удовлетворенно прищурился и пошел к выходу. Я, почти не моргая, смотрела на его обнаженную мускулистую спину, зафиксировав взгляд на сексуальных ямочках на пояснице.
«И откуда ты такой горячий явился?»
Я вышла в гостиную, в которой на глаза попались разложенные на столе покупки из магазина для взрослых.
Покусала губы, раздумывая о том, насколько сильно удивится Люцифер, если я встречу его в чокере. Взяв аксессуар, вернулась в комнату и открыла дверцу шкафа, на внутренней поверхности которой находилось зеркало. Надела чокер, в домашней обстановке ощущая себя гораздо комфортнее, покрутилась перед зеркалом, собрала волосы в свободную косу, но передумала и распустила.
От волнения все внутри клокотало, учащая пульс, лицо горело, а руки чуть подрагивали от неясной эйфории, истоки которой я понимала с трудом.
В гостиной послышался шорох. К своему удивлению, я обнаружила там Люцифера, полностью одетого в привычные черные брюки и рубашку. Его вполне дежурный вид вызвал у меня восторженное онемение, с которым я разглядывала высокую, статную фигуру мужчины. Широкие плечи и накаченную грудь, обтянутую тканью рубашки, виднеющиеся из-под ее ворота очертания черепа и закатанные рукава, обнажающие плотно покрытые татуировками сильные руки.
Кажется, я задержала дыхание от восхищения.
— Ты куда? — голос наполнится нотками претензии.
— Прогуляться, — не понял моей реакции Люцифер.
«В смысле прогуляться? Я ноги побрила и жду порки. Гулять он собрался».
Я захлопала глазами, судорожно придумывая, что сказать.
— Зачем? — умнее ответа не нашлось.
— Воздухом подышать, — он пригладил волосы на голове.
— А как насчет, — я стала теребить край футболки и кокетливо поковыряла носком ступни пол, — прогулки до кровати?
Сначала Люцифер обомлел, из-за чего я распереживалась, начиная корить себя за глупые слова. Но затем рассмеялся, запрокидывая голову, и опустился на диван.
— Уилсон, ты единственная женщина на моей памяти, которая не умеет флиртовать, — я недовольно надула губы в ответ. — Это очень мило.
Он вальяжно расселся на своем месте, похоже передумав куда-либо идти.
Потакая первому порыву, я взгромоздилась на колени Люцифера, попутно прихватывая стек со стола, намекая на выполнение обещания.
Он провел пальцами между кожаных ремешков чокера, подцепил указательным кольцо и потянул его вперед. Тело само собой последовало за жестом. Я выпрямила спину, сводя лопатки, и скользнула по грубой ткани брюк голыми бедрами, впечатываясь в мужской пах.
Жаркие губы накрыли мои, настойчивый язык проник внутрь, распаляя и дразня. Изо рта непроизвольно вырвался стон желания.
Я обхватила рукой шею Люцифера, второй крепче сжимая рукоять стека, и углубила поцелуй, понимая, что теряю голову от каждого прикосновения. От запаха его кожи и ее жара, от того, как он властно кладет свою руку мне на талию, а после ведет ниже, грубо и одновременно бережно стискивая мою ягодицу. Отпускает металлическое кольцо, скользит горячей ладонью по шее и смыкает пальцы на моем затылке. Я веду бедрами, потираясь о него, за что получаю разжигающий страсть легкий шлепок.
Люцифер прерывает поцелуй и смотрит на меня с хитрым прищуром. Внимательный взгляд карих глаз заставляет тело покрыться мурашками и вспыхнуть разгорающимся возбуждением. Я взволнованно закусываю нижнюю губу.
— Раздевайся, — хрипло шепчет Люцифер.
Из воспоминаний маньяка
Отношения. Люди называют этим словом необходимость быть рядом с кем-то. Держать возле себя человека, который будет раздражать своим присутствием и настырным вниманием.
Я не особо понимал, зачем они нужны и что надо делать для их создания. Она оказалась рядом как-то сама собой.
Навязчиво одаривала меня своим вниманием, мельтеша поблизости, и увязалась со мной в комнату общежития. Мне было плевать, чего она хочет. Я просто лег спать, проигнорировав сигналы, именуемые флиртом. Какая нелепая трата времени.
Утром я проснулся первым. Собирался встать, но от чего-то замер, разглядывая спящую девушку в красных кружевных трусах.
Она лежала лицом вниз, в подушку. Я не видел, как вздымается ее грудная клетка, не слышал сопения. Казалось, она вовсе не дышит, словно мертвая. От этой мысли член стал наливаться кровью, чего не удавалось достичь другими методами.
Я откинул одеяло и разместился позади. У меня не было опыта, я банально не видел в нем необходимости. Отодвинул в сторону ткань и толкнулся, проникая внутрь.
Она была теплая. Это смущало. Похоже, не совсем то, что нужно.
Я сделал несколько движений. Девушка застонала и проснулась.
— Эй, ты что делаешь, — сонно бормочет она, пытаясь перевернуться.
— Заткнись и не двигайся, — я прижимаю ее голову к подушке.
— Прекрати, — сдавленно просит она.
— Ты сама сюда пришла. Делай, что сказал, — злюсь я, сильнее вдавливая ее в постель.
Она не должна сопротивляться. Не должна вообще показывать реакцию. Ее предназначение — удовлетворить мои желания.
Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на ощущении. Что-то было не так. Не хватало деталей и так было неприятно.
Она не двигалась, лежала смирно, повинуясь мне. Такая покорность меня порадовала.
— Сука.
Я отпрянул. Возбуждение падало.
«Белье. Может дело в белье?»
Я стал тащить кружевную ткань вниз.
— Не надо, пожалуйста, не надо, — вяло протестует она, начиная обливаться слезами.
— Я. Сказал. Заткнись, — мне пришлось грубо сжать ее щеки.
Какого черта она плачет? Слезы дико выводили из себя. Было бы идеально, лежи она молча и не издавая никаких звуков.
Я сдернул трусы с ее тела и начал внимательно рассматривать прислушиваясь к ощущениям.
Она вскочила с кровати, трясясь, и попятилась к стулу, где висели ее вещи. Мне было плевать.
Через мгновение она выскочила прочь из комнаты, оставляя меня наедине с моим трофеем.
Глава 14. Lucifer
Кейт хотела что-то возразить или, может, как обычно, отшутиться, чего мне не стоило допускать, если я собирался показать ей, как сильно она меня разочаровала.
— Молча, — приказал, стискивая ее бедро.
Она закусила губу, алея щеками, положила стек рядом и подцепила край просторной футболки кончиками пальцев. Я убрал руку с ее шеи. Уилсон выпрямилась, плавно повела ткань наверх, постепенно оголяя живот, затем грудь, снимая футболку полностью. Теперь она осталась передо мной в одном белье.
— Сними все.
Мне не нужно ничего лишнего на ее теле — это будет только мешать процессу.
Кейт поднялась с моих колен, завела большие пальцы под края трусов и нарочито медленно стащила их, откинув на диван рядом со мной. Я вопросительно поднял бровь на столь смелый жест. Она тут же стушевалась, опуская глаза в пол.
Твою-то мать. Меня заводила ее покорность, пожалуй даже слишком сильно. То, как она потакала моим желаниям, дополняла темперамент, подыгрывала действиям, словам, выполняла указания с энтузиазмом и послушанием. Мэри нравилась грубость, но она совершенно не хотела быть послушной в постели. Кейт сочетала в себе оба эти качества. По-моему, я упустил очень многое, не встретив ее раньше.
Я медленно поднялся с дивана и намеренно не спеша начал расстегивать рубашку.
Уилсон не отрывала взгляд от пола, изображая смирение, но боковым зрением следила за моими действиями, скрывая довольную улыбку за покусыванием губ. Чем больше пуговиц я расстегивал, тем учащеннее становилось ее дыхание, свидетельствуя о моем влиянии на нее.
Пусть отрицает очевидное, борясь со своей тягой. Внемлет разуму, а не чувствам. Но я вижу, как она на меня смотрит.
Я вытащил края рубашки из брюк и аккуратно повесил ее на спинку дивана.
«Зачем вообще одевался?»
Плавными, неслышными шагами подошел к Кейт и встал позади. Она сделала робкую попытку посмотреть на меня.
— Нет, — пресек ее порыв.
Мне необходимо было абсолютное послушание.
Воздух в комнате начинал искриться от растущего между нами напряжения. Простой секс означал полное расслабление ума и тела, в отличие от того, что происходило сейчас. Требовалась полная сосредоточенность и концентрация.
Привычным жестом перекинул копну ее волос на одно плечо, оголяя шею и спину. Уилсон вытянулась, словно струна. Слух обострился до предела. Я слышал, как взволнованно она дышит, прислушиваясь ко мне. Время вокруг будто замерло. Я не спешил прикасаться к ней, вынуждая томиться в сладком ожидании не только ее, но и себя.
— Ты понимаешь, как сильно разочаровала меня?
Она не посмела ответить вслух, ограничившись кивком.
— Хорошо.
Я встал как можно ближе, но по-прежнему не касаясь.
