— Не настолько плохо?
— Не настолько плохо с человеческими чувствами. Бывают такие люди, у которых чувства словно заморожены. Это не плохие люди, то есть, не обязательно плохие. Просто у них так работает мозг. Ты ведь знаешь, что за чувства отвечает мозг, а не сердце?
— Да, Энбальд мне про это говорил. И мысли, и чувства — все в голове.
— Именно так. Когда ты волнуешься, ты сначала волнуешься у себя в голове, потом голова посылает сигнал сердцу, и сердце начинает биться быстрее.
— Ну да, я так это и представлял.
— Поэтому выражение «холодное сердце» вообще-то неправильное. Надо говорить «холодная голова». Люди с холодной головой не испытывают чувств. Я думал, что такое бывает только у мужчин, пока не встретил Гизелу.
Алану это не понравилось.
— Ты сам только что сказал, не было никакой необходимости гладить меня по голове. Значит, у нее есть чувства.
— Не хочу тебя обнадеживать, — Теренс предостерегающе поднял руку. — Это не те чувства, на которые ты рассчитываешь. Я вижу, что она тебе нравится. Признаться, когда мы только познакомились, я тоже обдумывал, как бы к ней подкатить. Но быстро понял, что она не по этой части.
— Не по этой части?
— Она не для любви. Все женщины созданы для любви. Но не Гизела.
— Не может быть, — тихо сказал Алан.
— Увы, это так. Обидно, конечно, она довольно красивая. Но могу тебя заверить, она от этого не страдает. Любовь, влечение, страсть — ей это все не интересно. Теоретически она понимает, что это за чувства, но не может их испытывать. Хотя, после полугода наблюдений, и учитывая вот этот последний эпизод, я прихожу к выводу, что она способна на дружеское участие. Когда твой товарищ истошно вопит и блюет кровью, это проймет почти любого, какая бы холодная голова ни была.
«Держись, Алан!» — так она говорила. Он снова почувствовал ее пальцы на своем локте. Она не дотрагивается до людей без крайней необходимости. Нет, не может быть. Он ошибается. Алан тряхнул головой.
Через пару минут, открыв дверь спиной и пятясь, в комнату зашла Дейзи с полным подносом в руках. Она развернулась и замерла, восторженно ахнув:
— Так это правда, милорд! — Она разглядывала его, словно не веря своим глазам. — Какое счастье видеть вас в добром здравии!
Милорд?! Алан попытался представить, что бы на его месте ответил какой-нибудь благородный человек.
— Я оказался в хороших руках, — наконец сообразил он. — В ваших и доктора Блуэтта.
Он уселся понадежнее, оперевшись вместе с подушкой на спинку кровати. Дейзи аккуратно поставила поднос на его колени, покрытые стеганым одеялом.
— Доктор Блуэтт настоящий волшебник! — Дейзи стрельнула глазами в сторону Теренса и порозовела. Он улыбнулся в ответ, блеснув белыми зубами из-под темных усов, и она порозовела еще больше. — Если вам что-то понадобится, только скажите. На ужин у нас будет молочный поросенок. Самое нежное мясо, какое только бывает! Но, может, вы хотите еще что-нибудь особенное?
— Спасибо, Дейзи, поросенок это… м-м, звучит чудесно, — Алан сам поразился, как легко он может говорить любезности. Наверно, общение с Энбальдом не прошло даром.
— Вот тебе пример живой девушки с живыми чувствами, — сказал Теренс, когда Дейзи вышла из комнаты.
— Она назвала меня милордом!
— А, это. Привыкай, иногда тебя будут так называть.
— Но я же не лорд!
— Ты теперь королевский инквизитор. Для людей это кто-то вроде мага. А может быть, даже кто-то поважнее. Ко мне порой тоже так обращаются, хотя мой отец всего лишь помощник судьи.
— Чудно это как-то. В наших краях лордами называют только благородных. В Санбридже есть один богатей, богаче просто не бывает. Говорят, у него в доме вся посуда серебряная, а его жена и дочки носят шелковые платья и золотые украшения. Но все помнят, что в молодости он был простым стеклодувом, и никто никогда не называет его лордом.
— Когда-нибудь и у вас к таким людям будут обращаться «милорд». Если это началось в Эдергейме и его окрестностях, то рано или поздно доберется до провинций.
— Мне кажется, это не очень хорошо, — сказал Алан.
— А то, что ты, будучи плотником в провинции, одним прыжком оказался инквизитором в столице — это хорошо или плохо?
— Вовсе не одним прыжком, — возразил Алан. — Я три года учился у Энбальда, а потом целую вечность ехал из Хопсвилла в Эдергейм. И кучу денег потратил на дорогу.
— Все равно, лет тридцать назад подобное событие было немыслимым. Но времена изменились. И люди изменились, и относиться стали друг к другу немного иначе. Меньше стали трепетать перед аристократами, и больше уважать тех, кто сам пробивает себе дорогу.
— Если б они еще не были такими жадными. Те, кто сам пробивает себе дорогу, — Алан показал на поднос у себя на коленях. — В этом трактире еда очень вкусная. Вот прям очень-очень вкусная! Но Уайтхед сдирает за нее три шкуры.
— О, насчет этого не беспокойся, — Теренс вновь сверкнул улыбкой. — Пока мы отсюда не уедем, кормить нас будут совершенно бесплатно. И в дальнейшем, если мы будем сюда приезжать, Уайтхед сказал, мы можем рассчитывать на хорошую скидку. Похоже, Гизела произвела на него неизгладимое впечатление.
— Насколько хорошую скидку? — спросил Алан.
— Если я правильно понял, речь шла о скидке в треть цены. Так что с нас он теперь будет сдирать только две шкуры. Впрочем, вряд ли мы еще сюда вернемся. Я-то уж точно вряд ли. Не ожидал, что деревня в нескольких милях от Эдергейма окажется настолько захолустной. Особенно удручающее впечатление производит местная медицина.
— Ну ладно, — сказал Алан. — Если вся эта вкуснота бесплатная, это отличная новость. С тобой поделиться? Мне одному многовато будет.
— Не стоит, — рассмеялся Теренс. — Я совсем недавно позавтракал, и очень плотно.
— Хорошо. Тогда рассказывай мне обо всем, что я пропустил, — сказал Алан, рассматривая еду на подносе. Подумав некоторое время, он решил начать с нежнейшего омлета, посыпанного мелко нарезанным укропом, петрушкой, зеленым луком и шпинатом.
— Нападение на вас устроила Анна Бридлав, которая здесь работала, — начал Теренс.
— Погоди, — остановил его Алан. — Давай с того момента, как мы уехали. Вы ведь что-то нашли?
— Мы выяснили имя второй жертвы. Это приезжий, который остановился в гостинице «Фазан и Цесарка». Его имя Гровер Коупленд, приехал из Бриарстеда, что в Белхарте. Он был магом.
Алан опустил ложку.
— Магом?! Кто-то убил мага на улице?
— Да, именно так, — кивнул Теренс. — И знаешь, что самое интересное? Название Белхарт тебе ни о чем не говорит?
— Белхарт это графство в Эденоре… И-и… Ты же говорил о нем позавчера!
— Ага. Позавчера мы говорили о Брейдене Флитвуде. Он, если ты помнишь, жил в тех самых краях. А деревня Коупленда находится как раз возле родного города Флитвуда.
— Значит, они были знакомы?
— Весьма вероятно.
— Но Флитвуд не мог его убить. Он давным-давно умер.
— Схватываешь на лету. Должен быть кто-то третий. Скорее всего тот, кто знал их обоих.
Алан задумчиво жевал омлет.
— Убийца стрелял из магического жезла, — сказал он наконец.
— Да, это теперь наша основная версия.
— Значит, сам он может и не быть магом.
— Может и не быть. Но он все равно должен быть как-то связан с теротропией. Хотя Коупленд специализировался на ледяной магии, в его вещах мы нашли одну книгу с пометками. В книге рассказывается о разных видах заклинаний, но пометки есть только в разделе о темной магии. И еще что интересно, в главе о магии фоморов на полях есть список материалов, в точности совпадающих с материалами, из которых изготовлены жезлы Флитвуда.
Алан поспешно проглотил остатки омлета.
— Погоди, я не понял. У Коупленда оказалась книга Флитвуда с его пометками?
— А вот это хороший вопрос. Образец почерка Флитвуда я получил без труда. Его записи хранятся в архиве, в том самом ящике, который доставил тебе некоторые неудобства. Я убедился, что пометки в книге сделаны не его рукой. С почерком Коупленда было посложнее, но, к счастью, он одно время работал в Ривервуде, и мы с Маллери смогли найти его отчеты об экспериментах. И в этот раз почерки совпали. Так что пометки делал именно Коупленд.
— А Маллери это кто?
— Глава ледяных магов в Ривервуде. Отличный парень, очень нам помог.
Алан разглядывал миску с золотистым бульоном. На его поверхности плавали кусочки моркови и мелкие листики укропа.
— Значит, это о нем говорила Гизела.
— О ком?
— Лорд Уинбрейт сказал, что учеников Флитвуда поймали почти сразу после него самого. А Гизела сказала, что, видимо, не всех. Коупленд и есть тот самый не пойманный ученик. Но… они тогда говорили об убийце. Получается, было уже два таких ученика?
— Версия об ученике была еще до того, как мы узнали о жезле, — напомнил Теренс. — Мы были уверены, что убийца — маг. Теперь в этом есть сомнения. К тому же, я лично не верю, что Арлиндон мог проворонить сразу двух последователей Флитвуда. Его допрашивали по старинке, без применения аллоксии, но даже одного упустить было маловероятно, а уж двух — просто невозможно. Но ты прав насчет Коупленда. Он вряд ли был учеником Флитвуда, но они точно сотрудничали. Я сделал анализ чернил, которыми он записывал необходимые материалы, и оказалось, что этим записям около десяти лет. Примерно в это же время Флитвуд разработал свой первый жезл с использованием магии фоморов.
Алан взял с тарелки тонкий блинчик, свернутый конвертом, обмакнул его в бульон и откусил. Внутри оказалась творожная начинка.
— Зачем Коупленд таскал с собой книгу со старыми записями? — спросил он, прожевав.
— Гизела задала мне тот же вопрос. И вот теперь мы переходим к самому важному. Я уже сказал, что Коупленд делал пометки только в разделе о темной магии. Но не только в главе о магии фоморов. Самые свежие его записи относятся к некромантии. Такое впечатление, что он переключился с теротропии на некромантию после разоблачения Флитвуда. В книге есть несколько абзацев об артефактах, которые создавали первые некроманты. Многие строчки Коупленд подчеркнул, а над некоторыми также оставил свои пометки о возможных реагентах. И вот эти записи самые последние, им не больше месяца.
— Я уже запутался, — пожаловался Алан. — Теротропия, некромантия, жезлы и все такое. А с какого боку тут Барретт Грин?
— Я тоже пока мало что понимаю. В Ривервуде вроде бы никто не знал о приезде Коупленда. Мы нашли несколько человек, которые были с ним знакомы, но все они отрицают, что встречались с ним в последнее время. Но я полагаю, кто-то из этих людей нам соврал. Потому что тайно занимается некромантией. А Коупленд помогал этому кому-то разрабатывать некий артефакт. Так же как когда-то он помогал Флитвуду с разработкой жезла. И знаешь что? Когда я рассказал об этом Уинбрейту, он сразу напрягся. Насколько я понял, у него уже давно на подозрении несколько людей, которые предположительно балуются некромантией, причем это маги из самых высших кругов. Он сказал, что поделится с нами подробностями, когда мы снова соберемся все вместе.
— Если этот маг и вправду большая шишка, — подумал вслух Алан, — значит, у него мог оказаться один из жезлов Флитвуда. И он мог поэтому связаться с Коуплендом. Он знал, кто этот жезл делал.
— Может быть, — кивнул Теренс.
— А если они с Коуплендом уже создали этот новый некромантский артефакт, то некромант мог решить избавиться от Коупленда на всякий случай.
— Ну-у, с одной стороны, зачем терять такого хорошего специалиста, а с другой стороны… С точки зрения безопасности… Опять же, они могли, например, повздорить…
— И он нанял Грина, чтобы его самого точно никто не мог заподозрить.
— И вооружил его жезлом? Зачем?
— Чтобы никто не подумал на Грина. Пекарь и темная магия как-то не очень сочетаются.
— Хм. Громоздкая версия, но никакой более логичной и стройной у нас пока нет. Так вот, что касается Грина. Пока я бегал по Ривервуду, Флойд отправился на Медовую улицу и допросил Мэделин Блейк. Как он и предполагал, именно она была любовницей Джейка Бичема, и, похоже, Бичем действительно оказался случайной жертвой, когда уходил от нее ранним утром. И от Мэделин же Флойд узнал, что Грин уехал из города вместе с семейством.
— Как мы и думали, — сказал Алан, отправляя в рот печенье. Оно было легким и хрустящим, с намеком на ваниль и корицу.
— Но вряд ли вы думали, что Грин покинет Эдергейм на корабле.
— На корабле?
— Да. Хольк «Рагнейд» ушел вчера утром на север. В порту сказали, Грин вроде как собирался сойти в Данридже.
— Ого. А догнать-то его можно?
— Проще было бы перехватить. Уинбрейт уже отправил письмо бургомистру Данриджа. Но поскольку между Эдергеймом и Данриджем «Рагнейд» сделает еще пару остановок, он отправил Флойда вдогонку. Предварительно устроив ему знатную выволочку.
— Гизела считает себя виноватой в том, что мы упустили Грина, — сказал Алан.
— Ерунда. Это действительно Флойд облажался. С его опытом, он мог бы предусмотреть такую вероятность. В общем, вчера вечером он помчался в погоню за Грином, а я остался ждать вашего с Гизелой возвращения. По плану, сегодня утром мы с тобой должны были выехать в Бриарстед, чтобы обыскать жилище Коупленда.
— Путь неблизкий, — невнятно заметил Алан, откусив запеченное яблоко, фаршированное медом, дроблеными орехами и изюмом.
— Неблизкий, но это единственное, что мы можем сделать, кроме поимки Грина. Других зацепок у нас нет. Я вчера подумал, вы по каким-то причинам остались ночевать в Лингрове. Но даже представить не мог, что тут разыгрались настолько драматичные события. Дальше я тебе буду рассказывать со слов Гизелы. Что последнее ты помнишь?
— Помню, как свалился с лошади.
— Ага, как я и предполагал. К счастью, до ближайшего дома было рукой подать, поэтому Гизела быстро организовала помощь. Пока тебя несли в дом, один местный житель уже бежал за старостой, другой — за лекарем, а третьего она сразу же отправила за мной в Эдергейм. С последним гонцом ей, конечно, пришлось повозиться. Мало кто захочет скакать ночью в такую даль, да еще по дороге, на которой только что появлялись разбойники. Но Гизела иногда бывает очень убедительной.
Поскольку перед нападением она увидела трактирную служанку, у нее возникли определенные подозрения относительно Уайтхеда. Но и староста, и лекарь, и другие жители все дружно утверждали, что трактирщик тут живет с самого рождения, все его прекрасно знают, и он к этому нападению точно непричастен. Поэтому Гизела позволила перенести тебя в трактир, где условия несколько получше, чем в обычном деревенском доме.
Оказалось, несколько похожих нападений произошли недалеко от соседнего городка Хаггертона. Там нападали на одиноких путников, точно также стреляя из-за деревьев. Но возле Лингрова такое случилось в первый раз. Гизела сразу же спросила, когда было последнее нападение под Хаггертоном, и ей сказали, что около трех месяцев назад. Как позднее выяснилось, там люди просто перестали ездить поодиночке, и даже по двое. Прежде чем выехать из города собираются небольшими группами.
Ты уже наверно догадался, что Анна Бридлав работала в гостинице в Хаггертоне. Именно она высматривала путников при деньгах, но без охраны. А ее муж Томас был главарем шайки. Хотя, шайка это громко сказано, у него было всего двое подручных: Хромой Джек и Толстый Джек.
— Не настолько плохо с человеческими чувствами. Бывают такие люди, у которых чувства словно заморожены. Это не плохие люди, то есть, не обязательно плохие. Просто у них так работает мозг. Ты ведь знаешь, что за чувства отвечает мозг, а не сердце?
— Да, Энбальд мне про это говорил. И мысли, и чувства — все в голове.
— Именно так. Когда ты волнуешься, ты сначала волнуешься у себя в голове, потом голова посылает сигнал сердцу, и сердце начинает биться быстрее.
— Ну да, я так это и представлял.
— Поэтому выражение «холодное сердце» вообще-то неправильное. Надо говорить «холодная голова». Люди с холодной головой не испытывают чувств. Я думал, что такое бывает только у мужчин, пока не встретил Гизелу.
Алану это не понравилось.
— Ты сам только что сказал, не было никакой необходимости гладить меня по голове. Значит, у нее есть чувства.
— Не хочу тебя обнадеживать, — Теренс предостерегающе поднял руку. — Это не те чувства, на которые ты рассчитываешь. Я вижу, что она тебе нравится. Признаться, когда мы только познакомились, я тоже обдумывал, как бы к ней подкатить. Но быстро понял, что она не по этой части.
— Не по этой части?
— Она не для любви. Все женщины созданы для любви. Но не Гизела.
— Не может быть, — тихо сказал Алан.
— Увы, это так. Обидно, конечно, она довольно красивая. Но могу тебя заверить, она от этого не страдает. Любовь, влечение, страсть — ей это все не интересно. Теоретически она понимает, что это за чувства, но не может их испытывать. Хотя, после полугода наблюдений, и учитывая вот этот последний эпизод, я прихожу к выводу, что она способна на дружеское участие. Когда твой товарищ истошно вопит и блюет кровью, это проймет почти любого, какая бы холодная голова ни была.
«Держись, Алан!» — так она говорила. Он снова почувствовал ее пальцы на своем локте. Она не дотрагивается до людей без крайней необходимости. Нет, не может быть. Он ошибается. Алан тряхнул головой.
Через пару минут, открыв дверь спиной и пятясь, в комнату зашла Дейзи с полным подносом в руках. Она развернулась и замерла, восторженно ахнув:
— Так это правда, милорд! — Она разглядывала его, словно не веря своим глазам. — Какое счастье видеть вас в добром здравии!
Милорд?! Алан попытался представить, что бы на его месте ответил какой-нибудь благородный человек.
— Я оказался в хороших руках, — наконец сообразил он. — В ваших и доктора Блуэтта.
Он уселся понадежнее, оперевшись вместе с подушкой на спинку кровати. Дейзи аккуратно поставила поднос на его колени, покрытые стеганым одеялом.
— Доктор Блуэтт настоящий волшебник! — Дейзи стрельнула глазами в сторону Теренса и порозовела. Он улыбнулся в ответ, блеснув белыми зубами из-под темных усов, и она порозовела еще больше. — Если вам что-то понадобится, только скажите. На ужин у нас будет молочный поросенок. Самое нежное мясо, какое только бывает! Но, может, вы хотите еще что-нибудь особенное?
— Спасибо, Дейзи, поросенок это… м-м, звучит чудесно, — Алан сам поразился, как легко он может говорить любезности. Наверно, общение с Энбальдом не прошло даром.
— Вот тебе пример живой девушки с живыми чувствами, — сказал Теренс, когда Дейзи вышла из комнаты.
— Она назвала меня милордом!
— А, это. Привыкай, иногда тебя будут так называть.
— Но я же не лорд!
— Ты теперь королевский инквизитор. Для людей это кто-то вроде мага. А может быть, даже кто-то поважнее. Ко мне порой тоже так обращаются, хотя мой отец всего лишь помощник судьи.
— Чудно это как-то. В наших краях лордами называют только благородных. В Санбридже есть один богатей, богаче просто не бывает. Говорят, у него в доме вся посуда серебряная, а его жена и дочки носят шелковые платья и золотые украшения. Но все помнят, что в молодости он был простым стеклодувом, и никто никогда не называет его лордом.
— Когда-нибудь и у вас к таким людям будут обращаться «милорд». Если это началось в Эдергейме и его окрестностях, то рано или поздно доберется до провинций.
— Мне кажется, это не очень хорошо, — сказал Алан.
— А то, что ты, будучи плотником в провинции, одним прыжком оказался инквизитором в столице — это хорошо или плохо?
— Вовсе не одним прыжком, — возразил Алан. — Я три года учился у Энбальда, а потом целую вечность ехал из Хопсвилла в Эдергейм. И кучу денег потратил на дорогу.
— Все равно, лет тридцать назад подобное событие было немыслимым. Но времена изменились. И люди изменились, и относиться стали друг к другу немного иначе. Меньше стали трепетать перед аристократами, и больше уважать тех, кто сам пробивает себе дорогу.
— Если б они еще не были такими жадными. Те, кто сам пробивает себе дорогу, — Алан показал на поднос у себя на коленях. — В этом трактире еда очень вкусная. Вот прям очень-очень вкусная! Но Уайтхед сдирает за нее три шкуры.
— О, насчет этого не беспокойся, — Теренс вновь сверкнул улыбкой. — Пока мы отсюда не уедем, кормить нас будут совершенно бесплатно. И в дальнейшем, если мы будем сюда приезжать, Уайтхед сказал, мы можем рассчитывать на хорошую скидку. Похоже, Гизела произвела на него неизгладимое впечатление.
— Насколько хорошую скидку? — спросил Алан.
— Если я правильно понял, речь шла о скидке в треть цены. Так что с нас он теперь будет сдирать только две шкуры. Впрочем, вряд ли мы еще сюда вернемся. Я-то уж точно вряд ли. Не ожидал, что деревня в нескольких милях от Эдергейма окажется настолько захолустной. Особенно удручающее впечатление производит местная медицина.
— Ну ладно, — сказал Алан. — Если вся эта вкуснота бесплатная, это отличная новость. С тобой поделиться? Мне одному многовато будет.
— Не стоит, — рассмеялся Теренс. — Я совсем недавно позавтракал, и очень плотно.
— Хорошо. Тогда рассказывай мне обо всем, что я пропустил, — сказал Алан, рассматривая еду на подносе. Подумав некоторое время, он решил начать с нежнейшего омлета, посыпанного мелко нарезанным укропом, петрушкой, зеленым луком и шпинатом.
— Нападение на вас устроила Анна Бридлав, которая здесь работала, — начал Теренс.
— Погоди, — остановил его Алан. — Давай с того момента, как мы уехали. Вы ведь что-то нашли?
— Мы выяснили имя второй жертвы. Это приезжий, который остановился в гостинице «Фазан и Цесарка». Его имя Гровер Коупленд, приехал из Бриарстеда, что в Белхарте. Он был магом.
Алан опустил ложку.
— Магом?! Кто-то убил мага на улице?
— Да, именно так, — кивнул Теренс. — И знаешь, что самое интересное? Название Белхарт тебе ни о чем не говорит?
— Белхарт это графство в Эденоре… И-и… Ты же говорил о нем позавчера!
— Ага. Позавчера мы говорили о Брейдене Флитвуде. Он, если ты помнишь, жил в тех самых краях. А деревня Коупленда находится как раз возле родного города Флитвуда.
— Значит, они были знакомы?
— Весьма вероятно.
— Но Флитвуд не мог его убить. Он давным-давно умер.
— Схватываешь на лету. Должен быть кто-то третий. Скорее всего тот, кто знал их обоих.
Алан задумчиво жевал омлет.
— Убийца стрелял из магического жезла, — сказал он наконец.
— Да, это теперь наша основная версия.
— Значит, сам он может и не быть магом.
— Может и не быть. Но он все равно должен быть как-то связан с теротропией. Хотя Коупленд специализировался на ледяной магии, в его вещах мы нашли одну книгу с пометками. В книге рассказывается о разных видах заклинаний, но пометки есть только в разделе о темной магии. И еще что интересно, в главе о магии фоморов на полях есть список материалов, в точности совпадающих с материалами, из которых изготовлены жезлы Флитвуда.
Алан поспешно проглотил остатки омлета.
— Погоди, я не понял. У Коупленда оказалась книга Флитвуда с его пометками?
— А вот это хороший вопрос. Образец почерка Флитвуда я получил без труда. Его записи хранятся в архиве, в том самом ящике, который доставил тебе некоторые неудобства. Я убедился, что пометки в книге сделаны не его рукой. С почерком Коупленда было посложнее, но, к счастью, он одно время работал в Ривервуде, и мы с Маллери смогли найти его отчеты об экспериментах. И в этот раз почерки совпали. Так что пометки делал именно Коупленд.
— А Маллери это кто?
— Глава ледяных магов в Ривервуде. Отличный парень, очень нам помог.
Алан разглядывал миску с золотистым бульоном. На его поверхности плавали кусочки моркови и мелкие листики укропа.
— Значит, это о нем говорила Гизела.
— О ком?
— Лорд Уинбрейт сказал, что учеников Флитвуда поймали почти сразу после него самого. А Гизела сказала, что, видимо, не всех. Коупленд и есть тот самый не пойманный ученик. Но… они тогда говорили об убийце. Получается, было уже два таких ученика?
— Версия об ученике была еще до того, как мы узнали о жезле, — напомнил Теренс. — Мы были уверены, что убийца — маг. Теперь в этом есть сомнения. К тому же, я лично не верю, что Арлиндон мог проворонить сразу двух последователей Флитвуда. Его допрашивали по старинке, без применения аллоксии, но даже одного упустить было маловероятно, а уж двух — просто невозможно. Но ты прав насчет Коупленда. Он вряд ли был учеником Флитвуда, но они точно сотрудничали. Я сделал анализ чернил, которыми он записывал необходимые материалы, и оказалось, что этим записям около десяти лет. Примерно в это же время Флитвуд разработал свой первый жезл с использованием магии фоморов.
Алан взял с тарелки тонкий блинчик, свернутый конвертом, обмакнул его в бульон и откусил. Внутри оказалась творожная начинка.
— Зачем Коупленд таскал с собой книгу со старыми записями? — спросил он, прожевав.
— Гизела задала мне тот же вопрос. И вот теперь мы переходим к самому важному. Я уже сказал, что Коупленд делал пометки только в разделе о темной магии. Но не только в главе о магии фоморов. Самые свежие его записи относятся к некромантии. Такое впечатление, что он переключился с теротропии на некромантию после разоблачения Флитвуда. В книге есть несколько абзацев об артефактах, которые создавали первые некроманты. Многие строчки Коупленд подчеркнул, а над некоторыми также оставил свои пометки о возможных реагентах. И вот эти записи самые последние, им не больше месяца.
— Я уже запутался, — пожаловался Алан. — Теротропия, некромантия, жезлы и все такое. А с какого боку тут Барретт Грин?
— Я тоже пока мало что понимаю. В Ривервуде вроде бы никто не знал о приезде Коупленда. Мы нашли несколько человек, которые были с ним знакомы, но все они отрицают, что встречались с ним в последнее время. Но я полагаю, кто-то из этих людей нам соврал. Потому что тайно занимается некромантией. А Коупленд помогал этому кому-то разрабатывать некий артефакт. Так же как когда-то он помогал Флитвуду с разработкой жезла. И знаешь что? Когда я рассказал об этом Уинбрейту, он сразу напрягся. Насколько я понял, у него уже давно на подозрении несколько людей, которые предположительно балуются некромантией, причем это маги из самых высших кругов. Он сказал, что поделится с нами подробностями, когда мы снова соберемся все вместе.
— Если этот маг и вправду большая шишка, — подумал вслух Алан, — значит, у него мог оказаться один из жезлов Флитвуда. И он мог поэтому связаться с Коуплендом. Он знал, кто этот жезл делал.
— Может быть, — кивнул Теренс.
— А если они с Коуплендом уже создали этот новый некромантский артефакт, то некромант мог решить избавиться от Коупленда на всякий случай.
— Ну-у, с одной стороны, зачем терять такого хорошего специалиста, а с другой стороны… С точки зрения безопасности… Опять же, они могли, например, повздорить…
— И он нанял Грина, чтобы его самого точно никто не мог заподозрить.
— И вооружил его жезлом? Зачем?
— Чтобы никто не подумал на Грина. Пекарь и темная магия как-то не очень сочетаются.
— Хм. Громоздкая версия, но никакой более логичной и стройной у нас пока нет. Так вот, что касается Грина. Пока я бегал по Ривервуду, Флойд отправился на Медовую улицу и допросил Мэделин Блейк. Как он и предполагал, именно она была любовницей Джейка Бичема, и, похоже, Бичем действительно оказался случайной жертвой, когда уходил от нее ранним утром. И от Мэделин же Флойд узнал, что Грин уехал из города вместе с семейством.
— Как мы и думали, — сказал Алан, отправляя в рот печенье. Оно было легким и хрустящим, с намеком на ваниль и корицу.
— Но вряд ли вы думали, что Грин покинет Эдергейм на корабле.
— На корабле?
— Да. Хольк «Рагнейд» ушел вчера утром на север. В порту сказали, Грин вроде как собирался сойти в Данридже.
— Ого. А догнать-то его можно?
— Проще было бы перехватить. Уинбрейт уже отправил письмо бургомистру Данриджа. Но поскольку между Эдергеймом и Данриджем «Рагнейд» сделает еще пару остановок, он отправил Флойда вдогонку. Предварительно устроив ему знатную выволочку.
— Гизела считает себя виноватой в том, что мы упустили Грина, — сказал Алан.
— Ерунда. Это действительно Флойд облажался. С его опытом, он мог бы предусмотреть такую вероятность. В общем, вчера вечером он помчался в погоню за Грином, а я остался ждать вашего с Гизелой возвращения. По плану, сегодня утром мы с тобой должны были выехать в Бриарстед, чтобы обыскать жилище Коупленда.
— Путь неблизкий, — невнятно заметил Алан, откусив запеченное яблоко, фаршированное медом, дроблеными орехами и изюмом.
— Неблизкий, но это единственное, что мы можем сделать, кроме поимки Грина. Других зацепок у нас нет. Я вчера подумал, вы по каким-то причинам остались ночевать в Лингрове. Но даже представить не мог, что тут разыгрались настолько драматичные события. Дальше я тебе буду рассказывать со слов Гизелы. Что последнее ты помнишь?
— Помню, как свалился с лошади.
— Ага, как я и предполагал. К счастью, до ближайшего дома было рукой подать, поэтому Гизела быстро организовала помощь. Пока тебя несли в дом, один местный житель уже бежал за старостой, другой — за лекарем, а третьего она сразу же отправила за мной в Эдергейм. С последним гонцом ей, конечно, пришлось повозиться. Мало кто захочет скакать ночью в такую даль, да еще по дороге, на которой только что появлялись разбойники. Но Гизела иногда бывает очень убедительной.
Поскольку перед нападением она увидела трактирную служанку, у нее возникли определенные подозрения относительно Уайтхеда. Но и староста, и лекарь, и другие жители все дружно утверждали, что трактирщик тут живет с самого рождения, все его прекрасно знают, и он к этому нападению точно непричастен. Поэтому Гизела позволила перенести тебя в трактир, где условия несколько получше, чем в обычном деревенском доме.
Оказалось, несколько похожих нападений произошли недалеко от соседнего городка Хаггертона. Там нападали на одиноких путников, точно также стреляя из-за деревьев. Но возле Лингрова такое случилось в первый раз. Гизела сразу же спросила, когда было последнее нападение под Хаггертоном, и ей сказали, что около трех месяцев назад. Как позднее выяснилось, там люди просто перестали ездить поодиночке, и даже по двое. Прежде чем выехать из города собираются небольшими группами.
Ты уже наверно догадался, что Анна Бридлав работала в гостинице в Хаггертоне. Именно она высматривала путников при деньгах, но без охраны. А ее муж Томас был главарем шайки. Хотя, шайка это громко сказано, у него было всего двое подручных: Хромой Джек и Толстый Джек.
