Когда я устремлялся вверх сквозь каменистые недра Нового Света, я знал, что это правда. Вместе с голосом, дован шиг одарили меня знанием. Мудростью земли и её путей.
После некоторого времени безудержного полёта вслепую в руках гномов, я ощутил, что начинаю подниматься. Мы вырвались на поверхность грязной земли, где всё ещё ярилась буря. Я стоял под проливным дождём, среди отряда косматых гномов. Влажный свет звёзд вспыхивал на наших обнажённых клинках.
В неглубокой долине внизу, я увидел группу шауни — налётчиков Чёрного Окуня. Не меньше двадцати, большинство конные. Они медленно двигались на своих конях по грязи, уверенные, что достаточно удалились от резни и избежали погони. Я признал отцовскую пегую лошадь под одним из налётчиков. Потом я увидел мою сестру, перекинутую через лошадиную спину, связанную, как пойманный зверь, в платье, немногим большем, чем грязные лохмотья.
Расцвёл гнев... внезапный огонь в моей груди.
Я прокричал ветру и мой крик смешался с раскатом грома. Мы рухнули на шауни, как вспышки молнии, со сверхъестественной скоростью слетающие с деревьев, клинки сверкали, как бледное пламя. Я поразил пленителя моей сестры в шею и он рухнул с коня, расплёскивая багровое. Я забрался на его скакуна, пока гномы перепрыгивали от воина к воину, разрезая глотки, лица и животы, каждый удар бил насмерть. Их глаза искрились под дождём и шауни вопили от ужаса. Должно быть, они считали нас демонами, восставшими с какого-то древнего кладбища, чтобы рвать их плоть.
Пока шауни разбегались, гномы прыгали за ними, рубя и хихикая. Окровавленным клинком я разрезал путы моей сестры. Мы обнялись и уселись верхом на одну лошадь. Её лицо покрывали синяки и она выдавила лишь несколько коротких слов.
— Не волнуйся, — сказал я ей. — Всё будет в порядке.
Она поражённо уставилась на меня, в ужасе от воспоминаний.
«Разумеется, — догадался я, — до этой ночи она никогда не слышала моего голоса». Как и я сам.
Теперь гномы собрались вокруг нас, подбирая украшения и сувениры с мёртвых тел. Увидев, как одинокий шауни во весь опор скакал прочь, я поднял кремнёвое ружьё и нацелился в его широкую спину. Я знал, что мог попасть в него даже с такого расстояния. Я чувствовал металл свинцовой пули в стволе и знал, что моя новообретённая мудрость без промаха поведёт её в цель. Но, проследив, как он всё дальше уходит в дождь, я не стал стрелять. Я бросил ружьё в грязь и, вместо него, высоко воздел свой гномий клинок. Луна за мчащимися облаками была полной и сверкала, как золото.
Я снова прокричал, на сей раз победный клич и это было чудесно. Вся моя боль и горе улетели с эхом этого крика. Пусть налётчики Чёрного Окуня судачат об этом ужасном крике в своих вигвамах. Пусть они в страхе перешёптываются о том, что может таиться в долинах графства Каррик. Пусть они никогда не забудут эту ночь.
Миара обняла меня за талию и мы поскакали назад, к развалинам хижин. Она ещё рыдала, но я своё уже оплакал. Гномы сопровождали нас стремительными тенями, оставив позади трупы пятнадцати шауни, которым не стоило заходить так далеко на юг.
Они были всего лишь людьми. Но люди могут быть очень жестокими.
* * *
«В Единой Земле есть много миров».
Слова дедушки звучали в моей голове, когда мы с сестрой сооружали каменный каирн, что будет отмечать двойную могилу наших родителей. Мы использовали камни, вынутые из незаконченного замка моего отца. Он так и не поднялся выше прямоугольного фундамента. Теперь никто, кроме нас, не назовёт эту землю графством Каррик. В холодном свете утра мы довершили каирн, а затем погребли тела Диллона, Монро, Бейкера и Уолтона. Они были хорошими людьми, готовыми последовать за моим отцом на край света. В некотором смысле, так они и сделали.
Закончив, мы прилегли отдохнуть у ручья, на опалённом одеяле. Когда мы проснулись, солнце ещё не село, но уже падали первые снежинки. Я думал о Буне, сражающемся с красномундирниками где-то на кровавом севере. Я думал о тысячах пионеров, прямо сейчас плывущих к своей гибели в Новом Свете. Десятилетиями они продолжат приплывать и селиться среди этих холмов и долин. Великая страна возникнет здесь на костях тех, кто пришёл раньше. Так всегда и бывало. Эту кровавую бойню люди называют Историей.
Мы с Миарой последовали за Пак’о’лином на вершину холма и бросили последний взгляд назад, на леса Нового Света. Всё окрасилось дивной белизной. Снег покрыл каждую ветку, листок, лужайку и поляну. Мир стал застывшим и прекрасным, как замысловатая скульптура, вырезанная из цельной кости. Затем мы отвернулись от мира и вошли в разверзшуюся перед нами пасть пещеры. Мы шли в земные глубины, мимо скоплений сверкающих кристаллов, через пещеры светящихся грибов, забираясь всё глубже.
Путевые указания Пак'о'лина ине больше не требовались, но он всё равно шёл рядом со мной. Он гордился мной, как мог бы гордиться мой дедушка. Миара стиснула мне руку, когда другие гномы выплыли из скальных стен, присоединившись к нам. Они пели тихую скорбную песнь, древнее песнопение, слова которого я понимал. Когда я объяснил это Миаре, она почти успокоилась. Миара улыбнулась мне и я впервые осознал, как она прекрасна. Она выглядела так же, как наша мать.
Время от времени мы проплывали сквозь твёрдую скалу, и Миара смеялась, наслаждаясь бесплотностью. Она начала понимать, как понял я. И, чем дальше мы уходили вглубь, тем меньше и твёрже становились, а наша кожа приобрела оттенок камня. Это было второе Великое Путешествие в нашей юной жизни и оно вело нас куда дальше, чем первое. Мы пересекали подземные реки, где слепая рыба выскакивала приветствовать нас и проходили через заросли грибов, высоких, словно дубы.
Мы шли среди собирающихся гномьих кланов, пересекая гигантские пещеры, где из колонн необработанного золота были вырезаны колоссальные стражи. Наша свита всё прирастала, пока уже сотни гномов не потянулись за нами по исполинскому дугообразному мосту. Далеко внизу текло и пузырилось жидкое пламя земных недр. Мы шли по тоннелям, прорытым в алмазных жилах и сокровищницам, усеянным созвездиями драгоценных камней. Радужный мир сверкающего тёмного света.
Теперь мы стали ростом не выше гномов. Наши лица, хоть и остались теми же, тоже изменились. Глаза Миары лучились, словно изумруды и она сказала мне, что мои собственные сверкают, как сапфиры. Мы шли среди нашего диковинного народа и становились едины с ним. Наше сопровождение всё увеличивалось и тысячи гномов текли через железные врата, что стерегут Сердце Земли.
Там мы вошли в грандиозный дворец из ониксов и рубинов, и поклонились королю Гобу, восседающему на огромном троне из самоцветов. Он приветствовал нас добродушной улыбкой и поднял сверкающий клинок, чтобы коснуться наших плеч. Звук нашей радости прозвенел в полостях земли.
Некоторым вещам из Старого Света невозможно сохраниться в Новом. Но Гоб правит своим собственным королевством. Где мы никогда не постареем, никогда не умрём и никогда не познаем прикосновение смертной тоски.
В Единой Земле есть много миров.
Мы выбрали этот.
Тринадцать томов Артирии
Первая книга воззвала к нему с ряда полок, задыхающихся в серой пыли.
Один-одинёшенек, он наткнулся на маленькую книжную лавчонку среди череды вызывающих клаустрофобию неприметных магазинчиков. Спустя месяц после переезда он всё ещё открывал тайны этого города, скромные сокровища, которые тот мог предложить. Оригинальные рестораны, где подавали блюда местной кухни; крошечные театрики, где крутили чудесные старые фильмы; и захламлённые лавки, вроде этой, набитые антикварными и причудливыми артефактами. «Брадатый Мудрец» — древнеанглийским шрифтом гласила вывеска над дверью. Он улыбнулся вычурности этой вывески: череп и игла, лежащие на груде рассыпающихся книг.
«Отыщется ли тут что-нибудь для меня», — подумал он, поворачивая медную дверную ручку. Когда он переступил через порог, звякнул колокольчик; на улице за спиной начался дождь. Внутри были книги и только книги, сложенные на столах, выстроившиеся в ряды на полках, сваленные грудами на полу. Приятный запах старой бумаги коснулся его носа.
Пыльное дуновение заставило его немножко закашляться на входе. За прилавком сидела старуха — китаянка или филиппинка. Она носила очки в роговой оправе и дремала, прислонившись головой к стене. Рядом с кассой на спине крошечного каменного дракончика тлела палочка благовоний, испуская сладковатый жасминовый аромат, мешающийся с запахом древних книг.
Он брёл по загромождённым проходам, поглядывая на сморщенные корешки книг в мягких обложках, боковым зрением подмечая вертикальные строки текста... на зов той книги. Он знал, что она была здесь, где-то среди тысяч реальностей, скованных чернилами и бумагой. Его глаза впитывали содержание полок, дыхание было медленным и равномерным. Таким образом он двигался по любой книжной лавке, магазину или сумрачным закоулкам подвальных сокровищниц.
«Как ты умудряешься находить столько замечательных книг? — спрашивала его жена, когда они ещё состояли в браке. — Ты всегда приносишь мне почитать что-нибудь интересное».
«Не я нахожу их, — отвечал он ей. — Это они меня находят».
Она не верила этому, потому что отвергала многие вещи, о которых он ей рассказывал, но это было правдой.
В глубине лавки его рука потянулась к полке с увесистыми томами. Всё это были переплетённые в кожу издания, беспорядочное смешение беллетристики и не-беллетристики, энциклопедии и анатомические трактаты, первые издания и переплетённые подшивки забытых журналов, книги на множестве языков — некоторые из которых он даже не узнавал. Рыская по краю полки, его пальцы остановились на чёрном корешке с выгравированными потрескавшимися золотыми буквами. Он осторожно ухватился за него и вытащил из тесного убежища, удивившись тяжести тома. Обеими руками он поднял эту книгу на уровень глаз. Сдув с обложки пыль, он смог прочитать название:
Единый Истинный Мир
Том I: Преодоление иллюзий Современности и Рассудка
На обложке не было ни имени автора, ни иллюстрации... лишь поблёкшая чёрная кожа и надпись сусальным золотом. На корешке красовалась римская цифра «I», но он не видел дополнительных томов, лишь один этот фолиант.
Вот причина, почему его так влекло к этому месту.
Он раскрыл книгу на первой странице. Его «лакмусовая бумажка» для книг: если прочитать первые несколько параграфов и автор произведёт впечатление стилем, содержанием, образностью или любой комбинацией их, то он это купит. Было бесполезно продираться сквозь бездарный текст в поисках чего-то лучшего... если на самой первой странице автор не сумел показать что-то замечательное, то, вероятно, он вообще не сумеет это показать.
Прочитав три первых фразы, он закрыл книгу, подошёл к прилавку и разбудил старую леди, позвонив в маленький колокольчик.
— Я возьму это, — сказал он. Его руки дрожали, когда он выкладывал из кошелька тридцать четыре доллара и отдавал ей. Его сердце трепетало так же, как на первой встрече с Джоанн... волнение открытия, чувство, стоящее на грани чего-то необычного и удивительного. Любовь... или что-то близкое к ней.
— Славная лавка. Сколько уже вы здесь торгуете? — спросил он у старушки.
— Здесь... веч-нать! — ответила та, выставив в ухмылке кривые зубы.
Он рассмеялся.
— Я — Джереми Марч, — представился он ей, хотя понятия не имел, зачем.
Она кивнула, будто подтверждая его заявление и помахала на прощание. — Пожалуйста, приходите ещё, мистер Марч.
Крошечный колокольчик снова звякнул, когда он покинул магазин. Он укрыл книгу под пальто и направился под проливной дождь. Каким-то образом он вышел прямо к своему парковочному месту, даже без намерения это сделать. К тому времени, как он добрался до своей квартиры и положил книгу на прикроватный столик, гром и молния уже захватили всю ночь.
Отличная ночь, чтобы почитать хорошую книгу.
Один-одинёшенек в своей спальне, укутав ноги тёплыми одеялами, он начал читать об Едином Истинном Мире.
* * *
Первая вещь, которую тебе следует усвоить — что Единый Истинный Мир не плод твоего воображения и не лежит в некоем отдалённом измерении. Чтобы помочь понять отношения между Истинным и Ложным Мирами, ты должен представить, что Истинный Мир лежит под Ложным, как человек прячется под одеялом или истинное лицо женщины прячется под изящной маской.
Иллюзию, скрывающую Истинный Мир от глаз живых людей, называют Современным Миром. Это плотное сплетение иллюзорных тенёт, что зовутся фактами и составляет в совокупности Великую Завесу Рассудка.
Истинный Философ через посвящение и изучение приходит к пониманию, что этот Рассудок — ложь, потому что вселенную наполняет Страсть; эта Современность — вздор, потому что Древний Мир никогда не исчезал. Он лишь преобразовывался и развивался, не становясь менее Древним. Размышляя о природе Единого Истинного Мира, можно заставить его проявиться, ибо Истина всегда побеждает Иллюзию, пусть даже она была сокрыта целые эпохи.
Чтобы овладеть этими принципами, чтобы разорвать плотную ткань Иллюзии и полностью осознать Единый Истинный Мир, ты должен прочитать целиком не только этот текст, но также и последующие тома.
Число которых двенадцать.
* * *
На следующий день он проснулся от изумрудного солнечного света, льющегося через окно спальни. Моргая, он вспоминал сон, где солнце было не зелёным, но оранжевым или же ярким жёлто-белым. Да был ли вообще этот сон? Солнце было зелёным, конечно же, как и всегда. Он выкинул сон из головы и отправился в ванную. Он не ложился спать большую часть ночи, читая ту книгу и дочитал её почти на рассвете. Прежде он никогда так не увлекался книгой.
Пока он брился, видения Единого Истинного Мира плясали в затуманенном зеркале ванной… лесные королевства и облачные города... бродящие в горах великаны... парящие, словно орлы, крылатые корабли... рыцари в серебряных латах, шагающие по бастионам нефритовых замков... грифоны, мантикоры и стада пегасов, перевозящие дев через чудное море. Он встряхнулся, освобождаясь от этого транса, доковылял до кухни и налил себе минеральной воды.
Он натянул футболку и джинсы, и вышел на улицу, поглядывая на шар изумрудного пламени. День был тёплым, но не слишком жарким. Он вытащил из кармана автомобильные ключи. На завтрак не оставалось времени. Вторая книга призывала его. В городе, приблизительно в девяноста милях к северу, была книжная лавка.
Там он сможет найти то, в чём нуждается.
Свой следующий отблеск Единого Истинного Мира.
* * *
«Книги и Свечи» были магазинчиком на углу в главном богемном районе города. Он принадлежал чете престарелых хиппи, разменявших седьмой десяток. Глянув из-под ленноновских очков, муж приветствовал посетителя знаком мира. Джереми кивнул и направился к рядам книжных полок, громоздящихся в левой стороне магазина. На другой стороне выставлялось внушительное скопище свечей ручной работы, всех видов и размеров, почти что святыня, храм крошечных пляшущих огоньков.
Его взгляд просматривал полки, метался в поисках вверх и вниз. Это было, словно подходить к комнате, где играет музыка и, когда он приближался к дверям, мелодия становилась всё громче.
Он сдвинул в сторону картонную коробку с заплесневелыми книгами в мягких обложках, открывая нижнюю полку и там увидел эту книгу.
После некоторого времени безудержного полёта вслепую в руках гномов, я ощутил, что начинаю подниматься. Мы вырвались на поверхность грязной земли, где всё ещё ярилась буря. Я стоял под проливным дождём, среди отряда косматых гномов. Влажный свет звёзд вспыхивал на наших обнажённых клинках.
В неглубокой долине внизу, я увидел группу шауни — налётчиков Чёрного Окуня. Не меньше двадцати, большинство конные. Они медленно двигались на своих конях по грязи, уверенные, что достаточно удалились от резни и избежали погони. Я признал отцовскую пегую лошадь под одним из налётчиков. Потом я увидел мою сестру, перекинутую через лошадиную спину, связанную, как пойманный зверь, в платье, немногим большем, чем грязные лохмотья.
Расцвёл гнев... внезапный огонь в моей груди.
Я прокричал ветру и мой крик смешался с раскатом грома. Мы рухнули на шауни, как вспышки молнии, со сверхъестественной скоростью слетающие с деревьев, клинки сверкали, как бледное пламя. Я поразил пленителя моей сестры в шею и он рухнул с коня, расплёскивая багровое. Я забрался на его скакуна, пока гномы перепрыгивали от воина к воину, разрезая глотки, лица и животы, каждый удар бил насмерть. Их глаза искрились под дождём и шауни вопили от ужаса. Должно быть, они считали нас демонами, восставшими с какого-то древнего кладбища, чтобы рвать их плоть.
Пока шауни разбегались, гномы прыгали за ними, рубя и хихикая. Окровавленным клинком я разрезал путы моей сестры. Мы обнялись и уселись верхом на одну лошадь. Её лицо покрывали синяки и она выдавила лишь несколько коротких слов.
— Не волнуйся, — сказал я ей. — Всё будет в порядке.
Она поражённо уставилась на меня, в ужасе от воспоминаний.
«Разумеется, — догадался я, — до этой ночи она никогда не слышала моего голоса». Как и я сам.
Теперь гномы собрались вокруг нас, подбирая украшения и сувениры с мёртвых тел. Увидев, как одинокий шауни во весь опор скакал прочь, я поднял кремнёвое ружьё и нацелился в его широкую спину. Я знал, что мог попасть в него даже с такого расстояния. Я чувствовал металл свинцовой пули в стволе и знал, что моя новообретённая мудрость без промаха поведёт её в цель. Но, проследив, как он всё дальше уходит в дождь, я не стал стрелять. Я бросил ружьё в грязь и, вместо него, высоко воздел свой гномий клинок. Луна за мчащимися облаками была полной и сверкала, как золото.
Я снова прокричал, на сей раз победный клич и это было чудесно. Вся моя боль и горе улетели с эхом этого крика. Пусть налётчики Чёрного Окуня судачат об этом ужасном крике в своих вигвамах. Пусть они в страхе перешёптываются о том, что может таиться в долинах графства Каррик. Пусть они никогда не забудут эту ночь.
Миара обняла меня за талию и мы поскакали назад, к развалинам хижин. Она ещё рыдала, но я своё уже оплакал. Гномы сопровождали нас стремительными тенями, оставив позади трупы пятнадцати шауни, которым не стоило заходить так далеко на юг.
Они были всего лишь людьми. Но люди могут быть очень жестокими.
* * *
«В Единой Земле есть много миров».
Слова дедушки звучали в моей голове, когда мы с сестрой сооружали каменный каирн, что будет отмечать двойную могилу наших родителей. Мы использовали камни, вынутые из незаконченного замка моего отца. Он так и не поднялся выше прямоугольного фундамента. Теперь никто, кроме нас, не назовёт эту землю графством Каррик. В холодном свете утра мы довершили каирн, а затем погребли тела Диллона, Монро, Бейкера и Уолтона. Они были хорошими людьми, готовыми последовать за моим отцом на край света. В некотором смысле, так они и сделали.
Закончив, мы прилегли отдохнуть у ручья, на опалённом одеяле. Когда мы проснулись, солнце ещё не село, но уже падали первые снежинки. Я думал о Буне, сражающемся с красномундирниками где-то на кровавом севере. Я думал о тысячах пионеров, прямо сейчас плывущих к своей гибели в Новом Свете. Десятилетиями они продолжат приплывать и селиться среди этих холмов и долин. Великая страна возникнет здесь на костях тех, кто пришёл раньше. Так всегда и бывало. Эту кровавую бойню люди называют Историей.
Мы с Миарой последовали за Пак’о’лином на вершину холма и бросили последний взгляд назад, на леса Нового Света. Всё окрасилось дивной белизной. Снег покрыл каждую ветку, листок, лужайку и поляну. Мир стал застывшим и прекрасным, как замысловатая скульптура, вырезанная из цельной кости. Затем мы отвернулись от мира и вошли в разверзшуюся перед нами пасть пещеры. Мы шли в земные глубины, мимо скоплений сверкающих кристаллов, через пещеры светящихся грибов, забираясь всё глубже.
Путевые указания Пак'о'лина ине больше не требовались, но он всё равно шёл рядом со мной. Он гордился мной, как мог бы гордиться мой дедушка. Миара стиснула мне руку, когда другие гномы выплыли из скальных стен, присоединившись к нам. Они пели тихую скорбную песнь, древнее песнопение, слова которого я понимал. Когда я объяснил это Миаре, она почти успокоилась. Миара улыбнулась мне и я впервые осознал, как она прекрасна. Она выглядела так же, как наша мать.
Время от времени мы проплывали сквозь твёрдую скалу, и Миара смеялась, наслаждаясь бесплотностью. Она начала понимать, как понял я. И, чем дальше мы уходили вглубь, тем меньше и твёрже становились, а наша кожа приобрела оттенок камня. Это было второе Великое Путешествие в нашей юной жизни и оно вело нас куда дальше, чем первое. Мы пересекали подземные реки, где слепая рыба выскакивала приветствовать нас и проходили через заросли грибов, высоких, словно дубы.
Мы шли среди собирающихся гномьих кланов, пересекая гигантские пещеры, где из колонн необработанного золота были вырезаны колоссальные стражи. Наша свита всё прирастала, пока уже сотни гномов не потянулись за нами по исполинскому дугообразному мосту. Далеко внизу текло и пузырилось жидкое пламя земных недр. Мы шли по тоннелям, прорытым в алмазных жилах и сокровищницам, усеянным созвездиями драгоценных камней. Радужный мир сверкающего тёмного света.
Теперь мы стали ростом не выше гномов. Наши лица, хоть и остались теми же, тоже изменились. Глаза Миары лучились, словно изумруды и она сказала мне, что мои собственные сверкают, как сапфиры. Мы шли среди нашего диковинного народа и становились едины с ним. Наше сопровождение всё увеличивалось и тысячи гномов текли через железные врата, что стерегут Сердце Земли.
Там мы вошли в грандиозный дворец из ониксов и рубинов, и поклонились королю Гобу, восседающему на огромном троне из самоцветов. Он приветствовал нас добродушной улыбкой и поднял сверкающий клинок, чтобы коснуться наших плеч. Звук нашей радости прозвенел в полостях земли.
Некоторым вещам из Старого Света невозможно сохраниться в Новом. Но Гоб правит своим собственным королевством. Где мы никогда не постареем, никогда не умрём и никогда не познаем прикосновение смертной тоски.
В Единой Земле есть много миров.
Мы выбрали этот.
Тринадцать томов Артирии
Первая книга воззвала к нему с ряда полок, задыхающихся в серой пыли.
Один-одинёшенек, он наткнулся на маленькую книжную лавчонку среди череды вызывающих клаустрофобию неприметных магазинчиков. Спустя месяц после переезда он всё ещё открывал тайны этого города, скромные сокровища, которые тот мог предложить. Оригинальные рестораны, где подавали блюда местной кухни; крошечные театрики, где крутили чудесные старые фильмы; и захламлённые лавки, вроде этой, набитые антикварными и причудливыми артефактами. «Брадатый Мудрец» — древнеанглийским шрифтом гласила вывеска над дверью. Он улыбнулся вычурности этой вывески: череп и игла, лежащие на груде рассыпающихся книг.
«Отыщется ли тут что-нибудь для меня», — подумал он, поворачивая медную дверную ручку. Когда он переступил через порог, звякнул колокольчик; на улице за спиной начался дождь. Внутри были книги и только книги, сложенные на столах, выстроившиеся в ряды на полках, сваленные грудами на полу. Приятный запах старой бумаги коснулся его носа.
Пыльное дуновение заставило его немножко закашляться на входе. За прилавком сидела старуха — китаянка или филиппинка. Она носила очки в роговой оправе и дремала, прислонившись головой к стене. Рядом с кассой на спине крошечного каменного дракончика тлела палочка благовоний, испуская сладковатый жасминовый аромат, мешающийся с запахом древних книг.
Он брёл по загромождённым проходам, поглядывая на сморщенные корешки книг в мягких обложках, боковым зрением подмечая вертикальные строки текста... на зов той книги. Он знал, что она была здесь, где-то среди тысяч реальностей, скованных чернилами и бумагой. Его глаза впитывали содержание полок, дыхание было медленным и равномерным. Таким образом он двигался по любой книжной лавке, магазину или сумрачным закоулкам подвальных сокровищниц.
«Как ты умудряешься находить столько замечательных книг? — спрашивала его жена, когда они ещё состояли в браке. — Ты всегда приносишь мне почитать что-нибудь интересное».
«Не я нахожу их, — отвечал он ей. — Это они меня находят».
Она не верила этому, потому что отвергала многие вещи, о которых он ей рассказывал, но это было правдой.
В глубине лавки его рука потянулась к полке с увесистыми томами. Всё это были переплетённые в кожу издания, беспорядочное смешение беллетристики и не-беллетристики, энциклопедии и анатомические трактаты, первые издания и переплетённые подшивки забытых журналов, книги на множестве языков — некоторые из которых он даже не узнавал. Рыская по краю полки, его пальцы остановились на чёрном корешке с выгравированными потрескавшимися золотыми буквами. Он осторожно ухватился за него и вытащил из тесного убежища, удивившись тяжести тома. Обеими руками он поднял эту книгу на уровень глаз. Сдув с обложки пыль, он смог прочитать название:
Единый Истинный Мир
Том I: Преодоление иллюзий Современности и Рассудка
На обложке не было ни имени автора, ни иллюстрации... лишь поблёкшая чёрная кожа и надпись сусальным золотом. На корешке красовалась римская цифра «I», но он не видел дополнительных томов, лишь один этот фолиант.
Вот причина, почему его так влекло к этому месту.
Он раскрыл книгу на первой странице. Его «лакмусовая бумажка» для книг: если прочитать первые несколько параграфов и автор произведёт впечатление стилем, содержанием, образностью или любой комбинацией их, то он это купит. Было бесполезно продираться сквозь бездарный текст в поисках чего-то лучшего... если на самой первой странице автор не сумел показать что-то замечательное, то, вероятно, он вообще не сумеет это показать.
Прочитав три первых фразы, он закрыл книгу, подошёл к прилавку и разбудил старую леди, позвонив в маленький колокольчик.
— Я возьму это, — сказал он. Его руки дрожали, когда он выкладывал из кошелька тридцать четыре доллара и отдавал ей. Его сердце трепетало так же, как на первой встрече с Джоанн... волнение открытия, чувство, стоящее на грани чего-то необычного и удивительного. Любовь... или что-то близкое к ней.
— Славная лавка. Сколько уже вы здесь торгуете? — спросил он у старушки.
— Здесь... веч-нать! — ответила та, выставив в ухмылке кривые зубы.
Он рассмеялся.
— Я — Джереми Марч, — представился он ей, хотя понятия не имел, зачем.
Она кивнула, будто подтверждая его заявление и помахала на прощание. — Пожалуйста, приходите ещё, мистер Марч.
Крошечный колокольчик снова звякнул, когда он покинул магазин. Он укрыл книгу под пальто и направился под проливной дождь. Каким-то образом он вышел прямо к своему парковочному месту, даже без намерения это сделать. К тому времени, как он добрался до своей квартиры и положил книгу на прикроватный столик, гром и молния уже захватили всю ночь.
Отличная ночь, чтобы почитать хорошую книгу.
Один-одинёшенек в своей спальне, укутав ноги тёплыми одеялами, он начал читать об Едином Истинном Мире.
* * *
Первая вещь, которую тебе следует усвоить — что Единый Истинный Мир не плод твоего воображения и не лежит в некоем отдалённом измерении. Чтобы помочь понять отношения между Истинным и Ложным Мирами, ты должен представить, что Истинный Мир лежит под Ложным, как человек прячется под одеялом или истинное лицо женщины прячется под изящной маской.
Иллюзию, скрывающую Истинный Мир от глаз живых людей, называют Современным Миром. Это плотное сплетение иллюзорных тенёт, что зовутся фактами и составляет в совокупности Великую Завесу Рассудка.
Истинный Философ через посвящение и изучение приходит к пониманию, что этот Рассудок — ложь, потому что вселенную наполняет Страсть; эта Современность — вздор, потому что Древний Мир никогда не исчезал. Он лишь преобразовывался и развивался, не становясь менее Древним. Размышляя о природе Единого Истинного Мира, можно заставить его проявиться, ибо Истина всегда побеждает Иллюзию, пусть даже она была сокрыта целые эпохи.
Чтобы овладеть этими принципами, чтобы разорвать плотную ткань Иллюзии и полностью осознать Единый Истинный Мир, ты должен прочитать целиком не только этот текст, но также и последующие тома.
Число которых двенадцать.
* * *
На следующий день он проснулся от изумрудного солнечного света, льющегося через окно спальни. Моргая, он вспоминал сон, где солнце было не зелёным, но оранжевым или же ярким жёлто-белым. Да был ли вообще этот сон? Солнце было зелёным, конечно же, как и всегда. Он выкинул сон из головы и отправился в ванную. Он не ложился спать большую часть ночи, читая ту книгу и дочитал её почти на рассвете. Прежде он никогда так не увлекался книгой.
Пока он брился, видения Единого Истинного Мира плясали в затуманенном зеркале ванной… лесные королевства и облачные города... бродящие в горах великаны... парящие, словно орлы, крылатые корабли... рыцари в серебряных латах, шагающие по бастионам нефритовых замков... грифоны, мантикоры и стада пегасов, перевозящие дев через чудное море. Он встряхнулся, освобождаясь от этого транса, доковылял до кухни и налил себе минеральной воды.
Он натянул футболку и джинсы, и вышел на улицу, поглядывая на шар изумрудного пламени. День был тёплым, но не слишком жарким. Он вытащил из кармана автомобильные ключи. На завтрак не оставалось времени. Вторая книга призывала его. В городе, приблизительно в девяноста милях к северу, была книжная лавка.
Там он сможет найти то, в чём нуждается.
Свой следующий отблеск Единого Истинного Мира.
* * *
«Книги и Свечи» были магазинчиком на углу в главном богемном районе города. Он принадлежал чете престарелых хиппи, разменявших седьмой десяток. Глянув из-под ленноновских очков, муж приветствовал посетителя знаком мира. Джереми кивнул и направился к рядам книжных полок, громоздящихся в левой стороне магазина. На другой стороне выставлялось внушительное скопище свечей ручной работы, всех видов и размеров, почти что святыня, храм крошечных пляшущих огоньков.
Его взгляд просматривал полки, метался в поисках вверх и вниз. Это было, словно подходить к комнате, где играет музыка и, когда он приближался к дверям, мелодия становилась всё громче.
Он сдвинул в сторону картонную коробку с заплесневелыми книгами в мягких обложках, открывая нижнюю полку и там увидел эту книгу.
