Я вновь уперлась руками в грудь королевского лейтенанта и, наконец, вырвалась. Я бегом бросилась туда, откуда уехала матушкина коляска.
- Ада, я не отступлюсь, - услышала я и впервые не сдержалась настолько, что выкрикнула в ответ:
- Подите к черту, Дамиан!
Он рассмеялся все так же легко, но не последовал за мной, давая мне возможность остановиться и позвать матушку. Вскоре я услышала скрип рессор, и коляска подъехала ко мне. Мадам Ламбер встретилась с моим негодующим взглядом и предпочла ни о чем не спрашивать. Я уселась в экипаж и обернулась. Дамиан стоял на дороге, чуть склонив голову к плечу, и улыбался, провожая нас.
- Не отступлюсь, - прочитала я по его губам и отвернулась в полном смятении мыслей и чувств.
Утро выходного дня началось с уже закономерной корзинки цветов, только в этот раз в послании были стихи, лирические и очень красивые. Я с улыбкой дочитала послание, и мой взгляд упал на подпись. Мне даже пришлось протереть глаза и ущипнуть себя, потому что подпись гласила: "охотник за бабочкой".
- Всевышний, - выдохнула я и села на кровати, вновь пробежав глазами несколько строф.
Вскоре вернулась Лили еще с одной корзиной, в которой также обнаружился конвертик. Его я взяла так осторожно, словно боялась, что стоит его открыть, и от туда выскочит сам Дамиан Литин. Не выскочил, но корзина опять была от него, и снова стих, но уже другой, и все та же подпись. Когда принесли третью и четвертую корзину, я уже ничему не удивлялась, лишь с интересом открывала новые записки. А вот в пятой и последней корзине нашлась записка вполне прозаического содержания:
«Надеюсь, вы не расстроились, что корзина графа Набарро затерялась где-то в дороге? Кстати, я свое слово держу, и разговор с известной вам особой состоялся. Теперь уж вам нечем прикрыться от моего сачка, милая бабочка.
Всей душой и помыслами ваш, Д.Л.».
- Какая самонадеянность, - фыркнула я и поспешила собираться, потому что вскоре должен был явиться его светлость и сопроводить нас в свое поместье, находившееся недалеко от Льено.
Папеньке граф обещал богатую рыбалку, до которой он был охоч, матушке конную прогулку, домашний театр и веселый вечер. Мне обещали, что скучать не позволят. Не я, конечно, принимала приглашение, его принял папенька, сказав нам об этом с матушкой. Мадам Ламбер пыталась было высказаться против, но быстро сдалась под грозным папенькиным взглядом и обещанием:
- Уедем вдвоем с Адой.
А теперь, после того, как я прочла последнее послание от «охотника за бабочкой», мое желание побывать в поместье графа возросло в разы, потому как предвиделся мне другой неприятный разговор. И хоть я ни в чем не была виновата перед Эдит, но обвинить меня она могла, словно Дамиан не отверг бы ее устремлений, не будь меня. И тем более я радовалась, что в поместье мы пробудем три дня. Возможно, за это время Эдит успокоится и сможет разумно обдумать произошедшее.
Когда я спустилась к завтраку, папенька и матушка уже были одеты и готовы к выезду. Ждали лишь меня и его светлость, который обещал лично заехать за нами.
- Ада, ты чудесно выглядишь, - сказал папенька, целуя меня в лоб. – Свежа и хороша, господин граф будет очарован.
- Он и так очарован, - немного враждебно отозвалась матушка. – Очаровать графа много ума не надо.
- Твоего лейтенанта тоже, - парировал мэтр Ламбер. – Только не вижу прока от такого мужа. Аде придется неизвестно сколько сидеть на берегу, пока он будет носиться за пиратами по морю. А, не приведи Всевышний, война? Покалечат, убьют, так и вовсе вдова.
- Что вы такое говорите, папенька, - пролепетала я, хватаясь за сердце. – Как можно допускать такие мысли?
- А как можно быть твоей матушкой? – возмутился папенька. – Несколько месяцев назад она мне доказывала, как хорош граф Набарро, чуть ли не с пеной у рта. А как только он, и правда, показал себя не пустяшным человеком, так у мадам Ламбер уже новый фаворит, а граф стал не мил.
- Если бы тогда объявился мой фаворит, я бы и тогда была за него, - ответила матушка и промокнула рот салфеткой. – Ансель, нашей девочке нравится Дамиан.
- Нашей девочке полезней будет Онорат, - отчеканил батюшка.
«И только меня никто не удосужился спросить, чего же хочу я», - вспомнила я слова господина Литина и была вынуждена признать, что мы, дети своих родителей, не принадлежим себе. И если Дамиан еще может позволить себе отказываться от женитьбы и невест, то у меня таких шансов меньше. Папенька прислушивается ко мне, когда сам недоволен матушкиным кандидатом. Но вот, пожалуйста, его жених устраивает, и папенька уже лучше меня знает, кто мне подойдет. Впрочем, если помнить о разумных доводах, то папенька, несомненно, прав в своем выборе.
Родители еще некоторое время спорили, но оборвали все разговоры, как только доложили о прибытии его светлости. Онорат ждал нас в гостиной, куда первым удалился папенька, оставив нас с матушкой наедине, чем мадам Ламбер и воспользовалась. Она стремительно пересела ко мне поближе.
- Ада, ты же не позволишь себя увлечь всей этой прогулкой? – шипящим шепотом спросила она.
- Матушка, о чем вы? Папенька изволит развлечься и берет нас с собой, я так эту поездку и воспринимаю, - ответила я и допила последний глоток чая. После промокнула уголки рта и поднялась из-за стола.
- Ты так и не сказала, к чему вы вчера пришли с лейтенантом Литином, - матушка поднялась следом за мной.
- Господин королевский лейтенант увлечен ловлей бабочек, - невозмутимо ответила я. – Я же предпочитаю не порхать в облаках.
- Каких бабочек? – опешила мадам Ламбер. – Ах, это метафора такая. – Затем оправила мне платье. – Меньше благоразумия, дочь, больше сердца. Но без глупостей!
- Матушка, - я покачала головой и покинула столовую, спеша присоединиться к батюшке.
Он и господин граф разговаривали, стоя у камина. Как только я вошла, разговор прекратился, и Онорат улыбнулся, глядя на меня. В его глазах плескалась радость от встречи, это было заметно с первого взгляда. Затем он направился ко мне, и я присела в книксене.
- Доброго дня, прекраснейшая, - сказал его светлость и завладел моей рукой, чтобы прикоснуться к ней губами. – Как же я рад видеть вас. Даже день, проведенный вдали от вас, подобен смерти.
- Однако вы хорошо выглядите для покойника, после одного дня, что не посещали нас, - улыбнулась я, и Онорат легко рассмеялся.
- Надежда на то, что я увижу вас, Ада, снова вернула меня к жизни, - ответил мужчина, не сводя с меня сияющего взгляда, и я смутилась.
Граф Набарро выпустил мою руку и отступил, позволив вернуть себе самообладание. В гостиную вплыла матушка, на ее лице застыла непроницаемая маска, показывавшая, что ей вся эта затея не по душе. Онорат учтиво склонил голову и поцеловал ей руку, сделав вид, что не заметил матушкиной грубости. Мне стало за нее стыдно, и я сама взяла графа под руку, чтобы сгладить неприятный эффект.
- Молодец, Дульчина, действуй в том же духе, - услышала я папенькин приглушенный голос, - и Ада сама сделает разумный выбор.
Я обернулась и успела увидеть, как вспыхнула матушка, осознав слова папеньки, сердито взяла его под руку, и родители последовали за нами с графом.
- Я приложу все усилия, чтобы вы не заскучали, - тихо сказал мне его светлость.
- У меня нет повода сомневаться в ваших словах, Онорат, - ответила я, улыбнувшись.
У ворот нас ждала карета графа и два коня, чьей статью я залюбовалась. Даже не смогла отказать себе в удовольствии и подошла к ним, с восхищением разглядывая. Спросив разрешения, я с огромным удовольствием погладила ближайшего ко мне по лоснящемуся боку и только тут заметила, что седло на нем дамское.
- А кто же поедет на этом прекрасном жеребце? – спросила я, продолжая гладить его.
- Вы, - улыбнулся граф немного самодовольно. – Это ваш конь.
- Вы дарите мне этого красавца? – поразилась я и от неожиданности хлопнула в ладоши, как дитя.
Однако быстро спохватилась и смутилась, услышав смех графа.
- Нет, что вы, Онорат, - ответила я. – Я не могу принять такой дорогой подарок. Но не откажусь от удовольствия прокатиться на нем. Правда, наездник из меня неважный.
- О, нет, Ада, мой подарок всего лишь желание угодить вам и не более, - поспешил меня заверить молодой человек. – Он ни к чему вас не обязывает, как вы могли такое подумать!
В этот момент подошли папенька с матушкой. По лицу мэтра Ламбера я поняла, что он знал о готовящемся подарке и одобрил его, потому что сейчас папенька широко улыбался, переводя взгляд с меня на графа.
- Прекрасный жеребец, - воскликнул папенька. – Достойный подарок от достойного человека.
- Подарок? – матушка встрепенулась. – Ада не может принимать такие подарки от постороннего человека, это неприлично. Если бы дар был от жениха, а уж тем более мужа, но приятель отца… Нет, это повлечет пересуды, - категорично закончила она.
Я склонялась к тому же, потому в этом вопросе приняла сторону матушки, повторив:
- Нет, Онорат, я не могу принять такой богатый дар.
- А я могу, - отчеканил папенька, и граф вновь заулыбался.
- Быть по сему, - сказал он. – Примите от меня в подарок, Ансель, сего жеребца. Надеюсь, и Ада не откажется, хоть иногда, прокатиться на нем.
- Не откажется, – уведомил папенька. – Моя дочь любит лошадей. А от этого красавца у нее уже глазки горят. – Он постучал тростью, на которую опирался, по носку сапога. – Однако не дурно бы и в путь.
- Без сомнений, - поддержал его граф и приготовился помочь мне сесть в седло.
- Верхом?! – воскликнула матушка таким тоном, словно под моими ногами разверзлась Преисподняя. – Это невозможно. Ада, в карету!
- Дульчина! – папенька редко повышал на матушку голос принародно, только когда всерьез злился на нее. – Уймись и иди в карету, - велел он.
Матушка порывалась еще что-то сказать, но мэтр Ламбер недвусмысленно указал ей на распахнутую дверцу, и матушка подчинилась, бросив на меня предостерегающий взгляд. Она просто не желала оставлять нас с графом наедине, это я поняла сразу.
- В путь, - велел папенька и тоже скрылся в карете.
Я же поставила носок туфельки на подставленные руки графа, но неловко покачнулась, когда опора под ногой ослабла, и едва не упала, но меня подхватили. Чьи-то руки сжали меня слишком откровенно для простой поддержки, и сердитый голос, разом выбивший из меня воздух, произнес:
- Кто же так руки ставит? Вы не испугались, Ада? – теперь голос его сочился теплотой, и от того я вовсе лишилась дара речи, просто покачав головой. – Надеюсь, конь без норова? – строго спросил господин лейтенант и, получив утвердительный ответ от его светлости, вновь обратился ко мне. - Я помогу вам.
И я взлетела в седло, даже толком не успев понять, как это произошло.
- Мое почтение, - прохладно сказал Дамиан графу Набарро, чуть склонив голову. Затем задержал на мне взгляд. – Вы надолго улетаете, милая бабочка?
- На три дня, - пролепетала я, чувствуя ужасную неловкость от такого интимного обращения.
- Я буду ждать вашего возвращения, - ответил Дамиан, улыбнулся мне и удалился.
Невольно проводив взглядом его широкоплечую фигуру, я обернулась к графу и заметила, что щеки его зарумянились, а на скулах ходят желваки.
- Онорат, я жду вас, - позвала я.
Его светлость легко прыгнул в седло и виновато посмотрел на меня.
- Простите меня, Ада, не знаю, как такое вышло.
- Вы просто волновались, и я без страха доверюсь вам снова, - с улыбкой ответила я.
- Однако вышло крайне неловко, - негромко произнес Онорат. – Я заглажу свою вину.
- Ах, оставьте, - отмахнулась я и тронула поводья.
Граф догнал меня, карета тронулась следом, и мы начали наш путь в загородное поместье его светлости. Я старалась не замечать любопытных взглядов, которые бросали на нас горожане. Не так часто девушка из нашего сословия следовала верхом, да еще и в сопровождении мужчины. Дворяне себе подобное позволяли, но среди среднего класса для передвижения женщины подразумевался экипаж. Но ежели папенька одобрил, то я не видела смысла отказывать себе в удовольствии прокатиться верхом. И теперь я ждала, когда же Льено останется позади, чтобы можно было пришпорить коня и промчаться по дороге… хотя бы рысцой, галопировать добропорядочной девушке, даже дворянке, дурной тон. Не могу сказать, кто придумал это, но я и так уже подошла к пределу дозволенного, чтобы нарушать еще одно правило.
- Вы прекрасно держитесь в седле, Ада, - произнес Онорат, глядя на меня.
- Лесть ни к чему, - негромко рассмеялась я. – Я ужасная наездница, но верховую езду люблю и получаю от нее несказанное удовольствие.
- Это заметно по вашим сияющим глазкам, - ответил господин граф, и я смутилась.
Матушка время от времени выглядывала из окошка. Она зорко следила за мной, и это доставляло некоторое неудобство. Заметив, как я с досады покусываю губы, граф Набарро заговорщицким тоном сообщил:
- За пределами Льено мы сможем проехать через луга, а ваши родители доберутся по дороге.
- Но это будет неловко, - тут же ответила я, однако соблазн казался велик.
- Мэтр Ламбер мне позволил эту вольность, - с улыбкой добавил Онорат.
- Ежели папенька позволил, то я принимаю ваше предложение, - кивнула я и стала с еще большим нетерпением ожидать городских ворот.
Но и после ворот мы еще некоторое время ехали так же, но теперь матушка начала еще и окликать меня время от времени. Я чувствовала себя несмышленым дитятей, и эта опека чрезвычайно тяготила. И лишь благодаря папеньке, матушка вскоре угомонилась, но все равно зорко следила за нашим с графом выездом.
Неожиданно Онорат протянул руку, перехватывая поводья моего коня, и не успела я и ахнуть, как мы сорвались в самый настоящий галоп, уходя влево, и вскоре совсем скрылись из пределов видимости кареты.
- Ада! – матушкин крик донесся эхом.
А я смеялась от восторга, вновь единолично правя своим конем. Это было так великолепно. Если бы еще и не ужасно неудобное дамское седло, то удовольствие было бы полным. Граф не сводил с меня взгляда, и это стало вскоре мешать. Мой смех затих, и я вновь смущенно потупилась, придерживая резвого скакуна. Конь недовольно фыркнул, но подчинился.
- Замечательное животное, - вновь похвалила я, чтобы что-то сказать.
- Он не сравниться с вами, - живо ответил Онорат, и теперь смутился он. – Простите, Ада, я не имел в виду, что сравниваю вас с конем, вас даже сравнивать невозможно… Ах, черт, - в конец запутался молодой человек, и я хмыкнула. – Я сегодня совсем растерян, простите меня великодушно. Едва не уронил, после сравнил с конем… Вы правы, Ада, это все проклятое волнение.
- Давайте пройдемся, Онорат, - предложила я, пряча улыбку. – Здесь так волшебно, совсем не хочется спешить.
- Все, что вы пожелаете, очаровательнейшая, - воскликнул граф и спешился.
После протянул руки, и я скользнула в них. Наша близость оказалась столь тесной, что я поспешила отойти в сторону, благодаря его светлость за любезно оказанную помощь. Мы брели по сочному лугу, держа наших скакунов в поводу. Я молчала, не зная что сказать, потому просто наслаждалась великолепным днем и теплым солнышком. Граф шел рядом, глядя себе под ноги.
- Мадемуазель Адалаис, - наконец, заговорил он. – Вы не будете гневаться на меня за мою смелость?
Я обернулась, вопросительно глядя на Онората и ожидая продолжения того, что он скажет.
- Ада, я не отступлюсь, - услышала я и впервые не сдержалась настолько, что выкрикнула в ответ:
- Подите к черту, Дамиан!
Он рассмеялся все так же легко, но не последовал за мной, давая мне возможность остановиться и позвать матушку. Вскоре я услышала скрип рессор, и коляска подъехала ко мне. Мадам Ламбер встретилась с моим негодующим взглядом и предпочла ни о чем не спрашивать. Я уселась в экипаж и обернулась. Дамиан стоял на дороге, чуть склонив голову к плечу, и улыбался, провожая нас.
- Не отступлюсь, - прочитала я по его губам и отвернулась в полном смятении мыслей и чувств.
Глава 5
Утро выходного дня началось с уже закономерной корзинки цветов, только в этот раз в послании были стихи, лирические и очень красивые. Я с улыбкой дочитала послание, и мой взгляд упал на подпись. Мне даже пришлось протереть глаза и ущипнуть себя, потому что подпись гласила: "охотник за бабочкой".
- Всевышний, - выдохнула я и села на кровати, вновь пробежав глазами несколько строф.
Вскоре вернулась Лили еще с одной корзиной, в которой также обнаружился конвертик. Его я взяла так осторожно, словно боялась, что стоит его открыть, и от туда выскочит сам Дамиан Литин. Не выскочил, но корзина опять была от него, и снова стих, но уже другой, и все та же подпись. Когда принесли третью и четвертую корзину, я уже ничему не удивлялась, лишь с интересом открывала новые записки. А вот в пятой и последней корзине нашлась записка вполне прозаического содержания:
«Надеюсь, вы не расстроились, что корзина графа Набарро затерялась где-то в дороге? Кстати, я свое слово держу, и разговор с известной вам особой состоялся. Теперь уж вам нечем прикрыться от моего сачка, милая бабочка.
Всей душой и помыслами ваш, Д.Л.».
- Какая самонадеянность, - фыркнула я и поспешила собираться, потому что вскоре должен был явиться его светлость и сопроводить нас в свое поместье, находившееся недалеко от Льено.
Папеньке граф обещал богатую рыбалку, до которой он был охоч, матушке конную прогулку, домашний театр и веселый вечер. Мне обещали, что скучать не позволят. Не я, конечно, принимала приглашение, его принял папенька, сказав нам об этом с матушкой. Мадам Ламбер пыталась было высказаться против, но быстро сдалась под грозным папенькиным взглядом и обещанием:
- Уедем вдвоем с Адой.
А теперь, после того, как я прочла последнее послание от «охотника за бабочкой», мое желание побывать в поместье графа возросло в разы, потому как предвиделся мне другой неприятный разговор. И хоть я ни в чем не была виновата перед Эдит, но обвинить меня она могла, словно Дамиан не отверг бы ее устремлений, не будь меня. И тем более я радовалась, что в поместье мы пробудем три дня. Возможно, за это время Эдит успокоится и сможет разумно обдумать произошедшее.
Когда я спустилась к завтраку, папенька и матушка уже были одеты и готовы к выезду. Ждали лишь меня и его светлость, который обещал лично заехать за нами.
- Ада, ты чудесно выглядишь, - сказал папенька, целуя меня в лоб. – Свежа и хороша, господин граф будет очарован.
- Он и так очарован, - немного враждебно отозвалась матушка. – Очаровать графа много ума не надо.
- Твоего лейтенанта тоже, - парировал мэтр Ламбер. – Только не вижу прока от такого мужа. Аде придется неизвестно сколько сидеть на берегу, пока он будет носиться за пиратами по морю. А, не приведи Всевышний, война? Покалечат, убьют, так и вовсе вдова.
- Что вы такое говорите, папенька, - пролепетала я, хватаясь за сердце. – Как можно допускать такие мысли?
- А как можно быть твоей матушкой? – возмутился папенька. – Несколько месяцев назад она мне доказывала, как хорош граф Набарро, чуть ли не с пеной у рта. А как только он, и правда, показал себя не пустяшным человеком, так у мадам Ламбер уже новый фаворит, а граф стал не мил.
- Если бы тогда объявился мой фаворит, я бы и тогда была за него, - ответила матушка и промокнула рот салфеткой. – Ансель, нашей девочке нравится Дамиан.
- Нашей девочке полезней будет Онорат, - отчеканил батюшка.
«И только меня никто не удосужился спросить, чего же хочу я», - вспомнила я слова господина Литина и была вынуждена признать, что мы, дети своих родителей, не принадлежим себе. И если Дамиан еще может позволить себе отказываться от женитьбы и невест, то у меня таких шансов меньше. Папенька прислушивается ко мне, когда сам недоволен матушкиным кандидатом. Но вот, пожалуйста, его жених устраивает, и папенька уже лучше меня знает, кто мне подойдет. Впрочем, если помнить о разумных доводах, то папенька, несомненно, прав в своем выборе.
Родители еще некоторое время спорили, но оборвали все разговоры, как только доложили о прибытии его светлости. Онорат ждал нас в гостиной, куда первым удалился папенька, оставив нас с матушкой наедине, чем мадам Ламбер и воспользовалась. Она стремительно пересела ко мне поближе.
- Ада, ты же не позволишь себя увлечь всей этой прогулкой? – шипящим шепотом спросила она.
- Матушка, о чем вы? Папенька изволит развлечься и берет нас с собой, я так эту поездку и воспринимаю, - ответила я и допила последний глоток чая. После промокнула уголки рта и поднялась из-за стола.
- Ты так и не сказала, к чему вы вчера пришли с лейтенантом Литином, - матушка поднялась следом за мной.
- Господин королевский лейтенант увлечен ловлей бабочек, - невозмутимо ответила я. – Я же предпочитаю не порхать в облаках.
- Каких бабочек? – опешила мадам Ламбер. – Ах, это метафора такая. – Затем оправила мне платье. – Меньше благоразумия, дочь, больше сердца. Но без глупостей!
- Матушка, - я покачала головой и покинула столовую, спеша присоединиться к батюшке.
Он и господин граф разговаривали, стоя у камина. Как только я вошла, разговор прекратился, и Онорат улыбнулся, глядя на меня. В его глазах плескалась радость от встречи, это было заметно с первого взгляда. Затем он направился ко мне, и я присела в книксене.
- Доброго дня, прекраснейшая, - сказал его светлость и завладел моей рукой, чтобы прикоснуться к ней губами. – Как же я рад видеть вас. Даже день, проведенный вдали от вас, подобен смерти.
- Однако вы хорошо выглядите для покойника, после одного дня, что не посещали нас, - улыбнулась я, и Онорат легко рассмеялся.
- Надежда на то, что я увижу вас, Ада, снова вернула меня к жизни, - ответил мужчина, не сводя с меня сияющего взгляда, и я смутилась.
Граф Набарро выпустил мою руку и отступил, позволив вернуть себе самообладание. В гостиную вплыла матушка, на ее лице застыла непроницаемая маска, показывавшая, что ей вся эта затея не по душе. Онорат учтиво склонил голову и поцеловал ей руку, сделав вид, что не заметил матушкиной грубости. Мне стало за нее стыдно, и я сама взяла графа под руку, чтобы сгладить неприятный эффект.
- Молодец, Дульчина, действуй в том же духе, - услышала я папенькин приглушенный голос, - и Ада сама сделает разумный выбор.
Я обернулась и успела увидеть, как вспыхнула матушка, осознав слова папеньки, сердито взяла его под руку, и родители последовали за нами с графом.
- Я приложу все усилия, чтобы вы не заскучали, - тихо сказал мне его светлость.
- У меня нет повода сомневаться в ваших словах, Онорат, - ответила я, улыбнувшись.
У ворот нас ждала карета графа и два коня, чьей статью я залюбовалась. Даже не смогла отказать себе в удовольствии и подошла к ним, с восхищением разглядывая. Спросив разрешения, я с огромным удовольствием погладила ближайшего ко мне по лоснящемуся боку и только тут заметила, что седло на нем дамское.
- А кто же поедет на этом прекрасном жеребце? – спросила я, продолжая гладить его.
- Вы, - улыбнулся граф немного самодовольно. – Это ваш конь.
- Вы дарите мне этого красавца? – поразилась я и от неожиданности хлопнула в ладоши, как дитя.
Однако быстро спохватилась и смутилась, услышав смех графа.
- Нет, что вы, Онорат, - ответила я. – Я не могу принять такой дорогой подарок. Но не откажусь от удовольствия прокатиться на нем. Правда, наездник из меня неважный.
- О, нет, Ада, мой подарок всего лишь желание угодить вам и не более, - поспешил меня заверить молодой человек. – Он ни к чему вас не обязывает, как вы могли такое подумать!
В этот момент подошли папенька с матушкой. По лицу мэтра Ламбера я поняла, что он знал о готовящемся подарке и одобрил его, потому что сейчас папенька широко улыбался, переводя взгляд с меня на графа.
- Прекрасный жеребец, - воскликнул папенька. – Достойный подарок от достойного человека.
- Подарок? – матушка встрепенулась. – Ада не может принимать такие подарки от постороннего человека, это неприлично. Если бы дар был от жениха, а уж тем более мужа, но приятель отца… Нет, это повлечет пересуды, - категорично закончила она.
Я склонялась к тому же, потому в этом вопросе приняла сторону матушки, повторив:
- Нет, Онорат, я не могу принять такой богатый дар.
- А я могу, - отчеканил папенька, и граф вновь заулыбался.
- Быть по сему, - сказал он. – Примите от меня в подарок, Ансель, сего жеребца. Надеюсь, и Ада не откажется, хоть иногда, прокатиться на нем.
- Не откажется, – уведомил папенька. – Моя дочь любит лошадей. А от этого красавца у нее уже глазки горят. – Он постучал тростью, на которую опирался, по носку сапога. – Однако не дурно бы и в путь.
- Без сомнений, - поддержал его граф и приготовился помочь мне сесть в седло.
- Верхом?! – воскликнула матушка таким тоном, словно под моими ногами разверзлась Преисподняя. – Это невозможно. Ада, в карету!
- Дульчина! – папенька редко повышал на матушку голос принародно, только когда всерьез злился на нее. – Уймись и иди в карету, - велел он.
Матушка порывалась еще что-то сказать, но мэтр Ламбер недвусмысленно указал ей на распахнутую дверцу, и матушка подчинилась, бросив на меня предостерегающий взгляд. Она просто не желала оставлять нас с графом наедине, это я поняла сразу.
- В путь, - велел папенька и тоже скрылся в карете.
Я же поставила носок туфельки на подставленные руки графа, но неловко покачнулась, когда опора под ногой ослабла, и едва не упала, но меня подхватили. Чьи-то руки сжали меня слишком откровенно для простой поддержки, и сердитый голос, разом выбивший из меня воздух, произнес:
- Кто же так руки ставит? Вы не испугались, Ада? – теперь голос его сочился теплотой, и от того я вовсе лишилась дара речи, просто покачав головой. – Надеюсь, конь без норова? – строго спросил господин лейтенант и, получив утвердительный ответ от его светлости, вновь обратился ко мне. - Я помогу вам.
И я взлетела в седло, даже толком не успев понять, как это произошло.
- Мое почтение, - прохладно сказал Дамиан графу Набарро, чуть склонив голову. Затем задержал на мне взгляд. – Вы надолго улетаете, милая бабочка?
- На три дня, - пролепетала я, чувствуя ужасную неловкость от такого интимного обращения.
- Я буду ждать вашего возвращения, - ответил Дамиан, улыбнулся мне и удалился.
Невольно проводив взглядом его широкоплечую фигуру, я обернулась к графу и заметила, что щеки его зарумянились, а на скулах ходят желваки.
- Онорат, я жду вас, - позвала я.
Его светлость легко прыгнул в седло и виновато посмотрел на меня.
- Простите меня, Ада, не знаю, как такое вышло.
- Вы просто волновались, и я без страха доверюсь вам снова, - с улыбкой ответила я.
- Однако вышло крайне неловко, - негромко произнес Онорат. – Я заглажу свою вину.
- Ах, оставьте, - отмахнулась я и тронула поводья.
Граф догнал меня, карета тронулась следом, и мы начали наш путь в загородное поместье его светлости. Я старалась не замечать любопытных взглядов, которые бросали на нас горожане. Не так часто девушка из нашего сословия следовала верхом, да еще и в сопровождении мужчины. Дворяне себе подобное позволяли, но среди среднего класса для передвижения женщины подразумевался экипаж. Но ежели папенька одобрил, то я не видела смысла отказывать себе в удовольствии прокатиться верхом. И теперь я ждала, когда же Льено останется позади, чтобы можно было пришпорить коня и промчаться по дороге… хотя бы рысцой, галопировать добропорядочной девушке, даже дворянке, дурной тон. Не могу сказать, кто придумал это, но я и так уже подошла к пределу дозволенного, чтобы нарушать еще одно правило.
- Вы прекрасно держитесь в седле, Ада, - произнес Онорат, глядя на меня.
- Лесть ни к чему, - негромко рассмеялась я. – Я ужасная наездница, но верховую езду люблю и получаю от нее несказанное удовольствие.
- Это заметно по вашим сияющим глазкам, - ответил господин граф, и я смутилась.
Матушка время от времени выглядывала из окошка. Она зорко следила за мной, и это доставляло некоторое неудобство. Заметив, как я с досады покусываю губы, граф Набарро заговорщицким тоном сообщил:
- За пределами Льено мы сможем проехать через луга, а ваши родители доберутся по дороге.
- Но это будет неловко, - тут же ответила я, однако соблазн казался велик.
- Мэтр Ламбер мне позволил эту вольность, - с улыбкой добавил Онорат.
- Ежели папенька позволил, то я принимаю ваше предложение, - кивнула я и стала с еще большим нетерпением ожидать городских ворот.
Но и после ворот мы еще некоторое время ехали так же, но теперь матушка начала еще и окликать меня время от времени. Я чувствовала себя несмышленым дитятей, и эта опека чрезвычайно тяготила. И лишь благодаря папеньке, матушка вскоре угомонилась, но все равно зорко следила за нашим с графом выездом.
Неожиданно Онорат протянул руку, перехватывая поводья моего коня, и не успела я и ахнуть, как мы сорвались в самый настоящий галоп, уходя влево, и вскоре совсем скрылись из пределов видимости кареты.
- Ада! – матушкин крик донесся эхом.
А я смеялась от восторга, вновь единолично правя своим конем. Это было так великолепно. Если бы еще и не ужасно неудобное дамское седло, то удовольствие было бы полным. Граф не сводил с меня взгляда, и это стало вскоре мешать. Мой смех затих, и я вновь смущенно потупилась, придерживая резвого скакуна. Конь недовольно фыркнул, но подчинился.
- Замечательное животное, - вновь похвалила я, чтобы что-то сказать.
- Он не сравниться с вами, - живо ответил Онорат, и теперь смутился он. – Простите, Ада, я не имел в виду, что сравниваю вас с конем, вас даже сравнивать невозможно… Ах, черт, - в конец запутался молодой человек, и я хмыкнула. – Я сегодня совсем растерян, простите меня великодушно. Едва не уронил, после сравнил с конем… Вы правы, Ада, это все проклятое волнение.
- Давайте пройдемся, Онорат, - предложила я, пряча улыбку. – Здесь так волшебно, совсем не хочется спешить.
- Все, что вы пожелаете, очаровательнейшая, - воскликнул граф и спешился.
После протянул руки, и я скользнула в них. Наша близость оказалась столь тесной, что я поспешила отойти в сторону, благодаря его светлость за любезно оказанную помощь. Мы брели по сочному лугу, держа наших скакунов в поводу. Я молчала, не зная что сказать, потому просто наслаждалась великолепным днем и теплым солнышком. Граф шел рядом, глядя себе под ноги.
- Мадемуазель Адалаис, - наконец, заговорил он. – Вы не будете гневаться на меня за мою смелость?
Я обернулась, вопросительно глядя на Онората и ожидая продолжения того, что он скажет.
