- Он молчит, - прошептала я. – Мой рысенок молчит.
Взглянула на Рыся, он смотрел куда-то в сторону, и по его лицу ничего не смогла разобрать.
- Почему он молчит?! – вскрикнула я, собрав последние силы и села.
И как ответ на мой вопрос, дом знахарки огласил яростный крик младенца.
- Сын, - рассмеялась Айнар, - поднимая малыша на вытянутых руках. – Радуйся, Рысь, твоя жена подарила тебе воина!
- Конган, - прошептал Флэй. – Воин, пришедший после рассвета.
- Конган, - повторила я. – Дайте его мне.
Знахарка обернула сына в пеленку и передала Флэйри. Он на мгновение задержал малыша на своих руках, осторожно положил его рядом со мной, быстро выскочил за дверь и выкрикнул:
- Конган! У меня родился сын!
А я смотрела только на него, на этого малюсенького человечка с красным личиком, кряхтящего, недовольного, но родного, моего сына! Слезы потекли по щекам, капнули на сыночка, и он снова разразился криком.
- Хей, малыш, - тихо сказала я, нежно глядя на него. – Так вот ты какой. Воин, - я хмыкнула, рассматривая моего вояку, затем склонилась и поцеловала в щечку.
Вернулся Флэй. Он с тревогой посмотрел на меня, но, заметив улыбку, не сходившую с моих губ, не смотря на слезы умиления, так и не прекратившие течь из глаз, улыбнулся в ответ и присел на корточки, разглядывая сына.
- Люблю тебя, - прошептал он. Я подняла на него взгляд и ответила:
- Больше жизни, рысик, жарче огня…
- И ярче солнца, - закончил он, сжимая мои пальцы.
Проснулась я, когда уже смеркалось, все там же, в доме знахарки. Малыш сопел в колыбельке, которую ему принесли, когда я уже заснула. Флэй дремал, сидя рядом с колыбелью. Я открыла глаза, огляделась и улыбнулась, глядя на своего мужа, положившего руки на край колыбельки и опустившего сверху голову. Попыталась сесть, это получилось, не смотря на слабость и небольшое головокружение.
Как только мои ноги коснулись пола, рысик поднял голову, сонно поморгал и непонимающе огляделся. Затем обернулся ко мне и поднялся, ловя меня в объятья, потому что я умудрилась споткнуться на ровном месте и чуть не клюнула носом.
- Зачем ты встала? - заботливо спросил Флэй, помогая мне дойти до колыбельки.
- Спит, - прошептала я, разглядывая спящего сыночка.
- Он тоже устал, - улыбнулся Рысь. – Всех замучил и уснул. Весь в тебя.
- Не наговаривай на нас, - я погрозила мужу пальцем и скривилась.
- Что? Болит? – тут же встревожился он.
- Хочется, - смущенно ответила я.
- Чего?
- Того, - ворчливо ответила я.
Рысик задумался и хмыкнул, сообразив, какие потребности я имею в виду. Он оглянулся на рысенка, помог мне обуться и вывел на улицу. Мы успели сделать несколько шагов, когда дорогу нам преградил Аргат.
- Что? – не без враждебности спросил Флэй.
- Поговорить, - спокойно ответил Медведь.
- Подожди, - рысик отодвинул с дороги неожиданное препятствие и повел меня к отхожему месту.
Я прогнала чересчур заботливого Рыся, который не собирался оставлять меня и в такой интимный момент. Он укоризненно взглянул на меня, но удалился. Вскоре до меня донеслись голоса Флэя и Аргата. Я прислушалась, едва не забыв, зачем я здесь. Однако тон не повышался, разговор шел ровно, без излишних эмоций. Облегченно выдохнув, я выбралась из своего укрытия и направилась к мужчинам. Разговор тут же прекратился, и я нахмурилась.
- Голубка, - рысик подошел ко мне, - Аргат хочет поговорить с тобой.
Я вопросительно взглянула на мужа, и он кивнул, подтверждая свое согласие на этот разговор.
- Только я хочу привести себя в порядок сначала, - ответила я, жестом показывая на свой жуткий внешний вид.
- Я подожду, - согласно кивнул Медведь и вернулся на то место, где ждал нашего появления.
Мы с Рысем вернулись в дом знахарки, который так нагло заняли, я первым делом проверила Конгана, малыш мирно спал, и после этого обернулась к мужу.
- Что хочет Аргат? – спросила я.
- Сам скажет, - отмахнулся Флэй. – Тут тебе свежую одежду дали. А воду я принесу.
Это было отличное известие. Огорчало лишь, что мой запас драгоценных панталон, которые мне помогла пошить Гаммель, остался в ее доме. Потому мне предлагалось обойтись без такой необходимой вещи. Это еще больше усилило желание вернуться домой.
Рысь вернулся с Айнар и водой. Но ждать, слава Великой Матери, пока вода нагреется, мне не пришлось, прозорливая женщина показала, где стоял накрытый шкурой котелок, в котором она подготовила для меня воду. Отмывшись и переодевшись, я привела в порядок волосы и почувствовала себя совсем хорошо, не смотря на слабость и желание поесть. Но прежде, чем сесть за стол, я решила поговорить с ожидавшим меня Медведем.
Аргата я нашла все на том же месте. Он сидел на бревне, вскинув лицо к заходящему солнцу и прикрыв глаза. Но услышав мои шаги, обернулся, и на его губах появилась приветливая улыбка, заставившая улыбнуться в ответ. Я подошла и присела рядом. Отсутствие живота было непривычным, и рука так и тянулась погладить его, чтобы ощутить ответный толчок. Ощущение опустевшего чрева было сиротливым и вызывало легкую грусть, которую перевешивала радость, что теперь я могу смотреть на того, кто жил внутри меня, могу прикасаться к нему, смотреть в его серые глазки, такие же, как у меня, целовать и слышать его голос. Конган…
- Даиль, - Аргат вырвал меня из моих мыслей, и я обернулась, внимательно глядя на мужчину. – Ты бледная, тебе нездоровиться?
- Все хорошо, Аргат, - я улыбнулась и коснулась плеча Медведя, почувствовав, что он напряжен. От моего прикосновения он слегка вздрогнул и поймал мою руку. Я поспешила ее вернуть себе, но мужчина не отпустил.
Он несколько мгновения вглядывался мне в лицо, вынудив этим смущенно потупиться. Затем осторожно, словно боясь причинить вред, погладил по тыльной стороне ладони и отпустил.
- Ты хотел, о чем-то поговорить, - напомнила я, облегченно выдохнув.
- Я хотел сказать, что прошу у тебя и твоего мужа прощения за, то, что посмел пожелать себе вашего счастья. Рысь наказал меня за мою смелость, - Аргат усмехнулся, но опять вскинул на меня глаза. – Я бы любил тебя не меньше, - сказал он и мотнул головой, словно отгоняя произнесенные вслух слова. – Даиль, жена Флэйри из племени Белой Рыси, я хотел сделать тебе подарок.
Он сунул руку за пазуху и вытащил ожерелье – змейку, ту самую, которая так сильно понравилась мне, что я чуть не взяла ее в руки.
- Астер говорила, что это украшение пришлось тебе по душе, - Аргат улыбнулся одними уголками губ. – Забирай, оно твое.
Я протянула руку, но сразу ее отдернула.
- Это ничего не будет значить, - успокоил меня Медведь, но я крикнула:
- Флэй!
Рысик вышел к нам так быстро, словно все это время стоял за углом. Впрочем, почему – словно стоял все это время? Подозреваю, что у моего супруга просто не хватило духа оставить меня наедине с тем, кто принес нам столько переживаний.
- Что случилось? – Рысь зверем посмотрел на Медведя.
- Аргат дарит мне ожерелье, - я указала на змейку. – Могу ли я принять этот дар?
Рысь заметно расслабился и утвердительно кивнул. И вот тогда я позволила своим глазам загореться, ручки вздрогнули принимая вожделенное украшение, и я широко улыбнулась, едва не поцеловав не того мужчину в знак благодарности, но вовремя опомнилась и просто кивнула, сказав:
- Спасибо.
Аргат улыбнулся в ответ уже более открыто и с явным облегчением.
- Даиль, - снова заговорил мужчина, - то, что говорила тебе на берегу Астер, - я согнала с лица улыбку и взглянула на него исподлобья, - это неправда. Я не могу ни в чем винить ни твоего мужа, ни тем более тебя. Я бы тоже не отдал свою женщину наглецу, возжелавшему получить ее.
Я кивнула, принимая его слова, и встала. Аргат поднялся следом. Он проводил нас с рысиком взглядом, но не дал скрыться в доме и окликнул:
- Флэйри, сын Годэла, из племени Белой Рыси, позволь мне быть вам другом. Я искуплю свою вину.
Рысь некоторое время сверлил Медведя пристальным взглядом, а затем махнул рукой.
- Я принимаю твою дружбу, Аргат, сын Грута, из племени Медведя. Пусть Пращуры станут тому свидетелями.
- Клянусь явиться по первому твоему зову, - ответил Аргат. – И пусть пращуры станут тому свидетелями.
А примерно через час с небольшим мы уже ехали в сторону поселения Рысей, спеша вернуться в дом нашей мамы – старшей Рыси, Гаммель. Мне так хотелось показать ей Конгана, которого я прижимала к своей груди… и надеть, наконец, панталоны. Без них было крайне неудобно.
Таргар. Герцогский дворец.
- Доброго дня, мой господин, - Найяр открыл глаза и некоторое время смотрел в потолок, пока его не закрыло личико Лирены.
Он, молча, отодвинул ее и встал, потирая лицо, чтобы согнать остатки сна. Любовница проследила взглядом за выходящим в умывальню герцогом Таргарским и упала обратно на подушку, обиженно глядя на закрывшуюся дверь. Но уже через несколько минут она встала с широкого ложа и прокралась на цыпочках следом. Скользнула в умывальню и посмотрела на Найяра, уже лежавшего в широкой лохани, исходившей паром с травяным ароматом. Девушка подошла к герцогу и опустила ручку в воду, желая добраться до мужского естества.
Найяр перехватил ее руку, не открывая глаз и произнес ледяным тоном:
- Уйди.
- Любимый…
Синие глаза распахнулись, и Лирена отпрянула, машинально прикрываясь. Она уже несколько раз попадала под горячую руку царственного любовника, когда случайно, когда вызывая его гнев.
- Уйди, - повторил герцог, вновь закрывая глаза.
Но она не ушла, опять приблизилась к нему и виновато потупилась.
- Я чем-то прогневила тебя? – спросила девушка.
- Лирена, ты не хочешь услышать меня по-хорошему? – устало спросил Найяр. – Будет по-плохому, ты меня знаешь. Если сейчас же не уберешься, я буду иметь честь познакомить тебя со своей любимой плетью. Прежде, чем решишь еще задержаться, реши, хочешь ли ты этого знакомства.
Лирена всхлипнула, но все же послушалась и покинула умывальню. Найяр открыл глаза и посмотрел в окно, находившееся напротив.
- Тупая сука, - произнес он вслух. – Надоела.
Его сиятельство измучил себя и измучил всех вокруг. Ему очень хотелось в Ледигьорд, ничего так в жизни не хотелось, как навестить землю дикарей. Но каждый раз находилось что-то, что не позволяло ему покинуть Таргар. И так длилось уже три месяца. То всплыло ведовство, получившее широкое распространение в герцогстве. Священники с ног сбились, выискивая ведьм, насылавших порчу на своего господина, а в том, что порча была, Найяр уверился, как только поразмыслил. Иначе с чего он начал видеть и слышать призраков. Конечно, враги решили свести его с ума и извести таким способом.
Теперь в Тайную Канцелярию приходили доносы не только с обвинениями в заговоре, но и в ведовстве. Процессы потянулись один за другим. Ведьм пытали, допрашивая с пристрастием и особым тщанием, и те давали признательные показания, после чего отправлялись на виселицу.
Таргар затих. Улицы стали малолюдны, народ боялся лишний раз без дела высунуть нос на улицу, потому что появились юродивые, бродившие по городам и указывающие на любого, кто попадался им на пути, обвиняя их в разных преступлениях. И стража, следовавшая по пятам за юродивыми, хватала обвиненных. Говорили, что голосами юродивых говорят сами боги.
Люди поговаривали, что подобное происходило во времена прадеда нынешнего герцога. Его тогда вынудили отречься от престола и передать герцогский венец своему сыну, а безумца закрыли в монастыре, где он вскоре умер. Таргарцы уже тихо надеялись, что господин образумится. Кто-то верил в порчу, а кто шептал, что проклятье рода Грэим коснулось-таки и нынешнего правителя. Но все помнили о проклятье, брошенном обезглавленным предателем Руэри Тиганом на Главной площади столицы. Последние слова тарга Тигана были уже искажены до предела, передаваясь из уст в уста все с новыми подробностями.
И это тоже стало головной болью герцога. Он приказал пресекать сплетни и пороть тех, кто передает их. Но слухи росли и множились. Тарг Коген печально вздыхал и разводил руками, признавая, что с этой напастью справиться не в силах. Найяр все чаще подумывал о своем тайном советнике, представляя его с удавкой на шее, но пока держал его при себе.
Еще одним поводом не покинуть Таргар стала проклятая свадьба казначея Эбера Военора и кузины герцога Шарлизы Грэим. Это событие стало подобно снегу в середине лета. Военор по знатности рода никак не подходил в мужья Шарли, но старый дурак, дядюшка Найяра, едва ли не с пеной у рта просил разрешения на этот брак. В общем-то, просить он был вынужден после того, как правящий герцог получил приглашение на свадьбу и высказал свое отрицательное отношение, считая, что девчонку можно было использовать в интересах Таргара, выгодно выдав замуж. И вдруг проныра казначей. После нескольких дней ожесточенных споров с дядей и речей тарга Когена, вкупе с нижайшей просьбой о браке самого Военора, Най махнул рукой. В конце концов, оставалась ее самая младшая сестра, которая должна была войти в брачную пору через пару лет.
Найяр имел, конечно, предположения столь неожиданной свадьбы, казначей с некоторых пор стал вхож в дом ненаследного герцога Грэима. Должно быть, имели место шашни юной герцогини и главного казначея. Его сиятельство как-то намекнул старому трусу, тот даже взвился от подобного предположения, чем только укрепил предположения господина. Однако свадьба состоялась месяц назад, и теперь молодые, вроде бы, счастливо жили в городском доме тарга Военора.
Найяр протяжно вздохнул и опять прикрыл глаза. Он чувствовал себя в ловушке. Дикая усталость нарастала. Ночные визиты призраков прекратились еще несколько недель назад, словно потусторонние силы решили дать его больному сознанию передышку. Пропала дражайшая, перестав пугать своим смрадным телом. Исчез отец, и герцог неожиданно почувствовал себя одиноко, он просто не знал, что ему делать дальше. Только Тиган иногда снился. Он неизменно сидел на герцогском троне, перекидывая с руки на руку голову, и повторял одно и то же:
- Потерял, потерял, потерял.
Мертвая голова шевелила серыми губами, а потом начала мерзко хихикать. И наконец, когда Найяр приходил в ярость и исступленно орал:
- Ты лжешь, ты все лжешь, предатель! – Ру Тиган начинал издевательски хохотать.
Затем вставал с трона, медленно спускался по ступеням и исчезал, так и не дойдя до герцога. Найяр просыпался в холодном поту, сердце отбивало сумасшедший ритм, и его сиятельство все чаще требовал у Лаггера сонное снадобье. Только так он не кричал по ночам. Заговоры, ведьмы, доносы, допросы, тяжелые ночи – все это доводило герцога до смертельной усталости. Хотелось увидеть рядом потерянное сокровище, лечь, уткнувшись лбом в ее плечо, прижать к себе и забыть обо всем.
Он скучал по ней. Время шло, а тоска не проходила, наоборот, затягивала в черный омут. Найяр скучал по тому времени, когда Сафи заходила в его кабинет, целовала и говорила, куда уходит. И он занимался своими делами и ждал, поглядывая в окно, или прислушиваясь, когда за дверью раздаться перестук ее каблучков, откроется дверь, и его сокровище впорхнет в кабинет, сияя серыми глазками после посещения приюта, чтобы сказать, коротко целуя:
Взглянула на Рыся, он смотрел куда-то в сторону, и по его лицу ничего не смогла разобрать.
- Почему он молчит?! – вскрикнула я, собрав последние силы и села.
И как ответ на мой вопрос, дом знахарки огласил яростный крик младенца.
- Сын, - рассмеялась Айнар, - поднимая малыша на вытянутых руках. – Радуйся, Рысь, твоя жена подарила тебе воина!
- Конган, - прошептал Флэй. – Воин, пришедший после рассвета.
- Конган, - повторила я. – Дайте его мне.
Знахарка обернула сына в пеленку и передала Флэйри. Он на мгновение задержал малыша на своих руках, осторожно положил его рядом со мной, быстро выскочил за дверь и выкрикнул:
- Конган! У меня родился сын!
А я смотрела только на него, на этого малюсенького человечка с красным личиком, кряхтящего, недовольного, но родного, моего сына! Слезы потекли по щекам, капнули на сыночка, и он снова разразился криком.
- Хей, малыш, - тихо сказала я, нежно глядя на него. – Так вот ты какой. Воин, - я хмыкнула, рассматривая моего вояку, затем склонилась и поцеловала в щечку.
Вернулся Флэй. Он с тревогой посмотрел на меня, но, заметив улыбку, не сходившую с моих губ, не смотря на слезы умиления, так и не прекратившие течь из глаз, улыбнулся в ответ и присел на корточки, разглядывая сына.
- Люблю тебя, - прошептал он. Я подняла на него взгляд и ответила:
- Больше жизни, рысик, жарче огня…
- И ярче солнца, - закончил он, сжимая мои пальцы.
Проснулась я, когда уже смеркалось, все там же, в доме знахарки. Малыш сопел в колыбельке, которую ему принесли, когда я уже заснула. Флэй дремал, сидя рядом с колыбелью. Я открыла глаза, огляделась и улыбнулась, глядя на своего мужа, положившего руки на край колыбельки и опустившего сверху голову. Попыталась сесть, это получилось, не смотря на слабость и небольшое головокружение.
Как только мои ноги коснулись пола, рысик поднял голову, сонно поморгал и непонимающе огляделся. Затем обернулся ко мне и поднялся, ловя меня в объятья, потому что я умудрилась споткнуться на ровном месте и чуть не клюнула носом.
- Зачем ты встала? - заботливо спросил Флэй, помогая мне дойти до колыбельки.
- Спит, - прошептала я, разглядывая спящего сыночка.
- Он тоже устал, - улыбнулся Рысь. – Всех замучил и уснул. Весь в тебя.
- Не наговаривай на нас, - я погрозила мужу пальцем и скривилась.
- Что? Болит? – тут же встревожился он.
- Хочется, - смущенно ответила я.
- Чего?
- Того, - ворчливо ответила я.
Рысик задумался и хмыкнул, сообразив, какие потребности я имею в виду. Он оглянулся на рысенка, помог мне обуться и вывел на улицу. Мы успели сделать несколько шагов, когда дорогу нам преградил Аргат.
- Что? – не без враждебности спросил Флэй.
- Поговорить, - спокойно ответил Медведь.
- Подожди, - рысик отодвинул с дороги неожиданное препятствие и повел меня к отхожему месту.
Я прогнала чересчур заботливого Рыся, который не собирался оставлять меня и в такой интимный момент. Он укоризненно взглянул на меня, но удалился. Вскоре до меня донеслись голоса Флэя и Аргата. Я прислушалась, едва не забыв, зачем я здесь. Однако тон не повышался, разговор шел ровно, без излишних эмоций. Облегченно выдохнув, я выбралась из своего укрытия и направилась к мужчинам. Разговор тут же прекратился, и я нахмурилась.
- Голубка, - рысик подошел ко мне, - Аргат хочет поговорить с тобой.
Я вопросительно взглянула на мужа, и он кивнул, подтверждая свое согласие на этот разговор.
- Только я хочу привести себя в порядок сначала, - ответила я, жестом показывая на свой жуткий внешний вид.
- Я подожду, - согласно кивнул Медведь и вернулся на то место, где ждал нашего появления.
Мы с Рысем вернулись в дом знахарки, который так нагло заняли, я первым делом проверила Конгана, малыш мирно спал, и после этого обернулась к мужу.
- Что хочет Аргат? – спросила я.
- Сам скажет, - отмахнулся Флэй. – Тут тебе свежую одежду дали. А воду я принесу.
Это было отличное известие. Огорчало лишь, что мой запас драгоценных панталон, которые мне помогла пошить Гаммель, остался в ее доме. Потому мне предлагалось обойтись без такой необходимой вещи. Это еще больше усилило желание вернуться домой.
Рысь вернулся с Айнар и водой. Но ждать, слава Великой Матери, пока вода нагреется, мне не пришлось, прозорливая женщина показала, где стоял накрытый шкурой котелок, в котором она подготовила для меня воду. Отмывшись и переодевшись, я привела в порядок волосы и почувствовала себя совсем хорошо, не смотря на слабость и желание поесть. Но прежде, чем сесть за стол, я решила поговорить с ожидавшим меня Медведем.
Аргата я нашла все на том же месте. Он сидел на бревне, вскинув лицо к заходящему солнцу и прикрыв глаза. Но услышав мои шаги, обернулся, и на его губах появилась приветливая улыбка, заставившая улыбнуться в ответ. Я подошла и присела рядом. Отсутствие живота было непривычным, и рука так и тянулась погладить его, чтобы ощутить ответный толчок. Ощущение опустевшего чрева было сиротливым и вызывало легкую грусть, которую перевешивала радость, что теперь я могу смотреть на того, кто жил внутри меня, могу прикасаться к нему, смотреть в его серые глазки, такие же, как у меня, целовать и слышать его голос. Конган…
- Даиль, - Аргат вырвал меня из моих мыслей, и я обернулась, внимательно глядя на мужчину. – Ты бледная, тебе нездоровиться?
- Все хорошо, Аргат, - я улыбнулась и коснулась плеча Медведя, почувствовав, что он напряжен. От моего прикосновения он слегка вздрогнул и поймал мою руку. Я поспешила ее вернуть себе, но мужчина не отпустил.
Он несколько мгновения вглядывался мне в лицо, вынудив этим смущенно потупиться. Затем осторожно, словно боясь причинить вред, погладил по тыльной стороне ладони и отпустил.
- Ты хотел, о чем-то поговорить, - напомнила я, облегченно выдохнув.
- Я хотел сказать, что прошу у тебя и твоего мужа прощения за, то, что посмел пожелать себе вашего счастья. Рысь наказал меня за мою смелость, - Аргат усмехнулся, но опять вскинул на меня глаза. – Я бы любил тебя не меньше, - сказал он и мотнул головой, словно отгоняя произнесенные вслух слова. – Даиль, жена Флэйри из племени Белой Рыси, я хотел сделать тебе подарок.
Он сунул руку за пазуху и вытащил ожерелье – змейку, ту самую, которая так сильно понравилась мне, что я чуть не взяла ее в руки.
- Астер говорила, что это украшение пришлось тебе по душе, - Аргат улыбнулся одними уголками губ. – Забирай, оно твое.
Я протянула руку, но сразу ее отдернула.
- Это ничего не будет значить, - успокоил меня Медведь, но я крикнула:
- Флэй!
Рысик вышел к нам так быстро, словно все это время стоял за углом. Впрочем, почему – словно стоял все это время? Подозреваю, что у моего супруга просто не хватило духа оставить меня наедине с тем, кто принес нам столько переживаний.
- Что случилось? – Рысь зверем посмотрел на Медведя.
- Аргат дарит мне ожерелье, - я указала на змейку. – Могу ли я принять этот дар?
Рысь заметно расслабился и утвердительно кивнул. И вот тогда я позволила своим глазам загореться, ручки вздрогнули принимая вожделенное украшение, и я широко улыбнулась, едва не поцеловав не того мужчину в знак благодарности, но вовремя опомнилась и просто кивнула, сказав:
- Спасибо.
Аргат улыбнулся в ответ уже более открыто и с явным облегчением.
- Даиль, - снова заговорил мужчина, - то, что говорила тебе на берегу Астер, - я согнала с лица улыбку и взглянула на него исподлобья, - это неправда. Я не могу ни в чем винить ни твоего мужа, ни тем более тебя. Я бы тоже не отдал свою женщину наглецу, возжелавшему получить ее.
Я кивнула, принимая его слова, и встала. Аргат поднялся следом. Он проводил нас с рысиком взглядом, но не дал скрыться в доме и окликнул:
- Флэйри, сын Годэла, из племени Белой Рыси, позволь мне быть вам другом. Я искуплю свою вину.
Рысь некоторое время сверлил Медведя пристальным взглядом, а затем махнул рукой.
- Я принимаю твою дружбу, Аргат, сын Грута, из племени Медведя. Пусть Пращуры станут тому свидетелями.
- Клянусь явиться по первому твоему зову, - ответил Аргат. – И пусть пращуры станут тому свидетелями.
А примерно через час с небольшим мы уже ехали в сторону поселения Рысей, спеша вернуться в дом нашей мамы – старшей Рыси, Гаммель. Мне так хотелось показать ей Конгана, которого я прижимала к своей груди… и надеть, наконец, панталоны. Без них было крайне неудобно.
Глава 10
Таргар. Герцогский дворец.
- Доброго дня, мой господин, - Найяр открыл глаза и некоторое время смотрел в потолок, пока его не закрыло личико Лирены.
Он, молча, отодвинул ее и встал, потирая лицо, чтобы согнать остатки сна. Любовница проследила взглядом за выходящим в умывальню герцогом Таргарским и упала обратно на подушку, обиженно глядя на закрывшуюся дверь. Но уже через несколько минут она встала с широкого ложа и прокралась на цыпочках следом. Скользнула в умывальню и посмотрела на Найяра, уже лежавшего в широкой лохани, исходившей паром с травяным ароматом. Девушка подошла к герцогу и опустила ручку в воду, желая добраться до мужского естества.
Найяр перехватил ее руку, не открывая глаз и произнес ледяным тоном:
- Уйди.
- Любимый…
Синие глаза распахнулись, и Лирена отпрянула, машинально прикрываясь. Она уже несколько раз попадала под горячую руку царственного любовника, когда случайно, когда вызывая его гнев.
- Уйди, - повторил герцог, вновь закрывая глаза.
Но она не ушла, опять приблизилась к нему и виновато потупилась.
- Я чем-то прогневила тебя? – спросила девушка.
- Лирена, ты не хочешь услышать меня по-хорошему? – устало спросил Найяр. – Будет по-плохому, ты меня знаешь. Если сейчас же не уберешься, я буду иметь честь познакомить тебя со своей любимой плетью. Прежде, чем решишь еще задержаться, реши, хочешь ли ты этого знакомства.
Лирена всхлипнула, но все же послушалась и покинула умывальню. Найяр открыл глаза и посмотрел в окно, находившееся напротив.
- Тупая сука, - произнес он вслух. – Надоела.
Его сиятельство измучил себя и измучил всех вокруг. Ему очень хотелось в Ледигьорд, ничего так в жизни не хотелось, как навестить землю дикарей. Но каждый раз находилось что-то, что не позволяло ему покинуть Таргар. И так длилось уже три месяца. То всплыло ведовство, получившее широкое распространение в герцогстве. Священники с ног сбились, выискивая ведьм, насылавших порчу на своего господина, а в том, что порча была, Найяр уверился, как только поразмыслил. Иначе с чего он начал видеть и слышать призраков. Конечно, враги решили свести его с ума и извести таким способом.
Теперь в Тайную Канцелярию приходили доносы не только с обвинениями в заговоре, но и в ведовстве. Процессы потянулись один за другим. Ведьм пытали, допрашивая с пристрастием и особым тщанием, и те давали признательные показания, после чего отправлялись на виселицу.
Таргар затих. Улицы стали малолюдны, народ боялся лишний раз без дела высунуть нос на улицу, потому что появились юродивые, бродившие по городам и указывающие на любого, кто попадался им на пути, обвиняя их в разных преступлениях. И стража, следовавшая по пятам за юродивыми, хватала обвиненных. Говорили, что голосами юродивых говорят сами боги.
Люди поговаривали, что подобное происходило во времена прадеда нынешнего герцога. Его тогда вынудили отречься от престола и передать герцогский венец своему сыну, а безумца закрыли в монастыре, где он вскоре умер. Таргарцы уже тихо надеялись, что господин образумится. Кто-то верил в порчу, а кто шептал, что проклятье рода Грэим коснулось-таки и нынешнего правителя. Но все помнили о проклятье, брошенном обезглавленным предателем Руэри Тиганом на Главной площади столицы. Последние слова тарга Тигана были уже искажены до предела, передаваясь из уст в уста все с новыми подробностями.
И это тоже стало головной болью герцога. Он приказал пресекать сплетни и пороть тех, кто передает их. Но слухи росли и множились. Тарг Коген печально вздыхал и разводил руками, признавая, что с этой напастью справиться не в силах. Найяр все чаще подумывал о своем тайном советнике, представляя его с удавкой на шее, но пока держал его при себе.
Еще одним поводом не покинуть Таргар стала проклятая свадьба казначея Эбера Военора и кузины герцога Шарлизы Грэим. Это событие стало подобно снегу в середине лета. Военор по знатности рода никак не подходил в мужья Шарли, но старый дурак, дядюшка Найяра, едва ли не с пеной у рта просил разрешения на этот брак. В общем-то, просить он был вынужден после того, как правящий герцог получил приглашение на свадьбу и высказал свое отрицательное отношение, считая, что девчонку можно было использовать в интересах Таргара, выгодно выдав замуж. И вдруг проныра казначей. После нескольких дней ожесточенных споров с дядей и речей тарга Когена, вкупе с нижайшей просьбой о браке самого Военора, Най махнул рукой. В конце концов, оставалась ее самая младшая сестра, которая должна была войти в брачную пору через пару лет.
Найяр имел, конечно, предположения столь неожиданной свадьбы, казначей с некоторых пор стал вхож в дом ненаследного герцога Грэима. Должно быть, имели место шашни юной герцогини и главного казначея. Его сиятельство как-то намекнул старому трусу, тот даже взвился от подобного предположения, чем только укрепил предположения господина. Однако свадьба состоялась месяц назад, и теперь молодые, вроде бы, счастливо жили в городском доме тарга Военора.
Найяр протяжно вздохнул и опять прикрыл глаза. Он чувствовал себя в ловушке. Дикая усталость нарастала. Ночные визиты призраков прекратились еще несколько недель назад, словно потусторонние силы решили дать его больному сознанию передышку. Пропала дражайшая, перестав пугать своим смрадным телом. Исчез отец, и герцог неожиданно почувствовал себя одиноко, он просто не знал, что ему делать дальше. Только Тиган иногда снился. Он неизменно сидел на герцогском троне, перекидывая с руки на руку голову, и повторял одно и то же:
- Потерял, потерял, потерял.
Мертвая голова шевелила серыми губами, а потом начала мерзко хихикать. И наконец, когда Найяр приходил в ярость и исступленно орал:
- Ты лжешь, ты все лжешь, предатель! – Ру Тиган начинал издевательски хохотать.
Затем вставал с трона, медленно спускался по ступеням и исчезал, так и не дойдя до герцога. Найяр просыпался в холодном поту, сердце отбивало сумасшедший ритм, и его сиятельство все чаще требовал у Лаггера сонное снадобье. Только так он не кричал по ночам. Заговоры, ведьмы, доносы, допросы, тяжелые ночи – все это доводило герцога до смертельной усталости. Хотелось увидеть рядом потерянное сокровище, лечь, уткнувшись лбом в ее плечо, прижать к себе и забыть обо всем.
Он скучал по ней. Время шло, а тоска не проходила, наоборот, затягивала в черный омут. Найяр скучал по тому времени, когда Сафи заходила в его кабинет, целовала и говорила, куда уходит. И он занимался своими делами и ждал, поглядывая в окно, или прислушиваясь, когда за дверью раздаться перестук ее каблучков, откроется дверь, и его сокровище впорхнет в кабинет, сияя серыми глазками после посещения приюта, чтобы сказать, коротко целуя:
