Я лишь тяжело вздохнул, прикрыл глаза и прислонился к стене, обхватив пальцами лоб и обдумывая услышанное.
Попросить прощения у Лебедева мне нетрудно; к тому же, сегодня для этого как раз подвернётся возможность. А вот по поводу финала… Если я не смогу проехать в Аудру так же чисто, как на «Moscow Raceway», и Атоев, которого мы с Кари основательно подвинули по очкам в минувшие выходные, вновь обойдёт меня в личном зачёте, то придётся поднапрячься, чтобы собрать сумму, достаточную для участия хоть в каком-то чемпионате. Полтинника евро не хватит ни на что так уж точно, и даже если у нас наскребут ещё что-нибудь, то всё равно понадобится решать с отцом вопрос об очередном «капиталовложении». Я уже знал, что на участие сына в прошлогоднем ЧМ по картингу Жумакину-старшему потребовалось выложить без малого сто тысяч евро. И я не был уверен, что без значительной помощи от программы поддержки мы наберём сопоставимую сумму снова.
Поэтому надо постараться сохранить за собой второе место… Но вот как, если мне столько времени мозги изнутри плющит?..
– О, Мих, привет. Ну что? – спросил у меня голос Троицкого.
Я открыл глаза и увидел стоящего рядом Никиту в таком же, как на мне, полурасстёгнутом комбинезоне.
– И тебе здорово, – ответил, соприкоснувшись своим кулаком с Никитиным в знак приветствия. – Да фигня. Понудели в уши про недопустимость такого поведения, толсто намекнули на связь между результатами и поддержкой спонсоров – и всё в таком духе…
– Ты это… всё-таки извинись перед Ромой, пока он обратно к себе в Питер не уехал. А то обидится на всю жизнь…
– Да я-то сам не против. Позовёшь его вечером вместе с нами? Посидим, заодно разрулим всё, и пусть он едет куда угодно.
– Не вопрос. Ну что, пойдём, что ли, в гонки поиграем… – улыбнулся Никитос.
– Давай.
И мы вместе зашагали к симуляторному залу.
* * *
Тогда, в субботу, мне таки засчитали первое место в заезде. Кари пересёк черту на сто семь тысячных секунды позже, наказать за столкновение следовало Романа (что теряло смысл, потому как его и так классифицировали последним с отставанием на круг), а моё «неспортивное поведение» имело место уже после финиша.
Праздника на подиуме не было: мы – я, Нико и Нерсес – забрали кубки и бутылки и, послушав российский гимн, разошлись. А вечером я узнал о том, что мне дали штраф в пять позиций на старте двух ближайших гонок; таким образом, их я должен был начинать не с первого, а с шестого места на гриде.
Хорошее настроение, владевшее мной поначалу в тот день, без следа испарилось. Вернулась и боль – правда, не такой силы, как, скажем, в четверг или пятницу, но тем не менее.
А потом позвонил отец и сообщил, что его пытались взорвать в его же машине. Бомба была соединена с педалью газа и должна была сработать при нажатии. Повезло, что туда упал пакет, когда отец отошёл на несколько шагов. И приехать тот сможет лишь в воскресенье утром – с охраной, которую так неосмотрительно отпустил после известия об аресте Формана.
«Час от часу не легче… Но главное, что папа сам в порядке. А шестое место – это каких-то полсотни метров в глубь решётки от поула. Прорвусь. Не впервой», – подумал я тогда.
И я выиграл. Обе воскресные гонки. На старте вырывался на четвёртую позицию, два круга спустя входил в тройку и отправлялся преследовать Кари с Исаакяном. Второго обходил в середине заезда на своём любимом участке перед четырнадцатым поворотом и пускался вдогонку за лидером. Оба раза последние круги выливались в яростную битву, из которой я, ведомый жгучим внутренним азартом, выходил победителем за пару поворотов до финиша.
Кари досадливо хмурился на подиуме, наблюдая, как тает его преимущество в чемпионате – по шесть баллов за гонку: он всё же отнял у меня по очку за быстрейший круг во всех трёх гонках уик-энда, – но больше не злился. Меня не нужно было ненавидеть – меня требовалось просто обогнать.
И после закрытия этапа верхушка общего зачёта выглядела так:
1. Нико Кари – 289 очков (3 победы, 12 подиумов, 7 БК, 2 поул-позиции, 2 схода).
2. Я – 268 (4 победы, 13 подиумов, 4 БК, 1 поул, 1 сход, 1 НКЛ, 1 исключение из протокола).
3. Владимир Атоев – 247 (3 победы, 9 подиумов, 5 БК, 2 поула).
4. Алексантери Хуовинен – 182 (3 победы, 5 подиумов, 2 БК, 1 сход).
5. Нерсес Исаакян – 168 (5 подиумов, 2 схода).
Разница между мной и Нико сократилась до двадцати одного балла. Ровно столько я смогу отыграть, если получу трижды очки за победу, а он – как за второе место. А чтобы перегнать, у меня в запасе будут бонусы за лучшие круги и последний поул в сезоне. Их надо будет набрать хотя бы столько же, сколько и Нико, чтобы по количеству побед выйти на первую строчку в таблице.
Стану ли я чемпионом? Если да, то выполню свою ближайшую цель и гарантирую себе место в «Формуле-3» для движения дальше. Если нет, то в принципе невелика беда. Еврокубок «Формулы-Рено» тоже неплохое продолжение. Но не двенадцать, а десять баллов к суперлицензии, которая позднее может мне позволить выйти в «Ф-1».
Я верил в то, что смогу вырваться наверх, в «большой» автоспорт. И мечты эти больше не казались мне такими уж и несбыточными.
Возможно всё. Надо просто захотеть.
* * *
Несколько часов спустя
Шумной компанией мы вышли из кафе к половине десятого, когда там собирались уже закрывать.
Посидели знатно: я потратил больше половины того, что лежало у меня на карте для «текущих» расходов. Остальное было стратегическим запасом и хранилось на другой, которая находилась у отца. Через приложение я мог видеть, что там накапало уже немало, но для миллионных затрат на участие в более крутых сериях этого всё равно было недостаточно.
Повод для праздника имелся. В этот день, девятого сентября, ровно шестнадцать лет назад родился Михаил Жумакин, с которым я теперь – может, и навсегда – был неразрывно связан. Так что мелочиться по-любому не стоило.
Со мной пошла значительная часть «формульной» команды: Володя, Никита, Нерсес, Лёха и ещё пара человек… а также Рома, которому я через Троицкого передал приглашение. Мы веселились, травили анекдоты, обсуждали гонки и как будто не вспоминали имевшие место острые моменты. Примерно в середине вечеринки я поднялся и при всех извинился перед смущённым Лебедевым. Тот пробормотал что-то в ответ: мол, особо не держит зла; мы вместе выпили газировки и через полчаса, казалось, уже забыли прежние обиды.
Однако мало-помалу всё кончилось и пришло время платить по счёту. Да и устали мы, если честно.
– Всё, парни, до скорого! – сказал я на прощанье, садясь в отцовскую машину, дожидавшуюся меня на парковке.
Прохладный свежий воздух сменился тёплым, с едким душком бензина.
– Что, герой, как время провёл? – шутливо спросил отец, рядом с которым я сел сзади. – Поехали, Антон, – это уже охраннику, сидевшему за рулём.
Машина мягко покатила по вечерней улице.
– Всё отлично, – ответил я. – Мир восстановлен, деньги потрачены. Сам как?
– Работы до жути, – передёрнул он плечами. – Не думал, что после победы в тендере придётся столько всего утрясать и контролировать… Но в чём-то это, может, и хорошо: ответственность не даёт расслабляться… Знаешь, – вдруг сменил он тему, – сегодня утром мне из твоей команды звонили. Был разговор по поводу дальнейшей карьеры и спонсоров. Я понимаю, что не могу на тебя давить… но ты уж постарайся на финальном этапе, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях. Но даже если… не приведи, конечно… не получится, то всё равно будь спокоен: как только восстановишься после операции, гоняться ты продолжишь. С новым проектом бизнес начал идти в гору, так что денег нам теперь хватит на оплату сезона в какой-нибудь европейской «формульной» серии. Естественно, не одним траншем, а постепенно, но всё же… Тьфу ты, чёрт, забыл совсем: с днём рождения. – Он тепло улыбнулся мне, и мы легонько соприкоснулись кулаками. – Проверь карту «стратегического запаса». Уверен, тебе понравится.
Заинтригованный, я достал смартфон и открыл приложение банка. И не поверил своим глазам.
– Сколько?! – вырвалось у меня. – Это… это же…
– Поверь, ты заслужил своими успехами шанс на лучшее будущее. Думаю, тебе это пригодится… Но не поведением, – внезапно посуровел он. – Из-за этого сумму я ограничил. Так что не сильно обольщайся…
– Спасибо… – протянул я, всё равно немного ошарашенный нежданно прилетевшими «целевыми» деньгами, и тут вспомнил, о чём хотел спросить: – Того урода с бомбой ещё не нашли?
– Нашли. – Отец сразу погрустнел и посмотрел в окно машины. – Имя Артур Краев тебе о чём-нибудь говорит?
– Да ладно…
Больше мне не нашлось что сказать.
Несколько секунд я осмысливал услышанное. Потом пробормотал:
– Как?.. Хотя… Неужели эта?.. Из-за Формана, да?
Отец правильно понял мою логику.
– Да. Так и оказалось. Дочь Формана узнала, кому он проиграл по воле обстоятельств, и решила отомстить – руками вашего общего знакомого. Да ещё и ты с ней так грубо… – Он неодобрительно взглянул на меня. – Это, наверное, и стало последней каплей. Не знаю, правда, как она того парня заставила, но факт остаётся фактом…
– Попал Артур, – сказал я. – Так-то жалко его, но…
– Да, срок ему грозит… не такой, правда, как Форману вместе с его шайкой-лейкой, однако жизнь себе парень испортил. А за семью Формана можешь не беспокоиться. Этим утром они уехали из страны. И вряд ли больше вернутся.
Мы замолчали. Я глядел вперёд и не чувствовал радости.
Это не наша победа. Всего лишь дисквалификация главного противника и отказ остальных продолжать войну, которую они уже проиграли.
Наша заслуга только в том, что мы выжили. И ни в чём более.
Но жизнь, если честно, теперь и в самом деле станет проще.
* * *
Пятница, 11 сентября
Студия, в которой размещался IT-стартап «Косогор», оказалась не очень большой – квадратов тридцать максимум, но восхитительно уютной. Было что-то… привычное, что ли, в этом рабочем беспорядке, что сразу напомнило мне свою прежнюю квартиру в Красноярске.
Три компьютерных стола по углам, пространство у стен завалено где книгами и бумагами, где – всякой разобранной электроникой и… бытовой техникой. Да-да: когда я вошёл, один из троих людей, находившихся в студии, как раз возился паяльником и программатором с начинкой стиральной машины. Судя по всему, это был Гордей, ас электротехники, как его называл Костя при наших разговорах по Сети.
Себя же он считал, и небезосновательно, асом кодинга, потому что присылал мне недавно текст программы и видео с презентацией для какой-то фирмы первого детища их проекта – управляемую при помощи опытного приложения… лампочку.
– Это всего лишь первый этап развития нашей технологии, – говорил он с уверенным видом на записи, показывая эту самую – на первый взгляд обычную энергосберегающую лампочку. – Блок управления встроен в цоколь и может получать со смартфона сигналы о включении, выключении, изменении интенсивности и оттенка освещения в широких пределах… – И он показывал, как это всё работает. – Главный плюс технологии – возможность проделывать всё это не только с помощью Интернета, но и даже по Bluetooth. Кроме того, мы уже работаем над аналогичными решениями для других видов техники, под которые будет сделана интегрированная база, позволяющая с одного устройства управлять буквально всеми приборами в квартире. LiveSmart – это будущее. И мы готовы принести его вам. «Косогор Студио» – живите с умом!
И вот он вышел мне навстречу, когда я впервые приехал к ним на север Москвы, чтобы познакомиться лично и согласовать планы по дальнейшей разработке.
– Привет! – улыбнулся Костя, пожимая мне руку при встрече. Очки на этот раз он снял, но хуже оттого не выглядел. – Заходи! Сонь, Гор, гляньте, кто пришёл!
– Приве-е-ет! – помахала мне из-за компьютера Соня – девушка также лет двадцати пяти с длинными, прямыми тёмными волосами.
Другой парень, чуть постарше Кости, с бритой головой, угрюмо что-то буркнул из угла, продолжая заниматься электронными внутренностями стиралки.
– Знакомься: это Соня, наш идейный вдохновитель и бухгалтер, – указал программист. – А это Гордей – наш электротехник, победитель и призёр стольких конкурсов среди вузов, что мы все и не помним. Без него затея не имела бы смысла. Ну, как и без любого другого из нас, – скромно добавил он, явно намекая на себя.
– Миша, – ответил я и помахал Соне. Гордей на меня даже не оглянулся. – Оч приятно. Над чем сейчас работаете, если не секрет?
– Для лампочки всё готово – смотри, горит, – показал Костя на потолок. – Пара компаний уже заинтересовалась, так что контракт – это вопрос времени… Вон, для стиралки написал, Гор как раз устанавливает… А что можешь предложить ты? Не передумал насчёт машин? Самим-то это воплотить будет трудновато…
– Предлагаю сосредоточить усилия на общем функционале прошивок и интерфейсе приложения, – сказал я, проходя за Костей внутрь студии и садясь на свободный стул. – А потом уже добавлять новые возможности. Как будем работать – по отдельности или вместе, через trunk based или GitFlow ?
– Ну ты загнул, – хмыкнул Костя и тоже уселся. – Я-то быстро пишу, мне «транком» удобно: придумал решение, написал, смержил, обновил, отдал Гордею для тестов… Или вообще с кучей резервных копий по папкам. Хотя… Надо подумать.
– Главное – максимально формализовать требования. Чтобы мы точно знали, что нам нужно и чего ожидать. Пока ещё заказчики – мы сами…
Костя усмехнулся, посмотрел на меня и коротко сказал:
– Сработаемся.
* * *
– …Юрий Иванович, у меня для вас не очень хорошие новости.
– Проходи, Андрей. Говори, что случилось.
– Я от хороших знакомых узнал: под вас копают…
(В этом месте мог бы прозвучать снисходительный смешок, но вместо него последовал нервный кашель.)
– Кхм… Это точно? По какому делу?
– Та история, с больницей… Похоже, всё начинает выплывать наружу.
– Ясно. Спасибо, что сообщил. Надо подумать…
Голоса утихли, и следователь остановил воспроизведение записи на смартфоне. А затем вывел на экран компьютера текст разговора – файл из материалов нового дела.
Запомнил он всё очень хорошо. А с одним из говоривших последние несколько месяцев даже был знаком.
* * *
Пятница, 18 сентября, Аудру.
…Среди плотной группы машин я завернул на пит-лейн и остановился вслед за теми, кто ехал впереди. Болиды по две-три штуки стали затаскивать в боксы, а я, не дожидаясь, пока это сделают с «моим», расстегнул ремни и выбрался из кокпита.
Подошёл Игорь, хлопнул по плечу и рассказал результаты практики. Второе время; лучший круг – 1:12.224, на девяносто девять тысячных медленнее, чем у Атоева, и на шесть быстрее, чем у Ахмеда.
Неплохо, если учесть, что Кари только седьмой. Видимо, не смог достаточно прогреть резину… А может, старался не «выстрелить», а наоборот, ехать в гоночном темпе, на что мы все потратили первую, утреннюю, тренировку.
Как бы там ни было, расслабляться нельзя. Я должен трижды опередить Нико в оставшихся гонках – иначе придётся бегать туда-сюда, выбивая финансы. И лишь победа даст мне возможность продолжить карьеру там, где я и хочу, – в «евротрёшке», вместе с будущими пилотами «Ф-1»: Строллом, Расселом и Мазепиным.
Впрочем, напрягаться надо будет завтра. А пока…
Я поискал глазами знакомую фигурку за мельтешащей толпой – и зашёл. У бортика в дальнем конце пит-лейна. И после того как прошёл взвешивание и поздравил Володю с хорошим временем, направился туда.
Попросить прощения у Лебедева мне нетрудно; к тому же, сегодня для этого как раз подвернётся возможность. А вот по поводу финала… Если я не смогу проехать в Аудру так же чисто, как на «Moscow Raceway», и Атоев, которого мы с Кари основательно подвинули по очкам в минувшие выходные, вновь обойдёт меня в личном зачёте, то придётся поднапрячься, чтобы собрать сумму, достаточную для участия хоть в каком-то чемпионате. Полтинника евро не хватит ни на что так уж точно, и даже если у нас наскребут ещё что-нибудь, то всё равно понадобится решать с отцом вопрос об очередном «капиталовложении». Я уже знал, что на участие сына в прошлогоднем ЧМ по картингу Жумакину-старшему потребовалось выложить без малого сто тысяч евро. И я не был уверен, что без значительной помощи от программы поддержки мы наберём сопоставимую сумму снова.
Поэтому надо постараться сохранить за собой второе место… Но вот как, если мне столько времени мозги изнутри плющит?..
– О, Мих, привет. Ну что? – спросил у меня голос Троицкого.
Я открыл глаза и увидел стоящего рядом Никиту в таком же, как на мне, полурасстёгнутом комбинезоне.
– И тебе здорово, – ответил, соприкоснувшись своим кулаком с Никитиным в знак приветствия. – Да фигня. Понудели в уши про недопустимость такого поведения, толсто намекнули на связь между результатами и поддержкой спонсоров – и всё в таком духе…
– Ты это… всё-таки извинись перед Ромой, пока он обратно к себе в Питер не уехал. А то обидится на всю жизнь…
– Да я-то сам не против. Позовёшь его вечером вместе с нами? Посидим, заодно разрулим всё, и пусть он едет куда угодно.
– Не вопрос. Ну что, пойдём, что ли, в гонки поиграем… – улыбнулся Никитос.
– Давай.
И мы вместе зашагали к симуляторному залу.
* * *
Тогда, в субботу, мне таки засчитали первое место в заезде. Кари пересёк черту на сто семь тысячных секунды позже, наказать за столкновение следовало Романа (что теряло смысл, потому как его и так классифицировали последним с отставанием на круг), а моё «неспортивное поведение» имело место уже после финиша.
Праздника на подиуме не было: мы – я, Нико и Нерсес – забрали кубки и бутылки и, послушав российский гимн, разошлись. А вечером я узнал о том, что мне дали штраф в пять позиций на старте двух ближайших гонок; таким образом, их я должен был начинать не с первого, а с шестого места на гриде.
Хорошее настроение, владевшее мной поначалу в тот день, без следа испарилось. Вернулась и боль – правда, не такой силы, как, скажем, в четверг или пятницу, но тем не менее.
А потом позвонил отец и сообщил, что его пытались взорвать в его же машине. Бомба была соединена с педалью газа и должна была сработать при нажатии. Повезло, что туда упал пакет, когда отец отошёл на несколько шагов. И приехать тот сможет лишь в воскресенье утром – с охраной, которую так неосмотрительно отпустил после известия об аресте Формана.
«Час от часу не легче… Но главное, что папа сам в порядке. А шестое место – это каких-то полсотни метров в глубь решётки от поула. Прорвусь. Не впервой», – подумал я тогда.
И я выиграл. Обе воскресные гонки. На старте вырывался на четвёртую позицию, два круга спустя входил в тройку и отправлялся преследовать Кари с Исаакяном. Второго обходил в середине заезда на своём любимом участке перед четырнадцатым поворотом и пускался вдогонку за лидером. Оба раза последние круги выливались в яростную битву, из которой я, ведомый жгучим внутренним азартом, выходил победителем за пару поворотов до финиша.
Кари досадливо хмурился на подиуме, наблюдая, как тает его преимущество в чемпионате – по шесть баллов за гонку: он всё же отнял у меня по очку за быстрейший круг во всех трёх гонках уик-энда, – но больше не злился. Меня не нужно было ненавидеть – меня требовалось просто обогнать.
И после закрытия этапа верхушка общего зачёта выглядела так:
1. Нико Кари – 289 очков (3 победы, 12 подиумов, 7 БК, 2 поул-позиции, 2 схода).
2. Я – 268 (4 победы, 13 подиумов, 4 БК, 1 поул, 1 сход, 1 НКЛ, 1 исключение из протокола).
3. Владимир Атоев – 247 (3 победы, 9 подиумов, 5 БК, 2 поула).
4. Алексантери Хуовинен – 182 (3 победы, 5 подиумов, 2 БК, 1 сход).
5. Нерсес Исаакян – 168 (5 подиумов, 2 схода).
Разница между мной и Нико сократилась до двадцати одного балла. Ровно столько я смогу отыграть, если получу трижды очки за победу, а он – как за второе место. А чтобы перегнать, у меня в запасе будут бонусы за лучшие круги и последний поул в сезоне. Их надо будет набрать хотя бы столько же, сколько и Нико, чтобы по количеству побед выйти на первую строчку в таблице.
Стану ли я чемпионом? Если да, то выполню свою ближайшую цель и гарантирую себе место в «Формуле-3» для движения дальше. Если нет, то в принципе невелика беда. Еврокубок «Формулы-Рено» тоже неплохое продолжение. Но не двенадцать, а десять баллов к суперлицензии, которая позднее может мне позволить выйти в «Ф-1».
Я верил в то, что смогу вырваться наверх, в «большой» автоспорт. И мечты эти больше не казались мне такими уж и несбыточными.
Возможно всё. Надо просто захотеть.
* * *
Несколько часов спустя
Шумной компанией мы вышли из кафе к половине десятого, когда там собирались уже закрывать.
Посидели знатно: я потратил больше половины того, что лежало у меня на карте для «текущих» расходов. Остальное было стратегическим запасом и хранилось на другой, которая находилась у отца. Через приложение я мог видеть, что там накапало уже немало, но для миллионных затрат на участие в более крутых сериях этого всё равно было недостаточно.
Повод для праздника имелся. В этот день, девятого сентября, ровно шестнадцать лет назад родился Михаил Жумакин, с которым я теперь – может, и навсегда – был неразрывно связан. Так что мелочиться по-любому не стоило.
Со мной пошла значительная часть «формульной» команды: Володя, Никита, Нерсес, Лёха и ещё пара человек… а также Рома, которому я через Троицкого передал приглашение. Мы веселились, травили анекдоты, обсуждали гонки и как будто не вспоминали имевшие место острые моменты. Примерно в середине вечеринки я поднялся и при всех извинился перед смущённым Лебедевым. Тот пробормотал что-то в ответ: мол, особо не держит зла; мы вместе выпили газировки и через полчаса, казалось, уже забыли прежние обиды.
Однако мало-помалу всё кончилось и пришло время платить по счёту. Да и устали мы, если честно.
– Всё, парни, до скорого! – сказал я на прощанье, садясь в отцовскую машину, дожидавшуюся меня на парковке.
Прохладный свежий воздух сменился тёплым, с едким душком бензина.
– Что, герой, как время провёл? – шутливо спросил отец, рядом с которым я сел сзади. – Поехали, Антон, – это уже охраннику, сидевшему за рулём.
Машина мягко покатила по вечерней улице.
– Всё отлично, – ответил я. – Мир восстановлен, деньги потрачены. Сам как?
– Работы до жути, – передёрнул он плечами. – Не думал, что после победы в тендере придётся столько всего утрясать и контролировать… Но в чём-то это, может, и хорошо: ответственность не даёт расслабляться… Знаешь, – вдруг сменил он тему, – сегодня утром мне из твоей команды звонили. Был разговор по поводу дальнейшей карьеры и спонсоров. Я понимаю, что не могу на тебя давить… но ты уж постарайся на финальном этапе, чтобы потом не жалеть об упущенных возможностях. Но даже если… не приведи, конечно… не получится, то всё равно будь спокоен: как только восстановишься после операции, гоняться ты продолжишь. С новым проектом бизнес начал идти в гору, так что денег нам теперь хватит на оплату сезона в какой-нибудь европейской «формульной» серии. Естественно, не одним траншем, а постепенно, но всё же… Тьфу ты, чёрт, забыл совсем: с днём рождения. – Он тепло улыбнулся мне, и мы легонько соприкоснулись кулаками. – Проверь карту «стратегического запаса». Уверен, тебе понравится.
Заинтригованный, я достал смартфон и открыл приложение банка. И не поверил своим глазам.
– Сколько?! – вырвалось у меня. – Это… это же…
– Поверь, ты заслужил своими успехами шанс на лучшее будущее. Думаю, тебе это пригодится… Но не поведением, – внезапно посуровел он. – Из-за этого сумму я ограничил. Так что не сильно обольщайся…
– Спасибо… – протянул я, всё равно немного ошарашенный нежданно прилетевшими «целевыми» деньгами, и тут вспомнил, о чём хотел спросить: – Того урода с бомбой ещё не нашли?
– Нашли. – Отец сразу погрустнел и посмотрел в окно машины. – Имя Артур Краев тебе о чём-нибудь говорит?
– Да ладно…
Больше мне не нашлось что сказать.
Несколько секунд я осмысливал услышанное. Потом пробормотал:
– Как?.. Хотя… Неужели эта?.. Из-за Формана, да?
Отец правильно понял мою логику.
– Да. Так и оказалось. Дочь Формана узнала, кому он проиграл по воле обстоятельств, и решила отомстить – руками вашего общего знакомого. Да ещё и ты с ней так грубо… – Он неодобрительно взглянул на меня. – Это, наверное, и стало последней каплей. Не знаю, правда, как она того парня заставила, но факт остаётся фактом…
– Попал Артур, – сказал я. – Так-то жалко его, но…
– Да, срок ему грозит… не такой, правда, как Форману вместе с его шайкой-лейкой, однако жизнь себе парень испортил. А за семью Формана можешь не беспокоиться. Этим утром они уехали из страны. И вряд ли больше вернутся.
Мы замолчали. Я глядел вперёд и не чувствовал радости.
Это не наша победа. Всего лишь дисквалификация главного противника и отказ остальных продолжать войну, которую они уже проиграли.
Наша заслуга только в том, что мы выжили. И ни в чём более.
Но жизнь, если честно, теперь и в самом деле станет проще.
* * *
Пятница, 11 сентября
Студия, в которой размещался IT-стартап «Косогор», оказалась не очень большой – квадратов тридцать максимум, но восхитительно уютной. Было что-то… привычное, что ли, в этом рабочем беспорядке, что сразу напомнило мне свою прежнюю квартиру в Красноярске.
Три компьютерных стола по углам, пространство у стен завалено где книгами и бумагами, где – всякой разобранной электроникой и… бытовой техникой. Да-да: когда я вошёл, один из троих людей, находившихся в студии, как раз возился паяльником и программатором с начинкой стиральной машины. Судя по всему, это был Гордей, ас электротехники, как его называл Костя при наших разговорах по Сети.
Себя же он считал, и небезосновательно, асом кодинга, потому что присылал мне недавно текст программы и видео с презентацией для какой-то фирмы первого детища их проекта – управляемую при помощи опытного приложения… лампочку.
– Это всего лишь первый этап развития нашей технологии, – говорил он с уверенным видом на записи, показывая эту самую – на первый взгляд обычную энергосберегающую лампочку. – Блок управления встроен в цоколь и может получать со смартфона сигналы о включении, выключении, изменении интенсивности и оттенка освещения в широких пределах… – И он показывал, как это всё работает. – Главный плюс технологии – возможность проделывать всё это не только с помощью Интернета, но и даже по Bluetooth. Кроме того, мы уже работаем над аналогичными решениями для других видов техники, под которые будет сделана интегрированная база, позволяющая с одного устройства управлять буквально всеми приборами в квартире. LiveSmart – это будущее. И мы готовы принести его вам. «Косогор Студио» – живите с умом!
И вот он вышел мне навстречу, когда я впервые приехал к ним на север Москвы, чтобы познакомиться лично и согласовать планы по дальнейшей разработке.
– Привет! – улыбнулся Костя, пожимая мне руку при встрече. Очки на этот раз он снял, но хуже оттого не выглядел. – Заходи! Сонь, Гор, гляньте, кто пришёл!
– Приве-е-ет! – помахала мне из-за компьютера Соня – девушка также лет двадцати пяти с длинными, прямыми тёмными волосами.
Другой парень, чуть постарше Кости, с бритой головой, угрюмо что-то буркнул из угла, продолжая заниматься электронными внутренностями стиралки.
– Знакомься: это Соня, наш идейный вдохновитель и бухгалтер, – указал программист. – А это Гордей – наш электротехник, победитель и призёр стольких конкурсов среди вузов, что мы все и не помним. Без него затея не имела бы смысла. Ну, как и без любого другого из нас, – скромно добавил он, явно намекая на себя.
– Миша, – ответил я и помахал Соне. Гордей на меня даже не оглянулся. – Оч приятно. Над чем сейчас работаете, если не секрет?
– Для лампочки всё готово – смотри, горит, – показал Костя на потолок. – Пара компаний уже заинтересовалась, так что контракт – это вопрос времени… Вон, для стиралки написал, Гор как раз устанавливает… А что можешь предложить ты? Не передумал насчёт машин? Самим-то это воплотить будет трудновато…
– Предлагаю сосредоточить усилия на общем функционале прошивок и интерфейсе приложения, – сказал я, проходя за Костей внутрь студии и садясь на свободный стул. – А потом уже добавлять новые возможности. Как будем работать – по отдельности или вместе, через trunk based или GitFlow ?
– Ну ты загнул, – хмыкнул Костя и тоже уселся. – Я-то быстро пишу, мне «транком» удобно: придумал решение, написал, смержил, обновил, отдал Гордею для тестов… Или вообще с кучей резервных копий по папкам. Хотя… Надо подумать.
– Главное – максимально формализовать требования. Чтобы мы точно знали, что нам нужно и чего ожидать. Пока ещё заказчики – мы сами…
Костя усмехнулся, посмотрел на меня и коротко сказал:
– Сработаемся.
* * *
– …Юрий Иванович, у меня для вас не очень хорошие новости.
– Проходи, Андрей. Говори, что случилось.
– Я от хороших знакомых узнал: под вас копают…
(В этом месте мог бы прозвучать снисходительный смешок, но вместо него последовал нервный кашель.)
– Кхм… Это точно? По какому делу?
– Та история, с больницей… Похоже, всё начинает выплывать наружу.
– Ясно. Спасибо, что сообщил. Надо подумать…
Голоса утихли, и следователь остановил воспроизведение записи на смартфоне. А затем вывел на экран компьютера текст разговора – файл из материалов нового дела.
Запомнил он всё очень хорошо. А с одним из говоривших последние несколько месяцев даже был знаком.
* * *
Пятница, 18 сентября, Аудру.
…Среди плотной группы машин я завернул на пит-лейн и остановился вслед за теми, кто ехал впереди. Болиды по две-три штуки стали затаскивать в боксы, а я, не дожидаясь, пока это сделают с «моим», расстегнул ремни и выбрался из кокпита.
Подошёл Игорь, хлопнул по плечу и рассказал результаты практики. Второе время; лучший круг – 1:12.224, на девяносто девять тысячных медленнее, чем у Атоева, и на шесть быстрее, чем у Ахмеда.
Неплохо, если учесть, что Кари только седьмой. Видимо, не смог достаточно прогреть резину… А может, старался не «выстрелить», а наоборот, ехать в гоночном темпе, на что мы все потратили первую, утреннюю, тренировку.
Как бы там ни было, расслабляться нельзя. Я должен трижды опередить Нико в оставшихся гонках – иначе придётся бегать туда-сюда, выбивая финансы. И лишь победа даст мне возможность продолжить карьеру там, где я и хочу, – в «евротрёшке», вместе с будущими пилотами «Ф-1»: Строллом, Расселом и Мазепиным.
Впрочем, напрягаться надо будет завтра. А пока…
Я поискал глазами знакомую фигурку за мельтешащей толпой – и зашёл. У бортика в дальнем конце пит-лейна. И после того как прошёл взвешивание и поздравил Володю с хорошим временем, направился туда.
