- Юленька, еще немного таких милых, неосознанных, но оооочень возбуждающих провокаций, и давить станет...
- А вот давай без пошлостей! - торопливо прервала вконец оборзевшего кикимора.
- Давай, - с готовностью согласился Феликс и... нажал на точку за ухом, отчего я сдавленно зашипела от пронзившего тело желания, и судорожно вцепилась ему в грудь... чтобы не притянуть к себе и не впиться поцелуем в такие манящие сейчас бледные губы!
Гад, гад, гад!!!
- Итак, подводим итоги, - мурлыкнул бессовестный жаб, подмигнул и расстегнул пуговичку на лифе. - Никуда, - еще одна пуговичка, вскинутые, чтобы его оттолкнуть, руки перехватывают и прижимают над головой, - Ты от меня, - попыталась брыкнуться, но тотчас поняла ошибку, потому что выгнулась, и теперь мой 'ни капли не интересующий' риалана четвертый размер оказался у него почти под носом. Кик тут же этим воспользовался, быстро расстегнув еще пару застежек и, рванув ткань, обнажил грудь, которая теперь была прикрыта только ажурным кружевом бюстика, который вот совершенно не скрывал напрягшиеся вершинки, - Не денешься, - на лице этого совратителя расцвела такая усмешка, что мне стало очень-очень тепло. До тяжелого дыхания, до испарины на теле, до жара, прокатившегося по телу, заставившего прижаться ближе к тому, кто был так притягательно прохладен. Да и просто притягателен.
И.... кто это подался вперед?! Это мои руки первыми запутались в его волосах, притягивая ближе, чтобы поцеловать, или его ладонь легла на грудь, сжимая, лаская, сводя с ума? Это я прикусываю прохладную нижнюю губу, или это он?
От нежности и томности не было и следа, но как же мне это нравилось! Жадность, с которой он целовал меня, нетерпеливость, с которой расстегивал, почти рвал платье, сдвигал в сторону кружево, чтобы накрыть ртом сосок. Я ахнула и выгнулась навстречу, чувствуя, как вторая вершинка попала в плен пальцев. Феликс отстранился, и я слабо застонала, запуская руку в жесткие волосы, неосознанно стараясь вернуть ту негу, которую дарили прикосновения его языка. Тихий смех отзывающийся дрожью, и поцелуи, поцелуи, поцелуи. В какой-то момент мне отчаянно захотелось прикоснуться к его обнаженной коже. Оттого, что я была слишком... суматошна и настойчива, пуговицы с рубашки мужчины с тихим стуком рассыпались по полу, что немного привело в чувство, и я испуганно уставилась в яркие глаза тяжело дышащего Кика.
- Я... - шепотом начала, медленно отодвигаясь от риалана, пытаясь прикрыть обнаженную грудь. Господи, когда сесть-то успели? А когда я с него жилет стащила и рубашку сдернуть до локтей умудрилась?!
- Ты восхитительна, - выдохнул Ла-Шавоир, рубашка полетела на пол, и полуобнаженный мужчина неуловимо быстро переместился ближе, обнимая за талию, прижимая к себе так плотно, что я чувствовала, какой он... сильный, прохладный, желанный.
Неосознанно выгнулась, подставляя шею и плечо неторопливым поцелуям, закусила губу, когда Феликс прикусил мочку, а потом нежно лизнул, словно извиняясь за мимолетную боль. Пикантную боль. Возбуждающую. Острую ровно настолько, чтобы придать этой минуте нотку сумасшествия.
- Сладкая, - мурлыкнул на ухо хрипловатый голос, Кик пробежался пальцами по позвоночнику, и я выгнулась под этой невесомой лаской. Позвоночником мужчина, разумеется, не ограничился, и вот наглые руки сжимают попку, тихий смешок и новый комментарий: - Мягкая.
Смелые руки переместились на ноги, погладили, нащупали подол... и потащили его вверх!
- Кик!!!
- Мммм? - 'спросил' кикимор, снова целуя так, что мне стало решительно все равно, что он делает, как и насколько это неприлично.
Неважно, ничего не важно, кроме того, что мы рядом, вместе, и.... мир вокруг тоже неважен.
Стук в дверь тем более.
Феликс что-то рыкнул и опрокинул меня на диван, но настойчивые хм.... 'стукачи', скажем так, все еще не могли угомониться.
- Дятлы! - наконец рявкнул Кик, которого отвлекали от такого важного дела, как поиски застежки у бюстика. - Пошли отсюда вон!
Но из-за двери прозвучал потусторонний голос:
- Господин Ла-Шавоир, по вашему требованию из архива доставлены заказанные книги и бумаги. Получите и распишитесь.
- Сейчас у меня кто-то другой получит и даже подписи не нужно!
Феликс на миг уткнулся носом мне в изгиб моей шеи, в попытке выровнять дыхание, потом стремительно скатился, подхватил со спинки дивана свой жилет, одевая его на голое тело и стремительно застегивая пуговицы. Наклонился, поднимая рубашку, метнулся к одному из шкафов, запихнул туда, забрал белый плед, вернулся и укутал в него растерянную меня, быстро поцеловал в нос и уже после этого открыл дверь.
За ней обнаружился призрак пожилого сухопарого мужчины с самым надменным выражением лица, Кик посторонился и 'гонец с того света' проплыл в кабинет, левитируя перед собой стопку книг и папок, опустил их на стол и замер рядом.
Феликс подцепил сверху тонкий лист и внимательно изучил список наименований. После то, что принесли, а затем взял перьевую ручку и поставил на формуляре размашистую подпись. Листок засветился и, вспорхнув со стола, подплыл к призраку.
- Благодарю, - поклонился он и вылетел.
Я за это время уже окончательно закуталась в кокон пледа и теперь пыталась хоть немного привести в порядок одежду. Надо отметить, что моему платью повезло гораздо больше, чем рубашке Феликса. Правда, о нижнем белье этого не скажешь: крючки погнул, гад болотный, так, что теперь не застегнуться!
Пока я была поглощена подсчетом ущерба от моего... порыва, Ла-Шавоир, видимо, решил, что можно продолжить, так как сел рядом, нежно поцеловал в висок, одной рукой обнял за талию, а другой... начал медленно стаскивать с меня пледик! Я вцепилась в белоснежную тонкую шерсть, как в последний оплот нравственности, и ни в какую не отпускала.
- Ю-у-у-улечка, - протянул на ухо бессовестный совратитель, обдавая прохладным дыханием и ароматами полыни и хризантем. Я поймала себя на том, что жилет на голое тело выглядит необычайно сексуально, потом на ощущении, что некоторые поглаживают мою лодыжку, постепенно поднимаясь выше... вместе с подолом!
Передернула плечами, отодвинулась и постаралась придать себе строгий вид:
- Феликс, мне бы хотелось поговорить.
- Давай, - повторил мой маневр риалан, придвигаясь ближе, и таааак на меня глядя, что стало сложно дышать. - Давай продолжим нашу... беседу.
- Нет, ммммм, - промычала я, так как Кик решил, что затыкать женщине рот надо определенным способом.
Но я была не только женщиной, я была думающей женщиной, а значит, проблемной!
Оттолкнула, потом с ногами забралась на диван, и теперь между нами были еще и мои коленки.
- Надо поговорить! - решительно повторила, плотнее запахиваясь в покрывало, и осуждающе глянула на Ла-Шавоира. Потом вспомнила азы мужской психологии, и глазки тут же влажно заблестели, а голос дрогнул: - Или мое 'нет' ничего для тебя не значит?!
На самом деле даже играть особо не пришлось, так как это меня и вправду обижало.
Кик несколько секунд пристально на меня смотрел, потом пересел немного подальше, откинулся на спинку дивана, запустил руку в густые волосы и со вздохом произнес:
- Ну, излагай!
Ну я и изложила...
- Кикки, ты вообще помнишь, о чем я говорила незадолго до... - не покраснеть я не смогла, а этот гад с таким интересом наблюдал, как я заливаюсь краской, что захотелось в него что-нибудь кинуть! - Так вот, я говорила, что до отъезда Минавель никаких отношений горизонтального плана!
Не знаю, что я ожидала услышать в ответ... но уж явно не то, что он мне сказал!
- Горизонтальные... - протянул Феликс, наклоняясь вперед, касаясь одной моей коленки пальцем и начиная медленно чертить на ней спиральки. - Милая, ты такая неискушенная. И если проблема только в горизонтали...
- Так, искушенный мой, - сухо проговорила, скидывая его руку. - Или мы сейчас нормально разговариваем, или я встаю и ухожу. И не надо тут разыгрывать, что ты от страсти голову потерял! Если ты едва ли не в процессе умудрился прерваться и нормально себя вести, принять посетителя, то сейчас тем более спокоен!
- Какая же ты у меня умненькая, да сообразительная, - просто-таки издевательски ласково протянула моя сказочка.
- Ага, - угрюмо буркнула я, понимая, что меня опять провели, как малолетку. Хотя кто я еще по сравнению с ним? Феликс Ла-Шавоир, потомок богини Маэжи, Тень его величества Гудвина, правителя сектора Малахит. Кик очень умный, хваткий, цепкий и наверняка беспринципный делец. Что я вообще о нем знаю, кроме того, что болотник сам решал показать? Он и в дела свои не допускал, и вообще...
Прошлое - тьма. Ничего не рассказывает, даже о друзьях своих молчит.
Только о нас... будущем.
Господи, да какое же будущее, если меня ведут с завязанными глазами и вся надежда на то, что у 'поводыря' не испортится настроение, или не приглянется иная 'живность'?
У меня в этом мире никого больше нет! Я еще не настолько освоилась, я несамостоятельная, меня, как тепличное растение, аккуратно перевозят с работы (на которую сам и пристроил), и домой (чей дом - тоже напоминать не надо).
Мне внезапно стало так горько...
Поднялась с дивана, плотнее кутаясь в покрывало, которое невесомо ласкало кожу, и неожиданно тихо и устало сказала:
- Я пойду.
Только спустя несколько шагов, когда босые ступни обдало холодом голого пола, я вздрогнула, вернулась и машинально нашарила туфли, правда одеть не успела. Рядом со мной также стремительно и неуловимо быстро оказался постепенно темнеющий кожей риалан и взял за руки.
Посмотрела я на него совершенно спокойно и так же опустошенно, как себя и ощущала. Феликс вздохнул и опустился на колени, перехватил мою ножку, туфельку, и помог обуться, на сей раз уже совершенно без сексуального подтекста.
Встал, осторожно погладил по щеке и тихо спросил:
- Почему заледенела? Неужели дело в том, что едва не произошло? Но ведь тебе нравилось.
Молчала я долго.
Но не столько подбирая слова, сколько очень лениво размышляя 'отвечать - не отвечать?' Ведь что-то подсказывало: если захочу уйти, держать он меня не будет.
- Нет, дело не в этом, - немного помедлила и все же добавила. - Вернее, дело не только в этом. Феликс, невинность сама по себе... не величайшая ценность. Ценно то, что после этого я пропаду еще больше. А это обернется или счастьем или горем. А я слабая... я могу не выдержать. Просто пойми и перестань настаивать, пойди мне навстречу. И... не любишь ведь.
- Почему ты так думаешь? - также тихо спросил кикимор.
- Потому что любят не так, - немного криво улыбнулась в ответ. - А если так... то мне не хочется быть любимой тобой. Ты подомнешь, растворишь в своей тени... и сам же перестанешь замечать спустя какое-то время. Страшно, Кик, очень страшно в ком-то потеряться... - в голубых глазах было что-то странное, все так же светились, но не той искрой страсти, это что-то другое. Задумчивый... какие мысли бродят в твоей голове? - Я же прошу не так много, - продолжила, почти с мольбой глядя на него. - Подождать, всего лишь подождать. Чтобы потом я не думала, не мучилась и не сомневалась. Неужели это так... сложно.
- Я...постараюсь все понять, - наконец медленно проговорил мужчина и, переместив свои ладони с запястий на плечи, осторожно обнял, на миг прижимая к полуголому телу, нежно поцеловал в лоб и отпустил, отходя на шаг.
Я отошла к дверям и, уже взявшись за ручку, обернулась:
- Я не хочу быть за кулисами твоего театра, Кик.
Дверь закрылась уже за мной, отрезая от этого мужчины, этого вечера, этих чувств.
А моя последняя фраза.... Ее можно трактовать очень по-разному.
Посмотрим, какой вариант изберешь ты, Феликс Ла-Шавоир, мужчина, которого мне так не повезло полюбить.
Но я же женщина...
Неужели не смогу крутануть колесо Фортуны в свою сторону?
Она должна подчиниться... хотя бы из солидарности!
Я медленно шла по полутемным коридорам дома, спускалась по широким ступеням парадной, которые мне так нравились, и грустно улыбалась оттого, что они уже не дарили ощущение полета. Что-то изменилось?
Партию, начатую Киком, я, кажется, завершила достойно.
Если бы не то, в каком состоянии я оттуда уходила... сомневаюсь, что мужчина отпустил бы.
К сожалению, стоит ему прикоснуться, как здравый смысл, который с моего прибытия в этот мир и так 'сидит на чемоданах', шустро собирает манатки и сваливает в голубые дали.
А я тверда в своих убеждениях!
Да и, в конце-концов, до приезда Минавель времени осталось всего ничего, а лалы расстегнутся через полтора месяца.
Потерпит зеленый! И да простит мне хорошее воспитание некоторую пошлость, мужчины вполне могут решать эту проблему, хм... собственноручно, так сказать! Некоторое время.
Если он меня ценит - будет ждать!
Папа, кстати, за мамой почти год бегал!
Чем я хуже?! И так... всего-то три месяца от знакомства!
И вот... что-то мне подсказывает, что одна спать я не буду сегодня.
С чего это ушлый риалан станет сдавать завоеванные позиции?
И мне почему-то так нравится эта мысль...
Итак, что мы имеем?
Все, в принципе, получилось так, как я и хотела. Феликс загорелся еще больше, но при этом очевидно, что принуждать меня ни к чему не будут. Это хорошо. А если я смогу вытрясти из него слово, что не тронет до определенного момента, то, с учетом того, как я таяла в его руках, и что спать в одиночестве мне вряд ли позволят... это может стать еще интереснее и приятнее, чем я думала!
- 'Ты вошел в мою жизнь словно ветер, ты сорвал мой замок, и зачем тебя пустила на порог?' - мурлыкала под нос вольный перевод бессмертной Abba, пританцовывая идя по дорожке, ведущей к Нефритовому.
Противоречивые создания женщины! Меньше десяти минут я вполне натурально (так как сама в это верила и себя, несчастную, жалела) страдала в кабинете Ла-Шавоира, а теперь бегу едва ли не вприпрыжку.
Но надо брать себя в руки и все же поработать, потому как мои благие намерения не выдержали столкновения с суровой кабинетной реальностью в виде чрезмерно страстного и настойчивого Кика. А также моей податливостью, да не будем умалять своей 'вины'.
Мда, настроение скачет, как у беременной. Ну или от другого гормонального бунта, не будем закрывать глаза на очевидное!
В дом я зашла с некоторой долей опаски.
И вовсе не из-за кикимора, так как и без зеленого тут было кому устроить мне веселую жизнь.
Тот же Лельер уже два раза вваливался в самые неожиданные моменты, а потом заботливо хлопал по спинке, помогая справиться с ужином, которым я поперхнулась при виде ненормального шута. И еще часа два развлекались тем, что обсуждали моих же пациенток. Притом, естественно, я ему ничего не рассказывала, белобрысый поганец непонятно как все и так прекрасно знал. И, кстати, психологом он был весьма неплохим, и хоть здравое зерно советов, как правило, скрывалось под тонной иронии и сарказма, это не умаляло его ценности.
А еще Лель был очень-очень любопытным. Особенно фаворита Гудвина интересовала музыка, стихи и живопись моего мира.
- А вот давай без пошлостей! - торопливо прервала вконец оборзевшего кикимора.
- Давай, - с готовностью согласился Феликс и... нажал на точку за ухом, отчего я сдавленно зашипела от пронзившего тело желания, и судорожно вцепилась ему в грудь... чтобы не притянуть к себе и не впиться поцелуем в такие манящие сейчас бледные губы!
Гад, гад, гад!!!
- Итак, подводим итоги, - мурлыкнул бессовестный жаб, подмигнул и расстегнул пуговичку на лифе. - Никуда, - еще одна пуговичка, вскинутые, чтобы его оттолкнуть, руки перехватывают и прижимают над головой, - Ты от меня, - попыталась брыкнуться, но тотчас поняла ошибку, потому что выгнулась, и теперь мой 'ни капли не интересующий' риалана четвертый размер оказался у него почти под носом. Кик тут же этим воспользовался, быстро расстегнув еще пару застежек и, рванув ткань, обнажил грудь, которая теперь была прикрыта только ажурным кружевом бюстика, который вот совершенно не скрывал напрягшиеся вершинки, - Не денешься, - на лице этого совратителя расцвела такая усмешка, что мне стало очень-очень тепло. До тяжелого дыхания, до испарины на теле, до жара, прокатившегося по телу, заставившего прижаться ближе к тому, кто был так притягательно прохладен. Да и просто притягателен.
И.... кто это подался вперед?! Это мои руки первыми запутались в его волосах, притягивая ближе, чтобы поцеловать, или его ладонь легла на грудь, сжимая, лаская, сводя с ума? Это я прикусываю прохладную нижнюю губу, или это он?
От нежности и томности не было и следа, но как же мне это нравилось! Жадность, с которой он целовал меня, нетерпеливость, с которой расстегивал, почти рвал платье, сдвигал в сторону кружево, чтобы накрыть ртом сосок. Я ахнула и выгнулась навстречу, чувствуя, как вторая вершинка попала в плен пальцев. Феликс отстранился, и я слабо застонала, запуская руку в жесткие волосы, неосознанно стараясь вернуть ту негу, которую дарили прикосновения его языка. Тихий смех отзывающийся дрожью, и поцелуи, поцелуи, поцелуи. В какой-то момент мне отчаянно захотелось прикоснуться к его обнаженной коже. Оттого, что я была слишком... суматошна и настойчива, пуговицы с рубашки мужчины с тихим стуком рассыпались по полу, что немного привело в чувство, и я испуганно уставилась в яркие глаза тяжело дышащего Кика.
- Я... - шепотом начала, медленно отодвигаясь от риалана, пытаясь прикрыть обнаженную грудь. Господи, когда сесть-то успели? А когда я с него жилет стащила и рубашку сдернуть до локтей умудрилась?!
- Ты восхитительна, - выдохнул Ла-Шавоир, рубашка полетела на пол, и полуобнаженный мужчина неуловимо быстро переместился ближе, обнимая за талию, прижимая к себе так плотно, что я чувствовала, какой он... сильный, прохладный, желанный.
Неосознанно выгнулась, подставляя шею и плечо неторопливым поцелуям, закусила губу, когда Феликс прикусил мочку, а потом нежно лизнул, словно извиняясь за мимолетную боль. Пикантную боль. Возбуждающую. Острую ровно настолько, чтобы придать этой минуте нотку сумасшествия.
- Сладкая, - мурлыкнул на ухо хрипловатый голос, Кик пробежался пальцами по позвоночнику, и я выгнулась под этой невесомой лаской. Позвоночником мужчина, разумеется, не ограничился, и вот наглые руки сжимают попку, тихий смешок и новый комментарий: - Мягкая.
Смелые руки переместились на ноги, погладили, нащупали подол... и потащили его вверх!
- Кик!!!
- Мммм? - 'спросил' кикимор, снова целуя так, что мне стало решительно все равно, что он делает, как и насколько это неприлично.
Неважно, ничего не важно, кроме того, что мы рядом, вместе, и.... мир вокруг тоже неважен.
Стук в дверь тем более.
Феликс что-то рыкнул и опрокинул меня на диван, но настойчивые хм.... 'стукачи', скажем так, все еще не могли угомониться.
- Дятлы! - наконец рявкнул Кик, которого отвлекали от такого важного дела, как поиски застежки у бюстика. - Пошли отсюда вон!
Но из-за двери прозвучал потусторонний голос:
- Господин Ла-Шавоир, по вашему требованию из архива доставлены заказанные книги и бумаги. Получите и распишитесь.
- Сейчас у меня кто-то другой получит и даже подписи не нужно!
Феликс на миг уткнулся носом мне в изгиб моей шеи, в попытке выровнять дыхание, потом стремительно скатился, подхватил со спинки дивана свой жилет, одевая его на голое тело и стремительно застегивая пуговицы. Наклонился, поднимая рубашку, метнулся к одному из шкафов, запихнул туда, забрал белый плед, вернулся и укутал в него растерянную меня, быстро поцеловал в нос и уже после этого открыл дверь.
За ней обнаружился призрак пожилого сухопарого мужчины с самым надменным выражением лица, Кик посторонился и 'гонец с того света' проплыл в кабинет, левитируя перед собой стопку книг и папок, опустил их на стол и замер рядом.
Феликс подцепил сверху тонкий лист и внимательно изучил список наименований. После то, что принесли, а затем взял перьевую ручку и поставил на формуляре размашистую подпись. Листок засветился и, вспорхнув со стола, подплыл к призраку.
- Благодарю, - поклонился он и вылетел.
Я за это время уже окончательно закуталась в кокон пледа и теперь пыталась хоть немного привести в порядок одежду. Надо отметить, что моему платью повезло гораздо больше, чем рубашке Феликса. Правда, о нижнем белье этого не скажешь: крючки погнул, гад болотный, так, что теперь не застегнуться!
Пока я была поглощена подсчетом ущерба от моего... порыва, Ла-Шавоир, видимо, решил, что можно продолжить, так как сел рядом, нежно поцеловал в висок, одной рукой обнял за талию, а другой... начал медленно стаскивать с меня пледик! Я вцепилась в белоснежную тонкую шерсть, как в последний оплот нравственности, и ни в какую не отпускала.
- Ю-у-у-улечка, - протянул на ухо бессовестный совратитель, обдавая прохладным дыханием и ароматами полыни и хризантем. Я поймала себя на том, что жилет на голое тело выглядит необычайно сексуально, потом на ощущении, что некоторые поглаживают мою лодыжку, постепенно поднимаясь выше... вместе с подолом!
Передернула плечами, отодвинулась и постаралась придать себе строгий вид:
- Феликс, мне бы хотелось поговорить.
- Давай, - повторил мой маневр риалан, придвигаясь ближе, и таааак на меня глядя, что стало сложно дышать. - Давай продолжим нашу... беседу.
- Нет, ммммм, - промычала я, так как Кик решил, что затыкать женщине рот надо определенным способом.
Но я была не только женщиной, я была думающей женщиной, а значит, проблемной!
Оттолкнула, потом с ногами забралась на диван, и теперь между нами были еще и мои коленки.
- Надо поговорить! - решительно повторила, плотнее запахиваясь в покрывало, и осуждающе глянула на Ла-Шавоира. Потом вспомнила азы мужской психологии, и глазки тут же влажно заблестели, а голос дрогнул: - Или мое 'нет' ничего для тебя не значит?!
На самом деле даже играть особо не пришлось, так как это меня и вправду обижало.
Кик несколько секунд пристально на меня смотрел, потом пересел немного подальше, откинулся на спинку дивана, запустил руку в густые волосы и со вздохом произнес:
- Ну, излагай!
Ну я и изложила...
- Кикки, ты вообще помнишь, о чем я говорила незадолго до... - не покраснеть я не смогла, а этот гад с таким интересом наблюдал, как я заливаюсь краской, что захотелось в него что-нибудь кинуть! - Так вот, я говорила, что до отъезда Минавель никаких отношений горизонтального плана!
Не знаю, что я ожидала услышать в ответ... но уж явно не то, что он мне сказал!
- Горизонтальные... - протянул Феликс, наклоняясь вперед, касаясь одной моей коленки пальцем и начиная медленно чертить на ней спиральки. - Милая, ты такая неискушенная. И если проблема только в горизонтали...
- Так, искушенный мой, - сухо проговорила, скидывая его руку. - Или мы сейчас нормально разговариваем, или я встаю и ухожу. И не надо тут разыгрывать, что ты от страсти голову потерял! Если ты едва ли не в процессе умудрился прерваться и нормально себя вести, принять посетителя, то сейчас тем более спокоен!
- Какая же ты у меня умненькая, да сообразительная, - просто-таки издевательски ласково протянула моя сказочка.
- Ага, - угрюмо буркнула я, понимая, что меня опять провели, как малолетку. Хотя кто я еще по сравнению с ним? Феликс Ла-Шавоир, потомок богини Маэжи, Тень его величества Гудвина, правителя сектора Малахит. Кик очень умный, хваткий, цепкий и наверняка беспринципный делец. Что я вообще о нем знаю, кроме того, что болотник сам решал показать? Он и в дела свои не допускал, и вообще...
Прошлое - тьма. Ничего не рассказывает, даже о друзьях своих молчит.
Только о нас... будущем.
Господи, да какое же будущее, если меня ведут с завязанными глазами и вся надежда на то, что у 'поводыря' не испортится настроение, или не приглянется иная 'живность'?
У меня в этом мире никого больше нет! Я еще не настолько освоилась, я несамостоятельная, меня, как тепличное растение, аккуратно перевозят с работы (на которую сам и пристроил), и домой (чей дом - тоже напоминать не надо).
Мне внезапно стало так горько...
Поднялась с дивана, плотнее кутаясь в покрывало, которое невесомо ласкало кожу, и неожиданно тихо и устало сказала:
- Я пойду.
Только спустя несколько шагов, когда босые ступни обдало холодом голого пола, я вздрогнула, вернулась и машинально нашарила туфли, правда одеть не успела. Рядом со мной также стремительно и неуловимо быстро оказался постепенно темнеющий кожей риалан и взял за руки.
Посмотрела я на него совершенно спокойно и так же опустошенно, как себя и ощущала. Феликс вздохнул и опустился на колени, перехватил мою ножку, туфельку, и помог обуться, на сей раз уже совершенно без сексуального подтекста.
Встал, осторожно погладил по щеке и тихо спросил:
- Почему заледенела? Неужели дело в том, что едва не произошло? Но ведь тебе нравилось.
Молчала я долго.
Но не столько подбирая слова, сколько очень лениво размышляя 'отвечать - не отвечать?' Ведь что-то подсказывало: если захочу уйти, держать он меня не будет.
- Нет, дело не в этом, - немного помедлила и все же добавила. - Вернее, дело не только в этом. Феликс, невинность сама по себе... не величайшая ценность. Ценно то, что после этого я пропаду еще больше. А это обернется или счастьем или горем. А я слабая... я могу не выдержать. Просто пойми и перестань настаивать, пойди мне навстречу. И... не любишь ведь.
- Почему ты так думаешь? - также тихо спросил кикимор.
- Потому что любят не так, - немного криво улыбнулась в ответ. - А если так... то мне не хочется быть любимой тобой. Ты подомнешь, растворишь в своей тени... и сам же перестанешь замечать спустя какое-то время. Страшно, Кик, очень страшно в ком-то потеряться... - в голубых глазах было что-то странное, все так же светились, но не той искрой страсти, это что-то другое. Задумчивый... какие мысли бродят в твоей голове? - Я же прошу не так много, - продолжила, почти с мольбой глядя на него. - Подождать, всего лишь подождать. Чтобы потом я не думала, не мучилась и не сомневалась. Неужели это так... сложно.
- Я...постараюсь все понять, - наконец медленно проговорил мужчина и, переместив свои ладони с запястий на плечи, осторожно обнял, на миг прижимая к полуголому телу, нежно поцеловал в лоб и отпустил, отходя на шаг.
Я отошла к дверям и, уже взявшись за ручку, обернулась:
- Я не хочу быть за кулисами твоего театра, Кик.
Дверь закрылась уже за мной, отрезая от этого мужчины, этого вечера, этих чувств.
А моя последняя фраза.... Ее можно трактовать очень по-разному.
Посмотрим, какой вариант изберешь ты, Феликс Ла-Шавоир, мужчина, которого мне так не повезло полюбить.
Но я же женщина...
Неужели не смогу крутануть колесо Фортуны в свою сторону?
Она должна подчиниться... хотя бы из солидарности!
Глава 7
Я медленно шла по полутемным коридорам дома, спускалась по широким ступеням парадной, которые мне так нравились, и грустно улыбалась оттого, что они уже не дарили ощущение полета. Что-то изменилось?
Партию, начатую Киком, я, кажется, завершила достойно.
Если бы не то, в каком состоянии я оттуда уходила... сомневаюсь, что мужчина отпустил бы.
К сожалению, стоит ему прикоснуться, как здравый смысл, который с моего прибытия в этот мир и так 'сидит на чемоданах', шустро собирает манатки и сваливает в голубые дали.
А я тверда в своих убеждениях!
Да и, в конце-концов, до приезда Минавель времени осталось всего ничего, а лалы расстегнутся через полтора месяца.
Потерпит зеленый! И да простит мне хорошее воспитание некоторую пошлость, мужчины вполне могут решать эту проблему, хм... собственноручно, так сказать! Некоторое время.
Если он меня ценит - будет ждать!
Папа, кстати, за мамой почти год бегал!
Чем я хуже?! И так... всего-то три месяца от знакомства!
И вот... что-то мне подсказывает, что одна спать я не буду сегодня.
С чего это ушлый риалан станет сдавать завоеванные позиции?
И мне почему-то так нравится эта мысль...
Итак, что мы имеем?
Все, в принципе, получилось так, как я и хотела. Феликс загорелся еще больше, но при этом очевидно, что принуждать меня ни к чему не будут. Это хорошо. А если я смогу вытрясти из него слово, что не тронет до определенного момента, то, с учетом того, как я таяла в его руках, и что спать в одиночестве мне вряд ли позволят... это может стать еще интереснее и приятнее, чем я думала!
- 'Ты вошел в мою жизнь словно ветер, ты сорвал мой замок, и зачем тебя пустила на порог?' - мурлыкала под нос вольный перевод бессмертной Abba, пританцовывая идя по дорожке, ведущей к Нефритовому.
Противоречивые создания женщины! Меньше десяти минут я вполне натурально (так как сама в это верила и себя, несчастную, жалела) страдала в кабинете Ла-Шавоира, а теперь бегу едва ли не вприпрыжку.
Но надо брать себя в руки и все же поработать, потому как мои благие намерения не выдержали столкновения с суровой кабинетной реальностью в виде чрезмерно страстного и настойчивого Кика. А также моей податливостью, да не будем умалять своей 'вины'.
Мда, настроение скачет, как у беременной. Ну или от другого гормонального бунта, не будем закрывать глаза на очевидное!
В дом я зашла с некоторой долей опаски.
И вовсе не из-за кикимора, так как и без зеленого тут было кому устроить мне веселую жизнь.
Тот же Лельер уже два раза вваливался в самые неожиданные моменты, а потом заботливо хлопал по спинке, помогая справиться с ужином, которым я поперхнулась при виде ненормального шута. И еще часа два развлекались тем, что обсуждали моих же пациенток. Притом, естественно, я ему ничего не рассказывала, белобрысый поганец непонятно как все и так прекрасно знал. И, кстати, психологом он был весьма неплохим, и хоть здравое зерно советов, как правило, скрывалось под тонной иронии и сарказма, это не умаляло его ценности.
А еще Лель был очень-очень любопытным. Особенно фаворита Гудвина интересовала музыка, стихи и живопись моего мира.
