– Не будь столь категорична, Ксюня, – сказал велк Нурс. – Лина только создала условия для выявления «повстанцев» теми, кто всё вокруг разбомбил. Мятежники напали бы независимо от того, кто возглавил бы восстание; а так они хоть узнали, кого следует забрать...
– С вашей помощью, кстати! – вставил Лас.
– В смысле? – не понял Омель.
Пришлось объяснять ему ещё и это.
– Но теперь вы раскаиваетесь во всём, велк, и хотите это искупить! – воскликнул подросток, узнав новую часть правды. – И Лина, я уверен, тоже! Почему вы ей не хотите дать такую возможность?!
– Потому что... – начала было Ксюня, но её прервал Лас:
– Лина ещё не всё осознала. У неё на уме лишь ты и твоё состояние. Это для неё сейчас превыше того, что грозит ей и по умолчанию всем нам.
– Но вы хотя бы дайте ей возможность показать, что она раскаивается в совершённом!..
– Давайте отложим эту дискуссию на потом, – сказал Нурс. – Омель, вот что я бы хотел у тебя спросить: ты помнишь, видел ли ты что-нибудь, пока был без сознания? Просто с Ксюней вышло примерно так же, как и с тобой: ударилась в лесу головой об дерево, – а потом оказалось, что у неё в это время работала новая сверхспособность – видение того, что происходит в другом месте и даже времени. Правда, только на тот раз... или нет, Ксюня?
– Только тогда, – покачала головой сталочка. – Пока не повторялось. Может, это вообще просто сны были... странные...
– Ладно, возможно, ещё будет... Ну так как, Омель, – ты что-нибудь помнишь?
– Нет, ничего. Даже тот миг, когда меня, как вы говорите, ударили, не помню...
Нурс вздохнул:
– Что ж, глупо было рассчитывать на точное повторение прошлого сценария... Приходи в себя, Омель, пока ещё есть время. А мы, пожалуй, пойдём... Лас, у тебя дом уцелел?
– Вроде бы да. Сгорела же в основном середина деревни...
– Хорошо. Ты не откажешь нам в просьбе разместиться всем у тебя? Обещаю, это на одну ночь. Да и спать мы можем на чём угодно...
– Да я-то не против, – пожал плечами Лас. – Но вдруг за Омелем на всякий случай присмотреть надо?..
– Да не надо, я же не маленький... – попытался было возразить подросток, но его перебила Иша:
– Я присмотрю. И даже, наверное, пущу ненадолго к нему Лину, раз она так рвётся...
– Нет! – крикнула Ксюня. – Вы что, позволите...
– Да, позволим, – ответил Нурс и поднялся на ноги. – Пойми, никто не может быть виноват абсолютно во всём. Например, в том, о чём не знал. Или не догадывался... Иша, оставляю мелкого тебе. Только, чур, без глупостей!
– За кого вы нас принимаете... – усмехнулся Омель и тут же скривился от боли в голове.
– Ну всё, пошли тогда, – сказал Нурс и первым вышел наружу.
Вслед за ним баню покинули Лас, Ксюня и Плющ.
Омель зевнул и привалился к стене ещё и затылком, снова стиснув зубы от всплеска боли под шапкой.
В конце концов, все они устали. Это был длинный день, который однажды должен был закончиться...
– Отец, я тут подумал... – сказал Плющ, когда они всей компанией направились к дому Ласа. – Если ты знаешь о предстоящем новом нападении, то, может, расскажешь об этом военным?
– Да, Плющ, я так и сделаю. Сегодня же, пока ночь не продлилась слишком долго. Ведь нападение начнётся до рассвета... а нам всем ещё надо выспаться перед тем, как придётся убегать, скрываться и защищаться. И тогда будет уже не до сна...
* * *
20:25.
– Заносите, – сказал Миронов, распахивая изнутри дверь дома у северной окраины, выбранного для содержания пленных экологов.
Командующий войсками планеты был всё в том же боевом комбинезоне, только без шлема, который лежал в углу на одной из лавок.
Четверо бойцов из тех, что были отправлены в лес, внесли в помещение два тела – Джорджа Каспера и Рауля Мванзу; повинуясь жесту подполковника, опустили их на пол у дальней стены по разные стороны от стоящего рядом стола и вышли.
А Миронов подошёл к столу, порылся в лежащей на нём аптечке (личной, со множеством дополнительных препаратов, которые еле помещались в запасных кармашках контейнера) и зарядил в инъектор содержимое одной из ампул. Шагнул к экологам, опустился на пол и вколол обоим по половине объёма мутно-зелёной жидкости.
Затем он отложил инъектор, снял с пленных коммы, взял со стола две пары наручников – также из личных запасов, до этого покоившихся в наспинном кармане брони комбинезона, – и приковал ногу каждого эколога к одной из ножек стола. Закончив с этим, встал, сложил аптечку и отработанным движением отправил за спину, в специальное углубление между слоями брони из металлопласта со встроенной кевларовой сеткой. Потом вынул из нагрудного кармана комбинезона аккумулятор, подошёл к стене, подсоединил к клеммам выключателя и нажатием кнопки замкнул цепь; помещение осветилось белым сиянием электролампочки над столом.
«Хоть что-то уцелело из техники», – подумал подполковник и сел на лавку около двери, чтобы видеть сразу обоих пленников, которые скоро должны были прийти в себя.
И точно. Зашевелились, застонали («Эх, и почему вы шлемы не носите?..»), попробовали сесть, но обнаружили, что прикованы. Раздались два потока невнятной брани – на английском и каком-то незнакомом Миронову языке. Экологи подёргались, стремясь встать, но не вышло; у них получилось только сесть, опираясь спиной и затылком на бревенчатую стену. Стол при этом они не сдвинули и на сантиметр.
Вскоре, когда запас красноречия у пленников был исчерпан, их внимание обратилось на Миронова, который сидел на лавке и наблюдал за всеми их телодвижениями.
– Вы кто? – спросил Джордж по-английски, первым объективно оценив ситуацию.
Рауль похлопал ладонями по одежде – судя по всему, в поисках своего оружия; не найдя оного, прошептал что-то невразумительное и затих.
– Я командующий федеральными воинскими силами на Сталкерре подполковник Александр Миронов. Мои бойцы взяли вас как диверсантов, внедрённых в экологическую миссию для помощи мятежникам в их планах. Теперь вы наши пленные. В связи с этим я хочу лично вас допросить. У вас есть выбор: рассказать всё, что знаете, самим или под действием препаратов? Если что, чтобы вы поскорее очнулись, я ввёл вам лекарственную смесь, тем самым оказав вам помощь. И я рассчитываю на то, что вы расплатитесь за это, а также за сопротивление моим солдатам правдивым и полным рассказом об организации, которой вы служите.
– А не пошёл бы ты, подполковник?.. – сказал Рауль, неожиданно вскочил на ноги и отчаянно задёргал той из них, что была пристёгнута наручником к столу.
Всё, что он этим добился, – это что стол таки сдвинулся в его сторону. На пару сантиметров. Вместе с ногой Джорджа, который в этот момент возмущённо вскрикнул от неприятных ощущений в голени, которую плотно обхватывало автоматически подгоняемое кольцо «браслета».
В следующий миг Рауль замер на месте, уставившись на нацеленный на него самого его же бластер.
– Прошу без резких движений. Иначе целостность ваших организмов будет раз за разом уменьшаться на пять процентов. Я специально включил свет, чтобы видеть вас полностью – и на одном и том же месте. Будьте уверены, по стрельбе я нормативы сдал бы даже в темноте. – И конкретно Раулю: – Сядьте на место и больше не вставайте. Может, всё-таки поговорим, а? По-хорошему?
– Если нет иного выхода... – пробормотал Джордж и отвернулся, чтобы не замечать брошенного искоса на него яростного взгляда «коллеги».
– Да, к сожалению, иного выхода нет. Можете начать рассказывать прямо сейчас, пока я добрый. В противном случае – к моим услугам моя расширенная аптечка, моё личное оружие, – (он хлопнул себя по набедренному карману комбинезона, где лежал его бластер, затем – по плазмеру сбоку от него на той же лавке), – а также ваше.
Миронов полез свободной рукой себе за спину и достал ещё один бластер, принадлежавший Джорджу, нацелив оружие на прежнего обладателя.
– Уберите эти «стволы», – проговорил Джордж ровным голосом. – По крайней мере, тот, что у вас в левой руке. Я согласен отвечать на ваши вопросы, но не могу обещать, что расскажу вам всё: у нас обоих стоит психологический блок на особо ценные сведения, который нельзя обойти даже с помощью препаратов. Но будьте спокойны, он нас не убьёт, потому что живые мы представляем для нашего начальства большую ценность, чем мёртвые. Мы просто будем забывать на время вопроса о том, что мы, по идее, вам должны ответить, а потом снова об этом вспомним.
– Это, конечно, осложняет дело. Вы сейчас фактически нашли способ оправдать то, что не будете раскрывать всего, что знаете. В таком случае что мешает мне сразу вколоть вам обоим что-нибудь эдакое и в точности выяснить, что вы скрываете сами, а что – под действием этого вашего блока, если только вы, Каспер, его только что не выдумали?
– А вы попробуйте выудить всё сами, – сказал Джордж. – Всё, что сможете. Посмотрим, какой из вас детектор лжи.
– Что ж, мне и самому это интересно... Итак, начнём с вас, Каспер. Как мне известно, ваша база находится на спутнике планеты в опоясывающих его пустотах. Это хоть вы отрицать не станете?
– Не стану. Хотя мы называем её не базой, а станцией.
– Это уже мелочи. Но местоположение вашей станции, повторю, мне было известно и без вас. Пойдём дальше. Как давно вы находитесь на службе у мятежников?
– Три года. Меня завербовали через несколько лет после окончания университета, когда я уже вовсю работал в Экологическом корпусе. Я быстро принял для себя новые идеи и загорелся желанием бороться с системой. Но меня какое-то время отговаривали действовать открыто. Мне было обещано, что однажды мне позволят проявить моё рвение. И вот недавно этот момент наступил. Подробности вам известны.
– Удобно: эколог-диверсант... Или партизан? Не пойму просто, к чему конкретно вас готовили? В нужный момент помочь десанту забрать «повстанцев» и «подчистить» остальное население деревни? И всё? Ну, перед этим прикончив, как я понял, незавербованных экологов, что должно было быть скрыто последующим обстрелом с истребителей... А дальше? Каких целей впоследствии вы должны были достичь?
– Завершить зачистку «профедерального» населения деревни, затем дождаться нового прилёта модуля и отбыть обратно на станцию. Больше мне ничего не известно.
– Точно? А если подумать?
Дуло бластера в левой руке Миронова вновь нацелилось на Джорджа. Затем сместилось чуть ниже – на правую ступню эколога-«предателя» (к столу тот был прикован за левую ногу).
– Точно, – кивнул Джордж. – Это как раз находится под тем самым блоком. Большего я просто сказать не могу. Не помню – в данный момент.
– Эх, а если не будет вопроса, то вы свою эту сверхсекретную информацию не разгласите уже по собственной воле... Тем не менее, я позволю себе не до конца поверить вам, Каспер, но оставлю детальное выяснение на потом. Ещё вопрос: как мятежники собираются связываться со своими покровителями в Федерации, если ретранслятор был уничтожен при налёте?
– На станции имеется свой, защищённый от любого несанкционированного подключения извне стационарный ретранслятор. Даже с вашими техническими возможностями взломать эту защиту нереально.
– Ну, положим, наших технических возможностей вы ещё до конца себе не представляете... но допустим, что сейчас это была правда. С вашей точки зрения. Или с чьей-то там ещё – неважно. Что ж, вы мне неплохо помогли, Джордж; с вами я чуть позже поговорю более подробно. Теперь вы, Мванза. Вы что-нибудь хотите мне рассказать добровольно?
– Зачем? У вас же есть этот... предатель... – указал Рауль подбородком через стол на Джорджа.
– Что-то мне хотелось бы услышать от вас лично. Например, время вашей вербовки мятежниками, способ, каким это было сделано, ваша роль в организации, какие-то подробности насчёт системы защиты станции?
– Я вам ничего не скажу. А на препараты для допросов у меня искусственно была вызвана смертельная аллергия, поэтому вы меня не расколете никак. Так и знайте.
– Выбор неправильный, но, что мне нравится, принципиальный. Ладно, с вами я разберусь позднее. А пока... – Миронов встал, прошёлся взад-вперёд по помещению с двумя бластерами в руках, на миг остановился в метре от Рауля. – Поспите.
И молниеносным движением треснул эколога одним из бластеров по голове в зелёной синтепластовой шапке.
Мванза клюнул носом и затих.
– Жалко, придётся ещё одну дозу тратить, чтобы привести его в чувство... – пробормотал Миронов, пройдя до другого конца домика и встав напротив Джорджа.
Тот в это время сжался в комок у стены, но испуганным не выглядел. Скорее, напряжённым. Или же ему просто стало немного холодно.
– Что вы с нами сделаете? – спросил Джордж и посмотрел в глаза подполковнику. – Убьёте, когда выясните всё, что вам нужно? Ноги прострелите? Отдадите на растерзание выжившим сталкам?
– Всё будет зависеть от качества полученной мной информации. Но у меня будет прикрытие для любых моих действий в отношении вас – чрезвычайная ситуация, фактически локальная война. А вам обоим, если вы выживете (думаете, я не понимаю, что если ваши слова про вашу ценность для своего начальства – правда, то вас рано или поздно попробуют отбить у нас?), светит федеральный суд. А уж на нём сотрудничество со следствием станет смягчающим обстоятельством, а дезинформация или отказ от дачи показаний – отягчающими. Гарантирую справедливость. Если, конечно, меня самого после произошедшего не скинут.
– Вот именно... – пробормотал Джордж, но в этот момент в дверь постучали.
– Да? – отозвался Миронов, вмиг оказался у стены рядом со входом и прислонился к ней, взяв оба бластера на изготовку.
– Товарищ подполковник, – раздался голос одного из бойцов, охранявших вход в дом, – вас хочет видеть какой-то местный. Говорит, что это срочно. И связано с планами мятежников насчёт...
– Хорошо, я поговорю с ним.
Миронов распахнул дверь и выглянул наружу, одновременно краем глаза следя за пленниками: хоть те и безоружны, и пристёгнуты к ножкам стола, а один из них ещё и без сознания, кто знает, что они могут сделать...
Но ни Джордж, ни тем более Рауль активности не проявляли. Снаружи Миронов сначала не заметил никого постороннего, но затем он разглядел рядом с парой солдат какую-то тёмную фигуру – судя по всему, в меховых куртке и шапке, которые стопроцентно выдавали в этом человеке местного.
«Но на любые «сто» процентов найдётся какая-нибудь одна сотая, которая может расставить всё наперекосяк», – подумал подполковник, взял с лавки шлем и надел его, сказал одному из солдат:
– Проследи за пленными, – а сам прошёл мимо направившегося внутрь бойца к другому и тому сталку.
Остановился в метре от аборигена, но рядом с солдатом, спросил у местного:
– И что такое срочное вы имеете мне сообщить? Хм, это же вы переводили мой разговор с жителями... И я, кажется, знаю, кто вы такой.
– Меня зовут Нурс, – на чистом русском заговорил сталк. – И я в курсе планов мятежников на ближайшее время. На самое ближайшее. Полагаю, мне не нужно указывать свой источник информации. – Он коротко зыркнул на солдата, стоявшего около них с Мироновым с плазмером наперевес.
Подполковник заметил этот взгляд и кивнул.
– Вы правы, не нужно. Ну что ж, я вас внимательно слушаю.
Через несколько минут Миронов вошёл в помещение, где всё так же на полу у стены сидели пленные экологи.
– С вашей помощью, кстати! – вставил Лас.
– В смысле? – не понял Омель.
Пришлось объяснять ему ещё и это.
– Но теперь вы раскаиваетесь во всём, велк, и хотите это искупить! – воскликнул подросток, узнав новую часть правды. – И Лина, я уверен, тоже! Почему вы ей не хотите дать такую возможность?!
– Потому что... – начала было Ксюня, но её прервал Лас:
– Лина ещё не всё осознала. У неё на уме лишь ты и твоё состояние. Это для неё сейчас превыше того, что грозит ей и по умолчанию всем нам.
– Но вы хотя бы дайте ей возможность показать, что она раскаивается в совершённом!..
– Давайте отложим эту дискуссию на потом, – сказал Нурс. – Омель, вот что я бы хотел у тебя спросить: ты помнишь, видел ли ты что-нибудь, пока был без сознания? Просто с Ксюней вышло примерно так же, как и с тобой: ударилась в лесу головой об дерево, – а потом оказалось, что у неё в это время работала новая сверхспособность – видение того, что происходит в другом месте и даже времени. Правда, только на тот раз... или нет, Ксюня?
– Только тогда, – покачала головой сталочка. – Пока не повторялось. Может, это вообще просто сны были... странные...
– Ладно, возможно, ещё будет... Ну так как, Омель, – ты что-нибудь помнишь?
– Нет, ничего. Даже тот миг, когда меня, как вы говорите, ударили, не помню...
Нурс вздохнул:
– Что ж, глупо было рассчитывать на точное повторение прошлого сценария... Приходи в себя, Омель, пока ещё есть время. А мы, пожалуй, пойдём... Лас, у тебя дом уцелел?
– Вроде бы да. Сгорела же в основном середина деревни...
– Хорошо. Ты не откажешь нам в просьбе разместиться всем у тебя? Обещаю, это на одну ночь. Да и спать мы можем на чём угодно...
– Да я-то не против, – пожал плечами Лас. – Но вдруг за Омелем на всякий случай присмотреть надо?..
– Да не надо, я же не маленький... – попытался было возразить подросток, но его перебила Иша:
– Я присмотрю. И даже, наверное, пущу ненадолго к нему Лину, раз она так рвётся...
– Нет! – крикнула Ксюня. – Вы что, позволите...
– Да, позволим, – ответил Нурс и поднялся на ноги. – Пойми, никто не может быть виноват абсолютно во всём. Например, в том, о чём не знал. Или не догадывался... Иша, оставляю мелкого тебе. Только, чур, без глупостей!
– За кого вы нас принимаете... – усмехнулся Омель и тут же скривился от боли в голове.
– Ну всё, пошли тогда, – сказал Нурс и первым вышел наружу.
Вслед за ним баню покинули Лас, Ксюня и Плющ.
Омель зевнул и привалился к стене ещё и затылком, снова стиснув зубы от всплеска боли под шапкой.
В конце концов, все они устали. Это был длинный день, который однажды должен был закончиться...
– Отец, я тут подумал... – сказал Плющ, когда они всей компанией направились к дому Ласа. – Если ты знаешь о предстоящем новом нападении, то, может, расскажешь об этом военным?
– Да, Плющ, я так и сделаю. Сегодня же, пока ночь не продлилась слишком долго. Ведь нападение начнётся до рассвета... а нам всем ещё надо выспаться перед тем, как придётся убегать, скрываться и защищаться. И тогда будет уже не до сна...
* * *
20:25.
– Заносите, – сказал Миронов, распахивая изнутри дверь дома у северной окраины, выбранного для содержания пленных экологов.
Командующий войсками планеты был всё в том же боевом комбинезоне, только без шлема, который лежал в углу на одной из лавок.
Четверо бойцов из тех, что были отправлены в лес, внесли в помещение два тела – Джорджа Каспера и Рауля Мванзу; повинуясь жесту подполковника, опустили их на пол у дальней стены по разные стороны от стоящего рядом стола и вышли.
А Миронов подошёл к столу, порылся в лежащей на нём аптечке (личной, со множеством дополнительных препаратов, которые еле помещались в запасных кармашках контейнера) и зарядил в инъектор содержимое одной из ампул. Шагнул к экологам, опустился на пол и вколол обоим по половине объёма мутно-зелёной жидкости.
Затем он отложил инъектор, снял с пленных коммы, взял со стола две пары наручников – также из личных запасов, до этого покоившихся в наспинном кармане брони комбинезона, – и приковал ногу каждого эколога к одной из ножек стола. Закончив с этим, встал, сложил аптечку и отработанным движением отправил за спину, в специальное углубление между слоями брони из металлопласта со встроенной кевларовой сеткой. Потом вынул из нагрудного кармана комбинезона аккумулятор, подошёл к стене, подсоединил к клеммам выключателя и нажатием кнопки замкнул цепь; помещение осветилось белым сиянием электролампочки над столом.
«Хоть что-то уцелело из техники», – подумал подполковник и сел на лавку около двери, чтобы видеть сразу обоих пленников, которые скоро должны были прийти в себя.
И точно. Зашевелились, застонали («Эх, и почему вы шлемы не носите?..»), попробовали сесть, но обнаружили, что прикованы. Раздались два потока невнятной брани – на английском и каком-то незнакомом Миронову языке. Экологи подёргались, стремясь встать, но не вышло; у них получилось только сесть, опираясь спиной и затылком на бревенчатую стену. Стол при этом они не сдвинули и на сантиметр.
Вскоре, когда запас красноречия у пленников был исчерпан, их внимание обратилось на Миронова, который сидел на лавке и наблюдал за всеми их телодвижениями.
– Вы кто? – спросил Джордж по-английски, первым объективно оценив ситуацию.
Рауль похлопал ладонями по одежде – судя по всему, в поисках своего оружия; не найдя оного, прошептал что-то невразумительное и затих.
– Я командующий федеральными воинскими силами на Сталкерре подполковник Александр Миронов. Мои бойцы взяли вас как диверсантов, внедрённых в экологическую миссию для помощи мятежникам в их планах. Теперь вы наши пленные. В связи с этим я хочу лично вас допросить. У вас есть выбор: рассказать всё, что знаете, самим или под действием препаратов? Если что, чтобы вы поскорее очнулись, я ввёл вам лекарственную смесь, тем самым оказав вам помощь. И я рассчитываю на то, что вы расплатитесь за это, а также за сопротивление моим солдатам правдивым и полным рассказом об организации, которой вы служите.
– А не пошёл бы ты, подполковник?.. – сказал Рауль, неожиданно вскочил на ноги и отчаянно задёргал той из них, что была пристёгнута наручником к столу.
Всё, что он этим добился, – это что стол таки сдвинулся в его сторону. На пару сантиметров. Вместе с ногой Джорджа, который в этот момент возмущённо вскрикнул от неприятных ощущений в голени, которую плотно обхватывало автоматически подгоняемое кольцо «браслета».
В следующий миг Рауль замер на месте, уставившись на нацеленный на него самого его же бластер.
– Прошу без резких движений. Иначе целостность ваших организмов будет раз за разом уменьшаться на пять процентов. Я специально включил свет, чтобы видеть вас полностью – и на одном и том же месте. Будьте уверены, по стрельбе я нормативы сдал бы даже в темноте. – И конкретно Раулю: – Сядьте на место и больше не вставайте. Может, всё-таки поговорим, а? По-хорошему?
– Если нет иного выхода... – пробормотал Джордж и отвернулся, чтобы не замечать брошенного искоса на него яростного взгляда «коллеги».
– Да, к сожалению, иного выхода нет. Можете начать рассказывать прямо сейчас, пока я добрый. В противном случае – к моим услугам моя расширенная аптечка, моё личное оружие, – (он хлопнул себя по набедренному карману комбинезона, где лежал его бластер, затем – по плазмеру сбоку от него на той же лавке), – а также ваше.
Миронов полез свободной рукой себе за спину и достал ещё один бластер, принадлежавший Джорджу, нацелив оружие на прежнего обладателя.
– Уберите эти «стволы», – проговорил Джордж ровным голосом. – По крайней мере, тот, что у вас в левой руке. Я согласен отвечать на ваши вопросы, но не могу обещать, что расскажу вам всё: у нас обоих стоит психологический блок на особо ценные сведения, который нельзя обойти даже с помощью препаратов. Но будьте спокойны, он нас не убьёт, потому что живые мы представляем для нашего начальства большую ценность, чем мёртвые. Мы просто будем забывать на время вопроса о том, что мы, по идее, вам должны ответить, а потом снова об этом вспомним.
– Это, конечно, осложняет дело. Вы сейчас фактически нашли способ оправдать то, что не будете раскрывать всего, что знаете. В таком случае что мешает мне сразу вколоть вам обоим что-нибудь эдакое и в точности выяснить, что вы скрываете сами, а что – под действием этого вашего блока, если только вы, Каспер, его только что не выдумали?
– А вы попробуйте выудить всё сами, – сказал Джордж. – Всё, что сможете. Посмотрим, какой из вас детектор лжи.
– Что ж, мне и самому это интересно... Итак, начнём с вас, Каспер. Как мне известно, ваша база находится на спутнике планеты в опоясывающих его пустотах. Это хоть вы отрицать не станете?
– Не стану. Хотя мы называем её не базой, а станцией.
– Это уже мелочи. Но местоположение вашей станции, повторю, мне было известно и без вас. Пойдём дальше. Как давно вы находитесь на службе у мятежников?
– Три года. Меня завербовали через несколько лет после окончания университета, когда я уже вовсю работал в Экологическом корпусе. Я быстро принял для себя новые идеи и загорелся желанием бороться с системой. Но меня какое-то время отговаривали действовать открыто. Мне было обещано, что однажды мне позволят проявить моё рвение. И вот недавно этот момент наступил. Подробности вам известны.
– Удобно: эколог-диверсант... Или партизан? Не пойму просто, к чему конкретно вас готовили? В нужный момент помочь десанту забрать «повстанцев» и «подчистить» остальное население деревни? И всё? Ну, перед этим прикончив, как я понял, незавербованных экологов, что должно было быть скрыто последующим обстрелом с истребителей... А дальше? Каких целей впоследствии вы должны были достичь?
– Завершить зачистку «профедерального» населения деревни, затем дождаться нового прилёта модуля и отбыть обратно на станцию. Больше мне ничего не известно.
– Точно? А если подумать?
Дуло бластера в левой руке Миронова вновь нацелилось на Джорджа. Затем сместилось чуть ниже – на правую ступню эколога-«предателя» (к столу тот был прикован за левую ногу).
– Точно, – кивнул Джордж. – Это как раз находится под тем самым блоком. Большего я просто сказать не могу. Не помню – в данный момент.
– Эх, а если не будет вопроса, то вы свою эту сверхсекретную информацию не разгласите уже по собственной воле... Тем не менее, я позволю себе не до конца поверить вам, Каспер, но оставлю детальное выяснение на потом. Ещё вопрос: как мятежники собираются связываться со своими покровителями в Федерации, если ретранслятор был уничтожен при налёте?
– На станции имеется свой, защищённый от любого несанкционированного подключения извне стационарный ретранслятор. Даже с вашими техническими возможностями взломать эту защиту нереально.
– Ну, положим, наших технических возможностей вы ещё до конца себе не представляете... но допустим, что сейчас это была правда. С вашей точки зрения. Или с чьей-то там ещё – неважно. Что ж, вы мне неплохо помогли, Джордж; с вами я чуть позже поговорю более подробно. Теперь вы, Мванза. Вы что-нибудь хотите мне рассказать добровольно?
– Зачем? У вас же есть этот... предатель... – указал Рауль подбородком через стол на Джорджа.
– Что-то мне хотелось бы услышать от вас лично. Например, время вашей вербовки мятежниками, способ, каким это было сделано, ваша роль в организации, какие-то подробности насчёт системы защиты станции?
– Я вам ничего не скажу. А на препараты для допросов у меня искусственно была вызвана смертельная аллергия, поэтому вы меня не расколете никак. Так и знайте.
– Выбор неправильный, но, что мне нравится, принципиальный. Ладно, с вами я разберусь позднее. А пока... – Миронов встал, прошёлся взад-вперёд по помещению с двумя бластерами в руках, на миг остановился в метре от Рауля. – Поспите.
И молниеносным движением треснул эколога одним из бластеров по голове в зелёной синтепластовой шапке.
Мванза клюнул носом и затих.
– Жалко, придётся ещё одну дозу тратить, чтобы привести его в чувство... – пробормотал Миронов, пройдя до другого конца домика и встав напротив Джорджа.
Тот в это время сжался в комок у стены, но испуганным не выглядел. Скорее, напряжённым. Или же ему просто стало немного холодно.
– Что вы с нами сделаете? – спросил Джордж и посмотрел в глаза подполковнику. – Убьёте, когда выясните всё, что вам нужно? Ноги прострелите? Отдадите на растерзание выжившим сталкам?
– Всё будет зависеть от качества полученной мной информации. Но у меня будет прикрытие для любых моих действий в отношении вас – чрезвычайная ситуация, фактически локальная война. А вам обоим, если вы выживете (думаете, я не понимаю, что если ваши слова про вашу ценность для своего начальства – правда, то вас рано или поздно попробуют отбить у нас?), светит федеральный суд. А уж на нём сотрудничество со следствием станет смягчающим обстоятельством, а дезинформация или отказ от дачи показаний – отягчающими. Гарантирую справедливость. Если, конечно, меня самого после произошедшего не скинут.
– Вот именно... – пробормотал Джордж, но в этот момент в дверь постучали.
– Да? – отозвался Миронов, вмиг оказался у стены рядом со входом и прислонился к ней, взяв оба бластера на изготовку.
– Товарищ подполковник, – раздался голос одного из бойцов, охранявших вход в дом, – вас хочет видеть какой-то местный. Говорит, что это срочно. И связано с планами мятежников насчёт...
– Хорошо, я поговорю с ним.
Миронов распахнул дверь и выглянул наружу, одновременно краем глаза следя за пленниками: хоть те и безоружны, и пристёгнуты к ножкам стола, а один из них ещё и без сознания, кто знает, что они могут сделать...
Но ни Джордж, ни тем более Рауль активности не проявляли. Снаружи Миронов сначала не заметил никого постороннего, но затем он разглядел рядом с парой солдат какую-то тёмную фигуру – судя по всему, в меховых куртке и шапке, которые стопроцентно выдавали в этом человеке местного.
«Но на любые «сто» процентов найдётся какая-нибудь одна сотая, которая может расставить всё наперекосяк», – подумал подполковник, взял с лавки шлем и надел его, сказал одному из солдат:
– Проследи за пленными, – а сам прошёл мимо направившегося внутрь бойца к другому и тому сталку.
Остановился в метре от аборигена, но рядом с солдатом, спросил у местного:
– И что такое срочное вы имеете мне сообщить? Хм, это же вы переводили мой разговор с жителями... И я, кажется, знаю, кто вы такой.
– Меня зовут Нурс, – на чистом русском заговорил сталк. – И я в курсе планов мятежников на ближайшее время. На самое ближайшее. Полагаю, мне не нужно указывать свой источник информации. – Он коротко зыркнул на солдата, стоявшего около них с Мироновым с плазмером наперевес.
Подполковник заметил этот взгляд и кивнул.
– Вы правы, не нужно. Ну что ж, я вас внимательно слушаю.
Через несколько минут Миронов вошёл в помещение, где всё так же на полу у стены сидели пленные экологи.
