- Не надо, кот.
- Мне плохо без тебя, - ответил он, целуя мои волосы. - Ты мне нужна.
- У тебя уже есть... - начала я, но Кин не дал договорить, все-таки поймав мои губы в капкан поцелуя.
- Для меня существуешь только ты, киска, никого больше не хочу, - и снова целует, а у меня кружится голова и только одно желание – я так хочу ответить ему, но все еще помню, что он чужая территория, а бороться и драться за эту территорию я не хочу.
- Кин, остановись, ты не мой, - голова немного прояснилась, и теперь я пытаюсь вырваться.
Нейс подхватывает меня на руки, несет в густой сумрак, и опускает на неширокую кровать, которая стоит в углу, скрытая темнотой.
- Малышка, прошу тебя, всего год, подожди меня всего год, а потом делай что хочешь, - шепчет он, скользя губами по шее.
- Кин, ну, пожалуйста, - сил для сопротивления все меньше, потому что он так хорошо знает, что надо делать, чтобы я перестала думать вообще о чем-либо. - Ки-ин, - это уже почти стон, потому что моя броня дает трещину.
- Я люблю тебя, киска, - шепчет он. - И я тебя никому не отдам. Слышишь?
Кошачьи боги, дайте мне сил противостоять этому наваждению. Помогите противостоять его напору, потому что я все больше вспоминаю, что я кошка. Но я ведь уже человек, и то, что происходит, неправильно.
- Кот, ох, кот, - выдыхаю я, когда его рука оказывается под подолом.
Нейс гладит мою ногу, поднимаясь все выше, целует, увлекая все дальше, и голова совсем перестает слушаться меня.
- Киска, моя киска, - произносит он севшим голосом, ненадолго прекращая целовать. - Помурлыкай для меня, Марсия. Я так люблю слушать твою песню.
- Кин, - задохнулась я, подаваясь к нему. - Кинан.
Платье ползет с плеч, а горячие губы Нейса все рисуют узоры на обнажающейся коже... Зачем все это? Ведь завтра я снова убегу от него. Последняя здравая мысль мелькает и растворяется в первом сладостном стоне...
Дверь взорвалась под натиском бешеной силы, разлетелась в щепы, и в проем влетело сразу несколько светлячков, заполнив сумрачное пространство дома неярким мерцанием. Я завороженно смотрела, как в домик входят лорд Ронан, Алаис Бриннэйн, Джарлат Аерн, Нарвис, охранник, кто-то еще. Смотрела, как резко вскакивает Кин, загораживая меня собой. В его руках искрятся сгустки силы. Нейс больше всего сейчас был похож на хищника, защищавшего свое логово. Алаис делает едва заметный пас, и Кин падает, повязанный заклинанием по рукам и ногам. Ормондт не сводит с меня глаз, Джар тоже. В глазах ректора гнев. В глаза Джара прячется столько всего, что я не выдерживаю и отворачиваюсь. Аерн перевел взгляд с моего полуобнаженного тела на поверженного приятеля, который изо всех сил стремится освободиться. Нарвис быстро подошел ко мне и поднял с кровати.
- Испугалась? - спросил он, и я гулко сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. - Все закончилось, пойдем.
Как закончилось? Да ведь только началось! И опять меня остановили на половине пути, сейчас, когда я уже начала мурлыкать. Не могли прийти раньше или позже, но почему именно сейчас?! У-у-у, ненавижу всех котов вместе взятых. Я вырвалась из рук Нарва, прошла мимо ректора, остановилась рядом с Джаром, бросив на него оценивающий взгляд. Потом тряхнула головой и вышла из домика.
- Студент Нейс, - донесся до меня обжигающий холодом голос ректора. - Вы больше никогда не подойдете к госпоже Коттинс.
- Вас это не касается, - голос Кина звенел от ярости.
- Касается, - все также, чеканя каждое слово, ответил Ормондт. - Марсия находится под моей личной защитой. То, что вы можете ей предложить - порочит честь порядочной леди. Повторяю, вы должны оставить эту девушку в покое. А за ваше поведение и угрозы во втором общежитие, вы отправляетесь на сутки в карцер. Увести.
Перестав прислушиваться, я направилась дальше. Нарвис догнал меня, накинул пальто и обнял за плечи.
- Спасибо, Нарв, дальше мы сами, - Джарлат перехватил меня у долговязого.
Тот спорить не стал, но пошел рядом. Джар несколько недобро взглянул на него, и Нарвис, махнув рукой, ушел обратно к Сильвии.
- Он тебя обидел? - спросил мой спаситель.
Кровь еще клокотала, и я порывисто обернулась к молодому лорду.
- Поцелуй меня, Джар, - потребовала я.
Первая обняла и прижалась к нему, потянулась к губам. Но тут же за спиной раздался ледяной голос.
- Я бы не стал этого делать.
- Катись к псу под хвост, Ормондт, - ответила я, продолжая тянуться к Джару, поднявшего глаза на ректора.
Меня моментально выдернуло из рук Аерна и кинуло к Ормондту. Сразу полыхнул портал, и я приземлилась на полу ректорского дома. Ну, все, это предел! Так обращаться со мной, со мной! Да я ему... Вскочила с пола и рванула к двери. Выскочила на улицу, оглянулась и побежала к себе в общежитие. Ну, ты у меня еще попляшешь, лорд Хамло.
* * *
Моя комнатка встретила меня стерильной чистотой, порядком и домовым Оли, развалившимся на кровати. Я мельком взглянула на него, а потом сделала то, что так часто делала Сильвия, запустила сапогом вдоль всей комнаты, затем отправила в полет второй, стянула пальто и, раскрутив его над головой, запустила в сторону стула. Стул обалдел от подобной встречи с предметом моего гардероба и рухнул в обморок, утянув за собой и пальто. Я стремительно прошла к кровати, бухнулась на нее, буркнув:
- Привет, Оли, двигайся.
- Хулиганишь? - сурово сдвинул брови домовой.
- Надоели, - коротко ответила я, и Оли откинулся на соседнюю подушку.
- Поня-атно, - протянул он. - Мне вот тоже.
Мы полежали молча, глядя в потолок. Домовой тяжело вздохнул, я тоже. Потом вздохнула я, и теперь Оли поддержал меня. Потом мы отвернулись друг от друга и снова вздохнули.
- Вот чего ему от меня надо, если все время держит на расстоянии? - вопросила я пустоту.
- Дурак, потому что, - ответила пустота голосом домового.
- То гладит, то за шкирку берет и шипит, - продолжала жаловаться я. - А еще книгу отобрал, а она-то моя!
- Харя противная какая, - поддакнула опять пустота.
- Вот-вот, - кивнула я.
- А я ему говорю, убери рапиры, в конце концов, а то об колено переломлю и с глаз долой выкину, - пожаловалась пустота все тем же голосом Оли. - А он говорит, рискни, я тебе бороду отрежу.
- Пес блохастый! - возмутилась я.
- Вот-вот, - согласилась пустота.
Мы повернулись с домовым лицом друг к другу и печально вздохнули, потом опять отвернулись.
- А этот, - начала я, - в свой замок водил, с родителями познакомил, а отец его меня избранницей назвал. Вот, что это значит?
- Замуж позвать хочет, - отозвались из-за спины.
- Я уже там была, мне не понравилось, - ответила я. - А он нравится, даже помурлыкать для него хочется, а он...
- Чтоб их чирьяками окидало, - посуровел домовой, и мы опять повернулись друг к другу лицом.
- Правильно, - кивнула я, и мы с Оли сели на кровати.
- А у меня самогоночка есть, вчерась наварил, будешь? Могу корень валерианы подкинуть, - предложил домовой.
- Не, она меня уже не берет. Неси свою само-чего-то-там, - согласилась я, соображая, что бы это значило.
Домовой исчез, но вскоре вернулся, таща бутыль чуть ли не с себя ростом. Я помогла поставить ее на стол, и Оли снова исчез. Вернулся с банкой солений, салом и дымящейся картошкой. Посуду взяли мою, и разлили по кружкам, потому что ничего другого питейного у меня не имелось.
- Чтоб им пусто было, а нам хорошо и радостно, - провозгласил домовой, поднимая кружку. Да-а, достали домового, раз такие тосты говорит.
- Точно, - поддакнула я, и мы выпили.
Это было не вино, совсем не вино. Вкус странный, но мягкий, зато крепость... Я закашлялась, и Оли сунул мне ложку соленых грибочков, чтобы закусила. В голове сразу зашумело, и я некоторое время приходила в себя. Домовой покачал головой. Ну, не привыкла я к этой самодряни. А потом пошло, как маслу, и мы, перебивая друг друга, изливали свои горести. Потом Оли пел похабные песни, потом пела я, что знаю. Потом мы пели вместе, очень громко и очень старательно. Затем домовой притащил гармонь, и мы еще пели и плясали, не обращая внимания на стуки в дверь и в пол.
- Я их слушал, теперь пущай они меня слушают, - ревел пьяный, но разудалый домовой. - Жги, кошка!
- Ой, жгу, миленький, - орала я, от души топоча ногами по полу, пытаясь воспроизвести деревенские пляски. - И чтоб их всех пес задрал!
- А и верно, - гоготал Оли. - А рапиры я его все одно переломлю об колено.
Я остановилась, проникаясь окончательно духом дурноватого и бесшабашного веселья.
- Идем! - крикнула я.
- Куда? - опешил домовой, остановив кружку у самого рта.
- Мстить! - огласила я.
- Идем, - кивнул он.
Оли подал мне мою кружку, мы выпили и направились к двери. Пол вообще издевательски качался, и домовой решил сегодня же ночью дом переделать. Мы ударили по рукам, подошли к двери, и она сама распахнулась. Прикрыв для верности один глаз рукой, чтобы разглядеть наглеца, который вторгся в мои владения, я опознала ректора. Тот скрестил руки на груди, скептически вскинул бровь и с интересом рассматривал, как мы с домовым не даем друг другу упасть.
- А это он со мной мяукал, - сдала я ректора со всеми потрохами.
- Он?! - изумился Оли. - Ну, я тебе, шкодник, - он потряс кулачком. - Спать честным людям не давали, ишь ты, котяра мартовский. - Затем приложил ладошку к губам и громко прошептал. - Кошка, так это же ректор.
- Он, - я торжественно кивнула и упала в руки Ормондта, потому что домовой меня больше не поддерживал, он грохнулся на свой упитанный зад, изумленно икнув.
Лорд Ронан окинул внимательным взглядом комнату, остановился на бутыли самогона, теперь еще и хмыкнув скептически.
- Представление окончено, - провозгласил он неизвестно кому, - можете расходиться, господа преподаватели. А с вами, госпожа Коттинс, мы поговорим позже.
- Я с тобой вообще не разговариваю, - ответила я. - Никогда.
- Расходитесь я сказал, - ледяной тон ректора тут же расчистил коридор.
Ормондт вошел в мою комнату, закрыв за собой дверь. Домовой, предатель, уже успел раствориться, и я осталась один на один с лордом Ронаном. Мой боевой настрой никуда не испарился, но временно был накрыт толстым слоем самогона, потому ругаться я не стала, а просто уткнулась в сурового лорда и моментально уснула.
Впервые в жизни я испытала это странное чувство, когда ночью просыпаешься и не можешь понять, где ты и как тут очутился. Глаза открылись как-то резко, и я уставилась в темноту перед собой, пытаясь узнать силуэты мебели. Было в этих самых силуэтах что-то очень знакомое. Я порывисто села и охнула, ощутив: во-первых, сильную головную боль, а во-вторых, странную сухость во рту. Пить хотелось неимоверно, а еще так же сильно хотелось умереть, потому что так плохо мне не было никогда в жизни. Я осторожно встала с кровати и направилась к двери, которая легко угадывалась во мраке комнаты по полоске света, пробивавшейся снизу. Дойдя до этой двери, я приоткрыла ее и недовольно поморщилась. Дом ректора. Вопрос, как я тут оказалась? Смутно вспомнилась собственная комната и голос ректора, требующий разойтись. Тогда следующий вопрос – кому разойтись? Мне? И куда я должна была разойтись? Вообще странная формулировка. Если я единый организм, то разойтись никак не могу, не порваться же мне.
От всех этих мыслей еще сильней разболелась голова. Я тихо застонала, хватаясь за виски, и побрела дальше. Раз я знаю, где я, значит, знаю, где есть вода. Стоп, а вода есть в моей комнате, в ванной. Но в холодильном шкафу у Бидди, наверняка, припрятан графинчик с морсом, таким кисленьким и холодненьким. От этой мысли пить захотелось еще сильней, и я облизала губы. До кухни еще идти и идти. Ох, мама Феня, мама Феня, жизнь моя кошачья. Тяжело вздохнув, я дошла до лестницы вниз и остановилась, услышав тихие голоса. Хотела было пойти мимо, но развернулась и подкралась к приоткрытой двери, страдая еще и острым приступом любопытства.
Это был кабинет лорда Ронана. Он сам и его друг, Алаис Бриннэйн, находились внутри и негромко разговаривали о чем-то. Я уже хотела махнуть на них рукой, но прозвучало мое имя, и я остановилась, припав к щелочке. Ормондт сидел в кресле, Алаис на краешке стола. Мужчины держали в руках бокалы и время от времени прикладывались к ним. Меня замутило, потому что, глядя на рубиновую жидкость, которую так неспешно потягивали благородные лорды, я вспомнила самогонку Оли. Бр-р, никогда больше не буду ее пить. Вообще больше никогда пить не буду. Если только молоко или морс. Морс хорошо-о, ждет меня там бедняжка, а я тут торчу зачем-то.
- Рон, ты ведь сам понимаешь, что все это слишком серьезно, - сказал Алаис, сказал очень строго, будто учитель разговаривал с учеником.
- Не мальчик, - усмехнулся ректор.
- Что ты намерен делать? - Бриннэйн отставил бокал и внимательно посмотрел на Ормондта. - Для начала избавить девочку от посягательств Тьмы, - ответил лорд Ронан и встал с кресла. Он так же поставил на стол бокал и подошел к окну.
Алаис последовал за ним, сел на подоконник и заглянул в лицо Ормондта.
- А потом, Рон? Что потом?
- У меня есть идея, Брин, - задумчиво, даже мечтательно произнес ректор и сел рядом с приятелем, выглянув на улицу.
- Ты ведь знаешь, что после того, как ты дал клятву, обратного пути уже нет и не будет. Ты все это знал еще пятнадцать лет назад, и я предупреждал, что однажды ты можешь пожалеть о своем решении, - Бриннэйн откинулся на стену, продолжая изучающе разглядывать друга.
- Я не жалею о своем решении, только лишь о правилах. - Ормондт устало закрыл глаза, но тут же снова их открыл и посмотрел на черноволосого. - Я пятнадцать лет служу верой и правдой и намерен так же служить и дальше, но демоны их всех побери, Алаис, разве я не заслужил свой маленький островок покоя и счастья?
Бриннэйн отвернулся к окну и некоторое время молчал, вглядываясь в темноту, подсвеченную белыми шарами с магическим светом.
- Ты уже там, откуда не свернуть, Ормондт, - он сказал это так тихо, что я едва расслышала. - С твоим уровнем нет пути назад. У твоего мальчика еще есть выбор, у тебя уже нет. Может, стоит отойти в сторону? Отступись, дружище.
- Нет, - ректор встал и посмотрел на приятеля сверху вниз. - Не в этот раз, Алаис, только не в этот раз.
- Но ведь ты уже увлекался, все мы увлекаемся рано или поздно. Да, рвать иногда бывает очень больно, но это проходит. Наша жизнь слишком длинная, все забудется. - Бриннэйн тоже встал и положил другу руку на плечо, сжав его и слегка встряхнув. - Ты не скроешь.
- Ты ведь не выдашь, - Ормондт с легкой насмешкой посмотрел в глаза Алаиса.
- Я - нет, ты это прекрасно знаешь. Но отцы-основатели легко считают с твоей ауры. Ты же знаешь, что забота не о тебе, это забота о девочке.
- Я не нарушу правила, условия будут соблюдены, - отчеканил лорд Ронан. - Но отказываться я не намерен, Брин.
Алаис вздохнул, разжал пальцы и потрепал Ормондта по плечу.
- Как знаешь, дружище, как знаешь. Я на твоей стороне, в любом случае. - Он потянулся и зевнул. - Пойдем спать. Твоя подопечная должна уже проснуться и ей, наверное, сейчас очень несладко.
- Да, пойдем, - кивнул ректор, первым направляясь к двери.
Даже не знаю, как я так быстро оказалась внизу лестницы. Там нырнула в тень и затихла, слушая шаги наверху. Лорды расходились по комнатам.
- Мне плохо без тебя, - ответил он, целуя мои волосы. - Ты мне нужна.
- У тебя уже есть... - начала я, но Кин не дал договорить, все-таки поймав мои губы в капкан поцелуя.
- Для меня существуешь только ты, киска, никого больше не хочу, - и снова целует, а у меня кружится голова и только одно желание – я так хочу ответить ему, но все еще помню, что он чужая территория, а бороться и драться за эту территорию я не хочу.
- Кин, остановись, ты не мой, - голова немного прояснилась, и теперь я пытаюсь вырваться.
Нейс подхватывает меня на руки, несет в густой сумрак, и опускает на неширокую кровать, которая стоит в углу, скрытая темнотой.
- Малышка, прошу тебя, всего год, подожди меня всего год, а потом делай что хочешь, - шепчет он, скользя губами по шее.
- Кин, ну, пожалуйста, - сил для сопротивления все меньше, потому что он так хорошо знает, что надо делать, чтобы я перестала думать вообще о чем-либо. - Ки-ин, - это уже почти стон, потому что моя броня дает трещину.
- Я люблю тебя, киска, - шепчет он. - И я тебя никому не отдам. Слышишь?
Кошачьи боги, дайте мне сил противостоять этому наваждению. Помогите противостоять его напору, потому что я все больше вспоминаю, что я кошка. Но я ведь уже человек, и то, что происходит, неправильно.
- Кот, ох, кот, - выдыхаю я, когда его рука оказывается под подолом.
Нейс гладит мою ногу, поднимаясь все выше, целует, увлекая все дальше, и голова совсем перестает слушаться меня.
- Киска, моя киска, - произносит он севшим голосом, ненадолго прекращая целовать. - Помурлыкай для меня, Марсия. Я так люблю слушать твою песню.
- Кин, - задохнулась я, подаваясь к нему. - Кинан.
Платье ползет с плеч, а горячие губы Нейса все рисуют узоры на обнажающейся коже... Зачем все это? Ведь завтра я снова убегу от него. Последняя здравая мысль мелькает и растворяется в первом сладостном стоне...
Дверь взорвалась под натиском бешеной силы, разлетелась в щепы, и в проем влетело сразу несколько светлячков, заполнив сумрачное пространство дома неярким мерцанием. Я завороженно смотрела, как в домик входят лорд Ронан, Алаис Бриннэйн, Джарлат Аерн, Нарвис, охранник, кто-то еще. Смотрела, как резко вскакивает Кин, загораживая меня собой. В его руках искрятся сгустки силы. Нейс больше всего сейчас был похож на хищника, защищавшего свое логово. Алаис делает едва заметный пас, и Кин падает, повязанный заклинанием по рукам и ногам. Ормондт не сводит с меня глаз, Джар тоже. В глазах ректора гнев. В глаза Джара прячется столько всего, что я не выдерживаю и отворачиваюсь. Аерн перевел взгляд с моего полуобнаженного тела на поверженного приятеля, который изо всех сил стремится освободиться. Нарвис быстро подошел ко мне и поднял с кровати.
- Испугалась? - спросил он, и я гулко сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. - Все закончилось, пойдем.
Как закончилось? Да ведь только началось! И опять меня остановили на половине пути, сейчас, когда я уже начала мурлыкать. Не могли прийти раньше или позже, но почему именно сейчас?! У-у-у, ненавижу всех котов вместе взятых. Я вырвалась из рук Нарва, прошла мимо ректора, остановилась рядом с Джаром, бросив на него оценивающий взгляд. Потом тряхнула головой и вышла из домика.
- Студент Нейс, - донесся до меня обжигающий холодом голос ректора. - Вы больше никогда не подойдете к госпоже Коттинс.
- Вас это не касается, - голос Кина звенел от ярости.
- Касается, - все также, чеканя каждое слово, ответил Ормондт. - Марсия находится под моей личной защитой. То, что вы можете ей предложить - порочит честь порядочной леди. Повторяю, вы должны оставить эту девушку в покое. А за ваше поведение и угрозы во втором общежитие, вы отправляетесь на сутки в карцер. Увести.
Перестав прислушиваться, я направилась дальше. Нарвис догнал меня, накинул пальто и обнял за плечи.
- Спасибо, Нарв, дальше мы сами, - Джарлат перехватил меня у долговязого.
Тот спорить не стал, но пошел рядом. Джар несколько недобро взглянул на него, и Нарвис, махнув рукой, ушел обратно к Сильвии.
- Он тебя обидел? - спросил мой спаситель.
Кровь еще клокотала, и я порывисто обернулась к молодому лорду.
- Поцелуй меня, Джар, - потребовала я.
Первая обняла и прижалась к нему, потянулась к губам. Но тут же за спиной раздался ледяной голос.
- Я бы не стал этого делать.
- Катись к псу под хвост, Ормондт, - ответила я, продолжая тянуться к Джару, поднявшего глаза на ректора.
Меня моментально выдернуло из рук Аерна и кинуло к Ормондту. Сразу полыхнул портал, и я приземлилась на полу ректорского дома. Ну, все, это предел! Так обращаться со мной, со мной! Да я ему... Вскочила с пола и рванула к двери. Выскочила на улицу, оглянулась и побежала к себе в общежитие. Ну, ты у меня еще попляшешь, лорд Хамло.
* * *
Моя комнатка встретила меня стерильной чистотой, порядком и домовым Оли, развалившимся на кровати. Я мельком взглянула на него, а потом сделала то, что так часто делала Сильвия, запустила сапогом вдоль всей комнаты, затем отправила в полет второй, стянула пальто и, раскрутив его над головой, запустила в сторону стула. Стул обалдел от подобной встречи с предметом моего гардероба и рухнул в обморок, утянув за собой и пальто. Я стремительно прошла к кровати, бухнулась на нее, буркнув:
- Привет, Оли, двигайся.
- Хулиганишь? - сурово сдвинул брови домовой.
- Надоели, - коротко ответила я, и Оли откинулся на соседнюю подушку.
- Поня-атно, - протянул он. - Мне вот тоже.
Мы полежали молча, глядя в потолок. Домовой тяжело вздохнул, я тоже. Потом вздохнула я, и теперь Оли поддержал меня. Потом мы отвернулись друг от друга и снова вздохнули.
- Вот чего ему от меня надо, если все время держит на расстоянии? - вопросила я пустоту.
- Дурак, потому что, - ответила пустота голосом домового.
- То гладит, то за шкирку берет и шипит, - продолжала жаловаться я. - А еще книгу отобрал, а она-то моя!
- Харя противная какая, - поддакнула опять пустота.
- Вот-вот, - кивнула я.
- А я ему говорю, убери рапиры, в конце концов, а то об колено переломлю и с глаз долой выкину, - пожаловалась пустота все тем же голосом Оли. - А он говорит, рискни, я тебе бороду отрежу.
- Пес блохастый! - возмутилась я.
- Вот-вот, - согласилась пустота.
Мы повернулись с домовым лицом друг к другу и печально вздохнули, потом опять отвернулись.
- А этот, - начала я, - в свой замок водил, с родителями познакомил, а отец его меня избранницей назвал. Вот, что это значит?
- Замуж позвать хочет, - отозвались из-за спины.
- Я уже там была, мне не понравилось, - ответила я. - А он нравится, даже помурлыкать для него хочется, а он...
- Чтоб их чирьяками окидало, - посуровел домовой, и мы опять повернулись друг к другу лицом.
- Правильно, - кивнула я, и мы с Оли сели на кровати.
- А у меня самогоночка есть, вчерась наварил, будешь? Могу корень валерианы подкинуть, - предложил домовой.
- Не, она меня уже не берет. Неси свою само-чего-то-там, - согласилась я, соображая, что бы это значило.
Домовой исчез, но вскоре вернулся, таща бутыль чуть ли не с себя ростом. Я помогла поставить ее на стол, и Оли снова исчез. Вернулся с банкой солений, салом и дымящейся картошкой. Посуду взяли мою, и разлили по кружкам, потому что ничего другого питейного у меня не имелось.
- Чтоб им пусто было, а нам хорошо и радостно, - провозгласил домовой, поднимая кружку. Да-а, достали домового, раз такие тосты говорит.
- Точно, - поддакнула я, и мы выпили.
Это было не вино, совсем не вино. Вкус странный, но мягкий, зато крепость... Я закашлялась, и Оли сунул мне ложку соленых грибочков, чтобы закусила. В голове сразу зашумело, и я некоторое время приходила в себя. Домовой покачал головой. Ну, не привыкла я к этой самодряни. А потом пошло, как маслу, и мы, перебивая друг друга, изливали свои горести. Потом Оли пел похабные песни, потом пела я, что знаю. Потом мы пели вместе, очень громко и очень старательно. Затем домовой притащил гармонь, и мы еще пели и плясали, не обращая внимания на стуки в дверь и в пол.
- Я их слушал, теперь пущай они меня слушают, - ревел пьяный, но разудалый домовой. - Жги, кошка!
- Ой, жгу, миленький, - орала я, от души топоча ногами по полу, пытаясь воспроизвести деревенские пляски. - И чтоб их всех пес задрал!
- А и верно, - гоготал Оли. - А рапиры я его все одно переломлю об колено.
Я остановилась, проникаясь окончательно духом дурноватого и бесшабашного веселья.
- Идем! - крикнула я.
- Куда? - опешил домовой, остановив кружку у самого рта.
- Мстить! - огласила я.
- Идем, - кивнул он.
Оли подал мне мою кружку, мы выпили и направились к двери. Пол вообще издевательски качался, и домовой решил сегодня же ночью дом переделать. Мы ударили по рукам, подошли к двери, и она сама распахнулась. Прикрыв для верности один глаз рукой, чтобы разглядеть наглеца, который вторгся в мои владения, я опознала ректора. Тот скрестил руки на груди, скептически вскинул бровь и с интересом рассматривал, как мы с домовым не даем друг другу упасть.
- А это он со мной мяукал, - сдала я ректора со всеми потрохами.
- Он?! - изумился Оли. - Ну, я тебе, шкодник, - он потряс кулачком. - Спать честным людям не давали, ишь ты, котяра мартовский. - Затем приложил ладошку к губам и громко прошептал. - Кошка, так это же ректор.
- Он, - я торжественно кивнула и упала в руки Ормондта, потому что домовой меня больше не поддерживал, он грохнулся на свой упитанный зад, изумленно икнув.
Лорд Ронан окинул внимательным взглядом комнату, остановился на бутыли самогона, теперь еще и хмыкнув скептически.
- Представление окончено, - провозгласил он неизвестно кому, - можете расходиться, господа преподаватели. А с вами, госпожа Коттинс, мы поговорим позже.
- Я с тобой вообще не разговариваю, - ответила я. - Никогда.
- Расходитесь я сказал, - ледяной тон ректора тут же расчистил коридор.
Ормондт вошел в мою комнату, закрыв за собой дверь. Домовой, предатель, уже успел раствориться, и я осталась один на один с лордом Ронаном. Мой боевой настрой никуда не испарился, но временно был накрыт толстым слоем самогона, потому ругаться я не стала, а просто уткнулась в сурового лорда и моментально уснула.
Впервые в жизни я испытала это странное чувство, когда ночью просыпаешься и не можешь понять, где ты и как тут очутился. Глаза открылись как-то резко, и я уставилась в темноту перед собой, пытаясь узнать силуэты мебели. Было в этих самых силуэтах что-то очень знакомое. Я порывисто села и охнула, ощутив: во-первых, сильную головную боль, а во-вторых, странную сухость во рту. Пить хотелось неимоверно, а еще так же сильно хотелось умереть, потому что так плохо мне не было никогда в жизни. Я осторожно встала с кровати и направилась к двери, которая легко угадывалась во мраке комнаты по полоске света, пробивавшейся снизу. Дойдя до этой двери, я приоткрыла ее и недовольно поморщилась. Дом ректора. Вопрос, как я тут оказалась? Смутно вспомнилась собственная комната и голос ректора, требующий разойтись. Тогда следующий вопрос – кому разойтись? Мне? И куда я должна была разойтись? Вообще странная формулировка. Если я единый организм, то разойтись никак не могу, не порваться же мне.
От всех этих мыслей еще сильней разболелась голова. Я тихо застонала, хватаясь за виски, и побрела дальше. Раз я знаю, где я, значит, знаю, где есть вода. Стоп, а вода есть в моей комнате, в ванной. Но в холодильном шкафу у Бидди, наверняка, припрятан графинчик с морсом, таким кисленьким и холодненьким. От этой мысли пить захотелось еще сильней, и я облизала губы. До кухни еще идти и идти. Ох, мама Феня, мама Феня, жизнь моя кошачья. Тяжело вздохнув, я дошла до лестницы вниз и остановилась, услышав тихие голоса. Хотела было пойти мимо, но развернулась и подкралась к приоткрытой двери, страдая еще и острым приступом любопытства.
Это был кабинет лорда Ронана. Он сам и его друг, Алаис Бриннэйн, находились внутри и негромко разговаривали о чем-то. Я уже хотела махнуть на них рукой, но прозвучало мое имя, и я остановилась, припав к щелочке. Ормондт сидел в кресле, Алаис на краешке стола. Мужчины держали в руках бокалы и время от времени прикладывались к ним. Меня замутило, потому что, глядя на рубиновую жидкость, которую так неспешно потягивали благородные лорды, я вспомнила самогонку Оли. Бр-р, никогда больше не буду ее пить. Вообще больше никогда пить не буду. Если только молоко или морс. Морс хорошо-о, ждет меня там бедняжка, а я тут торчу зачем-то.
- Рон, ты ведь сам понимаешь, что все это слишком серьезно, - сказал Алаис, сказал очень строго, будто учитель разговаривал с учеником.
- Не мальчик, - усмехнулся ректор.
- Что ты намерен делать? - Бриннэйн отставил бокал и внимательно посмотрел на Ормондта. - Для начала избавить девочку от посягательств Тьмы, - ответил лорд Ронан и встал с кресла. Он так же поставил на стол бокал и подошел к окну.
Алаис последовал за ним, сел на подоконник и заглянул в лицо Ормондта.
- А потом, Рон? Что потом?
- У меня есть идея, Брин, - задумчиво, даже мечтательно произнес ректор и сел рядом с приятелем, выглянув на улицу.
- Ты ведь знаешь, что после того, как ты дал клятву, обратного пути уже нет и не будет. Ты все это знал еще пятнадцать лет назад, и я предупреждал, что однажды ты можешь пожалеть о своем решении, - Бриннэйн откинулся на стену, продолжая изучающе разглядывать друга.
- Я не жалею о своем решении, только лишь о правилах. - Ормондт устало закрыл глаза, но тут же снова их открыл и посмотрел на черноволосого. - Я пятнадцать лет служу верой и правдой и намерен так же служить и дальше, но демоны их всех побери, Алаис, разве я не заслужил свой маленький островок покоя и счастья?
Бриннэйн отвернулся к окну и некоторое время молчал, вглядываясь в темноту, подсвеченную белыми шарами с магическим светом.
- Ты уже там, откуда не свернуть, Ормондт, - он сказал это так тихо, что я едва расслышала. - С твоим уровнем нет пути назад. У твоего мальчика еще есть выбор, у тебя уже нет. Может, стоит отойти в сторону? Отступись, дружище.
- Нет, - ректор встал и посмотрел на приятеля сверху вниз. - Не в этот раз, Алаис, только не в этот раз.
- Но ведь ты уже увлекался, все мы увлекаемся рано или поздно. Да, рвать иногда бывает очень больно, но это проходит. Наша жизнь слишком длинная, все забудется. - Бриннэйн тоже встал и положил другу руку на плечо, сжав его и слегка встряхнув. - Ты не скроешь.
- Ты ведь не выдашь, - Ормондт с легкой насмешкой посмотрел в глаза Алаиса.
- Я - нет, ты это прекрасно знаешь. Но отцы-основатели легко считают с твоей ауры. Ты же знаешь, что забота не о тебе, это забота о девочке.
- Я не нарушу правила, условия будут соблюдены, - отчеканил лорд Ронан. - Но отказываться я не намерен, Брин.
Алаис вздохнул, разжал пальцы и потрепал Ормондта по плечу.
- Как знаешь, дружище, как знаешь. Я на твоей стороне, в любом случае. - Он потянулся и зевнул. - Пойдем спать. Твоя подопечная должна уже проснуться и ей, наверное, сейчас очень несладко.
- Да, пойдем, - кивнул ректор, первым направляясь к двери.
Даже не знаю, как я так быстро оказалась внизу лестницы. Там нырнула в тень и затихла, слушая шаги наверху. Лорды расходились по комнатам.
