Присев на корточки, Лиля дотронулась до скрытого бородой подбородка, раздвинула волосы и нащупала едва заметный рубец. Ниточку. На том самом месте. Хотела встать…
Жесткие пальцы схватили ее за руку, тут же расслабились — словно испугались причинить боль.
— Останься, — тихим обычным голосом. — Без тебя мне не жить.
Она обернулась, глянула в колодцы глаз. Оттуда смотрел мертвец, тот, с фотографии.
Закрыв рот рукой, чтобы нечаянно не закричать, Лиля помотала головой. Она сама не понимала, то ли обещает не уходить, то ли отказывается… Она просто не могла больше быть здесь. Сейчас. С вот этим. Слишком… Нет.
— Я не… — шепнула она и осеклась. Ильяс снова спал. Хмурился во сне, кривился. Но спал.
Тихо, на цыпочках, она вернулась к монитору. Закрыла папку, не глядя больше на фотографии. Выключила компьютер и вышла из студии, тихо закрыв за собой дверь. В холле зачем-то открыла шкаф, взяла с обувной полки кроссовку и подняла в воздухе за шнурки, покачала туда-сюда, как маятник. Потом, решившись, обулась, сунула в карман кошелек и побежала до ближайшей ночной аптеки. И только вернувшись домой, уже под душем, зажмурилась и позволила себе заплакать. Просто так.
Кавалькада застряла на въезде в Шаннон: улицу перед главными воротами запрудил радостный народ в зеленых беретах, с зелеными лентами и просто обрывками зеленых тряпок на рукавах. Простолюдины в один голос с рыцарями орали славу наследнику короны, истинному Бероуку, бросали под копыта его коня зеленые сосновые ветви, и то и дело из толпы слышалось:
— Благослови тебя Отец и Матерь! Заступник!
Брандон принимал народный восторг как должное, улыбался, кивал и махал рукой. Тан Мейтланд — тоже, с нескрываемой гордостью поглядывая то на Брандона и как-то незаметно оказавшуюся с ним рядом Белинду, то на возвышающихся над толпой конных рыцарей — как один, при зеленых беретах и полном вооружении.
Невольно Сакс отметил, что горожане в Шанноне выглядели куда более сытыми и довольными, чем столичные жители, не говоря уж про Кроу или те деревни, что были под ноблями. Почему война, разорившая танства Флейтри и Эллисдайр, не затронула Шаннон, Саксу еще по дороге в Кроу рассказал Брандон. По его словам, умный и осторожный тан Мейтланд склонился перед волей короля Бероука и, приняв новую веру, выделил ноблям земли, изгнал хранителей старых богов и беспрекословно платил мудрым непомерные налоги. К тому же, тан Мейтланд принадлежал к королевской семье, а ссориться с Бероуком рыбники не желали. Потому и закрыли глаза на то, что после войны Мейтланд позволил старым хранителям прятаться в лесах Шаннона, а потом собрал под свою руку всех беглецов, уцелевших мятежников и прочих разбойников.
«Ручные повстанцы оказались не такими ручными, как хотелось бы дядюшке», — хмыкнул тогда Брандон.
Среди горожан, к удивлению Сакса, мелькали луайонцы. В первом же ряду махал зеленым беретом пожилой пекарь в перепачканном мукой фартуке, — мелкий, тонкокостный, явно щучьей крови, — за его руку держался мальчишка лет восьми, а за спиной возвышались двое взрослых сыновей, лицами похожие на отца, но здоровенные, как тейронские медведи. Остальные горожане словно и не замечали, что среди них — враг и захватчик. Сакс подумал, надо будет спросить Брандона, почему так, и что он собирается делать с чужаками.
Но вместо Брандона ответил Киран: они оба ехали следом за принцем, несмотря на то, что люди Мейтланда настойчиво пытались оттеснить их подальше.
— Ассимилировались, — сказал непонятно и тут же поправился: — Женились на тейронках, родили детей. На родине они — босяки, а тут — уважаемые граждане. Среди горожан тоже немало таких. Пока перевес на стороне Брандона, они будут драться за него и за свои семьи.
— И вспомнят, что они луайонцы, как только в Шаннон войдут щучьи войска, — буркнул Сакс, приглядываясь к толпе. Показалось, мелькнуло несколько солдат в зеленых плащах.
— Не войдут, — уверенно ответил Киран, но объяснить, почему, не успел: подъехали к перекинутому через сухой ров подъемному мосту, танские герольды задудели в длинные трубы.
Пока въезжали в замок и спешивались, Киран вполголоса подсказывал, где что расположено, он явно не единожды бывал в Шанноне. У Сакса голова шла кругом с непривычки — толкотня и вонь, гомон и лязг, десятки любопытных взглядов… Но это не мешало ему примечать расположение стражи, приглядываться к лицам — хмурым и радостным, озабоченным и веселым. Встречающий тана и принца во внутреннем дворе рыцарь поглядел на них с Кираном недоуменно и сердито, мол, с чего это сиволапые крестьяне занимают место благородных лордов? А когда они следом за Брандоном и Мейтландом вошли в нижний зал, где уже собралось с десяток лордов и рыцарей со свитами, один из танских слуг, одетый богаче иного лорда, и вовсе велел им отправляться на кухню, а не мешаться у благородных гостей под ногами. Велел достаточно громко, чтобы Брандон услышал и обернулся, на полуслове оборвав прочувствованную речь какого-то старого и потрепанного рыцаря.
Смерив слугу внимательным взглядом, он чуть заметно нахмурился и махнул Кирану с Саксом — мол, не отставайте. Слуге пришлось отступить. А лорду Брандон доверительно пояснил:
— Вот всегда так, о благородстве судят по одежде. Разве ж так наказал нам Отец?
Потрепанный рыцарь согласно кивнул и гордо огладил свой меч — явно старый, не раз бывший в деле, и заговорил о верности Бероукам и Тейрону. Мол, и его дед, и его отец, и он сам никогда не склонялись перед чужаками, а что кроме верности и чести у него ничего не осталось, неважно. Честь — превыше!
Брандон слушал лорда чуть не со слезами на глазах, а как рыцарь закончил, обнял его и громко, на весь зал, сказал:
— Мы, тейронцы, никогда не забываем долгов! Мы ждали двадцать пять лет, но больше ждать не будем! Мы вернем нашу свободу и нашу землю! И никто, слышите, никто из настоящих тейронцев больше не будет прятаться по лесам, не смея назвать своего имени! Лорд Кайет, клянусь перед Отцом и Матерью, ваши земли снова будут вашими, не пройдет и года!
Тан Мейтланд снова отечески улыбнулся, словно именно он взрастил этого благородного юношу, а лорды и рыцари заорали славу Бероукам. Под этот ор принц прошел через зал, всем своим видом показывая, как тронут, счастлив и полон решимости вернуть родным верным лордам все, что им принадлежало, и еще немного сверх. Или не немного.
Где-то между нижним залом и вторым этажом исчез Киран. Шепнул Саксу, что разведает обстановку, велел сегодня не отлучаться от принца, и пропал.
Мейтланд проводил Брандона до покоев на втором этаже, в пристройке рядом с основной башней, — донжоном, вспомнил Сакс уроки матери. Красивые комнаты, просторные. Королевские. Роберт Бероук, пояснял Мейтланд оглядывающему комнату Брандону, нередко гостил здесь и очень любил эти покои. Особенно ему нравились гобелен с медведем у ручья и вот это кресло у камина. А еще его величество очень любили принимать здесь ванну…
Когда тан открыл боковую дверь, Сакс обомлел. Такой роскоши он не то что не встречал, а даже не предполагал, что подобное бывает. Мать как-то рассказывала, что оквудский замок строили как положено, с канализацией, отоплением и водопроводом, даже объясняла, что это такие медные трубы, по которым течет в замок свежая вода и уходит грязная, но Сакс не очень-то верил. Река внизу, а замковые покои — наверху, не может же вода течь вверх. Если только это не колдовство.
Верно, здесь колдовство и было. Сильное. Потому что стоило покрутить золотые рукоятки, вода текла не только холодная, но и горячая. Прямо в здоровенную каменную кадку, темно-синюю и гладкую. Но рукоятки Сакс крутил потом, и расспрашивал Брандона потом, когда тан оставил их отдыхать до обеда.
К удивлению Сакса, тан лишь снисходительно кивнул, когда Брандон потребовал поставить для брата вторую кровать и принести подобающее рыцарю платье. И для Кирана тоже, прямо сюда! Кровать, правда, не пролезла бы в дверь, и потому слуги принесли лишь платье и узкий лежак. Хотели поставить в дальний угол, но Сакс показал на место у двери. Так, на всякий случай. Судя по тому, как вел себя Мейтланд, дурного против Брандона он не замышлял. Да и сам Брандон сказал не волноваться, а помыться и поспать перед обедом. Вечер будет долгим и трудным, лорды же.
В отличие от принца, сразу уснуть Сакс не смог, хоть и устал смертельно. Снова вспоминалось летнее озеро, земляника и фейри на дальнем берегу. Она махала рукой, улыбалась и обещала непременно вернуться, совсем скоро. А под ногами у нее был холмик, сплошь усыпанный звездчатыми желтыми цветами жалей-травы. Травы, которая растет только там, где живут фейри. Или где фейри умирают и растворяются в земле, реках и облаках, чтобы пролиться дождем и зацвести вереском…
Сакс очнулся от сквозняка, словно бы отворилась дверь. Не успев понять, где он, скатился с лежанки, вскочил, сжимая нож и озираясь в поисках опасности… и встретился взглядом с Кираном. Охотник стоял в двух шагах сбоку от двери, держал руки ладонями вверх и усмехался.
— Негодный у тебя стражник, брат. — Виновато глянув на принца, севшего на кровати, Сакс сунул нож обратно за пояс. — Проспал.
Киран подошел и хлопнул его по плечу.
— Годный, не переживай.
— Хороший стражник, вовремя почуял, — подтвердил Брандон и, склонив голову набок, уставился на Кирана. — Любопытно, где ты выучился так тихо двигаться? Даже убийца из Фелима, которого еле поймали мудрые в прошлом году, так не мог. Уверен, что ты не фейри?
— Уверен. — Киран хмыкнул и сел на саксов лежак. — Но учил меня фейри. Давно.
Замолк и потянулся к смятой одежде, той, что принесли слуги тана.
— Учил, как я вижу, не только тихо ходить, — не дождавшись продолжения, сказал Брандон. — Ну, рассказывай, что делается у дядюшки и что говорит Белинда.
— Лорды пьют за ваше здоровье и делят танства. Дядюшка доволен как слон… — осекся, видя непонимание в глазах Брандона, и поправился: — В смысле, как кот, сожравший певчего щегла. И прикидывает, когда играть свадьбу вашего высочества с Белиндой.
Киран остро глянул на принца.
— Пусть прикидывает. — Откинувшись на подушки, Брандон принялся задумчиво разглядывать вышивку на балдахине. — До коронации мы не будем его разочаровывать. Лордов тоже. Но и обещать им ллирово золото будем осторожно. А дальше… Чего ждете? Одевайтесь. Не справитесь сами, слуг позовите. Теперь вы не разбойники, а народные герои. И я, как добрый и справедливый принц, буду вас награждать. Для начала рыцарством. А вы — радоваться.
Киран, вертевший в руках зеленый дублет с привязными рукавами, тяжело вздохнул. Сакс был с ним согласен: королевская награда — не только мед, но и пчелы. Злые и много. На что Брандон хмыкнул и повторил:
— Я сказал, радоваться и благодарить. И передай Белинде, на ушко, что мы благословляем нашу фаворитку на брак с таном Флейтри, лордом Кроу и прочая, прочая. То есть с тобой. После моей коронации, разумеется.
Всего миг Киран недоуменно смотрел на Брандона, словно тоже до сих пор не принимал всерьез мимоходом кинутое обещание отдать ему танство, а может, не ожидал такой прямоты от принца. Но замешательство быстро прошло, Киран криво усмехнулся и, приложив руку к сердцу, словно заправский придворный лорд, склонил голову.
— Слушаюсь и повинуюсь, сир.
Судя по усмешке, Киран ничего не имел против того, чтобы делить Белинду с Брандоном. А Саксу подумалось, что здесь он их обоих не понимает. Делить с кем-то Лиле он бы не согласился ни за что. Даже с королем и побратимом. Особенно с королем и побратимом. И Лиле не променяла бы землянку в лагере на королевскую спальню.
Когда танский сенешаль постучал в дверь и пригласил его высочество почтить присутствием обед, Сакс с Кираном уже были одеты, как подобает лордам, и разве что не завиты на луайонский манер. И готовы благодарить, радоваться и делать все, что прикажет принц. Правда, глаза у Кирана были — в точь как у мальчишки, лезущего в соседский сад за яблоками.
Торжественного обеда Сакс толком не запомнил. Лишь копоть и вонь масляных светильников, жирное мясо, бессмысленные громкие речи и недовольство лордов: принц приблизил и даровал рыцарство сразу двоим простолюдинам, причем второму — здесь же, у них на глазах! Лорды кривились, но роптать не смели. Брандон сделал все красиво, как в легендах, и сказал столько правильных слов о чести, верности и любви к своему народу, что хватило бы на десяток героических баллад. Сакс слушал и удивлялся себе: раньше бы он искренне радовался и верил королевской доброте, а сейчас больше думал о том, что Брандону в самом деле лучше оставить при себе безродных, но верных, чем остаться в окружении лордов. Своих, родных тейронских лордов, глядящих на принца, как на сундук с золотом. Запертый. И каждый из лордов громкими речами и огненными взглядами пытается этот сундук взломать.
Сундук не поддавался. Блестел, звенел, обещал непонятно что и кому, но очень красиво, и не ломался.
А следующим утром Сакс снова столкнулся с Марком.
Брат поджидал его у самых гостевых покоев. Заступил дорогу, заговорил об отце с матерью, о приказе принца Артура и верности. Припомнил даже, как учил Сакса стрелять из лука.
Вот тут Сакс не сдержался.
— Ты мне не брат, — сказал очень тихо, еще тише, чем вытащил нож из ножен и приставил к горлу Марка. — Та фейри была моей женой и носила сына.
Услышав про фейри, Марк скривился и отшатнулся к стене. А Сакс добавил:
— Ты жив только потому, что она не хотела, чтобы я убивал.
Марк по-волчьи сверкнул глазами и, отодвинув руку с ножом, пошел прочь. Быстро, не оглядываясь. Лишь в конце коридора дважды сплюнул через плечо, отгоняя ллировы мороки.
Значит, фейри для тебя — демон, подумал Сакс. Вот и хорошо. Лучше честный враг, чем лживый друг. Тем более, война скоро. Так что это все ненадолго.
— Дурной лось! — в один голос обругали его Брандон с Кираном, когда хмурый Сакс рассказал о встрече.
Он и сам понимал, что надо было иначе. Только как иначе и зачем иначе, не знал.
— Научишься, — уверенно сказал Брандон. — По крайней мере, врага ты себе выбрал славного. Такой злопамятной сволочи, как Дубок, поискать. Так что придется тебе теперь вдвое внимательнее смотреть по сторонам.
— И не вздумай сам его тронуть, — добавил Киран. — За своего вассала Мейтланд с тебя шкуру спустит.
— Может даже и хорошо, что ты так сдурил. — Брандон задумчиво оглядел Сакса и улыбнулся, словно придумал что-то очень забавное. — Мейтланд и так не принимал тебя всерьез, а теперь убедился, что лось и есть лось. Злой, упрямый, прет напролом… точно. Вот такой ты мне и нужен.
Какой именно и зачем, Сакс понял далеко не сразу. Пока он просто держался за плечом Брандона, без его приказа вперед не лез, а лишь присматривался, прислушивался и мотал все на ус. Жаль только, Киран в то же утро покинул Мейтланд-холл, отправился к повстанцам. Сакс вышел его проводить, да просто выбраться хоть ненадолго из каменного мешка на воздух. Вонючий воздух, слишком много в Мейтланд-холле собралось солдат и лошадей.
— Партизаны, сопротивление, — вздохнул Киран о чем-то своем и подмигнул Саксу: — Смотри в оба, браконьер, береги побратима. И не тоскуй так. Она вернется.
Сакс опешил, хотел спросить, когда вернется? И как может вернуться фейри, если ее убили? Но Киран уже направил коня к воротам.
Жесткие пальцы схватили ее за руку, тут же расслабились — словно испугались причинить боль.
— Останься, — тихим обычным голосом. — Без тебя мне не жить.
Она обернулась, глянула в колодцы глаз. Оттуда смотрел мертвец, тот, с фотографии.
Закрыв рот рукой, чтобы нечаянно не закричать, Лиля помотала головой. Она сама не понимала, то ли обещает не уходить, то ли отказывается… Она просто не могла больше быть здесь. Сейчас. С вот этим. Слишком… Нет.
— Я не… — шепнула она и осеклась. Ильяс снова спал. Хмурился во сне, кривился. Но спал.
Тихо, на цыпочках, она вернулась к монитору. Закрыла папку, не глядя больше на фотографии. Выключила компьютер и вышла из студии, тихо закрыв за собой дверь. В холле зачем-то открыла шкаф, взяла с обувной полки кроссовку и подняла в воздухе за шнурки, покачала туда-сюда, как маятник. Потом, решившись, обулась, сунула в карман кошелек и побежала до ближайшей ночной аптеки. И только вернувшись домой, уже под душем, зажмурилась и позволила себе заплакать. Просто так.
Глава 7. Сакс
Кавалькада застряла на въезде в Шаннон: улицу перед главными воротами запрудил радостный народ в зеленых беретах, с зелеными лентами и просто обрывками зеленых тряпок на рукавах. Простолюдины в один голос с рыцарями орали славу наследнику короны, истинному Бероуку, бросали под копыта его коня зеленые сосновые ветви, и то и дело из толпы слышалось:
— Благослови тебя Отец и Матерь! Заступник!
Брандон принимал народный восторг как должное, улыбался, кивал и махал рукой. Тан Мейтланд — тоже, с нескрываемой гордостью поглядывая то на Брандона и как-то незаметно оказавшуюся с ним рядом Белинду, то на возвышающихся над толпой конных рыцарей — как один, при зеленых беретах и полном вооружении.
Невольно Сакс отметил, что горожане в Шанноне выглядели куда более сытыми и довольными, чем столичные жители, не говоря уж про Кроу или те деревни, что были под ноблями. Почему война, разорившая танства Флейтри и Эллисдайр, не затронула Шаннон, Саксу еще по дороге в Кроу рассказал Брандон. По его словам, умный и осторожный тан Мейтланд склонился перед волей короля Бероука и, приняв новую веру, выделил ноблям земли, изгнал хранителей старых богов и беспрекословно платил мудрым непомерные налоги. К тому же, тан Мейтланд принадлежал к королевской семье, а ссориться с Бероуком рыбники не желали. Потому и закрыли глаза на то, что после войны Мейтланд позволил старым хранителям прятаться в лесах Шаннона, а потом собрал под свою руку всех беглецов, уцелевших мятежников и прочих разбойников.
«Ручные повстанцы оказались не такими ручными, как хотелось бы дядюшке», — хмыкнул тогда Брандон.
Среди горожан, к удивлению Сакса, мелькали луайонцы. В первом же ряду махал зеленым беретом пожилой пекарь в перепачканном мукой фартуке, — мелкий, тонкокостный, явно щучьей крови, — за его руку держался мальчишка лет восьми, а за спиной возвышались двое взрослых сыновей, лицами похожие на отца, но здоровенные, как тейронские медведи. Остальные горожане словно и не замечали, что среди них — враг и захватчик. Сакс подумал, надо будет спросить Брандона, почему так, и что он собирается делать с чужаками.
Но вместо Брандона ответил Киран: они оба ехали следом за принцем, несмотря на то, что люди Мейтланда настойчиво пытались оттеснить их подальше.
— Ассимилировались, — сказал непонятно и тут же поправился: — Женились на тейронках, родили детей. На родине они — босяки, а тут — уважаемые граждане. Среди горожан тоже немало таких. Пока перевес на стороне Брандона, они будут драться за него и за свои семьи.
— И вспомнят, что они луайонцы, как только в Шаннон войдут щучьи войска, — буркнул Сакс, приглядываясь к толпе. Показалось, мелькнуло несколько солдат в зеленых плащах.
— Не войдут, — уверенно ответил Киран, но объяснить, почему, не успел: подъехали к перекинутому через сухой ров подъемному мосту, танские герольды задудели в длинные трубы.
Пока въезжали в замок и спешивались, Киран вполголоса подсказывал, где что расположено, он явно не единожды бывал в Шанноне. У Сакса голова шла кругом с непривычки — толкотня и вонь, гомон и лязг, десятки любопытных взглядов… Но это не мешало ему примечать расположение стражи, приглядываться к лицам — хмурым и радостным, озабоченным и веселым. Встречающий тана и принца во внутреннем дворе рыцарь поглядел на них с Кираном недоуменно и сердито, мол, с чего это сиволапые крестьяне занимают место благородных лордов? А когда они следом за Брандоном и Мейтландом вошли в нижний зал, где уже собралось с десяток лордов и рыцарей со свитами, один из танских слуг, одетый богаче иного лорда, и вовсе велел им отправляться на кухню, а не мешаться у благородных гостей под ногами. Велел достаточно громко, чтобы Брандон услышал и обернулся, на полуслове оборвав прочувствованную речь какого-то старого и потрепанного рыцаря.
Смерив слугу внимательным взглядом, он чуть заметно нахмурился и махнул Кирану с Саксом — мол, не отставайте. Слуге пришлось отступить. А лорду Брандон доверительно пояснил:
— Вот всегда так, о благородстве судят по одежде. Разве ж так наказал нам Отец?
Потрепанный рыцарь согласно кивнул и гордо огладил свой меч — явно старый, не раз бывший в деле, и заговорил о верности Бероукам и Тейрону. Мол, и его дед, и его отец, и он сам никогда не склонялись перед чужаками, а что кроме верности и чести у него ничего не осталось, неважно. Честь — превыше!
Брандон слушал лорда чуть не со слезами на глазах, а как рыцарь закончил, обнял его и громко, на весь зал, сказал:
— Мы, тейронцы, никогда не забываем долгов! Мы ждали двадцать пять лет, но больше ждать не будем! Мы вернем нашу свободу и нашу землю! И никто, слышите, никто из настоящих тейронцев больше не будет прятаться по лесам, не смея назвать своего имени! Лорд Кайет, клянусь перед Отцом и Матерью, ваши земли снова будут вашими, не пройдет и года!
Тан Мейтланд снова отечески улыбнулся, словно именно он взрастил этого благородного юношу, а лорды и рыцари заорали славу Бероукам. Под этот ор принц прошел через зал, всем своим видом показывая, как тронут, счастлив и полон решимости вернуть родным верным лордам все, что им принадлежало, и еще немного сверх. Или не немного.
Где-то между нижним залом и вторым этажом исчез Киран. Шепнул Саксу, что разведает обстановку, велел сегодня не отлучаться от принца, и пропал.
Мейтланд проводил Брандона до покоев на втором этаже, в пристройке рядом с основной башней, — донжоном, вспомнил Сакс уроки матери. Красивые комнаты, просторные. Королевские. Роберт Бероук, пояснял Мейтланд оглядывающему комнату Брандону, нередко гостил здесь и очень любил эти покои. Особенно ему нравились гобелен с медведем у ручья и вот это кресло у камина. А еще его величество очень любили принимать здесь ванну…
Когда тан открыл боковую дверь, Сакс обомлел. Такой роскоши он не то что не встречал, а даже не предполагал, что подобное бывает. Мать как-то рассказывала, что оквудский замок строили как положено, с канализацией, отоплением и водопроводом, даже объясняла, что это такие медные трубы, по которым течет в замок свежая вода и уходит грязная, но Сакс не очень-то верил. Река внизу, а замковые покои — наверху, не может же вода течь вверх. Если только это не колдовство.
Верно, здесь колдовство и было. Сильное. Потому что стоило покрутить золотые рукоятки, вода текла не только холодная, но и горячая. Прямо в здоровенную каменную кадку, темно-синюю и гладкую. Но рукоятки Сакс крутил потом, и расспрашивал Брандона потом, когда тан оставил их отдыхать до обеда.
К удивлению Сакса, тан лишь снисходительно кивнул, когда Брандон потребовал поставить для брата вторую кровать и принести подобающее рыцарю платье. И для Кирана тоже, прямо сюда! Кровать, правда, не пролезла бы в дверь, и потому слуги принесли лишь платье и узкий лежак. Хотели поставить в дальний угол, но Сакс показал на место у двери. Так, на всякий случай. Судя по тому, как вел себя Мейтланд, дурного против Брандона он не замышлял. Да и сам Брандон сказал не волноваться, а помыться и поспать перед обедом. Вечер будет долгим и трудным, лорды же.
В отличие от принца, сразу уснуть Сакс не смог, хоть и устал смертельно. Снова вспоминалось летнее озеро, земляника и фейри на дальнем берегу. Она махала рукой, улыбалась и обещала непременно вернуться, совсем скоро. А под ногами у нее был холмик, сплошь усыпанный звездчатыми желтыми цветами жалей-травы. Травы, которая растет только там, где живут фейри. Или где фейри умирают и растворяются в земле, реках и облаках, чтобы пролиться дождем и зацвести вереском…
Сакс очнулся от сквозняка, словно бы отворилась дверь. Не успев понять, где он, скатился с лежанки, вскочил, сжимая нож и озираясь в поисках опасности… и встретился взглядом с Кираном. Охотник стоял в двух шагах сбоку от двери, держал руки ладонями вверх и усмехался.
— Негодный у тебя стражник, брат. — Виновато глянув на принца, севшего на кровати, Сакс сунул нож обратно за пояс. — Проспал.
Киран подошел и хлопнул его по плечу.
— Годный, не переживай.
— Хороший стражник, вовремя почуял, — подтвердил Брандон и, склонив голову набок, уставился на Кирана. — Любопытно, где ты выучился так тихо двигаться? Даже убийца из Фелима, которого еле поймали мудрые в прошлом году, так не мог. Уверен, что ты не фейри?
— Уверен. — Киран хмыкнул и сел на саксов лежак. — Но учил меня фейри. Давно.
Замолк и потянулся к смятой одежде, той, что принесли слуги тана.
— Учил, как я вижу, не только тихо ходить, — не дождавшись продолжения, сказал Брандон. — Ну, рассказывай, что делается у дядюшки и что говорит Белинда.
— Лорды пьют за ваше здоровье и делят танства. Дядюшка доволен как слон… — осекся, видя непонимание в глазах Брандона, и поправился: — В смысле, как кот, сожравший певчего щегла. И прикидывает, когда играть свадьбу вашего высочества с Белиндой.
Киран остро глянул на принца.
— Пусть прикидывает. — Откинувшись на подушки, Брандон принялся задумчиво разглядывать вышивку на балдахине. — До коронации мы не будем его разочаровывать. Лордов тоже. Но и обещать им ллирово золото будем осторожно. А дальше… Чего ждете? Одевайтесь. Не справитесь сами, слуг позовите. Теперь вы не разбойники, а народные герои. И я, как добрый и справедливый принц, буду вас награждать. Для начала рыцарством. А вы — радоваться.
Киран, вертевший в руках зеленый дублет с привязными рукавами, тяжело вздохнул. Сакс был с ним согласен: королевская награда — не только мед, но и пчелы. Злые и много. На что Брандон хмыкнул и повторил:
— Я сказал, радоваться и благодарить. И передай Белинде, на ушко, что мы благословляем нашу фаворитку на брак с таном Флейтри, лордом Кроу и прочая, прочая. То есть с тобой. После моей коронации, разумеется.
Всего миг Киран недоуменно смотрел на Брандона, словно тоже до сих пор не принимал всерьез мимоходом кинутое обещание отдать ему танство, а может, не ожидал такой прямоты от принца. Но замешательство быстро прошло, Киран криво усмехнулся и, приложив руку к сердцу, словно заправский придворный лорд, склонил голову.
— Слушаюсь и повинуюсь, сир.
Судя по усмешке, Киран ничего не имел против того, чтобы делить Белинду с Брандоном. А Саксу подумалось, что здесь он их обоих не понимает. Делить с кем-то Лиле он бы не согласился ни за что. Даже с королем и побратимом. Особенно с королем и побратимом. И Лиле не променяла бы землянку в лагере на королевскую спальню.
Когда танский сенешаль постучал в дверь и пригласил его высочество почтить присутствием обед, Сакс с Кираном уже были одеты, как подобает лордам, и разве что не завиты на луайонский манер. И готовы благодарить, радоваться и делать все, что прикажет принц. Правда, глаза у Кирана были — в точь как у мальчишки, лезущего в соседский сад за яблоками.
Торжественного обеда Сакс толком не запомнил. Лишь копоть и вонь масляных светильников, жирное мясо, бессмысленные громкие речи и недовольство лордов: принц приблизил и даровал рыцарство сразу двоим простолюдинам, причем второму — здесь же, у них на глазах! Лорды кривились, но роптать не смели. Брандон сделал все красиво, как в легендах, и сказал столько правильных слов о чести, верности и любви к своему народу, что хватило бы на десяток героических баллад. Сакс слушал и удивлялся себе: раньше бы он искренне радовался и верил королевской доброте, а сейчас больше думал о том, что Брандону в самом деле лучше оставить при себе безродных, но верных, чем остаться в окружении лордов. Своих, родных тейронских лордов, глядящих на принца, как на сундук с золотом. Запертый. И каждый из лордов громкими речами и огненными взглядами пытается этот сундук взломать.
Сундук не поддавался. Блестел, звенел, обещал непонятно что и кому, но очень красиво, и не ломался.
А следующим утром Сакс снова столкнулся с Марком.
Брат поджидал его у самых гостевых покоев. Заступил дорогу, заговорил об отце с матерью, о приказе принца Артура и верности. Припомнил даже, как учил Сакса стрелять из лука.
Вот тут Сакс не сдержался.
— Ты мне не брат, — сказал очень тихо, еще тише, чем вытащил нож из ножен и приставил к горлу Марка. — Та фейри была моей женой и носила сына.
Услышав про фейри, Марк скривился и отшатнулся к стене. А Сакс добавил:
— Ты жив только потому, что она не хотела, чтобы я убивал.
Марк по-волчьи сверкнул глазами и, отодвинув руку с ножом, пошел прочь. Быстро, не оглядываясь. Лишь в конце коридора дважды сплюнул через плечо, отгоняя ллировы мороки.
Значит, фейри для тебя — демон, подумал Сакс. Вот и хорошо. Лучше честный враг, чем лживый друг. Тем более, война скоро. Так что это все ненадолго.
— Дурной лось! — в один голос обругали его Брандон с Кираном, когда хмурый Сакс рассказал о встрече.
Он и сам понимал, что надо было иначе. Только как иначе и зачем иначе, не знал.
— Научишься, — уверенно сказал Брандон. — По крайней мере, врага ты себе выбрал славного. Такой злопамятной сволочи, как Дубок, поискать. Так что придется тебе теперь вдвое внимательнее смотреть по сторонам.
— И не вздумай сам его тронуть, — добавил Киран. — За своего вассала Мейтланд с тебя шкуру спустит.
— Может даже и хорошо, что ты так сдурил. — Брандон задумчиво оглядел Сакса и улыбнулся, словно придумал что-то очень забавное. — Мейтланд и так не принимал тебя всерьез, а теперь убедился, что лось и есть лось. Злой, упрямый, прет напролом… точно. Вот такой ты мне и нужен.
Какой именно и зачем, Сакс понял далеко не сразу. Пока он просто держался за плечом Брандона, без его приказа вперед не лез, а лишь присматривался, прислушивался и мотал все на ус. Жаль только, Киран в то же утро покинул Мейтланд-холл, отправился к повстанцам. Сакс вышел его проводить, да просто выбраться хоть ненадолго из каменного мешка на воздух. Вонючий воздух, слишком много в Мейтланд-холле собралось солдат и лошадей.
— Партизаны, сопротивление, — вздохнул Киран о чем-то своем и подмигнул Саксу: — Смотри в оба, браконьер, береги побратима. И не тоскуй так. Она вернется.
Сакс опешил, хотел спросить, когда вернется? И как может вернуться фейри, если ее убили? Но Киран уже направил коня к воротам.
