Сказав это, девушка покинула каюту, а Альен улыбнулся, глядя на закрывшуюся дверь.
- Это мы еще посмотрим… Стрекоза, - и он снова рассмеялся, легко и радостно.
За двадцать пять лет с момента, когда «Счастливчик» в последний раз входил в гавань Лаифы, остров мало изменился. У причала дремали все те же корабли без флагов, принадлежавшие Лиге свободных мореплавателей, и лишь четвертая часть судов имела опознавательные флаги своих стран. Как бы ни боролись королевства и империи с пиратством и открытой торговлей людьми, Братство выживало, продолжая творить свои набеги и разорения. Правда, теперь на невольничьем рынке все чаще встречались рабы с экзотической внешностью: чернокожие, белые, но с узкими глазами, жуткие дикари, чьи тела покрывали татуировки. Особенно ценны стали иноземные женщины, чья непривычная внешность пришлась по вкусу пресыщенным развратникам из соседних королевств.
Прежних же пленников, которыми беззастенчиво торговали еще каких-то лет пятнадцать-двадцать назад, держали, пока не получат выкуп, или же убивали сразу, понимая, что платить за них некому. Если же на рынке обнаруживали хотя бы одного раба из известных государств, военные суда открывали охоту за кораблями Братства. Худо-бедно, но приструнить Лигу немного сумели. Что касалось иноземцев, то блистательным цивилизованным правителям до них не было никакого дела.
И теперь на Лаифу частенько заходили корабли из дальних стран, которые искали своих соплеменников, и не менее часто находили их именно здесь. Вот и сейчас в гавани пиратской вотчины покачивались на волнах иноземные суда. Стояли они обособленно, команды держались так же, не вступая с жителями острова в разговоры и перепалки, и их никто не трогал. Кто же будет нападать на покупателей?
«Счастливчик», так и не поднявший флага своего королевства, вошел в гавань Лаифы. Встретивший их корабль береговой охраны пропустил беспрепятственно, и капитан Лоет, как в старые добрые времена, сам определил себе место стоянки. Бригу никто не препятствовал бросить якорь у причала. Несколько любопытных взглядов коснулись его бортов, заметили «боевые раны» и больше внимания не обращали. Где еще было подлатать кормильца, как не на этом берегу? Здесь не будут задавать лишних вопросов и лезть в душу. Если ты имел отношение к Лиге, на Лаифе ты был всегда своим.
Перед тем, как подойти к острову, капитан Лоет выдержал небольшой бунт своего сокровища, осознавшего, что ее на известный пиратский остров брать не собираются. Однако отец был неумолим, и Тина потеряла дар речи, услышав, как заколачивают дверь ее каюты. Даже увещевания Альена Литина в этот раз не возымели действия. Напротив, оглядев молодого человека, Вэйлр поцокал языком и покачал головой, задумчиво произнеся:
- Уж больно смазлив, как бы ни приглянулся кому.
- Вы на что намекаете? – осторожно спросил Альен.
- Оденься попроще и возьми у парней оружие, да и один от брига ни на шаг, - все так же задумчиво продолжал бывший пират.
- Я не девица, за себя постоять сумею, - сухо произнес молодой человек. – К чему эти предосторожности?
- Так вы же, любезный мой, в зятья мне набиваетесь, - ехидно ответил Вэй.
Альен прищурился и не менее ехидно поинтересовался:
- Обговорим день свадьбы, дорогой тесть?
- Нет! – рявкнул Лоет. – Тесть, бр-р, - он передернул плечами, отошел на несколько шагов и обернулся, вновь окинув Литина задумчивым взглядом. – А впрочем, оставайтесь, как есть.
- Пожалуй, я воспользуюсь вашим первым советом, - усмехнулся молодой человек, и Вэйлр вздохнул:
- А зря.
Оставив Альена, криво усмехнувшегося вслед «дорогому тестю», Вэй вышел на палубу, щурясь от яркого солнца. Он вдохнул полной грудью, оглядел стоявшие рядом корабли Лиги и шумно выдохнул:
- Как же хорошо! Ардо, я прогуляться, присмотри за парочкой авантюристов, - велел мужчина, направляясь к сходням.
- Думаете, Тина просочится под заколоченной дверью? – усмехнулся старший помощник.
- Эта все может. Тем более у нее теперь опекун есть, - ядовито ответил Лоет и легко сбежал на причал.
Он уже сделал несколько шагов, чтобы направиться в город, шумевший за пределами порта, когда заметил странного мужчину, стоявшего чуть в стороне. Свободная одежда иноземного покроя скрывала фигуру незнакомца, лицо прикрывала широкополая шляпа, но одна деталь в облике мужчины показалась знакомой. Лоет ме-едленно развернулся всем корпусом в сторону незнакомца и нацелил на него палец, пророкотав:
- Ты!
Мужчина поднял голову, открывая взору капитана лукавую улыбку. Его узкие раскосые глаза хитро блеснули, и пальцы знакомо потянулись к большому пауку, эполетом застывшему на плече.
- Бонг, - ухмыльнулся Вэйлр Лоет. – Бонг, чертов колдун. Бонг! – заорал он, бросаясь к старому другу. Схватил его за плечи и встряхнул, затем прижал к груди, стискивая в крепких объятьях. – Не верю своему глазу, не может быть! Бонг, это же ты, Бонг!
- Я, мой друг, - рассмеялся Тин Лю Бонг и похлопал бывшего пирата по спине. – Я тебя ждал. Утром, глядя на море, я понял, что пришло время нашей встречи.
Лоет отступил назад, выпуская из объятий давнего знакомого, осмотрел его и положил руку ему на плечо, разворачивая в сторону города.
- Идем, - сказал Вэй. – Мой бриг получил рану, нужно вызвать ему лекарей. Ты же еще не научился латать корабли? – Бонг улыбнулся и отрицательно покачал головой. – А зря, весьма полезное занятие. Ты же пропустишь со мной по стаканчику доброго вина?
- Вэй, твое прошлое все больше захватывает тебя в свои руки, - прищурился лекарь с Тригара.
- Пояснишь? – поинтересовался бывший пират.
- Ты и сам все видишь, - невозмутимо ответил Бонг и устремился в сторону портовых ворот.
- Ох, уж мне эти твои недосказанности, - усмехнулся Вэйлр, и мужчины покинули порт.
Тина Лоет, закрытая в своей каюте до отплытия «Счастливчика» с острова, пребывала в полном унынии. Может быть, отец и не был бы так суров с ней, но юное создание, забыв всякую осторожность, пригрозила сбежать при первой же возможности и доказать, что способна сама себя защитить. И скорей всего, именно эти слова стали причиной тому, что Альен, слушавший спор отца с дочерью, развернулся и покинул каюту, закончив увещевать капитана Лоета, обещая, что Тина будет под его присмотром. Обдумывая все это, девушка страдала.
Во-первых, ссора с отцом была неприятна, а его решительные действия вызывали живейший протест. И вроде хотелось попросить прощения, но фамильное упрямство не позволяло открыто признать раскаяние. А во-вторых... вот тут было все еще сложней. Тине было ужасно стыдно… перед Альеном Литином, в чьих глазах она увидела укор и, как показалось Тине, разочарование. Это было еще неприятней, чем ссора с папенькой. Даже после размолвки Вэйлр Лоет оставался любящим родителем, отходя и прощая свою взбалмошную дочь. А вот Альен Литин был посторонним человеком, принявшим в судьбе мадемуазель Лоет живейшее участие. В отличие от папеньки, он мог охладеть к девушке, разочаровавшись в ней, и тогда он уже точно никогда не поцелует… К дьяволу поцелуи! Тина боялась потерять в лице Литина друга. Хотя и поцелуи терять не особо хотелось…
- И что я за человек такой, - тяжко вздохнула Тина и, завалившись на койку, зарылась лицом в подушку.
Из вязкого омута переживаний девушку вытащил стук в дверь. Она приподнялась и охнула, когда в дверь каюты вонзилось лезвие топора.
- Альен? – подпрыгнула Тина, вдруг решив, что это молодой человек решил освободить ее из заточения.
Однако это оказался всего лишь Мельник. Матрос деловито проделывал в двери окошко, орудуя плотницкими инструментами. Он подмигнул узнице, заметив ее внимательный взгляд.
- Зачем? – хмуро спросила девушка.
- Для пайки, - весело ответил Мельник.
- Я есть не буду, - буркнула мадемуазель Лоет и повернулась к мужчине спиной. – Передайте папеньке, что я объявляю голодовку до своего освобождения.
- Мясник удавится на собственной бороде, - хмыкнул матрос. – Он уже помчался на местный рынок, чтобы порадовать маленького ангела. Обидишь Самеля?
Тина только вздохнула, но не ответила. Есть ей совсем не хотелось. Хотелось, чтобы в окошко заглянул Альен и сказал, что не злится на нее, но молодой человек не спешил успокоить страдалицу, и мадемуазель Лоет совсем сникла, уже ни на что не обращая внимания. Девушка лежала, повернувшись лицом к стене, и выводила пальчиком невидимую букву «А», представляя себе лицо господина Литина, вспоминая его проникновенный взгляд и тот единственный поцелуй, который он подарил ей. И душу щемило от страха, что он уже никогда, никогда-никогда не посмотрит на нее с той теплотой, с которой столько раз рассматривал сначала своего «воспитанника», а теперь ее настоящую. Вскоре защипало не только душу - перед глазами размылись очертания каюты, и слезы солеными ручейками побежали по вискам, промочив подушку.
Когда появился Самель, Тина уже успокоилась и лежала с закрытыми глазами, ругая себя за свое прежнее поведение. И за шарманщика в Порт-Домасо, и за непослушание на «Алиани», и за ревность к Лусите Нарсиа и, конечно, за сегодняшние угрозы собственному папеньке. Мадемуазель Лоет представила, как безобразно выглядело все это со стороны, и ей так отчаянно захотелось обнять отца, уткнуться в его грудь лицом и попросить прощения за все-все-все... И за позор перед всем городом на ее пятнадцатилетие и что не оправдала его чаяний, не став благородной девицей, за свою брань и попытку побега. За то, что заставила его нервничать, и за то, что наговорила опять кучу нехороших слов. Тине так хотелось оказаться в теплых и любящих объятьях. Что может согреть лучше них, когда на душе так тяжело и горько?
Девушка поднялась с койки и подошла к дверям. Ответом на ее стук стали приближающиеся шаги. Окошко открылось, и в каюту заглянул Кузнечик.
- Что, лапа? – спросил он с улыбкой.
- Вернулся ли папенька? – спросила мадемуазель Лоет.
- Капитан прислал плотников, но сам он еще не вернулся, - последовал ответ. – Ты хочешь чего? Может есть? Пить?
- Я хочу к папеньке, - всхлипнуло несчастное юное создание и вернулось на койку, вытирая вернувшиеся слезы.
- А поесть? – удивился Кузнечик. – Лапа, тебе надо…
- Ничего мне не надо, я папеньку видеть хотела, - ответила девушка и снова спрятала лицо в мокрой подушке.
Самель, который появился с подносом после Кузнечика. Он шумно вздыхал у открытого окошка, но так и не смог добиться от своей любимицы внимания. Великан сокрушенно покачал головой, поставил на крышку, закрывавшую окошко то, что принес, и оставил Тину наедине с ее переживаниями. Девушка посмотрела на окошко, теперь ей стало стыдно и перед коком. Добрый дядюшка Самель старался, а ей кусок в горло не лез, даже из вежливости. Тина еще не помнила, чтобы в жизни ей было так тоскливо, как сейчас.
- Все из-за этого Литина, - проворчала мадемуазель Лоет. – Чтоб ему пропасть.
А уже через минуту Тина испуганно просила Всевышнего не слушать ее. Лаифа, Ржавый, море – ее желанию так легко было сбыться!
- Не хочу, - замотала головой мадемуазель Лоет, рывком садясь на койке. – Не надо!
- Чего не надо? – услышала она и обернулась к двери.
На нее смотрел Альен Литин, живой и невредимый. Молодой человек глядел на нее внимательным взглядом и хмурился.
- Ты плакала, - заметил он.
- Вот еще, - фыркнула Тина, пряча покрасневшие глаза.
- А я принес тебе пирожные, ореховые, - с улыбкой произнес Альен. – Ты любишь ореховые пирожные? У них тут примечательная кондитерская, даже не ожидал.
Волна необоснованного возмущения неожиданно сменила всю прежнюю тоску. Она тут страдает, переживает за него, а он… он по кондитерским ходит?!
- Тина, - позвал ее Альен, - мне было скучно без тебя. Поужинаешь со мной?
- Как? – спросила мадемуазель Лоет, рассматривая дверь.
- Очень просто, - подмигнул Литин. – Только сначала забери пирожные, руки занимают.
Заинтригованная девушка подошла к двери, забрала красивую коробочку, перевязанную красной лентой.
- Никуда не уходи, я скоро вернусь, - сказал он Тине, усмехнувшейся на его просьбу, и исчез.
Мадемуазель Лоет высунула голову в окошко, пытаясь увидеть, куда направился ее «опекун». Только сейчас до нее дошло, что исчезла еда, принесенная до этого Самелем, а она даже не заметила, как кто-то подходил к дверям. Ждать оказалось недолго. Вскоре вернулся Альен, ведя за собой Самеля, несшего новый поднос. Великан с невозмутимым видом остановился за спиной Литина. Тот снял с руки кока небольшую скатерть и велел Тине накрыть ею стол, после передал блюдо, накрытое крышкой, столовые приборы и вазу с фруктами. После накрыл салфеткой свой импровизированный стол, состоявший из откинутой крышки, закрывавшей окно в двери, поставил свою тарелку, взял вилку с ножом и втянул носом запах.
- Невероятно аппетитно пахнет, господин Самель, - отметил он.
- Это что, вы не пробовали то, что я готовлю на кухне, господин Литин, - ответил великан, с обожанием глядя на молодого человека. – Не буду вам мешать.
Кок незаметно подмигнул и удалился, оставив Альена и Тину наедине. Однако через несколько шагов обернулся и умиленно вздохнул. Маленький ангел будет есть, и уже за одно это Самель полюбил сына того, к кому когда-то относился с неприязнью. Еще раз вздохнув, великан хмыкнул своим мыслям и окончательно ушел.
- За тебя, - провозгласил Альен, поднимая вилку, наполненную гарниром, тут же поясняя. – За неимением вина.
Тина присела на стул и скромно потупилась. Она совершенно терялась в присутствии молодого человека, и чем дальше, тем больше. Особенно, когда он был вот такой… и снова у мадемуазель Лоет не нашлось определения для Литина.
- Ты не поддержишь мой тост? – чуть вздернул брови Альен в притворном изумлении.
- За вас, - тихо ответила девушка, поднимая свою вилку.
Молодой человек отправил вилку в рот, задумчиво пожевал, наблюдая, как Тина ест, удовлетворенно улыбнулся и снова подцепил гарнир.
- Мне тут подумалось, - произнес Альен, - если я обращаюсь к тебе на «ты», почему бы тебе не перестать мне выкать?
- Хорошо, - согласилась девушка, рассеяно ковыряясь вилкой в своей тарелке.
- Тогда за это стоит… съесть еще вилочку этого удивительно вкусного блюда. Тина, я тебя жду.
Мадемуазель Лоет спрятала улыбку и отсалютовала полной вилкой. В третий раз они подняли вилки за успех мероприятия, в четвертый за здоровье славного капитана Лоета, а дальше Тина поняла, что голодна настолько, что тостов больше не потребовалось. Когда снова появился Самель, неся чашку с ароматным чаем для своей любимицы и бокал вина для молодого человека, тарелки оказались пусты, и великан едва не прослезился, несильно хлопнув Альена по плечу. Литин вскинул руку, упираясь в косяк двери ладонью, чтобы удержаться на ногах от неожиданного проявления дружеских чувств кока. Самель виновато посмотрел на него, но встретил только добродушную улыбку.
- Открывай пирожные, я хочу знать, угадал ли я, - попросил Альен, когда великан снова ушел.
- Только если вы… ты попробуешь со мной, - потребовала ответ Тина.
- С удовольствием, - не стал спорить молодой человек.
Девушка потянула красную ленточку за концы, откинула крышку и достала одно из пирожных, лежавшее в бумажной корзиночке с резными краями. Альен протянул в окошко ладонь, но прежде, чем Тина положила на нее пирожное, мягко сжал ее запястье.
- Это мы еще посмотрим… Стрекоза, - и он снова рассмеялся, легко и радостно.
Глава 19
За двадцать пять лет с момента, когда «Счастливчик» в последний раз входил в гавань Лаифы, остров мало изменился. У причала дремали все те же корабли без флагов, принадлежавшие Лиге свободных мореплавателей, и лишь четвертая часть судов имела опознавательные флаги своих стран. Как бы ни боролись королевства и империи с пиратством и открытой торговлей людьми, Братство выживало, продолжая творить свои набеги и разорения. Правда, теперь на невольничьем рынке все чаще встречались рабы с экзотической внешностью: чернокожие, белые, но с узкими глазами, жуткие дикари, чьи тела покрывали татуировки. Особенно ценны стали иноземные женщины, чья непривычная внешность пришлась по вкусу пресыщенным развратникам из соседних королевств.
Прежних же пленников, которыми беззастенчиво торговали еще каких-то лет пятнадцать-двадцать назад, держали, пока не получат выкуп, или же убивали сразу, понимая, что платить за них некому. Если же на рынке обнаруживали хотя бы одного раба из известных государств, военные суда открывали охоту за кораблями Братства. Худо-бедно, но приструнить Лигу немного сумели. Что касалось иноземцев, то блистательным цивилизованным правителям до них не было никакого дела.
И теперь на Лаифу частенько заходили корабли из дальних стран, которые искали своих соплеменников, и не менее часто находили их именно здесь. Вот и сейчас в гавани пиратской вотчины покачивались на волнах иноземные суда. Стояли они обособленно, команды держались так же, не вступая с жителями острова в разговоры и перепалки, и их никто не трогал. Кто же будет нападать на покупателей?
«Счастливчик», так и не поднявший флага своего королевства, вошел в гавань Лаифы. Встретивший их корабль береговой охраны пропустил беспрепятственно, и капитан Лоет, как в старые добрые времена, сам определил себе место стоянки. Бригу никто не препятствовал бросить якорь у причала. Несколько любопытных взглядов коснулись его бортов, заметили «боевые раны» и больше внимания не обращали. Где еще было подлатать кормильца, как не на этом берегу? Здесь не будут задавать лишних вопросов и лезть в душу. Если ты имел отношение к Лиге, на Лаифе ты был всегда своим.
Перед тем, как подойти к острову, капитан Лоет выдержал небольшой бунт своего сокровища, осознавшего, что ее на известный пиратский остров брать не собираются. Однако отец был неумолим, и Тина потеряла дар речи, услышав, как заколачивают дверь ее каюты. Даже увещевания Альена Литина в этот раз не возымели действия. Напротив, оглядев молодого человека, Вэйлр поцокал языком и покачал головой, задумчиво произнеся:
- Уж больно смазлив, как бы ни приглянулся кому.
- Вы на что намекаете? – осторожно спросил Альен.
- Оденься попроще и возьми у парней оружие, да и один от брига ни на шаг, - все так же задумчиво продолжал бывший пират.
- Я не девица, за себя постоять сумею, - сухо произнес молодой человек. – К чему эти предосторожности?
- Так вы же, любезный мой, в зятья мне набиваетесь, - ехидно ответил Вэй.
Альен прищурился и не менее ехидно поинтересовался:
- Обговорим день свадьбы, дорогой тесть?
- Нет! – рявкнул Лоет. – Тесть, бр-р, - он передернул плечами, отошел на несколько шагов и обернулся, вновь окинув Литина задумчивым взглядом. – А впрочем, оставайтесь, как есть.
- Пожалуй, я воспользуюсь вашим первым советом, - усмехнулся молодой человек, и Вэйлр вздохнул:
- А зря.
Оставив Альена, криво усмехнувшегося вслед «дорогому тестю», Вэй вышел на палубу, щурясь от яркого солнца. Он вдохнул полной грудью, оглядел стоявшие рядом корабли Лиги и шумно выдохнул:
- Как же хорошо! Ардо, я прогуляться, присмотри за парочкой авантюристов, - велел мужчина, направляясь к сходням.
- Думаете, Тина просочится под заколоченной дверью? – усмехнулся старший помощник.
- Эта все может. Тем более у нее теперь опекун есть, - ядовито ответил Лоет и легко сбежал на причал.
Он уже сделал несколько шагов, чтобы направиться в город, шумевший за пределами порта, когда заметил странного мужчину, стоявшего чуть в стороне. Свободная одежда иноземного покроя скрывала фигуру незнакомца, лицо прикрывала широкополая шляпа, но одна деталь в облике мужчины показалась знакомой. Лоет ме-едленно развернулся всем корпусом в сторону незнакомца и нацелил на него палец, пророкотав:
- Ты!
Мужчина поднял голову, открывая взору капитана лукавую улыбку. Его узкие раскосые глаза хитро блеснули, и пальцы знакомо потянулись к большому пауку, эполетом застывшему на плече.
- Бонг, - ухмыльнулся Вэйлр Лоет. – Бонг, чертов колдун. Бонг! – заорал он, бросаясь к старому другу. Схватил его за плечи и встряхнул, затем прижал к груди, стискивая в крепких объятьях. – Не верю своему глазу, не может быть! Бонг, это же ты, Бонг!
- Я, мой друг, - рассмеялся Тин Лю Бонг и похлопал бывшего пирата по спине. – Я тебя ждал. Утром, глядя на море, я понял, что пришло время нашей встречи.
Лоет отступил назад, выпуская из объятий давнего знакомого, осмотрел его и положил руку ему на плечо, разворачивая в сторону города.
- Идем, - сказал Вэй. – Мой бриг получил рану, нужно вызвать ему лекарей. Ты же еще не научился латать корабли? – Бонг улыбнулся и отрицательно покачал головой. – А зря, весьма полезное занятие. Ты же пропустишь со мной по стаканчику доброго вина?
- Вэй, твое прошлое все больше захватывает тебя в свои руки, - прищурился лекарь с Тригара.
- Пояснишь? – поинтересовался бывший пират.
- Ты и сам все видишь, - невозмутимо ответил Бонг и устремился в сторону портовых ворот.
- Ох, уж мне эти твои недосказанности, - усмехнулся Вэйлр, и мужчины покинули порт.
Тина Лоет, закрытая в своей каюте до отплытия «Счастливчика» с острова, пребывала в полном унынии. Может быть, отец и не был бы так суров с ней, но юное создание, забыв всякую осторожность, пригрозила сбежать при первой же возможности и доказать, что способна сама себя защитить. И скорей всего, именно эти слова стали причиной тому, что Альен, слушавший спор отца с дочерью, развернулся и покинул каюту, закончив увещевать капитана Лоета, обещая, что Тина будет под его присмотром. Обдумывая все это, девушка страдала.
Во-первых, ссора с отцом была неприятна, а его решительные действия вызывали живейший протест. И вроде хотелось попросить прощения, но фамильное упрямство не позволяло открыто признать раскаяние. А во-вторых... вот тут было все еще сложней. Тине было ужасно стыдно… перед Альеном Литином, в чьих глазах она увидела укор и, как показалось Тине, разочарование. Это было еще неприятней, чем ссора с папенькой. Даже после размолвки Вэйлр Лоет оставался любящим родителем, отходя и прощая свою взбалмошную дочь. А вот Альен Литин был посторонним человеком, принявшим в судьбе мадемуазель Лоет живейшее участие. В отличие от папеньки, он мог охладеть к девушке, разочаровавшись в ней, и тогда он уже точно никогда не поцелует… К дьяволу поцелуи! Тина боялась потерять в лице Литина друга. Хотя и поцелуи терять не особо хотелось…
- И что я за человек такой, - тяжко вздохнула Тина и, завалившись на койку, зарылась лицом в подушку.
Из вязкого омута переживаний девушку вытащил стук в дверь. Она приподнялась и охнула, когда в дверь каюты вонзилось лезвие топора.
- Альен? – подпрыгнула Тина, вдруг решив, что это молодой человек решил освободить ее из заточения.
Однако это оказался всего лишь Мельник. Матрос деловито проделывал в двери окошко, орудуя плотницкими инструментами. Он подмигнул узнице, заметив ее внимательный взгляд.
- Зачем? – хмуро спросила девушка.
- Для пайки, - весело ответил Мельник.
- Я есть не буду, - буркнула мадемуазель Лоет и повернулась к мужчине спиной. – Передайте папеньке, что я объявляю голодовку до своего освобождения.
- Мясник удавится на собственной бороде, - хмыкнул матрос. – Он уже помчался на местный рынок, чтобы порадовать маленького ангела. Обидишь Самеля?
Тина только вздохнула, но не ответила. Есть ей совсем не хотелось. Хотелось, чтобы в окошко заглянул Альен и сказал, что не злится на нее, но молодой человек не спешил успокоить страдалицу, и мадемуазель Лоет совсем сникла, уже ни на что не обращая внимания. Девушка лежала, повернувшись лицом к стене, и выводила пальчиком невидимую букву «А», представляя себе лицо господина Литина, вспоминая его проникновенный взгляд и тот единственный поцелуй, который он подарил ей. И душу щемило от страха, что он уже никогда, никогда-никогда не посмотрит на нее с той теплотой, с которой столько раз рассматривал сначала своего «воспитанника», а теперь ее настоящую. Вскоре защипало не только душу - перед глазами размылись очертания каюты, и слезы солеными ручейками побежали по вискам, промочив подушку.
Когда появился Самель, Тина уже успокоилась и лежала с закрытыми глазами, ругая себя за свое прежнее поведение. И за шарманщика в Порт-Домасо, и за непослушание на «Алиани», и за ревность к Лусите Нарсиа и, конечно, за сегодняшние угрозы собственному папеньке. Мадемуазель Лоет представила, как безобразно выглядело все это со стороны, и ей так отчаянно захотелось обнять отца, уткнуться в его грудь лицом и попросить прощения за все-все-все... И за позор перед всем городом на ее пятнадцатилетие и что не оправдала его чаяний, не став благородной девицей, за свою брань и попытку побега. За то, что заставила его нервничать, и за то, что наговорила опять кучу нехороших слов. Тине так хотелось оказаться в теплых и любящих объятьях. Что может согреть лучше них, когда на душе так тяжело и горько?
Девушка поднялась с койки и подошла к дверям. Ответом на ее стук стали приближающиеся шаги. Окошко открылось, и в каюту заглянул Кузнечик.
- Что, лапа? – спросил он с улыбкой.
- Вернулся ли папенька? – спросила мадемуазель Лоет.
- Капитан прислал плотников, но сам он еще не вернулся, - последовал ответ. – Ты хочешь чего? Может есть? Пить?
- Я хочу к папеньке, - всхлипнуло несчастное юное создание и вернулось на койку, вытирая вернувшиеся слезы.
- А поесть? – удивился Кузнечик. – Лапа, тебе надо…
- Ничего мне не надо, я папеньку видеть хотела, - ответила девушка и снова спрятала лицо в мокрой подушке.
Самель, который появился с подносом после Кузнечика. Он шумно вздыхал у открытого окошка, но так и не смог добиться от своей любимицы внимания. Великан сокрушенно покачал головой, поставил на крышку, закрывавшую окошко то, что принес, и оставил Тину наедине с ее переживаниями. Девушка посмотрела на окошко, теперь ей стало стыдно и перед коком. Добрый дядюшка Самель старался, а ей кусок в горло не лез, даже из вежливости. Тина еще не помнила, чтобы в жизни ей было так тоскливо, как сейчас.
- Все из-за этого Литина, - проворчала мадемуазель Лоет. – Чтоб ему пропасть.
А уже через минуту Тина испуганно просила Всевышнего не слушать ее. Лаифа, Ржавый, море – ее желанию так легко было сбыться!
- Не хочу, - замотала головой мадемуазель Лоет, рывком садясь на койке. – Не надо!
- Чего не надо? – услышала она и обернулась к двери.
На нее смотрел Альен Литин, живой и невредимый. Молодой человек глядел на нее внимательным взглядом и хмурился.
- Ты плакала, - заметил он.
- Вот еще, - фыркнула Тина, пряча покрасневшие глаза.
- А я принес тебе пирожные, ореховые, - с улыбкой произнес Альен. – Ты любишь ореховые пирожные? У них тут примечательная кондитерская, даже не ожидал.
Волна необоснованного возмущения неожиданно сменила всю прежнюю тоску. Она тут страдает, переживает за него, а он… он по кондитерским ходит?!
- Тина, - позвал ее Альен, - мне было скучно без тебя. Поужинаешь со мной?
- Как? – спросила мадемуазель Лоет, рассматривая дверь.
- Очень просто, - подмигнул Литин. – Только сначала забери пирожные, руки занимают.
Заинтригованная девушка подошла к двери, забрала красивую коробочку, перевязанную красной лентой.
- Никуда не уходи, я скоро вернусь, - сказал он Тине, усмехнувшейся на его просьбу, и исчез.
Мадемуазель Лоет высунула голову в окошко, пытаясь увидеть, куда направился ее «опекун». Только сейчас до нее дошло, что исчезла еда, принесенная до этого Самелем, а она даже не заметила, как кто-то подходил к дверям. Ждать оказалось недолго. Вскоре вернулся Альен, ведя за собой Самеля, несшего новый поднос. Великан с невозмутимым видом остановился за спиной Литина. Тот снял с руки кока небольшую скатерть и велел Тине накрыть ею стол, после передал блюдо, накрытое крышкой, столовые приборы и вазу с фруктами. После накрыл салфеткой свой импровизированный стол, состоявший из откинутой крышки, закрывавшей окно в двери, поставил свою тарелку, взял вилку с ножом и втянул носом запах.
- Невероятно аппетитно пахнет, господин Самель, - отметил он.
- Это что, вы не пробовали то, что я готовлю на кухне, господин Литин, - ответил великан, с обожанием глядя на молодого человека. – Не буду вам мешать.
Кок незаметно подмигнул и удалился, оставив Альена и Тину наедине. Однако через несколько шагов обернулся и умиленно вздохнул. Маленький ангел будет есть, и уже за одно это Самель полюбил сына того, к кому когда-то относился с неприязнью. Еще раз вздохнув, великан хмыкнул своим мыслям и окончательно ушел.
- За тебя, - провозгласил Альен, поднимая вилку, наполненную гарниром, тут же поясняя. – За неимением вина.
Тина присела на стул и скромно потупилась. Она совершенно терялась в присутствии молодого человека, и чем дальше, тем больше. Особенно, когда он был вот такой… и снова у мадемуазель Лоет не нашлось определения для Литина.
- Ты не поддержишь мой тост? – чуть вздернул брови Альен в притворном изумлении.
- За вас, - тихо ответила девушка, поднимая свою вилку.
Молодой человек отправил вилку в рот, задумчиво пожевал, наблюдая, как Тина ест, удовлетворенно улыбнулся и снова подцепил гарнир.
- Мне тут подумалось, - произнес Альен, - если я обращаюсь к тебе на «ты», почему бы тебе не перестать мне выкать?
- Хорошо, - согласилась девушка, рассеяно ковыряясь вилкой в своей тарелке.
- Тогда за это стоит… съесть еще вилочку этого удивительно вкусного блюда. Тина, я тебя жду.
Мадемуазель Лоет спрятала улыбку и отсалютовала полной вилкой. В третий раз они подняли вилки за успех мероприятия, в четвертый за здоровье славного капитана Лоета, а дальше Тина поняла, что голодна настолько, что тостов больше не потребовалось. Когда снова появился Самель, неся чашку с ароматным чаем для своей любимицы и бокал вина для молодого человека, тарелки оказались пусты, и великан едва не прослезился, несильно хлопнув Альена по плечу. Литин вскинул руку, упираясь в косяк двери ладонью, чтобы удержаться на ногах от неожиданного проявления дружеских чувств кока. Самель виновато посмотрел на него, но встретил только добродушную улыбку.
- Открывай пирожные, я хочу знать, угадал ли я, - попросил Альен, когда великан снова ушел.
- Только если вы… ты попробуешь со мной, - потребовала ответ Тина.
- С удовольствием, - не стал спорить молодой человек.
Девушка потянула красную ленточку за концы, откинула крышку и достала одно из пирожных, лежавшее в бумажной корзиночке с резными краями. Альен протянул в окошко ладонь, но прежде, чем Тина положила на нее пирожное, мягко сжал ее запястье.
