— Я могу написать ему письмо.
— Он никогда ни с кем не обсуждает заказы своих клиентов. Чтобы получить от него информацию, тебе придется применить пытки. Или что вы там применяете?
— Мы применяем аллоксию, — мягко сказал Терри.
— Да, точно, аллоксия. И чем же ты тогда отличаешься от фоморов, наш добрый доктор?
— Именно этим и отличаюсь, — улыбнулся Терри. — Я служу силам добра.
— Ты лезешь человеку в голову, также как фоморы.
— Это разные вещи. Фоморы внушают своей жертве мысли, которые она воспринимает как свои собственные. А я просто временно отключаю подозреваемому самоконтроль, чтобы он ответил на вопросы.
— Звучит все равно отвратительно.
— Это совершенно безболезненно. Иногда даже приятно. Похоже на опьянение от вина.
— Ты это испытывал в качестве подопытного?
— Да.
— А теперь представь, что ты не в лаборатории с коллегами, а в обычной жизни. И кто-то роется у тебя в голове, чтобы узнать все твои секреты.
— У меня нет секретов. Моя жизнь — раскрытая книга.
— Это не дает тебе права листать книги других людей.
— У меня есть все права, если эти люди покрывают преступников или сами совершили преступление.
— Друзья, давайте не будем ссориться, — сказал Маллери.
— Действительно, не будем, — согласился Флойд. — Элизабет, расскажи лучше, из-за чего ты поругалась с Коуплендом.
— Это что, так важно?
— Конечно важно. Вдруг именно ты его и убила?
Элизабет звонко расхохоталась, тряхнув своими буйными кудрями.
— Ну что ж, он действительно был неприятным типом, и вполне мог настолько вывести меня из себя. Но, увы, в отличие от нашего милого Терри, у меня совсем нет времени, чтобы баловаться темной магией.
— Я ею не балуюсь, — возразил Терри. — Я ее изучаю и практикую в строгом соответствии с протоколами.
— Так в чем же была причина ссоры? — настаивал Флойд.
— Да какая там ссора, — махнула рукой Элизабет. — Чтобы поссориться нужно быть друзьями, а мы просто некоторое время работали вместе над одним проектом. Это было лет восемь назад. Помимо нас там участвовало еще много народу, но я была единственной женщиной. А Коупленд считал, что назначение женщины — ублажать мужчину, а не заниматься магией. И это при том, что как маг я была сильнее его раза в три. Представляю, как его это бесило.
— Зачем же его позвали участвовать в проекте, раз он такой слабак? — спросил Терри.
— Белонир его пригласил. Коупленд недостаток таланта компенсировал трудолюбием. И да, он действительно не боялся экспериментировать. Но все же… вы просто взгляните, что у нас тут, — Элизабет кивнула в сторону стола.
— Что?
— Огниво, — сказала она с пренебрежением. — Бедолага экономил на всем. Даже на самом базовом заклинании, которое изучают вне зависимости от специализации.
Элизабет вытянула вперед правую руку, и на ее раскрытой ладони затрепетал язычок пламени.
Ведьма, злобно подумал Флойд. Думает, что весь мир у ее ног. Но когда-нибудь она допрыгается.
Тем временем Маллери листал книгу о переплетении заклинаний.
— Хм, странно, — пробормотал он. — Даже, я бы сказал, тревожно.
— Что такое? — спросил Флойд.
— Сама по себе книга подтверждает интерес Коупленда к смешанным заклинаниям. Но… такое впечатление, что основное внимание он уделил последнему разделу. Во всяком случае, только здесь есть его пометки.
— Дай-ка угадаю, — сказал Флойд. — Это раздел о темной магии?
— Да, верно. Разумеется, это просто обзорный раздел, здесь нет никаких рекомендаций. Но тут говорится именно о боевой магии. Чистую тьму можно использовать только на уровне слабых разрядов, как в той же аллоксии, к примеру. А боевой маг должен комбинировать тьму с другой стихией, иначе все закончится очень плачевно для самого заклинателя. Даже демоны сочетают темные заклинания с огненными.
— Дай-ка я угадаю еще раз, — сказал Флойд. — Коупленд пытался соединять темную магию и ледяную. То есть, он занимался некромантией.
— Чертов идиот, — сказала Элизабет. — Люди поумнее его пытались ходить по этой дорожке.
— Э-э, нет, — Маллери вглядывался в страницу книги. Вид у него был озабоченный. — То есть, да. Но не только. Вот здесь, в главе о фоморах он написал на полях: «Сепиолит как абсорбент. Черный жемчуг, теневые кораллы». Как вы знаете, фоморы также используют водные заклинания.
— Значит, это не совпадение, — Терри задумчиво разглядывал вещи, выложенные из сундука. — Коупленду было за сорок, и большую часть своего времени он проводил в Белхарте. А неподалеку от него жил главный специалист по магии фоморов…
— Брейден Флитвуд, — сказал Флойд.
Первым делом Гизела спросила, нет ли поблизости почтового ящика, но Нейет даже не сразу понял, о чем идет речь. Тогда она торопливо распрощалась, и стремительно зашагала в сторону Лингрова, рассуждая на ходу:
— Разумеется, он не сможет уехать незамеченным. С ним будет его семья и большое количество вещей. Допустим, поблизости не окажется ни Флойда, ни стражников, и его никто не остановит. Но даже в таком случае, он не уйдет далеко.
— Солнце садится, — сказал Алан. — Если Грин собирался с утра выехать, значит, он уже в пути.
Гизела резко остановилась, но через мгновение снова зашагала по дороге.
— Да, действительно. Но если завтра на рассвете мы отправим за ним стражников, они легко его догонят и вернут обратно.
— А его нужно возвращать? Ну, продал он свой дом. Разве ему запрещено?
— Он солгал королевским инквизиторам. Такое нельзя оставлять без внимания. Кроме того, я хочу чтобы он подробно рассказал, чем он занимался сразу же после того, как обнаружил трупы.
Когда они добрались до трактира, Алан отправился на конюшню за лошадьми, а Гизела зашла в дом, узнать, нет ли каких новостей. Лошади выглядели отдохнувшими и вполне довольными жизнью, кто-то даже расчесал им гривы. Сын трактирщика вывел их под уздцы, и Алан уже протянул руку к своему мерину, но тут послышался голос Гизелы:
— Оставь пока лошадей. Мы сейчас должны спуститься к реке, она недалеко.
Они оставили лошадей у коновязи и направились к Тессену.
— Гевин Уайтхед выяснил, что Грин вчера брал лодку у одного из рыбаков, — сказала Гизела.
— Хм. До того, как он был на пасеке, или после?
— Скорее всего после. Говорят, примерно в это же время, что сейчас.
Тессен оказался гораздо шире, чем ожидал Алан. Его воды, переливались оттенками золотистого и розового, отражая багрянец заходящего солнца. Берега были покрыты густой зеленью: ивы склоняли свои длинные ветви к воде, как будто стараясь дотянуться до блестящей на поверхности ряби. Вдали виднелись очертания холмов. Легкий ветерок, дувший с той стороны реки, доносил аромат свежей травы и цветущих кустарников, смешанный с запахом воды.
На берегу было несколько рыбацких хижин, построенных из грубо обработанных бревен и покрытых соломенными крышами. Возле каждой хижины имелось небольшое крыльцо, на котором были развешаны пучки трав для отпугивания насекомых и старые, выцветшие рыбацкие сети, сохнущие на деревянных стойках. Неподалеку от них, на длинных веревках, натянутых между двух крепких столбов, сушились свежевыловленные рыбы — их чешуя блестела в лучах солнца.
Один из рыбаков, стоя у края воды, чистил крупную рыбину, ловко работая ножом, а другой сидел на небольшом деревянном ящике и чинил сеть. При их приближении оба рыбака оторвались от своей работы и удивленно уставились на Гизелу.
— Добрый вечер, — сказала Гизела. — Мы ищем Томаса Ленгли.
— Это я, — сказал рыбак с сетью и поднялся на ноги.
— Можно ли поговорить с вами наедине, мастер Ленгли?
Ленгли озадаченно переглянулся со своим товарищем.
— Ну, можно. Отчего бы нет? Давайте отойдем в сторонку, — и он повел их к грубо сколоченной скамье, стоявшей в некотором отдалении от хижин.
Когда Гизела объяснила, кто они такие и зачем пришли, рыбак преисполнился важностью.
— Да, он брал у меня лодку, — подтвердил Ленгли. — Я этого парня пару раз видел раньше и знал, что он из городских. Я подумал, ему приспичило порыбачить в золотой час. Даже предложил ему свои снасти. Но он сказал, что хочет просто покататься. Каково, а? Покататься! Как будто он лорд или девушка в венке. Ну, он мне хорошо заплатил, поэтому я ему лишних вопросов не задавал.
— Вы видели, как он садился в лодку? — спросила Гизела.
— Видел. Я немного беспокоился, как он с ней управится, кто их знает, этих городских. Но для него это явно было не впервой.
— У него были с собой какие-то вещи?
— Снастей никаких не было, я ж говорю.
— Обычные вещи. Какой-нибудь небольшой сверток. Узелок.
Ленгли прищурился, припоминая.
— Сверток был, да. Он его положил на сиденье.
— А как этот сверток выглядел?
— Узкий и длинный. Как будто он какую-то палку завернул в тряпку. Длиной примерно с фут.
Лицо Гизелы оставалось невозмутимым.
— Когда Грин вернулся, этот сверток был при нем?
— В лодке ничего такого не было, но, может, он его под плащом за пояс заткнул, кто знает.
— Много времени прошло до его возвращения?
— Нет, не особо много. Солнце даже толком сесть не успело.
— Благодарю вас, мастер Ленгли, — сказала Гизела. — Вы очень помогли расследованию.
— Рад был помочь, миледи, — рыбак поклонился, а затем зашагал к своему товарищу, который смотрел на него с большим любопытством.
— Он сейчас ему все выложит, — сказал Алан, глядя вслед Ленгли.
— Да, наверняка. Но это же не какие-то секретные сведения.
— А зачем тогда ты просила поговорить наедине?
— Флойд говорит, если просишь свидетеля о разговоре наедине, то он относится к твоим вопросам гораздо серьезнее, — голос Гизелы не изменился, но ее обычно спокойное лицо стало мрачным.
Она повернулась и отошла к самой кромке воды. Река текла медленно и спокойно, словно отдыхая после жаркого летнего дня, но Гизела смотрела на нее с таким видом, будто ожидала, что мимо вот-вот проплывает утопленник.
— Гизела, — обеспокоенно окликнул Алан.
— Он выкинул жезл в реку, — сказала она.
— С чего ты взяла? Мало ли что это был за сверток.
— Для чего иначе ему понадобилась лодка?
— Ну… покататься.
Гизела медленно повернула голову и посмотрела ему в глаза.
— Ты ведь понимаешь, насколько глупо это звучит?
— Да, — признал Алан. — Глупо. Но люди постоянно делают глупости.
Она отвернулась и снова уставилась на воду.
— Я должна была сразу настоять, чтобы Грина допросили повторно. У Флойда хорошая память, я уверена, он не упустил ни одной детали. Он дважды повторил слова Фелиции Стэктон о том, что уже рассвело. Первый раз он рассказал об этом нам, а второй раз — Уинбрейту. Перед тем как обсуждать разные версии, мы могли бы вернуться на Медовую улицу и заставить Грина признаться. Но теперь он удаляется от Эдергейма с каждым шагом, а мы стоим тут и ничего не можем с этим поделать.
— Он едет с женой и двумя детьми, — сказал Алан. — Ты сама говорила, его будет легко догнать.
— Да, — Гизела глубоко вздохнула. — Ладно. Не будем предполагать самое худшее только потому, что оно кажется наиболее вероятным. Давай свои версии. Допустим, у Грина действительно был жезл, и, допустим, он не утопил его в реке. Что, в таком случае, он с ним сделал? И для чего он брал лодку?
— Он мог просто переправиться на ту сторону и кому-нибудь его отдать.
Гизела покачала головой, разглядывая холмы на противоположном берегу реки.
— Вряд ли. Местность там совершенно дикая. Нет ни селений, ни дорог.
— Тогда, может он как раз и сплавал до какого-то селения?
— Он слишком быстро вернулся. И вверх и вниз по реке до ближайшей деревни не меньше десяти миль.
— Ну, значит он мог просто закопать жезл на том берегу.
— А зачем переплывать реку? Закопать можно и здесь. Только отъехать чуть подальше от Лингрова.
— Ты сказала, тот берег более дикий. Получается, жезл никто случайно не найдет. Можно и не закапывать — в дупло сунул, и все. Лопаты у него вроде не было.
— Ну, теоретически… — с сомнением сказала Гизела. — Если он хотел просто припрятать жезл, а потом за ним вернуться…
— Да, он мог просто его спрятать. Или слегка прикопать. И без лопаты бы обошелся, палкой какой-нибудь. Если так, я могу попробовать поискать. Хоть сейчас взять у Ленгли лодку и пошарить на том берегу. Если жезл неглубоко, я его почую.
Гизела снова покачала головой.
— Нет. Слишком зыбкие предположения, чтобы тратить на это время. Единственное, что мы должны сделать, это допросить Грина. Я очень надеюсь, что Флойд его все-таки задержал. А мы здесь пока что выяснили все, что могли. Пойдем за лошадьми. Скоро стемнеет, и нам придется ехать медленно.
Они молча вернулись к трактиру. Гизела шла чуть впереди, и по ее напряженной осанке Алан понимал, что мыслями она уже в Эдергейме. Забрав лошадей, они тронулись в обратный путь.
Когда они перешли мост через Алрею, золотисто-оранжевые лучи солнца все еще пробивались сквозь листву, рисуя длинные тени на дороге. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь легким шелестом ветра.
— Если Барретт Грин сам их убил, зачем он позвал стражу? — подумал вслух Алан.
— Чтобы отвести от себя подозрения, — ответила Гизела.
— Но зачем он вообще это сделал?
— Об этом мы узнаем только когда его поймаем, — по задумчивому лицу Гизелы скользили малиновые блики. — С той информацией, что мы имеем, его мотивы совершенно непонятны.
— Ты думаешь, он убийца?
— Не знаю. В одном я точно уверена: он теперь не свидетель, а подозреваемый.
Дорога петляла, извиваясь между древними стволами. Под копытами громко хрустнула ветка, и Алан вдруг осознал, что ветер стих, и весь лес как-будто замер, наблюдая за ними. Тени становились все длиннее и постепенно превращались в темные фигуры, крадущиеся по краям дороги.
— Может, кто-то его нанял? — сказал Алан. — Ну, типа... дал ему этот жезл и денег заплатил. Много. Чтобы он согласился уехать, не торговался больше за лавку. Тогда понятно, откуда у пекаря магический жезл. Они могли договориться — Грин убьет кого надо, жезл спрячет где-нибудь, а тот, кто нанял, потом заберет.
Мерин Алана зафыркал. То ли ему не понравилась версия, то ли он нервничал из-за сгущающихся сумерек.
— А может быть, Грин никого не убивал, — сказала Гизела. — Может быть, он нашел жезл возле трупов и подобрал его, а когда понял, что это орудие убийства, решил от него избавиться.
— Наверно нелегко выбросить такую дорогую штуку. Ты говорила, он украшен черным жемчугом?
— Да, если это один из жезлов Флитвуда.
— Флитвуд взял дамрийский жезл и зачаровал его? Заклинаниями теротропии?
— Вряд ли. Дамры делают свои жезлы из амфирита, птичьих костей и перьев. Слишком много стихии воздуха, чуждой для фоморов.
— Но ты говорила, он учился у дамрийских оружейников.
— Скорее всего он просто изучал принципы изготовления. И на их основе уже разработал свое собственное оружие.
Внезапно в нескольких шагах от них с дороги вспорхнула стая черных ворон, взметнувшись в воздух с громким карканьем. Эта неожиданность напугала лошадей, и путникам понадобилось некоторое время, чтобы их успокоить.
— Надо же, какое совпадение, — сказала Гизела, когда они продолжили путь. — Я как раз думала о дамрийских шаманах. Ты знаешь о том, что их темная магия считается наиболее безопасной?
— Нет, я этого не знал. А почему?
— Потому что ей тысячи лет, и ее основные заклинания уже давно отработаны. Помнишь книгу Сида Этвелла «Народ Великого Неба»? Ты мне ее приносил в библиотеке.
— Он никогда ни с кем не обсуждает заказы своих клиентов. Чтобы получить от него информацию, тебе придется применить пытки. Или что вы там применяете?
— Мы применяем аллоксию, — мягко сказал Терри.
— Да, точно, аллоксия. И чем же ты тогда отличаешься от фоморов, наш добрый доктор?
— Именно этим и отличаюсь, — улыбнулся Терри. — Я служу силам добра.
— Ты лезешь человеку в голову, также как фоморы.
— Это разные вещи. Фоморы внушают своей жертве мысли, которые она воспринимает как свои собственные. А я просто временно отключаю подозреваемому самоконтроль, чтобы он ответил на вопросы.
— Звучит все равно отвратительно.
— Это совершенно безболезненно. Иногда даже приятно. Похоже на опьянение от вина.
— Ты это испытывал в качестве подопытного?
— Да.
— А теперь представь, что ты не в лаборатории с коллегами, а в обычной жизни. И кто-то роется у тебя в голове, чтобы узнать все твои секреты.
— У меня нет секретов. Моя жизнь — раскрытая книга.
— Это не дает тебе права листать книги других людей.
— У меня есть все права, если эти люди покрывают преступников или сами совершили преступление.
— Друзья, давайте не будем ссориться, — сказал Маллери.
— Действительно, не будем, — согласился Флойд. — Элизабет, расскажи лучше, из-за чего ты поругалась с Коуплендом.
— Это что, так важно?
— Конечно важно. Вдруг именно ты его и убила?
Элизабет звонко расхохоталась, тряхнув своими буйными кудрями.
— Ну что ж, он действительно был неприятным типом, и вполне мог настолько вывести меня из себя. Но, увы, в отличие от нашего милого Терри, у меня совсем нет времени, чтобы баловаться темной магией.
— Я ею не балуюсь, — возразил Терри. — Я ее изучаю и практикую в строгом соответствии с протоколами.
— Так в чем же была причина ссоры? — настаивал Флойд.
— Да какая там ссора, — махнула рукой Элизабет. — Чтобы поссориться нужно быть друзьями, а мы просто некоторое время работали вместе над одним проектом. Это было лет восемь назад. Помимо нас там участвовало еще много народу, но я была единственной женщиной. А Коупленд считал, что назначение женщины — ублажать мужчину, а не заниматься магией. И это при том, что как маг я была сильнее его раза в три. Представляю, как его это бесило.
— Зачем же его позвали участвовать в проекте, раз он такой слабак? — спросил Терри.
— Белонир его пригласил. Коупленд недостаток таланта компенсировал трудолюбием. И да, он действительно не боялся экспериментировать. Но все же… вы просто взгляните, что у нас тут, — Элизабет кивнула в сторону стола.
— Что?
— Огниво, — сказала она с пренебрежением. — Бедолага экономил на всем. Даже на самом базовом заклинании, которое изучают вне зависимости от специализации.
Элизабет вытянула вперед правую руку, и на ее раскрытой ладони затрепетал язычок пламени.
Ведьма, злобно подумал Флойд. Думает, что весь мир у ее ног. Но когда-нибудь она допрыгается.
Тем временем Маллери листал книгу о переплетении заклинаний.
— Хм, странно, — пробормотал он. — Даже, я бы сказал, тревожно.
— Что такое? — спросил Флойд.
— Сама по себе книга подтверждает интерес Коупленда к смешанным заклинаниям. Но… такое впечатление, что основное внимание он уделил последнему разделу. Во всяком случае, только здесь есть его пометки.
— Дай-ка угадаю, — сказал Флойд. — Это раздел о темной магии?
— Да, верно. Разумеется, это просто обзорный раздел, здесь нет никаких рекомендаций. Но тут говорится именно о боевой магии. Чистую тьму можно использовать только на уровне слабых разрядов, как в той же аллоксии, к примеру. А боевой маг должен комбинировать тьму с другой стихией, иначе все закончится очень плачевно для самого заклинателя. Даже демоны сочетают темные заклинания с огненными.
— Дай-ка я угадаю еще раз, — сказал Флойд. — Коупленд пытался соединять темную магию и ледяную. То есть, он занимался некромантией.
— Чертов идиот, — сказала Элизабет. — Люди поумнее его пытались ходить по этой дорожке.
— Э-э, нет, — Маллери вглядывался в страницу книги. Вид у него был озабоченный. — То есть, да. Но не только. Вот здесь, в главе о фоморах он написал на полях: «Сепиолит как абсорбент. Черный жемчуг, теневые кораллы». Как вы знаете, фоморы также используют водные заклинания.
— Значит, это не совпадение, — Терри задумчиво разглядывал вещи, выложенные из сундука. — Коупленду было за сорок, и большую часть своего времени он проводил в Белхарте. А неподалеку от него жил главный специалист по магии фоморов…
— Брейден Флитвуд, — сказал Флойд.
Глава 11. Лингров
Первым делом Гизела спросила, нет ли поблизости почтового ящика, но Нейет даже не сразу понял, о чем идет речь. Тогда она торопливо распрощалась, и стремительно зашагала в сторону Лингрова, рассуждая на ходу:
— Разумеется, он не сможет уехать незамеченным. С ним будет его семья и большое количество вещей. Допустим, поблизости не окажется ни Флойда, ни стражников, и его никто не остановит. Но даже в таком случае, он не уйдет далеко.
— Солнце садится, — сказал Алан. — Если Грин собирался с утра выехать, значит, он уже в пути.
Гизела резко остановилась, но через мгновение снова зашагала по дороге.
— Да, действительно. Но если завтра на рассвете мы отправим за ним стражников, они легко его догонят и вернут обратно.
— А его нужно возвращать? Ну, продал он свой дом. Разве ему запрещено?
— Он солгал королевским инквизиторам. Такое нельзя оставлять без внимания. Кроме того, я хочу чтобы он подробно рассказал, чем он занимался сразу же после того, как обнаружил трупы.
Когда они добрались до трактира, Алан отправился на конюшню за лошадьми, а Гизела зашла в дом, узнать, нет ли каких новостей. Лошади выглядели отдохнувшими и вполне довольными жизнью, кто-то даже расчесал им гривы. Сын трактирщика вывел их под уздцы, и Алан уже протянул руку к своему мерину, но тут послышался голос Гизелы:
— Оставь пока лошадей. Мы сейчас должны спуститься к реке, она недалеко.
Они оставили лошадей у коновязи и направились к Тессену.
— Гевин Уайтхед выяснил, что Грин вчера брал лодку у одного из рыбаков, — сказала Гизела.
— Хм. До того, как он был на пасеке, или после?
— Скорее всего после. Говорят, примерно в это же время, что сейчас.
Тессен оказался гораздо шире, чем ожидал Алан. Его воды, переливались оттенками золотистого и розового, отражая багрянец заходящего солнца. Берега были покрыты густой зеленью: ивы склоняли свои длинные ветви к воде, как будто стараясь дотянуться до блестящей на поверхности ряби. Вдали виднелись очертания холмов. Легкий ветерок, дувший с той стороны реки, доносил аромат свежей травы и цветущих кустарников, смешанный с запахом воды.
На берегу было несколько рыбацких хижин, построенных из грубо обработанных бревен и покрытых соломенными крышами. Возле каждой хижины имелось небольшое крыльцо, на котором были развешаны пучки трав для отпугивания насекомых и старые, выцветшие рыбацкие сети, сохнущие на деревянных стойках. Неподалеку от них, на длинных веревках, натянутых между двух крепких столбов, сушились свежевыловленные рыбы — их чешуя блестела в лучах солнца.
Один из рыбаков, стоя у края воды, чистил крупную рыбину, ловко работая ножом, а другой сидел на небольшом деревянном ящике и чинил сеть. При их приближении оба рыбака оторвались от своей работы и удивленно уставились на Гизелу.
— Добрый вечер, — сказала Гизела. — Мы ищем Томаса Ленгли.
— Это я, — сказал рыбак с сетью и поднялся на ноги.
— Можно ли поговорить с вами наедине, мастер Ленгли?
Ленгли озадаченно переглянулся со своим товарищем.
— Ну, можно. Отчего бы нет? Давайте отойдем в сторонку, — и он повел их к грубо сколоченной скамье, стоявшей в некотором отдалении от хижин.
Когда Гизела объяснила, кто они такие и зачем пришли, рыбак преисполнился важностью.
— Да, он брал у меня лодку, — подтвердил Ленгли. — Я этого парня пару раз видел раньше и знал, что он из городских. Я подумал, ему приспичило порыбачить в золотой час. Даже предложил ему свои снасти. Но он сказал, что хочет просто покататься. Каково, а? Покататься! Как будто он лорд или девушка в венке. Ну, он мне хорошо заплатил, поэтому я ему лишних вопросов не задавал.
— Вы видели, как он садился в лодку? — спросила Гизела.
— Видел. Я немного беспокоился, как он с ней управится, кто их знает, этих городских. Но для него это явно было не впервой.
— У него были с собой какие-то вещи?
— Снастей никаких не было, я ж говорю.
— Обычные вещи. Какой-нибудь небольшой сверток. Узелок.
Ленгли прищурился, припоминая.
— Сверток был, да. Он его положил на сиденье.
— А как этот сверток выглядел?
— Узкий и длинный. Как будто он какую-то палку завернул в тряпку. Длиной примерно с фут.
Лицо Гизелы оставалось невозмутимым.
— Когда Грин вернулся, этот сверток был при нем?
— В лодке ничего такого не было, но, может, он его под плащом за пояс заткнул, кто знает.
— Много времени прошло до его возвращения?
— Нет, не особо много. Солнце даже толком сесть не успело.
— Благодарю вас, мастер Ленгли, — сказала Гизела. — Вы очень помогли расследованию.
— Рад был помочь, миледи, — рыбак поклонился, а затем зашагал к своему товарищу, который смотрел на него с большим любопытством.
— Он сейчас ему все выложит, — сказал Алан, глядя вслед Ленгли.
— Да, наверняка. Но это же не какие-то секретные сведения.
— А зачем тогда ты просила поговорить наедине?
— Флойд говорит, если просишь свидетеля о разговоре наедине, то он относится к твоим вопросам гораздо серьезнее, — голос Гизелы не изменился, но ее обычно спокойное лицо стало мрачным.
Она повернулась и отошла к самой кромке воды. Река текла медленно и спокойно, словно отдыхая после жаркого летнего дня, но Гизела смотрела на нее с таким видом, будто ожидала, что мимо вот-вот проплывает утопленник.
— Гизела, — обеспокоенно окликнул Алан.
— Он выкинул жезл в реку, — сказала она.
— С чего ты взяла? Мало ли что это был за сверток.
— Для чего иначе ему понадобилась лодка?
— Ну… покататься.
Гизела медленно повернула голову и посмотрела ему в глаза.
— Ты ведь понимаешь, насколько глупо это звучит?
— Да, — признал Алан. — Глупо. Но люди постоянно делают глупости.
Она отвернулась и снова уставилась на воду.
— Я должна была сразу настоять, чтобы Грина допросили повторно. У Флойда хорошая память, я уверена, он не упустил ни одной детали. Он дважды повторил слова Фелиции Стэктон о том, что уже рассвело. Первый раз он рассказал об этом нам, а второй раз — Уинбрейту. Перед тем как обсуждать разные версии, мы могли бы вернуться на Медовую улицу и заставить Грина признаться. Но теперь он удаляется от Эдергейма с каждым шагом, а мы стоим тут и ничего не можем с этим поделать.
— Он едет с женой и двумя детьми, — сказал Алан. — Ты сама говорила, его будет легко догнать.
— Да, — Гизела глубоко вздохнула. — Ладно. Не будем предполагать самое худшее только потому, что оно кажется наиболее вероятным. Давай свои версии. Допустим, у Грина действительно был жезл, и, допустим, он не утопил его в реке. Что, в таком случае, он с ним сделал? И для чего он брал лодку?
— Он мог просто переправиться на ту сторону и кому-нибудь его отдать.
Гизела покачала головой, разглядывая холмы на противоположном берегу реки.
— Вряд ли. Местность там совершенно дикая. Нет ни селений, ни дорог.
— Тогда, может он как раз и сплавал до какого-то селения?
— Он слишком быстро вернулся. И вверх и вниз по реке до ближайшей деревни не меньше десяти миль.
— Ну, значит он мог просто закопать жезл на том берегу.
— А зачем переплывать реку? Закопать можно и здесь. Только отъехать чуть подальше от Лингрова.
— Ты сказала, тот берег более дикий. Получается, жезл никто случайно не найдет. Можно и не закапывать — в дупло сунул, и все. Лопаты у него вроде не было.
— Ну, теоретически… — с сомнением сказала Гизела. — Если он хотел просто припрятать жезл, а потом за ним вернуться…
— Да, он мог просто его спрятать. Или слегка прикопать. И без лопаты бы обошелся, палкой какой-нибудь. Если так, я могу попробовать поискать. Хоть сейчас взять у Ленгли лодку и пошарить на том берегу. Если жезл неглубоко, я его почую.
Гизела снова покачала головой.
— Нет. Слишком зыбкие предположения, чтобы тратить на это время. Единственное, что мы должны сделать, это допросить Грина. Я очень надеюсь, что Флойд его все-таки задержал. А мы здесь пока что выяснили все, что могли. Пойдем за лошадьми. Скоро стемнеет, и нам придется ехать медленно.
Они молча вернулись к трактиру. Гизела шла чуть впереди, и по ее напряженной осанке Алан понимал, что мыслями она уже в Эдергейме. Забрав лошадей, они тронулись в обратный путь.
Когда они перешли мост через Алрею, золотисто-оранжевые лучи солнца все еще пробивались сквозь листву, рисуя длинные тени на дороге. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь легким шелестом ветра.
— Если Барретт Грин сам их убил, зачем он позвал стражу? — подумал вслух Алан.
— Чтобы отвести от себя подозрения, — ответила Гизела.
— Но зачем он вообще это сделал?
— Об этом мы узнаем только когда его поймаем, — по задумчивому лицу Гизелы скользили малиновые блики. — С той информацией, что мы имеем, его мотивы совершенно непонятны.
— Ты думаешь, он убийца?
— Не знаю. В одном я точно уверена: он теперь не свидетель, а подозреваемый.
Дорога петляла, извиваясь между древними стволами. Под копытами громко хрустнула ветка, и Алан вдруг осознал, что ветер стих, и весь лес как-будто замер, наблюдая за ними. Тени становились все длиннее и постепенно превращались в темные фигуры, крадущиеся по краям дороги.
— Может, кто-то его нанял? — сказал Алан. — Ну, типа... дал ему этот жезл и денег заплатил. Много. Чтобы он согласился уехать, не торговался больше за лавку. Тогда понятно, откуда у пекаря магический жезл. Они могли договориться — Грин убьет кого надо, жезл спрячет где-нибудь, а тот, кто нанял, потом заберет.
Мерин Алана зафыркал. То ли ему не понравилась версия, то ли он нервничал из-за сгущающихся сумерек.
— А может быть, Грин никого не убивал, — сказала Гизела. — Может быть, он нашел жезл возле трупов и подобрал его, а когда понял, что это орудие убийства, решил от него избавиться.
— Наверно нелегко выбросить такую дорогую штуку. Ты говорила, он украшен черным жемчугом?
— Да, если это один из жезлов Флитвуда.
— Флитвуд взял дамрийский жезл и зачаровал его? Заклинаниями теротропии?
— Вряд ли. Дамры делают свои жезлы из амфирита, птичьих костей и перьев. Слишком много стихии воздуха, чуждой для фоморов.
— Но ты говорила, он учился у дамрийских оружейников.
— Скорее всего он просто изучал принципы изготовления. И на их основе уже разработал свое собственное оружие.
Внезапно в нескольких шагах от них с дороги вспорхнула стая черных ворон, взметнувшись в воздух с громким карканьем. Эта неожиданность напугала лошадей, и путникам понадобилось некоторое время, чтобы их успокоить.
— Надо же, какое совпадение, — сказала Гизела, когда они продолжили путь. — Я как раз думала о дамрийских шаманах. Ты знаешь о том, что их темная магия считается наиболее безопасной?
— Нет, я этого не знал. А почему?
— Потому что ей тысячи лет, и ее основные заклинания уже давно отработаны. Помнишь книгу Сида Этвелла «Народ Великого Неба»? Ты мне ее приносил в библиотеке.
