Рику хватило одного взгляда, чтобы дамочка прикусила язык. Вот это мастерство укрощения змей, сразу чувствуется большой опыт следовательской работы. Интересно, а он плюшевых медведей не усмирял?
– Никогда не думала, что услышу такую характеристику замка рода некромантов, - фыркнула Луиза. – И как у вас язык повернулся назвать это место приличным.
Особенно, если припомнить слуг, Бера и труп старшего сына, спрятанный в недрах комнат.
– Ну знаете! – возмущенно вспыхнула Мэри-Бет, словно ей плюнули в душу. Кажется, уже кто-то успел на себя примерить роль хозяйки. Но тут пышущей недовольством дамочке на глаза попалась я и мое платье. – Что это? – она указала на меня дрожащей рукой. – Откуда у тебя такая прелесть? Я тоже хочу!
– Адресок салона подсказать? – я выгнула бровь. – Того маньяка я прогнала, но вдруг другой завелся.
– В смысле? – Мэри-Бет озадаченно нахмурилась.
– Там салон такой, – я развела руками. – Платье меняют на извращенцев.
Луиза нетерпеливо дернула меня за рукав, чуть не порезав мне руку:
– Мне подскажи. Жуть как маньяков всяких люблю.
– Чур, я потом не пишу отчет, – отозвался из-за ее спины Джу. – Твой маньяк, ты и страдай.
– А давайте мы сначала преступницу заберем, – с тяжелым вздохом несчастного воспитателя, у которого дети прорыли подкоп в чужой сад, предложил Рик. – А потом уже вы будете себе дополнительную работу организовывать. Точнее, отнимать хлеб у коллег, – он кивнул в мою сторону, намекая на разделение обязанностей.
И тут мне в голову совершенно без предупреждения пришла мысль, которую требовалось обсудить без лишних свидетелей. Об этом я и сообщила Мэри-Бет.
– Себастьян. – Дворецкий на зов явился незамедлительно. – А что еще стирает защита, кроме воспоминаний о вашей форме?
– Все, что сочтет нужным родовая магия, – чопорным тоном поведало привидение с каменным выражением лица.
– Луиза, – я развернулась к девушке. От моей прыти она отпрянула, Джу, так и державшийся позади нее, с тихим ойком отлетел к стене. – Ты помнишь, о чем я тебя просила в прошлую встречу?
Она задумалась на минуту и как-то неуверенно сказала:
– Книгу найти.
– Какую книгу? – я от нетерпения стала притоптывать ногой. Что-то мне уже расхотелось эксперименты ставить, а вдруг совсем без памяти останусь.
– Про некромантов? – нерешительно спросила Луиза.
Я пристально взглянула на дворецкого, но тот отлично прикидывался сомнительным украшением холла. Мол, вишу я здесь, никого не трогаю.
– У меня для вас новость, – с мрачным пафосом объявила я следователям. – Лучше вам допросить Ханну здесь, в замке. И протокол письменный составить. Бумагу ваша магия же не съест? – с угрозой поинтересовалась у Себастьяна.
– Я бы на вашем месте не переживал, – так и не ответил на прямой вопрос дворецкий. – Родовая магия исключительно защищает только де Эрдан.
– Допрос все же надо проводить по форме, – покачал головой старший следователь. – В отделении. Поэтому мы забираем преступницу. Если нужны будут следственные действия – привезем обратно.
– Спасибо, не надо, – открестилось привидение от Ханны, словно от подброшенной хищной змеюки.
Когда дамочку доставали из кладовки, она разрыдалась и от счастья была готова броситься на шею даже Себастьяну. Хорошо, что развязывать ее не спешили, а то легкое объятие могло стать удушающим приемом.
Но все оказалась куда прозаичнее. Физиология коварно нанесла удар, откуда не ждали.
– Что ж вы ей горшок никакой не дали-то? – укоризненно проворчал Рик, пока Луиза несла преступницу в ближайшую ванную комнату. – Не по-человечески это.
Дворецкий сдавленно кашлянул и поклялся в следующий раз обязательно подумать об удобствах для задержанных. При этом он почему-то косился на меня.
Я только прикусила губу и вздохнула. И как теперь мне результаты допроса узнать? Шроту писать или лучше сразу Старику? Если что, замок далеко, он не докричится.
Джу не забыл мне подмигнуть на прощание и за это получить очередной словесный пендаль от Луизы. Со мной они прощались уже тепло с фразой «до скорой встречи». Сразу видно – ребята суровые реалисты.
Себастьян ехидно напомнил мне, что скоро пора заступать на пост, и предложил переодеться. С особым предвкушением в голосе добавил, что платье красивое, и его жалко. В общем, с поддержкой у него не очень.
Форма няни меня уже ждала, разложенная на кровати. Но прежде, чем переодеться в безликую тряпку, я поспешила к зеркалу.
– Бер, – позвала я, легонько стукнув костяшками пальцев по раме. – Ау. Есть вопрос.
Но зеркало подозрительно молчало. Я даже на минутку себя дурой почувствовала, пока ругалась со своим отражением. Но ничего, придет ночь, и я… сама не знаю, что сделаю. А это еще страшнее!
Переодевшись и переплетя косу, я по привычке размяла плечи и кулаки. В таком виде меня и застал слегка шокированный Себастьян.
– Надо быть готовой ко всему, – подмигнула я привидению и прогнулась в пояснице с хрустом. – Дети, они такие.
– Кхм, – дворецкий робко отплыл обратно в коридор, – я могу надеяться, что Леонард де Эрдан не выучит сегодня новых слов?
– А разве не в этом работа няни? – я кинула на него удивленный взгляд, пару раз приседая. Как-то битвы с плюшевыми медведями в учебке не проводили. – Ребенок должен развивать словарный запас.
– Да, – согласился со мной Себастьян, – но не ругательный же!
– Я постараюсь держать себя в руках, – пообещала я после махов ногами. Просто умолчала конец фразы «но это не точно». – Все, я готова. У вас, кстати, красок в замке нет?
Переговоры проходили в крайне напряженной обстановке. Леонард де Эрдан сидел, нахохлившись, в специальном детском стульчике. Его взгляд обещал «опе» все кары мира, если она еще раз попробует открыть рот не для того, чтобы ругнуться, а веселым тоном пропеть:
– Солнышко желтое, небо синее, травка зеленая!
Дальше по логике шло «а кровушка красная», тем более что у меня на белоснежном отглаженном стараниями горничных фартучке было специфическое пятно. Это юный террорист, он же молодой господин, метнул в няню баночку с красной краской. Теперь меня украшает пятно, а на стене имеются специфические подтеки. А на полу еще и живописная лужица. Надеюсь, у привидений все в порядке с нервами, а то картинка складывается жуткая.
А еще в замке завелась мышь. Огромная и плюшевая. И теперь она скреблась с обратной стороны двери и рычала. Очень кровожадная мышь. Это я точным пинком отправила мишку за порог, в душе надеясь на благоприятный исход занятия.
Но, глядя на насупленную мордашку и ловкие детские пальчики, которые уже практически расправились с креплением стульчика, стало понятно, что эпической битве быть. Или я, или медведь.
Можно ли морально подготовиться к тому, что тебе придется укрощать игрушку? Вот и я не стала заморачиваться, а просто перенесла наследника в кроватку, закатала рукава и пошла открывать дверь.
Помимо неадекватного плюшевого медведя, который очень хотел настоящие, а не мягкие когти, чтобы покорить высоту до дверной ручки, в коридоре обнаружились все слуги, с интересом ожидающие развязки. Даже невозмутимый Себастьян делал вид, что инспектирование стен на предмет трещин очень ответственное дело.
– Ну, заползай, – посмотрела я сверху вниз на рычащего мишку, который явно приготовился к броску мне в горло, только мягкое тело подвело. – Будем с тобой разбираться.
Слуги словно отмерли и бросились врассыпную. Особо мило выглядел уход в окно Эмили.
– Да-да, – крикнула я им в след, отпихивая ногой в сторону медведя, – мне тоже интересно, чем все это закончится!
Игрушка рычала и бросалась на мою юбку, а я задумчиво осматривала детскую на предмет воспитательных инструментов. Конечно, всегда можно оторвать голову плюшевому мишке, но зачем такие зверства?
– Вот смотри, что бывает, если не слушаешься няню, – назидательно сказала я насупленному малышу.
В целом я рада, что ребенок не говорит, и память у него еще так себе. Не хочу, чтобы кто-нибудь в будущем узнал, как я сначала связывала медведя веревкой, на которой висели погремушки, а потом этот очень мелодичный кулек упаковывала в угол, фиксируя тумбочкой. Ребенка наказывать нельзя, но игрушку-то можно?
На лице молодого господина было маска истинного ужаса. Он, широко распахнув глазки, смотрел на поверженного боевого друга.
Борьба мне давалась не просто. Коса растрепалась, словно я бежала по густому ельнику, фартук висел на мне криво, туфли вообще разлетелись по комнате – одна лежала возле двери, вторая – на подоконнике.
– Это капец какой-то, – выдохнула я, вытирая струящийся по вискам пот. Медведь уже практически не гремел, лишь слабо подергиваясь.
– Кец! – радостно подтвердил ребенок.
Наверное, стоит порадоваться, что у меня с языка не сорвалось словцо покрепче.
Себастьян застал в комнате странную картину. Няня сидела на детском столике и обмахивалась окровавленным фартуком. Наследник великого и сильнейшего рода некромантов, измазанный красками, с радостным гиканьем ползал на четвереньках по расстеленной на полу простыни и оставлял разноцветные отпечатки. Само собой, он сначала примерялся к стенам, но злобная «опа» была непримирима. Либо простынь, либо сиди и слушай про цвета по тысячному кругу. Но окончательно пошатнул мировосприятие дворецкого связанный медведь. Он тихонько лежал себе в углу и сверкал зелеными горящими глазами. Кажется, привидение решило лишиться сознания, которого у него в природе и не было. Себастьян покачнулся, но устоял.
– Что здесь происходит? – с трудом подбирая цензурные слова, поинтересовался слуга.
– Занимаемся, – я устало помассировала шею.
– Чем, позвольте узнать? – нервно спросил дворецкий, под конец тонко взвизгнув.
И пока я придумывала внятное объяснение творящегося беспорядка, Леонард де Эрдан уселся на попу и выдал:
– Олыко отое, ебо инее, равка елная. – И насладившись задумчивым видом верного Себастьяна добавил: – Кец.
– Это он сказал «конец», – быстро сообразила я как избежать приступа инфаркта у привидения. – Цвета мы учим. Точнее выучили. И медведя не развязывать – он наказан.
– Откуда кровь? – он ткнул дрожащей рукой на стену с потеками.
– Из баночки, – пожала я плечами. – Кстати, у вас кончилась красная краска.
Дворецкий прикрыл глаза и еле заметно зашевелил губами. До десяти считает, бедняга. Старик у нас так иногда делает, когда провинившихся набирается слишком много.
– Итак, – выдохнул он после драматической паузы, – вы справились с заданием. Поздравляю, Берта. – Вот сквозь зубы выплевывать слова вовсе не обязательно. А то еще точно решу тут няней остаться, в назидание. – До ужина можете располагать своим временем как угодно.
– Вот спасибо, – обрадовалась я. – А библиотека у вас есть?
– Зачем вам она? – удивленно моргнул дворецкий.
– Никогда ее не видела, – я с честными глазами сложила руки в молитвенном жесте. – Очень хочется приобщиться.
– В конце холла налево, – контуженое привидение даже не уловило сарказм в моем голосе. – За курительной комнатой. Идите-идите.
– У вас есть курительная комната? – оживилась я. – А можно и ее посмотреть?
– Да, – отмахнулся от меня Себастьян.
– Опа, – напомнил о себе малыш и попытался сползти с простыни, шлепая раскрашенными ладошками по ковру.
У дворецкого зашевелились призрачные волосы:
– Молодой господин! Вы сейчас все измажете! – и подхватил Леонарда на руки.
– А у меня он с простыни не слезал, – невинным тоном похвасталась я.
– Да идите вы уже! – дворецкий постарался вложить в голос посыл куда подальше.
– А погулять можно? – я шаркнула ножкой.
– Можно!
– А на кухню сходить?
– Можно!
– А в кабинет? – ровным тоном спросила я и затаила дыхание.
– Да! – рявкнул дворецкий, не вслушиваясь в слова.
Я, конечно, могла и по-тихому пробраться туда или попросить Бера перенести, раз уж он все равно на мне опыты ставит, но теперь есть официальное разрешение. И чувство удовлетворения. Не все привидениям над кандидатками измываться.
В комнате я постучала по раме зеркала, но ответа не было. Униформу горничной снова пришлось отдавать в чистку. Поколебавшись между полосатым и бальным платьями, я выбрала первое. Мало ли куда меня занесет, а дорогое жалко портить.
Но до кабинета добраться не успела, на меня буквально налетела Анги. Я поспешно отскочила, потому что на долю секунды вошла лицом в чужую голову.
– Простите, – горничная виновато потупила глаза. – К вам пришли. Жених.
– Кто? – я нахмурилась, с трудом сдерживая порыв вытереть рукавом лицо.
– Жених ваш, – охотно повторила Анги. – Он у ворот. Гэрри его не пустил без вашего подтверждения.
– Гэрри? – автоматически переспросила я, понимая, что только больше запутываюсь в происходящем. Неужели что-то случилось, и Шрот прискакал с пламенным наставлением от Старика?
– Наш садовник, – терпеливо объяснила горничная. – Так у вас нет жениха, и нам прогнать самозванца?
– Нет-нет, – я поспешила к входной двери. Не хватало еще отряд патрульных под стены замка призвать заклинанием «наш человек пропал». – Есть жених. Есть. Только он новенький, никак не привыкну, – уже на ходу крикнула я оставшейся позади служанке.
Возле ворот меня поджидал Тилл и незнакомый абсолютно лысый мужик. Поймав блик от его лба, я непроизвольно сощурилась. Навозом от них тянуло одинаково.
– Вот Гэрри, познакомься, – меня представили садовнику широким жестом. – Это Берта. И она того… решительная, то есть. – И уже мне: – Так это твой женишок? Ну и вкус у тебя, девочка.
– Жених не муж, – фыркнула я.
– И это правильно, – покивал Гэрри. – Зачем такой сноб нужен?
Я про себя даже всплакнула. Наконец-то единомышленники.
– Для дела, – авторитетно с налетом тайны сказала я. Зачем врать, когда можно красиво недоговаривать, и за тебя все сделает чужая фантазия? – Я могу запустить его внутрь?
– А он не заразный? – ехидно прищурился Тилл.
– Если чихнет – разрешаю бить лопатой, – щедро предложила я.
– Какие высокие отношения, – умилительно сложил губки трубочкой садовник. – Только в замок его лучше не пускать, тут побеседуйте. Охранка – она непредсказуемая сейчас. Нормального наследника-то нет.
В моем богатом, несмотря на тощий кошель, воображении Шрот уже дымился как хорошо подкопченный кабанчик. Заодно сгорят и его дебри на груди, которые он любит выставлять на обозрение в расстегнутой рубашке. Как любой самец, он нежно относится к этому отличительному знаку. Я пару раз видела, как он трепетно ее расчесывает гребешком.
Нежная встреча любящих сердец началась с вопросов.
Моего, заданного грубым тоном:
– Чего приперся?
И его с истеричными нотками:
– Ты где шлялась? Я тут уже полчаса торчу, как дурак!
– Самокритика – это хорошо, – покивала я. – Как сказали, так я и пришла.
Дуэт мужиков, сдавленно похрюкивая, сбежал по своим делам.
– Это кто был? – подозрительно поинтересовался Шрот, смотря им вслед. – Хотя, какая разница. Меня послал Старик с результатами допроса задержанной няни. Он предположил, что тебе будет интересно.
– Конечно! – я шустро потянула женишка к ближайшей ажурной лавочке.
Тот развалился на ней в своей любимой манере «какой я красавчик». Еще и руку мне за спину положил. Из расстегнутого ворота рубашки выглядывала черная кучерявая поросль. Когда-нибудь я обязательно привяжу его и начну выдергивать по одной волосинке, наслаждаясь криками.
– Никогда не думала, что услышу такую характеристику замка рода некромантов, - фыркнула Луиза. – И как у вас язык повернулся назвать это место приличным.
Особенно, если припомнить слуг, Бера и труп старшего сына, спрятанный в недрах комнат.
– Ну знаете! – возмущенно вспыхнула Мэри-Бет, словно ей плюнули в душу. Кажется, уже кто-то успел на себя примерить роль хозяйки. Но тут пышущей недовольством дамочке на глаза попалась я и мое платье. – Что это? – она указала на меня дрожащей рукой. – Откуда у тебя такая прелесть? Я тоже хочу!
– Адресок салона подсказать? – я выгнула бровь. – Того маньяка я прогнала, но вдруг другой завелся.
– В смысле? – Мэри-Бет озадаченно нахмурилась.
– Там салон такой, – я развела руками. – Платье меняют на извращенцев.
Луиза нетерпеливо дернула меня за рукав, чуть не порезав мне руку:
– Мне подскажи. Жуть как маньяков всяких люблю.
– Чур, я потом не пишу отчет, – отозвался из-за ее спины Джу. – Твой маньяк, ты и страдай.
– А давайте мы сначала преступницу заберем, – с тяжелым вздохом несчастного воспитателя, у которого дети прорыли подкоп в чужой сад, предложил Рик. – А потом уже вы будете себе дополнительную работу организовывать. Точнее, отнимать хлеб у коллег, – он кивнул в мою сторону, намекая на разделение обязанностей.
И тут мне в голову совершенно без предупреждения пришла мысль, которую требовалось обсудить без лишних свидетелей. Об этом я и сообщила Мэри-Бет.
– Себастьян. – Дворецкий на зов явился незамедлительно. – А что еще стирает защита, кроме воспоминаний о вашей форме?
– Все, что сочтет нужным родовая магия, – чопорным тоном поведало привидение с каменным выражением лица.
– Луиза, – я развернулась к девушке. От моей прыти она отпрянула, Джу, так и державшийся позади нее, с тихим ойком отлетел к стене. – Ты помнишь, о чем я тебя просила в прошлую встречу?
Она задумалась на минуту и как-то неуверенно сказала:
– Книгу найти.
– Какую книгу? – я от нетерпения стала притоптывать ногой. Что-то мне уже расхотелось эксперименты ставить, а вдруг совсем без памяти останусь.
– Про некромантов? – нерешительно спросила Луиза.
Я пристально взглянула на дворецкого, но тот отлично прикидывался сомнительным украшением холла. Мол, вишу я здесь, никого не трогаю.
– У меня для вас новость, – с мрачным пафосом объявила я следователям. – Лучше вам допросить Ханну здесь, в замке. И протокол письменный составить. Бумагу ваша магия же не съест? – с угрозой поинтересовалась у Себастьяна.
– Я бы на вашем месте не переживал, – так и не ответил на прямой вопрос дворецкий. – Родовая магия исключительно защищает только де Эрдан.
– Допрос все же надо проводить по форме, – покачал головой старший следователь. – В отделении. Поэтому мы забираем преступницу. Если нужны будут следственные действия – привезем обратно.
– Спасибо, не надо, – открестилось привидение от Ханны, словно от подброшенной хищной змеюки.
Когда дамочку доставали из кладовки, она разрыдалась и от счастья была готова броситься на шею даже Себастьяну. Хорошо, что развязывать ее не спешили, а то легкое объятие могло стать удушающим приемом.
Но все оказалась куда прозаичнее. Физиология коварно нанесла удар, откуда не ждали.
– Что ж вы ей горшок никакой не дали-то? – укоризненно проворчал Рик, пока Луиза несла преступницу в ближайшую ванную комнату. – Не по-человечески это.
Дворецкий сдавленно кашлянул и поклялся в следующий раз обязательно подумать об удобствах для задержанных. При этом он почему-то косился на меня.
Я только прикусила губу и вздохнула. И как теперь мне результаты допроса узнать? Шроту писать или лучше сразу Старику? Если что, замок далеко, он не докричится.
Джу не забыл мне подмигнуть на прощание и за это получить очередной словесный пендаль от Луизы. Со мной они прощались уже тепло с фразой «до скорой встречи». Сразу видно – ребята суровые реалисты.
Себастьян ехидно напомнил мне, что скоро пора заступать на пост, и предложил переодеться. С особым предвкушением в голосе добавил, что платье красивое, и его жалко. В общем, с поддержкой у него не очень.
Форма няни меня уже ждала, разложенная на кровати. Но прежде, чем переодеться в безликую тряпку, я поспешила к зеркалу.
– Бер, – позвала я, легонько стукнув костяшками пальцев по раме. – Ау. Есть вопрос.
Но зеркало подозрительно молчало. Я даже на минутку себя дурой почувствовала, пока ругалась со своим отражением. Но ничего, придет ночь, и я… сама не знаю, что сделаю. А это еще страшнее!
Переодевшись и переплетя косу, я по привычке размяла плечи и кулаки. В таком виде меня и застал слегка шокированный Себастьян.
– Надо быть готовой ко всему, – подмигнула я привидению и прогнулась в пояснице с хрустом. – Дети, они такие.
– Кхм, – дворецкий робко отплыл обратно в коридор, – я могу надеяться, что Леонард де Эрдан не выучит сегодня новых слов?
– А разве не в этом работа няни? – я кинула на него удивленный взгляд, пару раз приседая. Как-то битвы с плюшевыми медведями в учебке не проводили. – Ребенок должен развивать словарный запас.
– Да, – согласился со мной Себастьян, – но не ругательный же!
– Я постараюсь держать себя в руках, – пообещала я после махов ногами. Просто умолчала конец фразы «но это не точно». – Все, я готова. У вас, кстати, красок в замке нет?
ГЛАВА 6
Переговоры проходили в крайне напряженной обстановке. Леонард де Эрдан сидел, нахохлившись, в специальном детском стульчике. Его взгляд обещал «опе» все кары мира, если она еще раз попробует открыть рот не для того, чтобы ругнуться, а веселым тоном пропеть:
– Солнышко желтое, небо синее, травка зеленая!
Дальше по логике шло «а кровушка красная», тем более что у меня на белоснежном отглаженном стараниями горничных фартучке было специфическое пятно. Это юный террорист, он же молодой господин, метнул в няню баночку с красной краской. Теперь меня украшает пятно, а на стене имеются специфические подтеки. А на полу еще и живописная лужица. Надеюсь, у привидений все в порядке с нервами, а то картинка складывается жуткая.
А еще в замке завелась мышь. Огромная и плюшевая. И теперь она скреблась с обратной стороны двери и рычала. Очень кровожадная мышь. Это я точным пинком отправила мишку за порог, в душе надеясь на благоприятный исход занятия.
Но, глядя на насупленную мордашку и ловкие детские пальчики, которые уже практически расправились с креплением стульчика, стало понятно, что эпической битве быть. Или я, или медведь.
Можно ли морально подготовиться к тому, что тебе придется укрощать игрушку? Вот и я не стала заморачиваться, а просто перенесла наследника в кроватку, закатала рукава и пошла открывать дверь.
Помимо неадекватного плюшевого медведя, который очень хотел настоящие, а не мягкие когти, чтобы покорить высоту до дверной ручки, в коридоре обнаружились все слуги, с интересом ожидающие развязки. Даже невозмутимый Себастьян делал вид, что инспектирование стен на предмет трещин очень ответственное дело.
– Ну, заползай, – посмотрела я сверху вниз на рычащего мишку, который явно приготовился к броску мне в горло, только мягкое тело подвело. – Будем с тобой разбираться.
Слуги словно отмерли и бросились врассыпную. Особо мило выглядел уход в окно Эмили.
– Да-да, – крикнула я им в след, отпихивая ногой в сторону медведя, – мне тоже интересно, чем все это закончится!
Игрушка рычала и бросалась на мою юбку, а я задумчиво осматривала детскую на предмет воспитательных инструментов. Конечно, всегда можно оторвать голову плюшевому мишке, но зачем такие зверства?
– Вот смотри, что бывает, если не слушаешься няню, – назидательно сказала я насупленному малышу.
В целом я рада, что ребенок не говорит, и память у него еще так себе. Не хочу, чтобы кто-нибудь в будущем узнал, как я сначала связывала медведя веревкой, на которой висели погремушки, а потом этот очень мелодичный кулек упаковывала в угол, фиксируя тумбочкой. Ребенка наказывать нельзя, но игрушку-то можно?
На лице молодого господина было маска истинного ужаса. Он, широко распахнув глазки, смотрел на поверженного боевого друга.
Борьба мне давалась не просто. Коса растрепалась, словно я бежала по густому ельнику, фартук висел на мне криво, туфли вообще разлетелись по комнате – одна лежала возле двери, вторая – на подоконнике.
– Это капец какой-то, – выдохнула я, вытирая струящийся по вискам пот. Медведь уже практически не гремел, лишь слабо подергиваясь.
– Кец! – радостно подтвердил ребенок.
Наверное, стоит порадоваться, что у меня с языка не сорвалось словцо покрепче.
Себастьян застал в комнате странную картину. Няня сидела на детском столике и обмахивалась окровавленным фартуком. Наследник великого и сильнейшего рода некромантов, измазанный красками, с радостным гиканьем ползал на четвереньках по расстеленной на полу простыни и оставлял разноцветные отпечатки. Само собой, он сначала примерялся к стенам, но злобная «опа» была непримирима. Либо простынь, либо сиди и слушай про цвета по тысячному кругу. Но окончательно пошатнул мировосприятие дворецкого связанный медведь. Он тихонько лежал себе в углу и сверкал зелеными горящими глазами. Кажется, привидение решило лишиться сознания, которого у него в природе и не было. Себастьян покачнулся, но устоял.
– Что здесь происходит? – с трудом подбирая цензурные слова, поинтересовался слуга.
– Занимаемся, – я устало помассировала шею.
– Чем, позвольте узнать? – нервно спросил дворецкий, под конец тонко взвизгнув.
И пока я придумывала внятное объяснение творящегося беспорядка, Леонард де Эрдан уселся на попу и выдал:
– Олыко отое, ебо инее, равка елная. – И насладившись задумчивым видом верного Себастьяна добавил: – Кец.
– Это он сказал «конец», – быстро сообразила я как избежать приступа инфаркта у привидения. – Цвета мы учим. Точнее выучили. И медведя не развязывать – он наказан.
– Откуда кровь? – он ткнул дрожащей рукой на стену с потеками.
– Из баночки, – пожала я плечами. – Кстати, у вас кончилась красная краска.
Дворецкий прикрыл глаза и еле заметно зашевелил губами. До десяти считает, бедняга. Старик у нас так иногда делает, когда провинившихся набирается слишком много.
– Итак, – выдохнул он после драматической паузы, – вы справились с заданием. Поздравляю, Берта. – Вот сквозь зубы выплевывать слова вовсе не обязательно. А то еще точно решу тут няней остаться, в назидание. – До ужина можете располагать своим временем как угодно.
– Вот спасибо, – обрадовалась я. – А библиотека у вас есть?
– Зачем вам она? – удивленно моргнул дворецкий.
– Никогда ее не видела, – я с честными глазами сложила руки в молитвенном жесте. – Очень хочется приобщиться.
– В конце холла налево, – контуженое привидение даже не уловило сарказм в моем голосе. – За курительной комнатой. Идите-идите.
– У вас есть курительная комната? – оживилась я. – А можно и ее посмотреть?
– Да, – отмахнулся от меня Себастьян.
– Опа, – напомнил о себе малыш и попытался сползти с простыни, шлепая раскрашенными ладошками по ковру.
У дворецкого зашевелились призрачные волосы:
– Молодой господин! Вы сейчас все измажете! – и подхватил Леонарда на руки.
– А у меня он с простыни не слезал, – невинным тоном похвасталась я.
– Да идите вы уже! – дворецкий постарался вложить в голос посыл куда подальше.
– А погулять можно? – я шаркнула ножкой.
– Можно!
– А на кухню сходить?
– Можно!
– А в кабинет? – ровным тоном спросила я и затаила дыхание.
– Да! – рявкнул дворецкий, не вслушиваясь в слова.
Я, конечно, могла и по-тихому пробраться туда или попросить Бера перенести, раз уж он все равно на мне опыты ставит, но теперь есть официальное разрешение. И чувство удовлетворения. Не все привидениям над кандидатками измываться.
В комнате я постучала по раме зеркала, но ответа не было. Униформу горничной снова пришлось отдавать в чистку. Поколебавшись между полосатым и бальным платьями, я выбрала первое. Мало ли куда меня занесет, а дорогое жалко портить.
Но до кабинета добраться не успела, на меня буквально налетела Анги. Я поспешно отскочила, потому что на долю секунды вошла лицом в чужую голову.
– Простите, – горничная виновато потупила глаза. – К вам пришли. Жених.
– Кто? – я нахмурилась, с трудом сдерживая порыв вытереть рукавом лицо.
– Жених ваш, – охотно повторила Анги. – Он у ворот. Гэрри его не пустил без вашего подтверждения.
– Гэрри? – автоматически переспросила я, понимая, что только больше запутываюсь в происходящем. Неужели что-то случилось, и Шрот прискакал с пламенным наставлением от Старика?
– Наш садовник, – терпеливо объяснила горничная. – Так у вас нет жениха, и нам прогнать самозванца?
– Нет-нет, – я поспешила к входной двери. Не хватало еще отряд патрульных под стены замка призвать заклинанием «наш человек пропал». – Есть жених. Есть. Только он новенький, никак не привыкну, – уже на ходу крикнула я оставшейся позади служанке.
Возле ворот меня поджидал Тилл и незнакомый абсолютно лысый мужик. Поймав блик от его лба, я непроизвольно сощурилась. Навозом от них тянуло одинаково.
– Вот Гэрри, познакомься, – меня представили садовнику широким жестом. – Это Берта. И она того… решительная, то есть. – И уже мне: – Так это твой женишок? Ну и вкус у тебя, девочка.
– Жених не муж, – фыркнула я.
– И это правильно, – покивал Гэрри. – Зачем такой сноб нужен?
Я про себя даже всплакнула. Наконец-то единомышленники.
– Для дела, – авторитетно с налетом тайны сказала я. Зачем врать, когда можно красиво недоговаривать, и за тебя все сделает чужая фантазия? – Я могу запустить его внутрь?
– А он не заразный? – ехидно прищурился Тилл.
– Если чихнет – разрешаю бить лопатой, – щедро предложила я.
– Какие высокие отношения, – умилительно сложил губки трубочкой садовник. – Только в замок его лучше не пускать, тут побеседуйте. Охранка – она непредсказуемая сейчас. Нормального наследника-то нет.
В моем богатом, несмотря на тощий кошель, воображении Шрот уже дымился как хорошо подкопченный кабанчик. Заодно сгорят и его дебри на груди, которые он любит выставлять на обозрение в расстегнутой рубашке. Как любой самец, он нежно относится к этому отличительному знаку. Я пару раз видела, как он трепетно ее расчесывает гребешком.
Нежная встреча любящих сердец началась с вопросов.
Моего, заданного грубым тоном:
– Чего приперся?
И его с истеричными нотками:
– Ты где шлялась? Я тут уже полчаса торчу, как дурак!
– Самокритика – это хорошо, – покивала я. – Как сказали, так я и пришла.
Дуэт мужиков, сдавленно похрюкивая, сбежал по своим делам.
– Это кто был? – подозрительно поинтересовался Шрот, смотря им вслед. – Хотя, какая разница. Меня послал Старик с результатами допроса задержанной няни. Он предположил, что тебе будет интересно.
– Конечно! – я шустро потянула женишка к ближайшей ажурной лавочке.
Тот развалился на ней в своей любимой манере «какой я красавчик». Еще и руку мне за спину положил. Из расстегнутого ворота рубашки выглядывала черная кучерявая поросль. Когда-нибудь я обязательно привяжу его и начну выдергивать по одной волосинке, наслаждаясь криками.
