Пару дней после того допроса Сакс думал о том, что сказал луч. Вот ведь что получается — мало освободить Тейрон от захватчиков, надо прогнать мудрых! А это куда труднее, рыбников никто не любит, а асгейровы слуги — другое дело. Им же верят, многих и костры не пугают, вот как Фианна, а сколько в Тейроне таких Фианнов! Поговорить бы об этом с Охотником, но Охотник ушел в тот же вечер, сказал, пора проведать повстанцев из Элмброка. Один обоз — мало, если уж разжигать из вашей искры пламя, то от души! Сакс согласился, что одного раза мало. Мудрые только начали собирать осеннюю десятину, если поторопиться, можно захватить еще два или три обоза.
— Не слишком наглей, но и трусов не слушай, — подмигнул Охотник и пообещал вернуться не позже, чем через неделю.
На третий день отец разбудил до рассвета и велел собираться.
— Надо мать навестить, а то, как приволок щучьего сына в лагерь, так и забыл, что собирался в Ротенбит.
Сакс только вздохнул: отец прав, надо навестить маму.
Лиле, услышав про маму, сначала оробела, а потом махнула рукой — в деревню так в деревню!
Родня Дунка встретила их приветливо — мало того, что шериф Гарт спас двоюродного брата хозяина дома, Гвенда и Джейн пришли не нахлебницами, а привели корову, кобылу и пару коз, да и деньги, что готовили на уплату десятины с двух семей, остались при них. Вот только мужчин в доме почти не было, лишь сам хозяин и его внук, парнишка тринадцати лет. Старшего сына давно еще повесили луайонцы за речное браконьерство, младшего забрали служить королю.
Маме Лиле понравилась, Сакс это понял сразу, по глазам. И еще по тому, что мама сначала обняла отца, потом его, а потом и Лиле тоже. Фейри сначала растерялась, руки опустила, а потом тоже прильнула. Подумалось, что Лиле напомнила маме его, саксову, маленькую сестренку, она тоже беленькая была.
А вот на отцову хромоту мама смотрела так, что стало ясно — как только уйдут, будет плакать. Да и отец с такой тоской вспоминал своих лошадок! Вот если бы его оставить с мамой хоть до весны, только страшно же. Это женщин мудрые и за людей не считают, им что корову в село привели, что женщину. А мужчину, если он не старик и не мальчишка, будут расспрашивать, кто и откуда, не из армии ли сбежал, а то, может, разбойник? Поделился опасениями с Лиле. Фейри задумалась, нахмурилась было — и тут же просияла. И объяснила — она такую песню сыграет, что никакие мудрые Гарта не тронут. И никого в доме не тронут. На одну семью ее дудочки хватит.
— Только кузнецовой родне не говори, что за песенка, — предупредила Лиле. — Кто меньше знает, крепче спит.
Сакс согласился. После того допроса он на многое стал смотреть иначе.
А поздним вечером, когда вернулись в лагерь, их прямо у дома встретили четверо парней. Одного из них Сакс точно видел на площади, когда Томас чуть не подрался с Фианном, остальные были из того отряда, что вернулся вчера.
Самый старший, по виду — мелкий и щуплый, а на самом деле ловкий и быстрый, сразу спросил:
— Мы, это. К тебе в отряд хотим. Ты, говорят, щучьих детей скоро бить пойдешь, так мы с тобой. Нашего десятника подстрелили, теперь Половинка водить хочет. Чем к нему — лучше к осам в улей.
— Надоело по норам-то, чай не барсуки, — прогудел другой, верзила-молотобоец.
— Послезавтра выступаем. — Сакс кивнул сразу всем. — На рассвете. Опоздаете — ждать не буду.
Парни покивали и пошли прочь, а Лиле хихикнула, сжав саксову ладонь, и шепнула:
— А ты настоящий вождь команчей.
Сакс только хотел переспросить, что это за команчи такие, но Лиле потянула в дом, и он так и не спросил. А потом и вообще забыл.
На второй день, перед рассветом, когда Лиле собрала завтрак, Сакс заметил, что она беспокоится. Она и старалась — не показать, даже улыбалась, но дудочку в пальцах так и крутила. Испугалась, наверное. Правильно, фейри на войне не место — Сакс ей даже предложил остаться дома. А она чуть не обиделась. И сказала:
— Ты-то не остался бы, как ни уговаривай!
Сакс даже опешил — он мужчина, ему и воевать, как она сравнивать-то может!
Лиле фыркнула, потрепала его по щеке, словно жеребенка, и как отрезала: идем, вождь команчей, бледнолицые ждать не будут. Больше Сакс не предлагал остаться. Фейри — это не деревенская девка, вон и слова какие волшебные говорит. Луайонцы-то и в самом деле бледные, что твои поганки.
Отряд вырос — вместо Половинки и Охотника пришло аж пятеро бойцов, пятый — почти старик, лет под пятьдесят, только сбежал из города. На мудрых ругался страшными словами, но чем обидели, не сказал, только поклялся, видно не в первый раз, что будет эту сволочь бить насмерть, как только увидит.
— Насмерть это правильно. Но если собираешься лезть поперек и думать только о мести, лучше сразу уходи, — предупредил его Сакс. — У меня отряд, а не банда. Колдунов-то не боишься?
— Ничего я не боюсь, — хмыкнул новенький и глянул на Сакса по-новому, с уважением. — А хороший колдун, он целого отряда стоит.
Лиле быстро отвернулась — улыбку, наверное, прятала.
А на следующее утро, когда были почти на месте, вдруг опять забеспокоилась. Дернула Сакса за рукав и сказала — расходиться нельзя. Лучше в одном месте встаньте и ничего не делайте, пока я не скажу. Сакс удивился, а остальные рассердились не на шутку. Новое дело — девка пытается командовать! Да еще вон какие глупости лепит!
— Не девка, а боец, — рыкнул Сакс. — А кто не согласен слушать меня, может идти с Половинкой ловить лягушек. Ждем обоз здесь. — Указал на поросший березами и лещиной холмик, а сам тихонько спросил Лиле: — Что такое-то?
Она поежилась.
— Вроде как капкан или ловчая яма. Вроде все спокойно, а чувствую.
— Именно здесь? — Сакс оглядел пустую дорогу, нахмурился: ничего похожего на ловушки он не видел, и птицы вели себя как обычно. — А если мы отойдем к последнему холму?
Лиле досадливо поморщилась и замотала головой.
— Нет. Я не про то. Тут другое. Вот ты на охоте зверя на что приманиваешь? А на что приманивают разбойников?
Сакс вздохнул, еще раз оглядел холмы и дорогу, словно мог по колеям определить, сколько стражи на этот раз будет с обозом. Подумал, что с Охотником было бы проще, он бы подсказал. А так придется самому. Клятые рыбники! Неужели со всеми обозами пустили больше солдат? Тогда, пожалуй, полусотни не наберется. И трех десятков, скорее всего, тоже. Самое большее, десятка два с половиной. На их полтора и Лиле… а Ллир их знает, справятся или нет. Но отступить сейчас — позору не оберешься, скажут, струсил желторотый, как кровью запахло.
— Лиле, обещай мне, что если будет опасно, ты спрячешься и не полезешь под мечи. Пожалуйста.
Она мотнула головой.
— Справимся, ты не думай. Только пусть стоят и не шевелятся.
Не успела договорить — застучали копыта. Едут! Похоже, недооценил рыбников, три десятка стражи будет, не меньше.
— Стрелять — только после меня! — тихо приказал Сакс и отступил за лещину, приготовил лук. Глянул на Лиле, замершую за кустом ирги у обочины, и на всякий случай добавил: — Уши заткните, целее будете.
Обоз показался из-за поворота. Точно, три десятка стражников — в новеньких кольчугах, с железными щитами, озираются. Плохо дело.
И тут Лиле заиграла. Что-то пронзительно-тоскливое, тяжелое. Оборони Матерь, подумал Сакс, закрывая уши ладонями и вглядываясь в стражников, ту пару, что ехала впереди, с отрывом корпусов в десять. Не понял сначала — чудится, нет? Не чудилось. Правый стражник покачнулся и застыл, не моргая, а левый сразу ткнулся лицом в гриву. Тут же — вторая пара. И третья. Только люди, лошади словно не слышали, и не пугались, а последние пары уже пришли в себя, пустили лошадей вперед, к лесу, вытащили мечи…
Еще раз шепнув «оборони Матерь», Сакс выстрелил — в мудрого, выставившего впереди себя амулет-солнце и зашевелившего губами. Тут же пустил вторую, — в другого асгейрова слугу, — и заорал: стреляй по задним! Бойцы опомнились, на обоз градом полетели стрелы. Сакс снял еще одного луча, последнего — кто-то из бойцов.
Стражники умирали. Засыпали прямо под стрелами, падали с лошадей. А Сакс опустил лук и побежал к Лиле, показалось, она покачнулась? Точно, дудочку уронила!
— Лиле?!
Он ломанулся через кусты, но так и не успел ее поймать: упала прямо в куст, не навзничь, просто села на землю. Бросив последний взгляд на обоз, — бойцы добивали последних и ловили перепуганных лошадей, — Сакс развернул ее к себе и заглянул в лицо — белое, осунувшееся, с темными провалами глаз.
— Пчелка-пчелка, дай мне меду, — прошептала Лиле и тихо рассмеялась. Безумно так, страшненько.
Сакс подхватил ее подмышки, усадил к себе на колени и прижал, стал укачивать.
— Тише, маленькая моя, будет тебе мед, не плачь только, моя Лиле…
Он шептал какую-то чушь, гладил ее по голове и качал, качал, а она обняла его за шею слабой рукой и то смеялась, то плакала, то повторяла про мед и звала какую-то козу Гли. В конце концов Сакс сообразил ее напоить, у него во фляжке был клеверный отвар. Напоить тоже получилось не сразу, фейри дрожала так, что зубы стучали по горлышку. Наконец, сделала пару глотков, поперхнулась, закашлялась, но, кажется, немного пришла в себя. Выпив все, что было, шепнула:
— Прости. — Вздохнула тихо и хрипло. — Разлила… жаль, сладкий… тебя зовут, иди, я чуть-чуть отдохну.
Оставлять ее одну не хотелось, но раз взялся командовать — пришлось. Охотника-то, чтоб выручить, не было. А еще Сакс подумал, что ему нужен в отряде кто-то, кто может подменить, если что. Хоть тот же Мэт.
В лагерь возвращались даже медленней, чем из него уходили: добычи снова взяли много, а оружия и кольчуг — и вовсе гору, каждому бойцу досталось по лошади под седло, и в по одной в поводу. Они б и телегу прихватили, если б не следы, и так пришлось уходить врассыпную.
После этого похода больше никто не заикнулся о глупой девке. Наоборот, его бойцы теперь всему лагерю хвастали, как их фейри ловко положила стражу, а они сами совсем-совсем не испугались, вот честное слово! И добычу взяли, вам и не снилось! Только Саксу это хвастовство было поперек горла. Сам толком не понимал, почему, но казалось, добра из этого не выйдет. Оборони Матерь, еще начнут ему завидовать, или командиры озлятся, что полез на рожон. А по Лиле лучше бы вообще молчали, не дразнили гусей. Вон, старик Фианн снова косится, бормочет и показывает пальцами колечки, мол, Асгейр видит тебя. В болото бы этого Асгейра вместе с его слугами! Из-за них Лиле до сих пор не может толком проснуться, всю дорогу от обоза, почитай, у него на руках спала, чтоб покормить, и то приходилось будить.
Охотник вернулся одновременно с ними, Саксовы ребята не успели еще разложить добычу — что в котел, что в погреб, что кузнецу в починку, а что — нести в деревню и менять на еду. Едва поворошив гору кольчуг и оглядев целый табун лошадей, нахмурился, спросил:
— Лиле где?
— Дома, спит.
Нахмурился еще сильнее, бросил взгляд на затеявшего проповедь Фианна.
— Медом накормил хоть?
Сакс помотал головой. Забыл он про мед, надо сейчас и отыскать.
— Вот дурной. Ей сразу меду надо, много! Тьфу, елки, заморишь же!
Даже сплюнул от досады. И махнул рукой:
— Ладно, пусть поспит. Поспрашивай, кто в деревню пойдет, пусть принесут. Пойдем-ка. — Отвел Сакса еще подальше от любопытных ушей, к самому лесу. — Ты пока передохни, отряду дай малость похвастать, но малость! В деревню сходите, продайте часть коней, ты ж по этому делу. А потом у меня будет для тебя задание. Не у меня даже, у лорда Мейтланда. Сам понимаешь, пока у нас одна сторона и враг один.
— Асгейровы слуги? — уточнил Сакс.
Охотник глянул на него с удивлением, поцокал языком.
— Экий ты быстрый. Пока — нет. Пока — некий неумный лорд мешает делу революции. Этот лорд вскоре устраивает большую охоту — гости, пьянка, все как положено. Вот на этой охоте его кабан и забодает. Или лось сожрет. Вместе с гостями и костями. Быть там надо через две недели, лучше осмотреться подольше, чем опоздать. Справишься?
— Справлюсь. — Сакс кивнул и вытащил асгейров амулет, снятый с мудрого. — А ты мне скажи, что это за колдовство. Оно фейри вредит?
Охотник присмотрелся и присвистнул.
— Надо же, что добыл! Нет, фейри он вреда не причинит, можешь смело девочке подарить, ей понравится. Только экранировать бы… Точно. Попроси своего приятеля — пусть под эту штучку сделает медный медальон, чтоб открывался. А если еще такие найдешь — собирай, пригодятся. Со временем. И аккуратнее, не тронь глаз в середине. Думается мне, как раз глаз и будет активировать связь, а огонь — комбинация лучей…
— Лучей? — переспросил Сакс.
— А, забудь. Главное, в медальон его. И сам ничего не нажимай и не крути. Хрен знает, какие у него еще функции.
От странных охотниковых слов у Сакса закружилась голова и захотелось спать. Лучше всего — с Лиле рядышком. Вот только отнести солнце Томасу, послать кого за медом в деревню, запретить своим бойцам трепаться направо и налево, забрать свою долю добычи, помыться, съесть что-нибудь… Как хорошо было дома! И простым бойцом — тоже неплохо. И чего его понесло в командиры?!
Глава 8. Сакс
С лордом Саксов отряд управился, с его гостями тоже. А стали искать лорда или нет, и что нашли после волков — это Саксу было совсем не любопытно. У него по возвращении в лагерь забот был полон рот — достроить дом, сколотить и навесить дверь, добыть еще хоть пару шкур побольше, а то вот-вот наступит зима. Заботиться о Лиле ему нравилось, да и сама Лиле не сидела без дела. То шила ему рубаху, — немножко кривовато сшила, зато от души же! — то лечила раненых, то стряпала. Правда, резал мясо и овощи сам Сакс, не рисковать же своей фейри из-за какого-то супа. А в последние сухие осенние вечера, когда повстанцы собирались у крытого очага, играла на дудочке волшебные песни. Поначалу народ побаивался, да и Фианн все пытался уговаривать повстанцев если не пожечь колдунью, то хоть выгнать — ровно до тех пор, пока не нарвался на только что вылеченного ей отрядного командира. Тот, в отличие от Сакса, не посовестился прибить полоумного старика и пообещать, что еще дурное слово про их фейри скажет, вовсе без языка останется.
В эти две недели Сакс даже не пытался спорить с Охотником, запретившим вылазки.
— С лордом ты удачно, молодцом. А теперь — брысь под веник. Остальным тоже велю сидеть тихо, хватит пока злить рыбников.
Командиры поворчали: как так, только повалила удача, только разогрелись — и под веник?! Но послушались. А Сакс был счастлив, и воевать ему не хотелось вовсе, и думалось все больше о том, как бы уговорить Лиле зимой перебраться к отцу и матери в Ротенбит, у нее ж зимой уже и животик, верно, будет. По крайней мере, Сакс приложил все силы к тому, чтобы поскорее обзавестись наследником. Тогда уж точно фейри никуда от него не денется. Если только не унесет ребенка в свои холмы.
— Нет, Эри, — ответила она, когда он все же набрался храбрости ее спросить. — Куда ж я от тебя.
Она так тесно прижималась и так нежно его целовала, что не поверить он никак не мог.
— И замуж за меня пойдешь?
— Пойду. Только смотри, я корову доить не умею. И рубашки шью криво. — Она хихикнула куда-то ему подмышку и потерлась животиком так, что о коровах и рубашках он тут же и думать забыл. — Только мне скоро надо будет в холмы. Ненадолго. Побуду там немножко и вернусь к тебе. Обязательно. Веришь?
