- А чем нам это будет грозить?
- Ничем! – радостно ответил парень.
- А лосю? – проявила сознательность я.
- Тттоже ничем… - уже гораздо менее уверенно произнес парень. – Заклинание простенькое и совершенно безопасное. Я сделаю что-то вроде магической привязи, которую зацеплю… - гремлин задумчиво осмотрелся, - да за любое дерево! Она не позволит лосю уйти дальше версты.
Эээ… Что-то с расстоянием парнишка загнул. Нельзя, что ли, лужайкой ограничиться?
- А когда он нам понадобится, придется сохатого по всем окрестным лесам и болотам отлавливать? – скептически фыркнула мелкая, кажется, подумав о том же. Да еще руки на груди скрестила, воочию демонстрируя свои сомнения.
- Нет, - слегка обиделся гремлин. – Надо лишь вернуться к тому месту, за которое «зацепил», и «смотать» этот «поводок».
- Вот так легко и просто? – не поверила я.
- Да!
- Правда?! – добавила сестричка.
- Да хватит вам уже! – даже раскраснелся от обиды малорослик. – Я, может, и не идеальный помощник, но и не настолько… бездарный!
Я вспомнила все, что с нами случилось за последнее время и… вопреки здравому смыслу, понадеялась на удачу.
Стаська тоже решила на свой лад подбодрить Херувимчика и со всей своей молодецкой силушки шибанула рукой по плечу гремлина, который сейчас был в два раза мельче сестрички. Хевирим ойкнул и чуть не улетел носом вперед. Затем потер пострадавшее место, а мелкая, осознав, что переборщила, тут же бросилась извиняться и утешать его.
Я возвела глаза к небу, безмолвно сетуя на этот цирк на выезде, и пошла к сумкам, решив переложить их подальше от копыт лося. И так уже пострадали.
Проверила пожитки, свистнула феникса, полюбовалась закатом. Собственно, смеркалось…
Пока я занималась бытом, ребята успели выяснить отношения, и к моменту моего возвращения ситуация вернулась на исходные.
Лось ест, гремлин сверлит его задумчиво-угрожающим взглядом и выразительно разминает сверкающие голубыми искрами пальцы, а Стаська с энтузиазмом за этим наблюдает.
Я присоединилась к последней. Теперь подпирали сосну с двух сторон.
- Ну что… дерзай, Копперфильд! – благословила Хевирима на подвиги и на всякий случай отошла подальше, увлекая за собой сестру.
Как оказалось, отошли мы не зря. Со сверкающих пальцев гремлина сорвались голубые нити, потянулись вперед, переплетаясь, перекручиваясь меж собой, и спустя минуту в руках у нашего малорослика оказалась эфемерная сверкающая веревка, которую он живенько скатал в подобие лассо.
И вот тут началось самое интересное. Ибо это самое «лассо» паренек вознамерился накинуть на шею лося. Да только с меткостью у мальчишки оказалось не очень. Первый бросок пришелся в дерево. Веревочка запуталась в разлапистых ветках, и гремлин потратил еще минут десять, чтобы ее оттуда высвободить. Второй бросок был более удачным и прилетел как раз по заду нашей раритетной скотине. Видимо, это было ощутимо больно, потому как сохатый подпрыгнул на месте и чисто инстинктивно лягнул копытом воздух – хорошо, сзади никого не оказалось.
В третий раз злополучным «лассо» чуть не прилетело по нам со Стаськой. Херувимчик, видите ли, решил попробовать его как удочку закинуть. И кто его только учил? Впрочем, если руки не из того места растут, учи, не учи - толку не будет.
Когда и пятая попытка успешно провалилась – мое терпение иссякло.
- Слушай ты, ковбой недоделанный, кончай экспериментировать. Подойди, да надень свой поводок руками.
Хевирим скептически на меня покосился.
- А вдруг лягнет?
- Ну, ты ж не на зад ему веревку цеплять будешь! Так что, лягнуть он тебя точно не сможет. Разве что укусить! – подбодрила паренька, отчего тот и вовсе сделал два шага назад, отдаляясь от лося.
- Не в ту сторону идешь, - вежливо подсказала нашему помощничку сестричка. – И вообще, ты мужик или не мужик? Харэ трястись, как баба! Еще чуть-чуть, и мы тут и вовсе заночуем.
Как ни странно, Стаськино высказывание подействовало. Херувимчик встрепенулся, выпрямился, приосанился и, заметно увеличившись в росте, решительно попер на лося. Правда, решимость эта довольно быстро начала таять, но дойти до сохатого времени хватило. Теперь уже лось скептически косился на гремлина. Даже жевать на какое-то время перестал.
В общем, не сказать, чтобы рогатый был слишком доволен действиями Хевирима, но процедуру привязывания он перетерпел смирно. Лишь пару раз недовольно фыркнул на трясущегося мальчишку. Тот же, закончив с шеей, скоренько привязал второй конец к дереву и хлопнул в ладоши. Сияющая веревка в тот же миг исчезла, сделавшись невидимой. А мы, проводив голубого лося прощальным взглядом, наконец двинулись дальше.
На наше счастье в деревеньке имелся постоялый двор, в количестве аж одной штуки, и там, вопреки сложившейся традиции, даже оказались свободные номера. Мы сняли две комнаты, одну для девочек, вторую для мальчиков, и принялись готовиться к отдыху. После всех злоключений даже есть не особенно хотелось. Так, ограничились чаем с плюшками местного же приготовления.
В общем, комнаты-то мы поделили. Да только Фауст, который к тому моменту уже изрядно подрос и с трудом умещался у меня на руках, по-прежнему ходил за мной по пятам и переселяться в «мужскую» комнату решительно не хотел. Я его раза три туда относила, но пронырливый птиц каким-то образом сматывался через окно, а потом стучался длинным клювом в наше. В общем, пришлось смириться и оставить птичку у себя.
Вот только, тут встал один немаловажный вопрос.
- Стась, как думаешь, Фауст чего-нибудь понимает?
- В смысле? – не поняла, куда я клоню мелкая.
- Ну… мне бы переодеться. А он от меня ни на шаг не отходит. Может, подержишь, пока я в ванную сгоняю?
Да-да, вот такая я стеснительная.
- А что, он там еще чего-то не видел? – подколола сестричка, за что удостоилась моего гневного взгляда. – Ладно-ладно, подержу.
Пообещать, как водится, оказалось проще, чем сделать. Ибо удержать здоровенного феникса, да еще если тот вырывается, задание не для слабых и уж тем более не для слабонервных. Короче, сестричке пришлось всей свой тушей придавить пернатого к кровати, чтобы я успела забежать в ванную.
Я захлопнула дверь, закрыла на щеколду и облегченно выдохнула. Фух! Быстрее бы он превратился, а то не поймешь, то ли к нему, как к мужчине относиться, то ли как к безмозглой курице, движимой животными инстинктами.
В общем, я принялась споро переодеваться, ибо с той стороны двери слышалось отчетливое долбление клюва. И, насколько я поняла по долетающим звукам, схватку с пернатым Стаська явно проигрывала, а стало быть, придется нам при выезде платить не только за постой, но еще и за порчу имущества. Я ускорилась. Стащила с себя жакет, брюки, рубашку и, только оставшись в одних трусах, поняла, что сорочку для сна оставила на постели. Твое ж налево!
Пока соображала, как быть, копошение и визги за дверью стихли. Подозрительно так стихли. А потом раздался настойчивый стук в окно. Да, в ванной было окно. Незашторенное! А с той стороны прозрачного стекла на меня таращился взъерошенный Фауст. А я в неглиже! И могу поклясться, взгляд у птица был хирююююющий.
Машинально прикрылась руками и шарахнулась в сторону от окна. Взгляд зацепился за махровое полотенце, которое я молниеносно сорвала с крючка и обернула вокруг тела.
- Ну ты и поганец! – с горем пополам прикрывшись, гаркнула фениксу и показала ему внушительный кулак. – Ни стыда, ни совести! – И, изрядно разозлившись, добавила: - Все, будешь у меня сегодня спать на улице! В наказание.
Гордо задрав подбородок, вышла в спальню и застала там веселенькую картинку. На кровати сидит лохматая Стаська. Вокруг летает птичий пух и перья. Постельное белье валяется на полу. Под подоконником лежит разбитый горшок с землей и несчастным переломанным фикусом.
- Это что? – круглыми от негодования глазами воззрилась на сестричку.
- Это я твоего феникса воспитывала.
- Ну и как?
- Как видишь, неудачно, - развела руками сестренка.
- И кто теперь это все убирать будет? – обведя взглядом комнату поинтересовалась у мелкой.
- Ну, феникс - твой, стало быть, и убирать тебе, - заключила мелкая и широко-широко улыбнулась.
Я хмуро глянула в окно. Птиц, как и ожидалось, дислоцировался уже на этот карниз и жалобно скребся лапкой в стекло.
Ага, так я его и пустила!
Решительно направилась к окну и задернула шторы. Нечего тут подсматривать! Сама же наконец натянула сорочку для сна и, еще раз окинув взглядом учиненный беспорядок, решилась на кардинальные меры. Проще говоря – поручила уборку помещения нашему работничку. Зря, что ли, платим ему?
Правда вот, нам со Стаськой для безопасности пришлось закрыться в ванной. Собственная шкура-то еще дорога. Да и щеголять перед пареньком в одной тонкой сорочке, где все напоказ, тоже не особо хотелось.
Короче, стоим мы за дверью, да прислушиваемся. Поначалу вроде все шло хорошо. Никаких тревожных сигналов из-за двери не раздавалось. Но это лишь поначалу. В какой-то момент спокойствие наше было нарушено истошным визгом.
- Что ж это делается? Ирод проклятый, ты куда меня…
Мы с сестричкой схватили ноги в руки и, толкая друг друга в дверях, ввалились в спальню. И тотчас узрели призрака бабушки графини, которого вместе с фикусом засасывает в цветочный горшок.
Призрак отчаянно сопротивлялся, подкрепляя свое сопротивление красноречивыми ругательствами, гремлин же ошалело пялился на это чудо природы, кажется, совершенно не понимая, что тут происходит.
В итоге, бабулю все же засосало. И, вместе с прекратившимся сквернословием, отмер и Херувимчик.
- Этто, чттто было? – запинаясь и глядя на меня огромными, как блюдца, глазами, спросил паренек. Что примечательно, мой полуобнаженный вид ничуть его не смутил.
- Бабушка! – рявкнула Станислава. – Ты зачем ее в горшке упокоил, некромант недоделаный? Чем тебе бедная старушка не угодила?
- Я, я не хотел. Оно само как-то получилось, - невразумительно проблеял парниша. – Я ж того… Землю в горшок собрать хотел. Я ж не знал, что у вас…
Хевирим покосился на мою сумку, и у меня чуть сердечный приступ не случился, ибо содержимое чемодана было зверски выпотрошено и разбросано тут же по полу.
Ох, и зачем только я этот прах на самом дне спрятала?
Я натурально взвыла и кинулась к вещам. Мало моя сумочка пострадала от пространственного кармана. Так теперь еще и это. Вещи теперь окончательно измялись, но ко всему прочему меня ждал еще один неприятный сюрприз. Я вскрыла коробку, в которой лежал сувенир из Лавки Чудес, и с ужасом обнаружила, что купленная статуэтка феникса сломана. У бедняги отвалилось крыло, и клюв заметно помялся.
Я пригорюнилась.
- Я могу починить, - участливо предложил Хевирим, но цену его помощи я теперь прекрасно знала.
- Помог уже, помощничек! – фыркнула обижено и, шмыгнув носом, от греха подальше спрятала птичку обратно в коробку. Чтобы не доломал ненароком.
- Люб, да ладно тебе, не расстраивайся. – У тебя за окном вон живой феникс есть.
Я тотчас вспомнила про Фауста, что по-прежнему жалобно скребся в окошко, и, так как злость на феникса сменилась обидой на гремлина, то первому повезло, и его впустили обратно в комнату.
Обрадованный птиц радостно кинулся в мои объятия и, проворковав что-то совершенно непонятное, но приятное по звучанию, потерся башкой о мою ключицу. Извиняться изволил.
Я в свою очередь почесала птичке шейку, пропуская меж пальцев гладкие шелковистые перышки и, поудобнее перехватив изрядно потяжелевшую тушку, с ногами залезла на кровать. Водрузила Фауста себе на колени и устремила взор на провинившегося малорослика.
- Ну, я пойду? – пискнул Хевирим и сделал робкий шаг назад, решив, что наиболее безопасным для него вариантом будет поскорее отсюда ретироваться.
Ага, так я его и отпустила!
- Куда намылился? Ты еще уборку не закончил! – грозно поговорила я и кивнула в сторону выпотрошенного чемодана. – И чтобы больше никакой магии! Ручками, все ручками.
Гремлин послушно поплелся исполнять указание. Я глядела, как он аккуратно складывает одежку, и, честно говоря, мне было абсолютно фиолетово, что среди прочего там имеется и нижнее белье, чулочки и панталончики, да всякие женские мелочи. Херувимчик безропотно складывал все это в сумку. А вот устроившийся на моих коленях Фауст глядел на того с изрядным неодобрением.
- Ну, рассказывай, голубчик, - начала я, прерывая неловкое молчание.
- Что рассказывать? - вскинулся мой работничек, и рыжие кудряшки мазнули по лицу.
- Все рассказывай! Откуда ты, безрукий такой, на нашу голову взялся?
- Так сами ж наняли! - вдруг осмелел парниша.
- Сами-то, сами, - влезла в разговор Стаська, которая тоже забралась на кровать, а потом и вовсе нырнула под одеяло, хотя, в отличие от меня, облачена мелкая была не в полупрозрачную сорочку, а нормальную пижаму. – Только никто нас не предупреждал о последствиях.
- Вот именно! – поддакнула я. – Так что выкладывай давай, что еще за подставу ты нам уготовил?
- Ничего я не готовил, - кажется, и вовсе обиделся рыжий.
- Ага, еще скажи, что ты тут вовсе ни при чем. И что все наше сегодняшнее невезение – чистой воды совпадение.
- Нууу. Я это не специально, - опустив глазки в пол, все же признался паренек.
- Значит, это все-таки ты! – поймала его на слове мелкая.
- Нет. То есть, не совсем. Не я это!
- Смотрите-ка, врем и не краснеем! – вдруг раздалось с подоконника и, обернувшись на звук, мы узрели призрака бабули, с трудом выкарабкивающегося из цветочного горшка.
Вот и в нашем полку прибыло. Теперь-то рыжий засранец точно не уйдет от ответа.
- С возвращением, бабушка! – радостно воскликнула Стасечка. – А нас тут обижают! – тут же сдала парнишку мелкая. – То есть за нос водят. Пытаются, - поправилась она.
- Это вот этот, что ли, опечатанный? – бабуля невежливо ткнула пальцем в гремлина.
- Какой-какой? – не поняла я.
- Опечатанный. В смысле, печать на нем.
- Какая такая печать? – всерьез заинтересовалась Стаська. Херувимчик же сделался тише воды, ниже травы и, кажется, вовсе был бы счастлив сейчас слиться с интерьером.
- Невезения, - с потрохами выдала нашего работничка графиня. – Уж не знаю, кто на него наложил эту пакость, Но сильнааа. И что самое противное, на тех, кто рядом, распространяется. Так что, на вашем месте, я бы от этого счастья избавилась. И чем быстрее, тем лучше.
Мы с сестричкой синхронно уставились на «счастье». И взгляды наши не сулили ему ничего хорошего.
- Сам расскажешь? Или прибегнем к пыткам? – взгляд Стаськи из испытующего превратился в поистине плотоядный.
- А чего тут рассказывать-то? – шмыгнул носом парень.
Ну, начинается. Сопли, слезы и все в таком духе. Что за мужики нынче пошли?
- Для начала, кто и за что на тебя эту гадость наложил? И как нам теперь от нее избавиться?
- Да разве ж я знаю? Знал бы, давно бы снял.
- Ага, как же! – со знанием дела вставила бабуля. – Снять печать может лишь тот, кто ее повесил. Ну или безвременная кончина оного.
Мы со Стаськой вновь вопросительно уставились на Хевирима.
- Это все… Это лорд Натур, - нехотя признался мальчишка.
Вот так да. И тут наш Баклажанчик отметиться успел. Понятно теперь, чего Херувимчик так от него шарахнулся при встрече. И, кстати, я вот совершенно не против безвременной кончины нашего общего знакомого. Всем бы на пользу пошло. Ну, кроме самого Синдара, разумеется.
- Ничем! – радостно ответил парень.
- А лосю? – проявила сознательность я.
- Тттоже ничем… - уже гораздо менее уверенно произнес парень. – Заклинание простенькое и совершенно безопасное. Я сделаю что-то вроде магической привязи, которую зацеплю… - гремлин задумчиво осмотрелся, - да за любое дерево! Она не позволит лосю уйти дальше версты.
Эээ… Что-то с расстоянием парнишка загнул. Нельзя, что ли, лужайкой ограничиться?
- А когда он нам понадобится, придется сохатого по всем окрестным лесам и болотам отлавливать? – скептически фыркнула мелкая, кажется, подумав о том же. Да еще руки на груди скрестила, воочию демонстрируя свои сомнения.
- Нет, - слегка обиделся гремлин. – Надо лишь вернуться к тому месту, за которое «зацепил», и «смотать» этот «поводок».
- Вот так легко и просто? – не поверила я.
- Да!
- Правда?! – добавила сестричка.
- Да хватит вам уже! – даже раскраснелся от обиды малорослик. – Я, может, и не идеальный помощник, но и не настолько… бездарный!
Я вспомнила все, что с нами случилось за последнее время и… вопреки здравому смыслу, понадеялась на удачу.
Стаська тоже решила на свой лад подбодрить Херувимчика и со всей своей молодецкой силушки шибанула рукой по плечу гремлина, который сейчас был в два раза мельче сестрички. Хевирим ойкнул и чуть не улетел носом вперед. Затем потер пострадавшее место, а мелкая, осознав, что переборщила, тут же бросилась извиняться и утешать его.
Я возвела глаза к небу, безмолвно сетуя на этот цирк на выезде, и пошла к сумкам, решив переложить их подальше от копыт лося. И так уже пострадали.
Проверила пожитки, свистнула феникса, полюбовалась закатом. Собственно, смеркалось…
Пока я занималась бытом, ребята успели выяснить отношения, и к моменту моего возвращения ситуация вернулась на исходные.
Лось ест, гремлин сверлит его задумчиво-угрожающим взглядом и выразительно разминает сверкающие голубыми искрами пальцы, а Стаська с энтузиазмом за этим наблюдает.
Я присоединилась к последней. Теперь подпирали сосну с двух сторон.
- Ну что… дерзай, Копперфильд! – благословила Хевирима на подвиги и на всякий случай отошла подальше, увлекая за собой сестру.
Как оказалось, отошли мы не зря. Со сверкающих пальцев гремлина сорвались голубые нити, потянулись вперед, переплетаясь, перекручиваясь меж собой, и спустя минуту в руках у нашего малорослика оказалась эфемерная сверкающая веревка, которую он живенько скатал в подобие лассо.
И вот тут началось самое интересное. Ибо это самое «лассо» паренек вознамерился накинуть на шею лося. Да только с меткостью у мальчишки оказалось не очень. Первый бросок пришелся в дерево. Веревочка запуталась в разлапистых ветках, и гремлин потратил еще минут десять, чтобы ее оттуда высвободить. Второй бросок был более удачным и прилетел как раз по заду нашей раритетной скотине. Видимо, это было ощутимо больно, потому как сохатый подпрыгнул на месте и чисто инстинктивно лягнул копытом воздух – хорошо, сзади никого не оказалось.
В третий раз злополучным «лассо» чуть не прилетело по нам со Стаськой. Херувимчик, видите ли, решил попробовать его как удочку закинуть. И кто его только учил? Впрочем, если руки не из того места растут, учи, не учи - толку не будет.
Когда и пятая попытка успешно провалилась – мое терпение иссякло.
- Слушай ты, ковбой недоделанный, кончай экспериментировать. Подойди, да надень свой поводок руками.
Хевирим скептически на меня покосился.
- А вдруг лягнет?
- Ну, ты ж не на зад ему веревку цеплять будешь! Так что, лягнуть он тебя точно не сможет. Разве что укусить! – подбодрила паренька, отчего тот и вовсе сделал два шага назад, отдаляясь от лося.
- Не в ту сторону идешь, - вежливо подсказала нашему помощничку сестричка. – И вообще, ты мужик или не мужик? Харэ трястись, как баба! Еще чуть-чуть, и мы тут и вовсе заночуем.
Как ни странно, Стаськино высказывание подействовало. Херувимчик встрепенулся, выпрямился, приосанился и, заметно увеличившись в росте, решительно попер на лося. Правда, решимость эта довольно быстро начала таять, но дойти до сохатого времени хватило. Теперь уже лось скептически косился на гремлина. Даже жевать на какое-то время перестал.
В общем, не сказать, чтобы рогатый был слишком доволен действиями Хевирима, но процедуру привязывания он перетерпел смирно. Лишь пару раз недовольно фыркнул на трясущегося мальчишку. Тот же, закончив с шеей, скоренько привязал второй конец к дереву и хлопнул в ладоши. Сияющая веревка в тот же миг исчезла, сделавшись невидимой. А мы, проводив голубого лося прощальным взглядом, наконец двинулись дальше.
На наше счастье в деревеньке имелся постоялый двор, в количестве аж одной штуки, и там, вопреки сложившейся традиции, даже оказались свободные номера. Мы сняли две комнаты, одну для девочек, вторую для мальчиков, и принялись готовиться к отдыху. После всех злоключений даже есть не особенно хотелось. Так, ограничились чаем с плюшками местного же приготовления.
В общем, комнаты-то мы поделили. Да только Фауст, который к тому моменту уже изрядно подрос и с трудом умещался у меня на руках, по-прежнему ходил за мной по пятам и переселяться в «мужскую» комнату решительно не хотел. Я его раза три туда относила, но пронырливый птиц каким-то образом сматывался через окно, а потом стучался длинным клювом в наше. В общем, пришлось смириться и оставить птичку у себя.
Вот только, тут встал один немаловажный вопрос.
- Стась, как думаешь, Фауст чего-нибудь понимает?
- В смысле? – не поняла, куда я клоню мелкая.
- Ну… мне бы переодеться. А он от меня ни на шаг не отходит. Может, подержишь, пока я в ванную сгоняю?
Да-да, вот такая я стеснительная.
- А что, он там еще чего-то не видел? – подколола сестричка, за что удостоилась моего гневного взгляда. – Ладно-ладно, подержу.
Пообещать, как водится, оказалось проще, чем сделать. Ибо удержать здоровенного феникса, да еще если тот вырывается, задание не для слабых и уж тем более не для слабонервных. Короче, сестричке пришлось всей свой тушей придавить пернатого к кровати, чтобы я успела забежать в ванную.
Я захлопнула дверь, закрыла на щеколду и облегченно выдохнула. Фух! Быстрее бы он превратился, а то не поймешь, то ли к нему, как к мужчине относиться, то ли как к безмозглой курице, движимой животными инстинктами.
В общем, я принялась споро переодеваться, ибо с той стороны двери слышалось отчетливое долбление клюва. И, насколько я поняла по долетающим звукам, схватку с пернатым Стаська явно проигрывала, а стало быть, придется нам при выезде платить не только за постой, но еще и за порчу имущества. Я ускорилась. Стащила с себя жакет, брюки, рубашку и, только оставшись в одних трусах, поняла, что сорочку для сна оставила на постели. Твое ж налево!
Пока соображала, как быть, копошение и визги за дверью стихли. Подозрительно так стихли. А потом раздался настойчивый стук в окно. Да, в ванной было окно. Незашторенное! А с той стороны прозрачного стекла на меня таращился взъерошенный Фауст. А я в неглиже! И могу поклясться, взгляд у птица был хирююююющий.
Машинально прикрылась руками и шарахнулась в сторону от окна. Взгляд зацепился за махровое полотенце, которое я молниеносно сорвала с крючка и обернула вокруг тела.
- Ну ты и поганец! – с горем пополам прикрывшись, гаркнула фениксу и показала ему внушительный кулак. – Ни стыда, ни совести! – И, изрядно разозлившись, добавила: - Все, будешь у меня сегодня спать на улице! В наказание.
Гордо задрав подбородок, вышла в спальню и застала там веселенькую картинку. На кровати сидит лохматая Стаська. Вокруг летает птичий пух и перья. Постельное белье валяется на полу. Под подоконником лежит разбитый горшок с землей и несчастным переломанным фикусом.
- Это что? – круглыми от негодования глазами воззрилась на сестричку.
- Это я твоего феникса воспитывала.
- Ну и как?
- Как видишь, неудачно, - развела руками сестренка.
- И кто теперь это все убирать будет? – обведя взглядом комнату поинтересовалась у мелкой.
- Ну, феникс - твой, стало быть, и убирать тебе, - заключила мелкая и широко-широко улыбнулась.
Я хмуро глянула в окно. Птиц, как и ожидалось, дислоцировался уже на этот карниз и жалобно скребся лапкой в стекло.
Ага, так я его и пустила!
Решительно направилась к окну и задернула шторы. Нечего тут подсматривать! Сама же наконец натянула сорочку для сна и, еще раз окинув взглядом учиненный беспорядок, решилась на кардинальные меры. Проще говоря – поручила уборку помещения нашему работничку. Зря, что ли, платим ему?
Правда вот, нам со Стаськой для безопасности пришлось закрыться в ванной. Собственная шкура-то еще дорога. Да и щеголять перед пареньком в одной тонкой сорочке, где все напоказ, тоже не особо хотелось.
Короче, стоим мы за дверью, да прислушиваемся. Поначалу вроде все шло хорошо. Никаких тревожных сигналов из-за двери не раздавалось. Но это лишь поначалу. В какой-то момент спокойствие наше было нарушено истошным визгом.
- Что ж это делается? Ирод проклятый, ты куда меня…
Мы с сестричкой схватили ноги в руки и, толкая друг друга в дверях, ввалились в спальню. И тотчас узрели призрака бабушки графини, которого вместе с фикусом засасывает в цветочный горшок.
Призрак отчаянно сопротивлялся, подкрепляя свое сопротивление красноречивыми ругательствами, гремлин же ошалело пялился на это чудо природы, кажется, совершенно не понимая, что тут происходит.
В итоге, бабулю все же засосало. И, вместе с прекратившимся сквернословием, отмер и Херувимчик.
- Этто, чттто было? – запинаясь и глядя на меня огромными, как блюдца, глазами, спросил паренек. Что примечательно, мой полуобнаженный вид ничуть его не смутил.
- Бабушка! – рявкнула Станислава. – Ты зачем ее в горшке упокоил, некромант недоделаный? Чем тебе бедная старушка не угодила?
- Я, я не хотел. Оно само как-то получилось, - невразумительно проблеял парниша. – Я ж того… Землю в горшок собрать хотел. Я ж не знал, что у вас…
Хевирим покосился на мою сумку, и у меня чуть сердечный приступ не случился, ибо содержимое чемодана было зверски выпотрошено и разбросано тут же по полу.
Ох, и зачем только я этот прах на самом дне спрятала?
Я натурально взвыла и кинулась к вещам. Мало моя сумочка пострадала от пространственного кармана. Так теперь еще и это. Вещи теперь окончательно измялись, но ко всему прочему меня ждал еще один неприятный сюрприз. Я вскрыла коробку, в которой лежал сувенир из Лавки Чудес, и с ужасом обнаружила, что купленная статуэтка феникса сломана. У бедняги отвалилось крыло, и клюв заметно помялся.
Я пригорюнилась.
- Я могу починить, - участливо предложил Хевирим, но цену его помощи я теперь прекрасно знала.
- Помог уже, помощничек! – фыркнула обижено и, шмыгнув носом, от греха подальше спрятала птичку обратно в коробку. Чтобы не доломал ненароком.
- Люб, да ладно тебе, не расстраивайся. – У тебя за окном вон живой феникс есть.
Я тотчас вспомнила про Фауста, что по-прежнему жалобно скребся в окошко, и, так как злость на феникса сменилась обидой на гремлина, то первому повезло, и его впустили обратно в комнату.
Обрадованный птиц радостно кинулся в мои объятия и, проворковав что-то совершенно непонятное, но приятное по звучанию, потерся башкой о мою ключицу. Извиняться изволил.
Я в свою очередь почесала птичке шейку, пропуская меж пальцев гладкие шелковистые перышки и, поудобнее перехватив изрядно потяжелевшую тушку, с ногами залезла на кровать. Водрузила Фауста себе на колени и устремила взор на провинившегося малорослика.
- Ну, я пойду? – пискнул Хевирим и сделал робкий шаг назад, решив, что наиболее безопасным для него вариантом будет поскорее отсюда ретироваться.
Ага, так я его и отпустила!
- Куда намылился? Ты еще уборку не закончил! – грозно поговорила я и кивнула в сторону выпотрошенного чемодана. – И чтобы больше никакой магии! Ручками, все ручками.
Гремлин послушно поплелся исполнять указание. Я глядела, как он аккуратно складывает одежку, и, честно говоря, мне было абсолютно фиолетово, что среди прочего там имеется и нижнее белье, чулочки и панталончики, да всякие женские мелочи. Херувимчик безропотно складывал все это в сумку. А вот устроившийся на моих коленях Фауст глядел на того с изрядным неодобрением.
- Ну, рассказывай, голубчик, - начала я, прерывая неловкое молчание.
- Что рассказывать? - вскинулся мой работничек, и рыжие кудряшки мазнули по лицу.
- Все рассказывай! Откуда ты, безрукий такой, на нашу голову взялся?
- Так сами ж наняли! - вдруг осмелел парниша.
- Сами-то, сами, - влезла в разговор Стаська, которая тоже забралась на кровать, а потом и вовсе нырнула под одеяло, хотя, в отличие от меня, облачена мелкая была не в полупрозрачную сорочку, а нормальную пижаму. – Только никто нас не предупреждал о последствиях.
- Вот именно! – поддакнула я. – Так что выкладывай давай, что еще за подставу ты нам уготовил?
- Ничего я не готовил, - кажется, и вовсе обиделся рыжий.
- Ага, еще скажи, что ты тут вовсе ни при чем. И что все наше сегодняшнее невезение – чистой воды совпадение.
- Нууу. Я это не специально, - опустив глазки в пол, все же признался паренек.
- Значит, это все-таки ты! – поймала его на слове мелкая.
- Нет. То есть, не совсем. Не я это!
- Смотрите-ка, врем и не краснеем! – вдруг раздалось с подоконника и, обернувшись на звук, мы узрели призрака бабули, с трудом выкарабкивающегося из цветочного горшка.
Вот и в нашем полку прибыло. Теперь-то рыжий засранец точно не уйдет от ответа.
- С возвращением, бабушка! – радостно воскликнула Стасечка. – А нас тут обижают! – тут же сдала парнишку мелкая. – То есть за нос водят. Пытаются, - поправилась она.
- Это вот этот, что ли, опечатанный? – бабуля невежливо ткнула пальцем в гремлина.
- Какой-какой? – не поняла я.
- Опечатанный. В смысле, печать на нем.
- Какая такая печать? – всерьез заинтересовалась Стаська. Херувимчик же сделался тише воды, ниже травы и, кажется, вовсе был бы счастлив сейчас слиться с интерьером.
- Невезения, - с потрохами выдала нашего работничка графиня. – Уж не знаю, кто на него наложил эту пакость, Но сильнааа. И что самое противное, на тех, кто рядом, распространяется. Так что, на вашем месте, я бы от этого счастья избавилась. И чем быстрее, тем лучше.
Мы с сестричкой синхронно уставились на «счастье». И взгляды наши не сулили ему ничего хорошего.
- Сам расскажешь? Или прибегнем к пыткам? – взгляд Стаськи из испытующего превратился в поистине плотоядный.
- А чего тут рассказывать-то? – шмыгнул носом парень.
Ну, начинается. Сопли, слезы и все в таком духе. Что за мужики нынче пошли?
- Для начала, кто и за что на тебя эту гадость наложил? И как нам теперь от нее избавиться?
- Да разве ж я знаю? Знал бы, давно бы снял.
- Ага, как же! – со знанием дела вставила бабуля. – Снять печать может лишь тот, кто ее повесил. Ну или безвременная кончина оного.
Мы со Стаськой вновь вопросительно уставились на Хевирима.
- Это все… Это лорд Натур, - нехотя признался мальчишка.
Вот так да. И тут наш Баклажанчик отметиться успел. Понятно теперь, чего Херувимчик так от него шарахнулся при встрече. И, кстати, я вот совершенно не против безвременной кончины нашего общего знакомого. Всем бы на пользу пошло. Ну, кроме самого Синдара, разумеется.
