После утреннего чая, пришел Ямадо сразу пройдя в кабинет к Валерию Ивановичу и долго там пробыл. Я за делом об этом визите позабыла и о чем они там толковали ни у кого в подробности не вдавалась. Пока Александр не шепнул, когда я отмеряла состав сыворотки мензуркой, что, мол, Ямадо нашел выход обезопасить Саппоро от Лунных демонов и очень просил к французам не обращаться. От чего так? От того, объяснил мне Александр, что полковник не верит французам, потому что во время войны Босин они поддерживали сиогуна своим оружием и солдатами. Словом, желает Ямадо обойтись своими силами. За обедом Валерий Иванович прояснил для нас замысел Ямадо.
- Коллеги, прошу вас со всей серьезностью войти в положение господина полковника, и посодействовать ему в его деле. В обход губернатора, он призвал в Саппоро профессионального наемника, самурая. Этот самурай зарекомендовал себя еще с начала Бакумицу, выступив на стороне сиогуна, что не помешало нашему ярому монархисту полковнику просить о помощи именно его. Особая просьба господина Ямадо к нам: быть с этим головорезом повежливее. По словам Ямадо сия личность весьма непредсказуема.
- А мне делов-то, что с этим убийцей расшаркиваться, - буркнул ершистый Артем, но был услышан…
- Вот и славно, голубчик. Все лучше делом заниматься, чем читать ему революционные прокламации.
Не без мстительных улыбок переглянулись мы с Александром. От Артема мне постоянно достается. Он прямо говорит, что я здесь только благодаря протекции своего папеньки. На что, положа руку на сердце, очень обижаюсь. Папа всегда поддерживал мое стремление добиться чего-то самой. Именно поддерживал, а не потакал, как считает моя дражайшая маман. Я окончила высшие женские курсы при медицинском институте и работала сестрой милосердия в институтской больнице. Мама стеснялась брать меня на бальные вечера из-за того что от меня пахло вечно карболкой и лекарствами.
Моим идеалом была и остается княгиня Вревская, которая не побрезговала работать сестрой милосердия во время болгаро-турецкой войны и умерла, заразившись тифом. Дагерротип ее портрета висит у меня в комнате. Светская красавица не захотела себе другой судьбы, заставляя меня мучиться ее судьбой. Ах, если бы быть мне тогда рядом с нею, я не дала бы ей погибнуть. Может быть, этот порыв и боль и побудили меня изучать именно такую область медицины как эпидемиология. Мама, увидев у меня портрет княжны Юлии и кое-что разузнав о ней, не преминула высказаться на сей счет. По ее мнению, а мнение нашей мамы, конечно же, всегда верно и окончательно, княжна установила для себя низкую планку, тем самым опростив себя. Я, тогда, швырнув вилку на стол, вышла из столовой. Больше мама не говорила о ней, я же осталась при своем убеждении, что Юлия Вревская не понизила, а повысила планку своего христианского служения.
Зато мама отыгралась своими злыми замечаниями на госпоже Революционерке. Но я равнодушна к этой особе, в свою очередь подозревая, что примкнула она к революционному движению не из-за идеи, которую выстрадала, а из-за сердечной привязанности. По Наденьке сужу, на какие глупости можно решиться, коли влюблена. А то, что госпожу Революционерку повесили беременной, кроме недоумения и презрения у меня не вызывает, каюсь. Она могла и должна была побороться за нерожденное дитя, но посчитала это малодушием. Не понимаю ее, но в спорах с Артемом всегда защищаюсь тем фактом, что вот госпожа Революционерка дочь генерала и, тем не менее, была принята в, столь милое Артему, революционное движение. Это действует безотказно, охолаживая его и, кажется, заставляя примириться с моим присутствием здесь. Тем не менее, Артем не позволял себе верить в искренность Валерия Ивановича по отношению ко мне, полагая, что профессору удобно иметь при себе дочь господина Прохорова. Ужасно, если это окажется правдой. Я все время пытаюсь доказать, что чего-то стою сама.
Артем уверен, что от инфекции страдают в основном бедное население. Что положение бедноты таково, что от вечного недоедания и условий проживания защитные силы организма бедноты ослаблены. Никто с этим не спорит, но все же, хотелось бы составить статистику, чтобы точно представлять, что происходит. Тут нам неизменный помощник наш Ямадо. Разъяснили ему, чтобы поспрашивал, что берут себе на стол бедняки. Он сказал, что и спрашивать не нужно, что самая дешевая бросовая рыбка: корюшка да сардинка…
15 мая1870г.
Еще есть люди, что носят в себе посеянную, но пока спящую в зародыше, инфекцию. Если бы горожане не побоялись прийти к нам, мы бы быстро справились с эпидемией. Но Ямадо намекнул, что дело тут не столько в Лунных демонах, сколько в губернаторе. Когда вчера тот принял Ямадо, разговаривал с ним сухо и с пренебрежением. Резко высказал свое недовольство, что мы все еще в Саппоро и дал понять, что визит к нам любого из горожан, расценивает как неповиновение и бунт. Бог знает, что придет ему в голову в этом случае. Если он расценит визит перепуганных родителей нашей маленькой пациентки именно так, то семья девочки в опасности. Мы предложили им остаться в больнице под защитой солдат, но родители хотели непременно забрать ребенка, как только ему станет лучше. Мы их понимаем. Ямадо сказал, что горожане даже не вышли смотреть цветение вишни и сливы, а их цветение для здешнего народа событие, и если оно пропущено, то это что-то да значит. Вот так и выяснилось, что Саппоро боялся не столько Лунных демонов, сколько губернатора.
Вчера во всем здании больницы вдруг погас свет. Во дворе солдаты Ямадо начали стрелять, в ответ им раздалась нестройная пальба. Наконец перестрелка утихла, свет подали, а Валерий Иванович вновь завел разговор о своем отъезде в Реппо. Все понимали, что это очень опасно. Шпионы Лунных демонов непременно прознают об его отъезде и тогда, бог знает, что с ним может случиться в дороге. Всем было не по себе от его решения и от того, что мы останемся здесь без него. Артем, близоруко щурясь, крутил в руках очки.
- Почему бы госпоже Прохоровой не отправиться в Реппо? Глядишь, положение отца защитит ее от демонов, а там лучше при папочке и остаться. Поигрались, барышня, и будет.
- А я вам не госпожа Революционерка, способная предать даже собственное дитя, - резко ответила я. – Вместе приехали, вместе отсюда и уедем.
- Госпожа Революционерка не пустоголовая самка, подчиняющаяся слепому инстинкту, - резко проговорил Артем. – Она не хотела, чтобы ее ребенок жил и рос при царском режиме в России, где все под присмотром жандармской охранки, да при лживых попах с их религиозными россказнями, да при продажных чиновниках, пристраивающих своих дочерей туда, куда покажет им их каприз.
Это было уже слишком! Я ушла из гостиной, чтобы не показывать своего расстройства. Артема я ценила как блестящего диагноста. Дотошный, настоящий ученый и бескорыстный человек, он был небрежен с теми, кого не принимал, попросту говоря, не уважал. Я же хотела добиться его уважения. Он цельная натура и знает, чего хочет, если даже все вокруг убеждены, что он ошибается. Он упрям в работе, каждый раз перепроверяет прежде всего себя, думая, сперва, где он ошибся, где просмотрел. И да, я всегда расстраиваюсь из-за его резких высказываний на свой счет.
Вот и вышла из больничного корпуса и пошла к воротом, у которых солдат Ямадо нервно шевельнулся в мою сторону. Полковник строго-настрого приказал никому не выходить за территорию больницы, опасаясь нападения. Позади раздались нагоняющие меня шаги.
- Любовь Сергеевна, вы же умница, а придаете значение пустой болтовне, - сказал Александр, поравнявшись со мной и попытавшись взять меня за руку. – Вас не должно грызть то, что не дает покоя ему, а именно, что он поповский сын. Так зачем же поддаваться его, намеренно злым словам.
Я удивленно посмотрела на него, - что за непонятный порыв? – отняла руку, сунув ее в карман медицинского фартука и осмотрела больничный двор со скамейками и каменными фонарями. Рядом Александр закуривал пахитосу, бог знает, где купленную.
Саппоро город небольшой, имеет свою управу, больницу, где сейчас обретались мы, а полицией здесь заправляет Ямадо. Была и общественная школа, школа мечников, городской комитет и торговая гильдия. Сейчас город заметно опустел, часть его жителей вымерла из-за эпидемии, другим повезло покинуть его отчасти из-за непонятной болезни, отчасти из-за разбойничавших вовсю Лунных демонов. Как-то Валерий Иванович поинтересовался у Ямадо, что говорят люди об эпидемии. «Разное, - отвечал полковник. - Кто утверждает, что в городе воцарились злые духи Мононокэ и они причина болезни. Кто-то уверен, что корабли гёндзин задымили божественное небо и загрязнили воды моря, разозлив бога Уми-но-Ками и он дал власть морским демонам Сёдзё, чтобы те наказали людей».
Нам ли оглядываться на слухи? Нам бы удостовериться, что противоинфекционная сыворотка действует? Но вот же часовой… Я вспомнила, как делала солдатам Ямадо прививки. Свою тревогу и испуг они скрывали за недвусмысленными шуточками и кривыми улыбками. А я делала вид, что не понимаю их состояния, впрыскивая из шприца сыворотку в их кровь и молясь за каждого из них.
- Могу я спросить вас, Любовь Сергеевна, - прервал наше молчание Александр неожиданным вопросом. – Что вы поделывали поздним часом с нашим сэнсеем? Видел, как он стучал на рассвете в вашу комнату и вы изволили впустить его.
Кажется, я сумела не подать виду насколько оскорблена. Что за интерес такой? К чему этот расспрос?
- Сенсэй? – переспросила я, словно не придавая значения его странному вопросу.
- Так называет Валерия Ивановича Миями. Не находите, что в ее имени есть что-то кошачье?
- Не нахожу. Но я вот что хотела спросить у вас, Александр Федорович: что вы делаете поздним часом в комнате у японки с кошачьим именем?
Теперь уже и Александр попытался не показать своего замешательства, а ловко перевел мое внимание:
- Только посмотрите на господина Ямадо.
Вот плут! А Ямадо, отчитывал часового, вытянувшегося перед ним во фрунт. За обедом вспомнили, что прошло вот уже как пять дней, а Лунные демоны нас так и не побеспокоили.
20 мая 1870 г.
Сделала большое дело: перепроверила данные анализа крови, взятые у пациентов и составила таблицу результатов. Ужасно робела, но собралась с духом и спросила у Артема, правильно ли будет взять анализ крови у солдат, которых мы привИли и сравнить с сей таблицей. Он снял очки, внимательно посмотрел на меня, одел снова и сказал, что поможет мне в том. Что испытала я кроме изумления, не описать. Означает ли его предложение, что он преодолел предубеждение ко мне?
Во дворе больницы каменный фонарь обсыпало лепестками яблоневых цветов словно снегом. Красиво!
Никак не могу привыкнуть к тому, как здесь одеваются мужчины. Не оставляет ощущение будто они впопыхах выскочили на улицу в домашнем халате и тапочках. Женщины наоборот тщательно одеты и убраны. Их одежды ярки и нарядны. Они аккуратны, делают мелкие движения и сами мелки, и цветастые халаты с широкими поясами смотрятся на них к месту.
- Всё-таки не устаю благодарить бога, что вы здесь, с нами, - говорил Александр, дымя пахитоской, когда мы, пользуясь свободной минуткой, вышил на больничный двор, подышать свежим воздухом. – Вы, Любовь Сергеевна, отрада для наших глаз, а то посмотришь на здешних девиц, просто с души иной раз воротит, - и он глазами показал на старшую сестру больной девочки, сидящую на земле у запертых решетчатых ворот.
Подошедший солдат ткнул ее в колено носком сапога. Здесь о деликатности к противоположному полу не знают. Девица подняла голову, открывая на шее, чуть выступавший кадык, поднялась и, отряхнувшись, поклонилась. При этом стали заметны ее широкие плечи, размашистые уверенные движения, а кроме того, юбка оказалась штанами, какие здесь одевали мужчины, не признававшие европейской одежды. Все указывало на то, что это юноша. Когда он поклонился, через отвисший запАх его кофты открылась плоская грудь.
- Помилуйте! – Тихо ахнул рядом со мной Александр. – Никак, это парень!
Повеселилась я над Александром преизрядно. Он был сконфужен, а я еще не раз поминала ему сию «девицу».
- Ну и где же этот прославленный и грозный хитокари, которым нас все запугивали? – спросил тем же вечером Артем у явившегося к нам Ямадо.
На что тот вдруг озадаченно объявил, что банда Лунных демонов истреблена. А убедился он в том случайно, решившись со своими солдатами отправиться в леса на розыск своего пропавшего подчиненного офицера-самурая.
- Как так? – удивились мы. – И что же? Неужели разбойники на самом деле истреблены, раз вы вернулись из сего поиска живыми?
Оказалось, что, прочесывая лес, они в каких-то зарослях натолкнулись на стоянку этих головорезов. Все они были буквально изрублены, словно куры после того как в курятнике побывала лиса. Свалив их тела в телегу, Ямадо велел провезти ее через весь город, что бы люди видели, что им больше нечего бояться. Встревоженный Валерий Иванович поинтересовался, кто бы мог решиться на подобное и Ямадо, пожав плечами, сказал, что вполне возможно это дело рук хитокари, которого мы дожидаемся. А я, вспомнила россказни Миями. Самурай, которого мы ожидали, якобы держал в страхе всех имперских сторонников, будто бы давали ему самые безнадежные поручения: убить, к примеру, мастера меча или искусного, непобедимого прежде, наемника.
- И что же? – отставил стакан с недопитым чаем Артем. – Хотите сказать, что нам так и не придется посмотреть на сию знаменитость? Если это все же его рук дело, то поступил он, надо сказать, умно. Не стал объявлять о себе и появляться в городе, а попросту тайно выследив банду, расправился с ними.
- В таком случае, он должен явиться за своими деньгами, - сказал Ямадо, поднимаясь со стула, беря свою фуражку и откланиваясь. К предложенному чаю, он так и не притронулся.
Но вместо так ожидаемого нами хитокари в больницу вдруг явился губернатор собственной персоной в окружении своих солдат, что ввалились в приемный покой толпой. Вид они являли колоритный, но уж больно шумные и бесцеремонные. Я все продолжаю удивляться безобразности здешней мужской моды. Этот губернатор маленького роста, но пыжиться не хуже нашего какого-нибудь провинциального генерала. Хмурясь, сдвигая брови и кривя рот, он чуть ли не напрыгивал задиристым петухом на хладнокровно державшегося Ямадо, заступившего ему дорогу.
Нас же не удостоил даже мимолетным взглядом. Мы не могли понять, что происходит, пока Валерий Иванович учтиво не представился губернатору. Тот, смерив его высокомерным взглядом в ответ начал рявкать на профессора. В отместку Валерий Иванович и Ямадо проявили достойную выдержку. Надо было видеть, как ярился маленький губернатор, когда Валерий Иванович спросил по-французски у Ямадо, что происходит и тот так же ответил, что губернатор ищет здесь хитокари. Мы все были донельзя удивлены и наше удивление не укрылось от губернатора.
- Так пусть, если сыщет его, предоставит нам этого хитокари, - предложил Валерий Иванович. – Было бы любопытно взглянуть на сию убийственную личность.
И Ямадо отступился, давая свободу действий губернатору и его солдатам. Те тут же разбежались по двум этажам, мы последовали за ними, не без основания беспокоясь за лабораторию и оборудование в ней.
- Коллеги, прошу вас со всей серьезностью войти в положение господина полковника, и посодействовать ему в его деле. В обход губернатора, он призвал в Саппоро профессионального наемника, самурая. Этот самурай зарекомендовал себя еще с начала Бакумицу, выступив на стороне сиогуна, что не помешало нашему ярому монархисту полковнику просить о помощи именно его. Особая просьба господина Ямадо к нам: быть с этим головорезом повежливее. По словам Ямадо сия личность весьма непредсказуема.
- А мне делов-то, что с этим убийцей расшаркиваться, - буркнул ершистый Артем, но был услышан…
- Вот и славно, голубчик. Все лучше делом заниматься, чем читать ему революционные прокламации.
Не без мстительных улыбок переглянулись мы с Александром. От Артема мне постоянно достается. Он прямо говорит, что я здесь только благодаря протекции своего папеньки. На что, положа руку на сердце, очень обижаюсь. Папа всегда поддерживал мое стремление добиться чего-то самой. Именно поддерживал, а не потакал, как считает моя дражайшая маман. Я окончила высшие женские курсы при медицинском институте и работала сестрой милосердия в институтской больнице. Мама стеснялась брать меня на бальные вечера из-за того что от меня пахло вечно карболкой и лекарствами.
Моим идеалом была и остается княгиня Вревская, которая не побрезговала работать сестрой милосердия во время болгаро-турецкой войны и умерла, заразившись тифом. Дагерротип ее портрета висит у меня в комнате. Светская красавица не захотела себе другой судьбы, заставляя меня мучиться ее судьбой. Ах, если бы быть мне тогда рядом с нею, я не дала бы ей погибнуть. Может быть, этот порыв и боль и побудили меня изучать именно такую область медицины как эпидемиология. Мама, увидев у меня портрет княжны Юлии и кое-что разузнав о ней, не преминула высказаться на сей счет. По ее мнению, а мнение нашей мамы, конечно же, всегда верно и окончательно, княжна установила для себя низкую планку, тем самым опростив себя. Я, тогда, швырнув вилку на стол, вышла из столовой. Больше мама не говорила о ней, я же осталась при своем убеждении, что Юлия Вревская не понизила, а повысила планку своего христианского служения.
Зато мама отыгралась своими злыми замечаниями на госпоже Революционерке. Но я равнодушна к этой особе, в свою очередь подозревая, что примкнула она к революционному движению не из-за идеи, которую выстрадала, а из-за сердечной привязанности. По Наденьке сужу, на какие глупости можно решиться, коли влюблена. А то, что госпожу Революционерку повесили беременной, кроме недоумения и презрения у меня не вызывает, каюсь. Она могла и должна была побороться за нерожденное дитя, но посчитала это малодушием. Не понимаю ее, но в спорах с Артемом всегда защищаюсь тем фактом, что вот госпожа Революционерка дочь генерала и, тем не менее, была принята в, столь милое Артему, революционное движение. Это действует безотказно, охолаживая его и, кажется, заставляя примириться с моим присутствием здесь. Тем не менее, Артем не позволял себе верить в искренность Валерия Ивановича по отношению ко мне, полагая, что профессору удобно иметь при себе дочь господина Прохорова. Ужасно, если это окажется правдой. Я все время пытаюсь доказать, что чего-то стою сама.
Артем уверен, что от инфекции страдают в основном бедное население. Что положение бедноты таково, что от вечного недоедания и условий проживания защитные силы организма бедноты ослаблены. Никто с этим не спорит, но все же, хотелось бы составить статистику, чтобы точно представлять, что происходит. Тут нам неизменный помощник наш Ямадо. Разъяснили ему, чтобы поспрашивал, что берут себе на стол бедняки. Он сказал, что и спрашивать не нужно, что самая дешевая бросовая рыбка: корюшка да сардинка…
15 мая1870г.
Еще есть люди, что носят в себе посеянную, но пока спящую в зародыше, инфекцию. Если бы горожане не побоялись прийти к нам, мы бы быстро справились с эпидемией. Но Ямадо намекнул, что дело тут не столько в Лунных демонах, сколько в губернаторе. Когда вчера тот принял Ямадо, разговаривал с ним сухо и с пренебрежением. Резко высказал свое недовольство, что мы все еще в Саппоро и дал понять, что визит к нам любого из горожан, расценивает как неповиновение и бунт. Бог знает, что придет ему в голову в этом случае. Если он расценит визит перепуганных родителей нашей маленькой пациентки именно так, то семья девочки в опасности. Мы предложили им остаться в больнице под защитой солдат, но родители хотели непременно забрать ребенка, как только ему станет лучше. Мы их понимаем. Ямадо сказал, что горожане даже не вышли смотреть цветение вишни и сливы, а их цветение для здешнего народа событие, и если оно пропущено, то это что-то да значит. Вот так и выяснилось, что Саппоро боялся не столько Лунных демонов, сколько губернатора.
Вчера во всем здании больницы вдруг погас свет. Во дворе солдаты Ямадо начали стрелять, в ответ им раздалась нестройная пальба. Наконец перестрелка утихла, свет подали, а Валерий Иванович вновь завел разговор о своем отъезде в Реппо. Все понимали, что это очень опасно. Шпионы Лунных демонов непременно прознают об его отъезде и тогда, бог знает, что с ним может случиться в дороге. Всем было не по себе от его решения и от того, что мы останемся здесь без него. Артем, близоруко щурясь, крутил в руках очки.
- Почему бы госпоже Прохоровой не отправиться в Реппо? Глядишь, положение отца защитит ее от демонов, а там лучше при папочке и остаться. Поигрались, барышня, и будет.
- А я вам не госпожа Революционерка, способная предать даже собственное дитя, - резко ответила я. – Вместе приехали, вместе отсюда и уедем.
- Госпожа Революционерка не пустоголовая самка, подчиняющаяся слепому инстинкту, - резко проговорил Артем. – Она не хотела, чтобы ее ребенок жил и рос при царском режиме в России, где все под присмотром жандармской охранки, да при лживых попах с их религиозными россказнями, да при продажных чиновниках, пристраивающих своих дочерей туда, куда покажет им их каприз.
Это было уже слишком! Я ушла из гостиной, чтобы не показывать своего расстройства. Артема я ценила как блестящего диагноста. Дотошный, настоящий ученый и бескорыстный человек, он был небрежен с теми, кого не принимал, попросту говоря, не уважал. Я же хотела добиться его уважения. Он цельная натура и знает, чего хочет, если даже все вокруг убеждены, что он ошибается. Он упрям в работе, каждый раз перепроверяет прежде всего себя, думая, сперва, где он ошибся, где просмотрел. И да, я всегда расстраиваюсь из-за его резких высказываний на свой счет.
Вот и вышла из больничного корпуса и пошла к воротом, у которых солдат Ямадо нервно шевельнулся в мою сторону. Полковник строго-настрого приказал никому не выходить за территорию больницы, опасаясь нападения. Позади раздались нагоняющие меня шаги.
- Любовь Сергеевна, вы же умница, а придаете значение пустой болтовне, - сказал Александр, поравнявшись со мной и попытавшись взять меня за руку. – Вас не должно грызть то, что не дает покоя ему, а именно, что он поповский сын. Так зачем же поддаваться его, намеренно злым словам.
Я удивленно посмотрела на него, - что за непонятный порыв? – отняла руку, сунув ее в карман медицинского фартука и осмотрела больничный двор со скамейками и каменными фонарями. Рядом Александр закуривал пахитосу, бог знает, где купленную.
Саппоро город небольшой, имеет свою управу, больницу, где сейчас обретались мы, а полицией здесь заправляет Ямадо. Была и общественная школа, школа мечников, городской комитет и торговая гильдия. Сейчас город заметно опустел, часть его жителей вымерла из-за эпидемии, другим повезло покинуть его отчасти из-за непонятной болезни, отчасти из-за разбойничавших вовсю Лунных демонов. Как-то Валерий Иванович поинтересовался у Ямадо, что говорят люди об эпидемии. «Разное, - отвечал полковник. - Кто утверждает, что в городе воцарились злые духи Мононокэ и они причина болезни. Кто-то уверен, что корабли гёндзин задымили божественное небо и загрязнили воды моря, разозлив бога Уми-но-Ками и он дал власть морским демонам Сёдзё, чтобы те наказали людей».
Нам ли оглядываться на слухи? Нам бы удостовериться, что противоинфекционная сыворотка действует? Но вот же часовой… Я вспомнила, как делала солдатам Ямадо прививки. Свою тревогу и испуг они скрывали за недвусмысленными шуточками и кривыми улыбками. А я делала вид, что не понимаю их состояния, впрыскивая из шприца сыворотку в их кровь и молясь за каждого из них.
- Могу я спросить вас, Любовь Сергеевна, - прервал наше молчание Александр неожиданным вопросом. – Что вы поделывали поздним часом с нашим сэнсеем? Видел, как он стучал на рассвете в вашу комнату и вы изволили впустить его.
Кажется, я сумела не подать виду насколько оскорблена. Что за интерес такой? К чему этот расспрос?
- Сенсэй? – переспросила я, словно не придавая значения его странному вопросу.
- Так называет Валерия Ивановича Миями. Не находите, что в ее имени есть что-то кошачье?
- Не нахожу. Но я вот что хотела спросить у вас, Александр Федорович: что вы делаете поздним часом в комнате у японки с кошачьим именем?
Теперь уже и Александр попытался не показать своего замешательства, а ловко перевел мое внимание:
- Только посмотрите на господина Ямадо.
Вот плут! А Ямадо, отчитывал часового, вытянувшегося перед ним во фрунт. За обедом вспомнили, что прошло вот уже как пять дней, а Лунные демоны нас так и не побеспокоили.
20 мая 1870 г.
Сделала большое дело: перепроверила данные анализа крови, взятые у пациентов и составила таблицу результатов. Ужасно робела, но собралась с духом и спросила у Артема, правильно ли будет взять анализ крови у солдат, которых мы привИли и сравнить с сей таблицей. Он снял очки, внимательно посмотрел на меня, одел снова и сказал, что поможет мне в том. Что испытала я кроме изумления, не описать. Означает ли его предложение, что он преодолел предубеждение ко мне?
Во дворе больницы каменный фонарь обсыпало лепестками яблоневых цветов словно снегом. Красиво!
Никак не могу привыкнуть к тому, как здесь одеваются мужчины. Не оставляет ощущение будто они впопыхах выскочили на улицу в домашнем халате и тапочках. Женщины наоборот тщательно одеты и убраны. Их одежды ярки и нарядны. Они аккуратны, делают мелкие движения и сами мелки, и цветастые халаты с широкими поясами смотрятся на них к месту.
- Всё-таки не устаю благодарить бога, что вы здесь, с нами, - говорил Александр, дымя пахитоской, когда мы, пользуясь свободной минуткой, вышил на больничный двор, подышать свежим воздухом. – Вы, Любовь Сергеевна, отрада для наших глаз, а то посмотришь на здешних девиц, просто с души иной раз воротит, - и он глазами показал на старшую сестру больной девочки, сидящую на земле у запертых решетчатых ворот.
Подошедший солдат ткнул ее в колено носком сапога. Здесь о деликатности к противоположному полу не знают. Девица подняла голову, открывая на шее, чуть выступавший кадык, поднялась и, отряхнувшись, поклонилась. При этом стали заметны ее широкие плечи, размашистые уверенные движения, а кроме того, юбка оказалась штанами, какие здесь одевали мужчины, не признававшие европейской одежды. Все указывало на то, что это юноша. Когда он поклонился, через отвисший запАх его кофты открылась плоская грудь.
- Помилуйте! – Тихо ахнул рядом со мной Александр. – Никак, это парень!
Повеселилась я над Александром преизрядно. Он был сконфужен, а я еще не раз поминала ему сию «девицу».
- Ну и где же этот прославленный и грозный хитокари, которым нас все запугивали? – спросил тем же вечером Артем у явившегося к нам Ямадо.
На что тот вдруг озадаченно объявил, что банда Лунных демонов истреблена. А убедился он в том случайно, решившись со своими солдатами отправиться в леса на розыск своего пропавшего подчиненного офицера-самурая.
- Как так? – удивились мы. – И что же? Неужели разбойники на самом деле истреблены, раз вы вернулись из сего поиска живыми?
Оказалось, что, прочесывая лес, они в каких-то зарослях натолкнулись на стоянку этих головорезов. Все они были буквально изрублены, словно куры после того как в курятнике побывала лиса. Свалив их тела в телегу, Ямадо велел провезти ее через весь город, что бы люди видели, что им больше нечего бояться. Встревоженный Валерий Иванович поинтересовался, кто бы мог решиться на подобное и Ямадо, пожав плечами, сказал, что вполне возможно это дело рук хитокари, которого мы дожидаемся. А я, вспомнила россказни Миями. Самурай, которого мы ожидали, якобы держал в страхе всех имперских сторонников, будто бы давали ему самые безнадежные поручения: убить, к примеру, мастера меча или искусного, непобедимого прежде, наемника.
- И что же? – отставил стакан с недопитым чаем Артем. – Хотите сказать, что нам так и не придется посмотреть на сию знаменитость? Если это все же его рук дело, то поступил он, надо сказать, умно. Не стал объявлять о себе и появляться в городе, а попросту тайно выследив банду, расправился с ними.
- В таком случае, он должен явиться за своими деньгами, - сказал Ямадо, поднимаясь со стула, беря свою фуражку и откланиваясь. К предложенному чаю, он так и не притронулся.
Но вместо так ожидаемого нами хитокари в больницу вдруг явился губернатор собственной персоной в окружении своих солдат, что ввалились в приемный покой толпой. Вид они являли колоритный, но уж больно шумные и бесцеремонные. Я все продолжаю удивляться безобразности здешней мужской моды. Этот губернатор маленького роста, но пыжиться не хуже нашего какого-нибудь провинциального генерала. Хмурясь, сдвигая брови и кривя рот, он чуть ли не напрыгивал задиристым петухом на хладнокровно державшегося Ямадо, заступившего ему дорогу.
Нас же не удостоил даже мимолетным взглядом. Мы не могли понять, что происходит, пока Валерий Иванович учтиво не представился губернатору. Тот, смерив его высокомерным взглядом в ответ начал рявкать на профессора. В отместку Валерий Иванович и Ямадо проявили достойную выдержку. Надо было видеть, как ярился маленький губернатор, когда Валерий Иванович спросил по-французски у Ямадо, что происходит и тот так же ответил, что губернатор ищет здесь хитокари. Мы все были донельзя удивлены и наше удивление не укрылось от губернатора.
- Так пусть, если сыщет его, предоставит нам этого хитокари, - предложил Валерий Иванович. – Было бы любопытно взглянуть на сию убийственную личность.
И Ямадо отступился, давая свободу действий губернатору и его солдатам. Те тут же разбежались по двум этажам, мы последовали за ними, не без основания беспокоясь за лабораторию и оборудование в ней.
