И тут зашевелился под пальцами Василисы клубок, как живой, закрутился-завертелся, с колен скатился и в лес покатился.
- Так это же волшебный клубочек! – догадалась Василиса и бросилась за ним следом, едва ухватить успела. – Ты погоди, не спеши, - прижала она его к себе. – Мне ещё в дальний путь собраться надо. Не с пустыми же руками к Велесу идти!
Отведи ты меня, клубок волшебный, все пути-дороги знающий, к хозяину лесному, древними знаниями ведающему, тропами тайными ходящему, личину зверя принимающему – суровому и могучему богу Велесу.
Василиса поправила на плече дорожную сумку и бросила клубочек перед собой, крепко держа его за конец нити. Несколько мгновений он лежал неподвижно, а когда Василиса уже успела испуганно подумать, что никуда он её не поведёт, резво устремился в лес. Василиса быстрым шагом направилась за ним следом.
Вёл клубочек её бережно – огибал валежник, обходил стороной овраги, к ручьям в узком месте подводил. Шла за ним Василиса и, хоть и спешила и о Лютомире всё думала, но не могла лесом не любоваться.
Из ложбин поднимался светлый туман, лёгкий ветерок сдёргивал тонкую паутину с кустов, опята из-за пней и деревьев выглядывали. На высоких берёзах листва золотом отливала, на раскидистых рябинах – как заря краснела, только ели и сосны всё по-прежнему зелены были.
Шла Василиса за клубком, пока не стемнело. Лишь когда сумерки на лес опустились, подхватила она его, сунула за пазуху, развела небольшой костёр, поела пирогов, что с собой брала, под пушистой ёлкой переночевала, а утром снова бросила клубок на землю и дальше отправилась.
Три дня так шла Василиса, а на четвёртый оказалась в густой чаще. Деревья в ней кронами небо закрывали, всё мхом было покрыто, и тишина стояла такая, что только слышно было, как листья от веток отрывались и с шуршанием падали.
Всё медленней катился волшебный клубок, а у пологого замшелого валуна, из-под которого бил родник, и вовсе замер.
- Ты куда меня привёл? – огляделась Василиса. – В лес дремучий? Нет здесь терема Велесова…
- Лес дремучий и есть мой терем.
Вздрогнула Василиса от голоса грозного, оглянулась и увидела Велеса. Стоял он меж двух сосен, сам высокий и могучий, как дерево древнее. На плечах у него была шкура медвежья, в руке посох держал, взглядом суровым из-под бровей густых на Василису смотрел. Оробела она, назад попятилась да вовремя спохватилась и в пояс поклонилась:
- Здравия тебе, великий Велес. Прости, что потревожила, но дело у меня важное.
- Ну и что это за дело, что ты в даль такую забрела?
Опёрся Велес обеими руками о посох и глянул пристально на Василису, да так, что у неё мурашки по спине побежали.
- Я хочу спасти охотника Лютомира, - тихо, почти шёпотом, ответила Василиса. – Прокляла его колдовка злая. В волка обратила. Мне Ведающая сказала, ты помочь можешь – человеческий облик ему вернуть.
- Человеческий облик? – усмехнулся Велес. – А с чего взяла ты, что ему в нём лучше будет?
- Да как же может быть иначе? – удивилась Василиса. – Что за радость всю жизнь зверем диким по лесу шастать?
- Как зовут тебя? – спросил Велес.
- Василиса.
- Закрой глаза, Василиса. Да покрепче.
Зажмурилась Василиса, но не темноту увидела перед собой, а лес ночной. И был он таким необычным! Никогда раньше не видела Василиса столько птиц на ветвях. Никогда не слышала, как роют под землёй норы лесные мыши. Никогда не чувствовала столько запахов.
Огляделась она, повела носом по ветру и побежала мягко, едва касаясь лапами влажного мха, неведомо куда. Тянулись вокруг неё высоко в звёздное небо тёмные сосны и ели. Шевелился под ногами мягкий мох, шуршали опавшие листья. А сама она была такой лёгкой и быстрой! Бежала и наслаждалась своей силой и мощью. Ничего и никого не боялась она. Ни о чём и ни о ком не жалела. Не было ей дела до людских хлопот и чаяний.
Холодное волчье солнце освещало её путь и звало туда, где колышутся на ветру высокие травы, переговариваются перепела и стрекочут сверчки. Где пахнет мокрой травой и сырой землёй, горькой полынью и холодной мятой. Где всегда есть добыча и есть свобода – такая, от которой быстрее и чаще бьётся сердце, ноги сами отрываются от тропы и несут так быстро, что не угнаться за ней даже ветру.
Взлетела она на холм и тут же замерла. Послышались откуда-то издалека лай собак и крики петухов, запахло дымом и прелой соломой. И на смену лёгкости и свободе пришла тоска, да такая, что заставила до боли сжать зубы.
Нет места среди волчьей стаи тому, чья мать не была волчицей. Не подпустят даже близко к себе люди того, кто обращается волком. Одиночество – его удел. Подняла тогда она голову к небу, к молочно-белому холодному волчьему солнцу, и завыла от отчаяния, рвущего сердце…
- Вернись, Василиса. – Велес коснулся её плеча. – Посмотри на меня.
Открыла глаза Василиса, смахнула с ресниц слёзы и схватила за ладонь Велеса.
- Помоги Лютомиру! Он ведь человеком рождён. Среди людей его место! Не дай прожить оставшуюся жизнь ему в одиночестве тоскливом.
- Мою помощь ещё заслужить надо. – Велес нахмурился, но руку не вырвал.
- Я вот что тебе принесла! – Василиса скинула с плеча сумку, бережно достала из неё свирель и робко протянула Велесу. – Ты же любишь слушать, когда играют на ней пастухи, пасущие скот. Пусть будет у тебя своя.
- Сама сделала? – взял свирель Велес.
- Да, - кивнула Василиса. – Навка мне помогала.
- Хорошая работа, - похвалил Велес. – Вот только мало этого…
- Не знаю я, чем ещё задобрить тебя, - растерянно произнесла Василиса. – Я в лесу живу, в доме Ведающей. Нет у меня ничего своего. Если только… – положила она руку на нож на поясе. – Если только косу отрежу с силой своей девичьей… Примешь ли ты её?
Спросила и замерла. Жалко и страшно расставаться с длинной густой косой. Но ведь сама говорила навке – если спасти кого-то надо, то страх нужно преодолеть.
- Дорого ты заплатить готова, Василиса, - снова сложил на посохе руки Велес. – А если Лютомир в человека обратится, поблагодарит да уйдёт насовсем? Не пожалеешь, что косу за него отдала? Больше ведь такая не вырастет.
- Не пожалею, - прошептала Василиса, вытащила нож и взялась за косу.
- Отчаянная ты… Но не спеши волосы срезать, не приму я от тебя дара такого, - покачал головой Велес. – Хватит и свирели. Тем более, мало будет с Лютомира проклятье волчье снять, надо будет ещё так сделать, чтобы обратно оно не вернулось. А это тебе уже самой придётся.
- Всё сделаю! – воскликнула Василиса. – Только скажи что.
- Положи рубашку, что принесла, в воду, - Велес посохом указал на ключ, бьющий из-под валуна. – А сама меня слушай. Перед тем, как на него эту рубашку надеть, надо будет тебе перебраться через реку. За ней, в трёх днях пути, будет болото. На краю его, в корнях мёртвого дерева, спрятан сундук. Лежит в нём кукла восковая, а в неё игла воткнута с кровью Лютомировой. Надо тебе эту куклу в огонь бросить и сжечь. Только поспеши – успеть надо до первого снега.
- Поспешу.– Василиса склонила голову перед Велесом. – А тебя благодарю за помощь.
- Погоди благодарить. Сундук как ты собралась отпирать? Он ведь замком крепким заперт.
- Не знаю, - смутилась Василиса. – Может, камнем его сбить?
- Камнем… - усмехнулся в густую бороду Велес. – Как же ты собьёшь им колдовской замок? На вот, возьми, - протянул он тёмно-зелёный перистый лист. – Это разрыв-трава. Ею сундук откроешь.
- Всё найду и всё сделаю, – осторожно взяла Василиса колдовской ключ. – И век буду помнить твою доброту!
- Ну иди уже, - развернулся Велес и шагнул за высокие деревья. – А Лютомиру передай – как человечий облик вернёт, пусть лишней добычи не бьёт.
- Передам! – крикнула вслед ему Василиса, спрятала за пазуху разрыв-траву, достала из родника рубашку, отжала её, в сумку положила и поспешила домой.
Не оморочит меня вой нечисти голодной, не напугает крик птицы болотной, в мочажину гнилую морок не уведёт, багульным духом в могилу не сведёт. За то плачено кикиморе болотной да нечисти водной мясом сырым да хлебом ржаным.
Василиса бросила в болотную жижу порезанную на куски рыбину и остатки хлеба, присела на единственный сухой холмик и стала смотреть, как трясина с чавканьем втягивает в себя подношения.
Хоть и не стала возвращаться она в дом Ведающей, а сразу отправилась на поиски колдовской куклы, добиралась до болота долго. Вначале не могла найти переправу через реку – мостов в этих глухих местах не было, а попытаться переплыть означало только продрогнуть до костей и, если не утонуть, то слечь от хвори и уже никогда не подняться.
Девять дней брела Василиса вдоль реки, пока не наткнулась на каменную запруду и, хоть и с трудом, но перебралась по ней на другой берег. Потом ей пришлось идти девять дней, чтобы найти тропу к болоту.
Замедляло её ещё и то, что дни, после того, как она дошла до реки, становились всё короче. Всё раньше приходилось останавливаться на ночлег, согреваться у костра от холода и сырости, сооружать шалаш и, кутаясь в подбитый мехом плащ, предусмотрительно взятый с собой в дорогу, спать чутким, тревожным сном, чтобы проснуться вместе с серыми сумерками и снова отправиться в путь.
И вот сейчас, когда Василиса уже потеряла счёт серым дням и чёрным ночам, оказалась она наконец-то у болота. Вот только что делать дальше не знала – клубочек довёл её до зыбкой топи и остановился, дальше ходу не было.
- Мне нужен посох! - громко произнесла самой себе Василиса, чтобы встряхнуться и сбросить сонную хмарь. – Без него не пройти по болоту. А ведь придётся не просто идти, а ещё пробираться к каждому высохшему дереву, пока не найду то, зачем пришла… И почему я не заглянула в дом Ведающей? Сундук наверняка был открыт, и я нашла бы там посох или новые сапоги. – Василиса с грустью посмотрела на свои, готовые вот-вот развалиться. – Да что уж об этом жалеть…
Василиса грустно вздохнула, огляделась, присмотрела растущий неподалёку орешник и отправилась к нему за веткой. Подходящая нашлась сразу – чуть в стороне, в густой высокой траве валялся длинный толстый сук, раздвоенный на одном конце, будто специально сломленный для посоха. Василиса подошла к нему, наклонилась, чтобы взять и… закричала от ужаса, чувствуя, что земля уходит из-под ног, а за запястье её хватают скользкие, холодные, перепончатые пальцы.
- Не крич-ч-чи, - послышалось откуда-то снизу, и Василиса увидела, как трава разошлась в разные стороны, и из неё поднялся длиннобородый, лохматый, весь покрытый тиной старик.
- Отпусти меня! – дёрнулась в сторону Василиса, но пальцы на руке сжались ещё крепче, и до самого локтя её пронзил холод.
- Не отпущ-щ-щу, - прошипел старик. – Сама ко мне заявилась.
- Чур тебя, болотник проклятый! – Василиса выхватила из-за пояса нож. – Я к тебе с дарами пришла, а ты меня в трясину утянуть хочешь? После того, как подношение забрал?
- Не маши ножом. – Василиса почувствовала, как хватка на запястье стала слабеть. – Иш-ш-шь какая прыткая! Да и какие там дары? Сухие крошки да рыбёшка. Она у меня самого тут водится.
- Да у тебя даже лягушек уже не осталось! А ну пошёл прочь с моей дороги! – Василиса сильней дёрнула руку и вырвалась из хватки болотника.
- А куда у тебя дорога? – Заморгал он большими, круглыми как у рыбы, глазами. – В трясину гиблую? Тогда милости прош-ш-шу. Проходи. Меш-ш-шать не стану.
- Мне нужно мёртвое дерево. - Василиса, не отворачиваясь от болотника, принялась оттирать от налипшей тины руку.
- Да их тут целый лес, - захихикал болотник. – Тебе какое? То, что когда-то было берёзой? Или осиной?
- Мне нужно, под которым сундук колдовской закопан.
- Сундук?! – Болотник на удивление резво отскочил назад. – Колдовской? Зачем он тебе? Не ты его прятала, не тебе забирать.
- Велес меня за ним послал. – Василиса наконец-то оттёрла руку от грязи. – Так что покажи мне его. Или не указ тебе хозяин лесной? Против воли его пойдёшь?
- Хотел бы показать, да не могу, - покачал головой болотник. – За сохранность мне плачено. И не чета твоим подношениям – жертвой кровавой. Я её взял – слово стеречь сундук дал. Нарушить не могу. И Велес меня не покарает. Он закон знает – сам за ним следит.
- Значит, без тебя найду. А будешь мешать…
Василиса осеклась. Исчез болотник в траве, как сквозь землю провалился. И тут же послышались ей людские шаги. Оглянулась она через плечо и увидела трёх охотников. Шли они со стороны реки, с луками в руках. Узнала в них Василиса парней из своего селения – Мстислава, Ратибора и Добрыню.
- Вон она! – первым закричал Ратибор. – Как и говорила Любава. Здесь эта навка ошиваться будет, у болота.
- Да какая же я навка? Это я – Василиса! Неужели не признали вы меня?
Василиса развернулась и шагнула навстречу парням.
- Василиса ещё зимой прошлой в лесу сгинула да в тебя, навку злую, обратилась! - зло нахмурился Мстислав. – Да и видно, что ты не она, а нежить. Василиса хороша собой была! А ты ободранная, лохматая и тиной вся покрытая.
Растерялась Василиса. Переводит взгляд с одного парня на другого, а что сказать им не знает. Не поверят ведь они, что она всё это время одна в лесу прожила…
- Погодите, - подал голос Добрыня. – Прежде чем её огню предать, надо точно знать, что это навка.
- А вот мы сейчас и проверим. – Ратибор натянул тетиву. – Коли пустит ей кровь стрела, значит, живая девка. А коли сквозь неё пройдёт, значит, мёртвая.
- Не стреляй! – крикнула Василиса да поздно уже – спустил тетиву Ратибор. Вот только не долетела стрела до цели – выскочил из кустов волк, зубами её перехватил и встал перед Василисой, загораживая её.
- Точно навка, - выдохнул Мстислав, - раз её волк дикий оберегает.
- Волка убьём, шкуру сдерём, а навку с собой заберём! - Ратибор выхватил из колчана вторую стелу и наложил на тетиву.
- Не волк это! - закричала Василиса. – Стойте!
Скинула она с плеча сумку, выдернула из неё рубашку крапивную и на волка набросила. Зарычал он, затрясся весь, упал и под изумлённые возгласы парней в человека обратился.
- Любава проклятье на него наложила, заколдовала. – Василиса рядом с поднимающимся на ноги Лютомиром встала. – И меня оклеветала. Я из-за неё в лес жить ушла. Убьёте нас – живых людей убьёте, которые никому вреда не причинили.
- Да что она такое говорит-то?! – Добрыня даже рукой взмахнул. – Любавушку нашу оговаривает.
- Правильно Любава сказала – будет нам навка поганая голову морочить, живой прикидываться, – вторил ему Мстислав, накладывая на лук стрелу. – Надо нежить эту вместе с болотом сжечь! А оборотня убить.
- Уходи! – закричал Лютомир, толкнул Василису за кусты, а сам на парней кинулся.
- Лютомир! – закричала Василиса, развернулась, но не бежать хотела, а на выручку броситься. Вот только не смогла…
- Стой, девка глупая. – Холодная скользкая рука схватила её за лодыжку и дёрнула так сильно, что Василиса упала. – Пропадёш-ш-шь.
И тут же, как из ниоткуда, появился туман и вмиг затянул всё вокруг. Ничего и никого не видно стало. Только голоса слышались:
- Где она?
- Куда навка делась?
- Это она туман наслала! Она!
- Молч-ч-чи, - вторая рука зажала Василисе рот. – И сама сгинеш-ш-шь. И его не спасёш-ш-шь.
- Так это же волшебный клубочек! – догадалась Василиса и бросилась за ним следом, едва ухватить успела. – Ты погоди, не спеши, - прижала она его к себе. – Мне ещё в дальний путь собраться надо. Не с пустыми же руками к Велесу идти!
Глава 9. Месяц листопада
Отведи ты меня, клубок волшебный, все пути-дороги знающий, к хозяину лесному, древними знаниями ведающему, тропами тайными ходящему, личину зверя принимающему – суровому и могучему богу Велесу.
Василиса поправила на плече дорожную сумку и бросила клубочек перед собой, крепко держа его за конец нити. Несколько мгновений он лежал неподвижно, а когда Василиса уже успела испуганно подумать, что никуда он её не поведёт, резво устремился в лес. Василиса быстрым шагом направилась за ним следом.
Вёл клубочек её бережно – огибал валежник, обходил стороной овраги, к ручьям в узком месте подводил. Шла за ним Василиса и, хоть и спешила и о Лютомире всё думала, но не могла лесом не любоваться.
Из ложбин поднимался светлый туман, лёгкий ветерок сдёргивал тонкую паутину с кустов, опята из-за пней и деревьев выглядывали. На высоких берёзах листва золотом отливала, на раскидистых рябинах – как заря краснела, только ели и сосны всё по-прежнему зелены были.
Шла Василиса за клубком, пока не стемнело. Лишь когда сумерки на лес опустились, подхватила она его, сунула за пазуху, развела небольшой костёр, поела пирогов, что с собой брала, под пушистой ёлкой переночевала, а утром снова бросила клубок на землю и дальше отправилась.
Три дня так шла Василиса, а на четвёртый оказалась в густой чаще. Деревья в ней кронами небо закрывали, всё мхом было покрыто, и тишина стояла такая, что только слышно было, как листья от веток отрывались и с шуршанием падали.
Всё медленней катился волшебный клубок, а у пологого замшелого валуна, из-под которого бил родник, и вовсе замер.
- Ты куда меня привёл? – огляделась Василиса. – В лес дремучий? Нет здесь терема Велесова…
- Лес дремучий и есть мой терем.
Вздрогнула Василиса от голоса грозного, оглянулась и увидела Велеса. Стоял он меж двух сосен, сам высокий и могучий, как дерево древнее. На плечах у него была шкура медвежья, в руке посох держал, взглядом суровым из-под бровей густых на Василису смотрел. Оробела она, назад попятилась да вовремя спохватилась и в пояс поклонилась:
- Здравия тебе, великий Велес. Прости, что потревожила, но дело у меня важное.
- Ну и что это за дело, что ты в даль такую забрела?
Опёрся Велес обеими руками о посох и глянул пристально на Василису, да так, что у неё мурашки по спине побежали.
- Я хочу спасти охотника Лютомира, - тихо, почти шёпотом, ответила Василиса. – Прокляла его колдовка злая. В волка обратила. Мне Ведающая сказала, ты помочь можешь – человеческий облик ему вернуть.
- Человеческий облик? – усмехнулся Велес. – А с чего взяла ты, что ему в нём лучше будет?
- Да как же может быть иначе? – удивилась Василиса. – Что за радость всю жизнь зверем диким по лесу шастать?
- Как зовут тебя? – спросил Велес.
- Василиса.
- Закрой глаза, Василиса. Да покрепче.
Зажмурилась Василиса, но не темноту увидела перед собой, а лес ночной. И был он таким необычным! Никогда раньше не видела Василиса столько птиц на ветвях. Никогда не слышала, как роют под землёй норы лесные мыши. Никогда не чувствовала столько запахов.
Огляделась она, повела носом по ветру и побежала мягко, едва касаясь лапами влажного мха, неведомо куда. Тянулись вокруг неё высоко в звёздное небо тёмные сосны и ели. Шевелился под ногами мягкий мох, шуршали опавшие листья. А сама она была такой лёгкой и быстрой! Бежала и наслаждалась своей силой и мощью. Ничего и никого не боялась она. Ни о чём и ни о ком не жалела. Не было ей дела до людских хлопот и чаяний.
Холодное волчье солнце освещало её путь и звало туда, где колышутся на ветру высокие травы, переговариваются перепела и стрекочут сверчки. Где пахнет мокрой травой и сырой землёй, горькой полынью и холодной мятой. Где всегда есть добыча и есть свобода – такая, от которой быстрее и чаще бьётся сердце, ноги сами отрываются от тропы и несут так быстро, что не угнаться за ней даже ветру.
Взлетела она на холм и тут же замерла. Послышались откуда-то издалека лай собак и крики петухов, запахло дымом и прелой соломой. И на смену лёгкости и свободе пришла тоска, да такая, что заставила до боли сжать зубы.
Нет места среди волчьей стаи тому, чья мать не была волчицей. Не подпустят даже близко к себе люди того, кто обращается волком. Одиночество – его удел. Подняла тогда она голову к небу, к молочно-белому холодному волчьему солнцу, и завыла от отчаяния, рвущего сердце…
- Вернись, Василиса. – Велес коснулся её плеча. – Посмотри на меня.
Открыла глаза Василиса, смахнула с ресниц слёзы и схватила за ладонь Велеса.
- Помоги Лютомиру! Он ведь человеком рождён. Среди людей его место! Не дай прожить оставшуюся жизнь ему в одиночестве тоскливом.
- Мою помощь ещё заслужить надо. – Велес нахмурился, но руку не вырвал.
- Я вот что тебе принесла! – Василиса скинула с плеча сумку, бережно достала из неё свирель и робко протянула Велесу. – Ты же любишь слушать, когда играют на ней пастухи, пасущие скот. Пусть будет у тебя своя.
- Сама сделала? – взял свирель Велес.
- Да, - кивнула Василиса. – Навка мне помогала.
- Хорошая работа, - похвалил Велес. – Вот только мало этого…
- Не знаю я, чем ещё задобрить тебя, - растерянно произнесла Василиса. – Я в лесу живу, в доме Ведающей. Нет у меня ничего своего. Если только… – положила она руку на нож на поясе. – Если только косу отрежу с силой своей девичьей… Примешь ли ты её?
Спросила и замерла. Жалко и страшно расставаться с длинной густой косой. Но ведь сама говорила навке – если спасти кого-то надо, то страх нужно преодолеть.
- Дорого ты заплатить готова, Василиса, - снова сложил на посохе руки Велес. – А если Лютомир в человека обратится, поблагодарит да уйдёт насовсем? Не пожалеешь, что косу за него отдала? Больше ведь такая не вырастет.
- Не пожалею, - прошептала Василиса, вытащила нож и взялась за косу.
- Отчаянная ты… Но не спеши волосы срезать, не приму я от тебя дара такого, - покачал головой Велес. – Хватит и свирели. Тем более, мало будет с Лютомира проклятье волчье снять, надо будет ещё так сделать, чтобы обратно оно не вернулось. А это тебе уже самой придётся.
- Всё сделаю! – воскликнула Василиса. – Только скажи что.
- Положи рубашку, что принесла, в воду, - Велес посохом указал на ключ, бьющий из-под валуна. – А сама меня слушай. Перед тем, как на него эту рубашку надеть, надо будет тебе перебраться через реку. За ней, в трёх днях пути, будет болото. На краю его, в корнях мёртвого дерева, спрятан сундук. Лежит в нём кукла восковая, а в неё игла воткнута с кровью Лютомировой. Надо тебе эту куклу в огонь бросить и сжечь. Только поспеши – успеть надо до первого снега.
- Поспешу.– Василиса склонила голову перед Велесом. – А тебя благодарю за помощь.
- Погоди благодарить. Сундук как ты собралась отпирать? Он ведь замком крепким заперт.
- Не знаю, - смутилась Василиса. – Может, камнем его сбить?
- Камнем… - усмехнулся в густую бороду Велес. – Как же ты собьёшь им колдовской замок? На вот, возьми, - протянул он тёмно-зелёный перистый лист. – Это разрыв-трава. Ею сундук откроешь.
- Всё найду и всё сделаю, – осторожно взяла Василиса колдовской ключ. – И век буду помнить твою доброту!
- Ну иди уже, - развернулся Велес и шагнул за высокие деревья. – А Лютомиру передай – как человечий облик вернёт, пусть лишней добычи не бьёт.
- Передам! – крикнула вслед ему Василиса, спрятала за пазуху разрыв-траву, достала из родника рубашку, отжала её, в сумку положила и поспешила домой.
Глава 10. Месяц кровавой охоты
Не оморочит меня вой нечисти голодной, не напугает крик птицы болотной, в мочажину гнилую морок не уведёт, багульным духом в могилу не сведёт. За то плачено кикиморе болотной да нечисти водной мясом сырым да хлебом ржаным.
Василиса бросила в болотную жижу порезанную на куски рыбину и остатки хлеба, присела на единственный сухой холмик и стала смотреть, как трясина с чавканьем втягивает в себя подношения.
Хоть и не стала возвращаться она в дом Ведающей, а сразу отправилась на поиски колдовской куклы, добиралась до болота долго. Вначале не могла найти переправу через реку – мостов в этих глухих местах не было, а попытаться переплыть означало только продрогнуть до костей и, если не утонуть, то слечь от хвори и уже никогда не подняться.
Девять дней брела Василиса вдоль реки, пока не наткнулась на каменную запруду и, хоть и с трудом, но перебралась по ней на другой берег. Потом ей пришлось идти девять дней, чтобы найти тропу к болоту.
Замедляло её ещё и то, что дни, после того, как она дошла до реки, становились всё короче. Всё раньше приходилось останавливаться на ночлег, согреваться у костра от холода и сырости, сооружать шалаш и, кутаясь в подбитый мехом плащ, предусмотрительно взятый с собой в дорогу, спать чутким, тревожным сном, чтобы проснуться вместе с серыми сумерками и снова отправиться в путь.
И вот сейчас, когда Василиса уже потеряла счёт серым дням и чёрным ночам, оказалась она наконец-то у болота. Вот только что делать дальше не знала – клубочек довёл её до зыбкой топи и остановился, дальше ходу не было.
- Мне нужен посох! - громко произнесла самой себе Василиса, чтобы встряхнуться и сбросить сонную хмарь. – Без него не пройти по болоту. А ведь придётся не просто идти, а ещё пробираться к каждому высохшему дереву, пока не найду то, зачем пришла… И почему я не заглянула в дом Ведающей? Сундук наверняка был открыт, и я нашла бы там посох или новые сапоги. – Василиса с грустью посмотрела на свои, готовые вот-вот развалиться. – Да что уж об этом жалеть…
Василиса грустно вздохнула, огляделась, присмотрела растущий неподалёку орешник и отправилась к нему за веткой. Подходящая нашлась сразу – чуть в стороне, в густой высокой траве валялся длинный толстый сук, раздвоенный на одном конце, будто специально сломленный для посоха. Василиса подошла к нему, наклонилась, чтобы взять и… закричала от ужаса, чувствуя, что земля уходит из-под ног, а за запястье её хватают скользкие, холодные, перепончатые пальцы.
- Не крич-ч-чи, - послышалось откуда-то снизу, и Василиса увидела, как трава разошлась в разные стороны, и из неё поднялся длиннобородый, лохматый, весь покрытый тиной старик.
- Отпусти меня! – дёрнулась в сторону Василиса, но пальцы на руке сжались ещё крепче, и до самого локтя её пронзил холод.
- Не отпущ-щ-щу, - прошипел старик. – Сама ко мне заявилась.
- Чур тебя, болотник проклятый! – Василиса выхватила из-за пояса нож. – Я к тебе с дарами пришла, а ты меня в трясину утянуть хочешь? После того, как подношение забрал?
- Не маши ножом. – Василиса почувствовала, как хватка на запястье стала слабеть. – Иш-ш-шь какая прыткая! Да и какие там дары? Сухие крошки да рыбёшка. Она у меня самого тут водится.
- Да у тебя даже лягушек уже не осталось! А ну пошёл прочь с моей дороги! – Василиса сильней дёрнула руку и вырвалась из хватки болотника.
- А куда у тебя дорога? – Заморгал он большими, круглыми как у рыбы, глазами. – В трясину гиблую? Тогда милости прош-ш-шу. Проходи. Меш-ш-шать не стану.
- Мне нужно мёртвое дерево. - Василиса, не отворачиваясь от болотника, принялась оттирать от налипшей тины руку.
- Да их тут целый лес, - захихикал болотник. – Тебе какое? То, что когда-то было берёзой? Или осиной?
- Мне нужно, под которым сундук колдовской закопан.
- Сундук?! – Болотник на удивление резво отскочил назад. – Колдовской? Зачем он тебе? Не ты его прятала, не тебе забирать.
- Велес меня за ним послал. – Василиса наконец-то оттёрла руку от грязи. – Так что покажи мне его. Или не указ тебе хозяин лесной? Против воли его пойдёшь?
- Хотел бы показать, да не могу, - покачал головой болотник. – За сохранность мне плачено. И не чета твоим подношениям – жертвой кровавой. Я её взял – слово стеречь сундук дал. Нарушить не могу. И Велес меня не покарает. Он закон знает – сам за ним следит.
- Значит, без тебя найду. А будешь мешать…
Василиса осеклась. Исчез болотник в траве, как сквозь землю провалился. И тут же послышались ей людские шаги. Оглянулась она через плечо и увидела трёх охотников. Шли они со стороны реки, с луками в руках. Узнала в них Василиса парней из своего селения – Мстислава, Ратибора и Добрыню.
- Вон она! – первым закричал Ратибор. – Как и говорила Любава. Здесь эта навка ошиваться будет, у болота.
- Да какая же я навка? Это я – Василиса! Неужели не признали вы меня?
Василиса развернулась и шагнула навстречу парням.
- Василиса ещё зимой прошлой в лесу сгинула да в тебя, навку злую, обратилась! - зло нахмурился Мстислав. – Да и видно, что ты не она, а нежить. Василиса хороша собой была! А ты ободранная, лохматая и тиной вся покрытая.
Растерялась Василиса. Переводит взгляд с одного парня на другого, а что сказать им не знает. Не поверят ведь они, что она всё это время одна в лесу прожила…
- Погодите, - подал голос Добрыня. – Прежде чем её огню предать, надо точно знать, что это навка.
- А вот мы сейчас и проверим. – Ратибор натянул тетиву. – Коли пустит ей кровь стрела, значит, живая девка. А коли сквозь неё пройдёт, значит, мёртвая.
- Не стреляй! – крикнула Василиса да поздно уже – спустил тетиву Ратибор. Вот только не долетела стрела до цели – выскочил из кустов волк, зубами её перехватил и встал перед Василисой, загораживая её.
- Точно навка, - выдохнул Мстислав, - раз её волк дикий оберегает.
- Волка убьём, шкуру сдерём, а навку с собой заберём! - Ратибор выхватил из колчана вторую стелу и наложил на тетиву.
- Не волк это! - закричала Василиса. – Стойте!
Скинула она с плеча сумку, выдернула из неё рубашку крапивную и на волка набросила. Зарычал он, затрясся весь, упал и под изумлённые возгласы парней в человека обратился.
- Любава проклятье на него наложила, заколдовала. – Василиса рядом с поднимающимся на ноги Лютомиром встала. – И меня оклеветала. Я из-за неё в лес жить ушла. Убьёте нас – живых людей убьёте, которые никому вреда не причинили.
- Да что она такое говорит-то?! – Добрыня даже рукой взмахнул. – Любавушку нашу оговаривает.
- Правильно Любава сказала – будет нам навка поганая голову морочить, живой прикидываться, – вторил ему Мстислав, накладывая на лук стрелу. – Надо нежить эту вместе с болотом сжечь! А оборотня убить.
- Уходи! – закричал Лютомир, толкнул Василису за кусты, а сам на парней кинулся.
- Лютомир! – закричала Василиса, развернулась, но не бежать хотела, а на выручку броситься. Вот только не смогла…
- Стой, девка глупая. – Холодная скользкая рука схватила её за лодыжку и дёрнула так сильно, что Василиса упала. – Пропадёш-ш-шь.
И тут же, как из ниоткуда, появился туман и вмиг затянул всё вокруг. Ничего и никого не видно стало. Только голоса слышались:
- Где она?
- Куда навка делась?
- Это она туман наслала! Она!
- Молч-ч-чи, - вторая рука зажала Василисе рот. – И сама сгинеш-ш-шь. И его не спасёш-ш-шь.
