– Да, – глухо ответил велк и, будто бы раскладываясь подобно койке из лагеря экологов, встал на ноги. – Пошли.
Зор оглянулся на Ласа и Плюща, осторожно поднявших Ксюню на руки и понёсших в направлении деревни, и промолчал. Просто кивнул и, взмахом руки позвав всех за собой, пошёл прочь от места происшествия на запад.
На снегу продолжали краснеть пятна крови. Трупам хищников, оставшимся лежать здесь, в трёх врестях от Сталочной, было всё равно, что будет дальше. На сегодня самое страшное уже совершилось.
* * *
Лес (15 сагней к юго-западу от Сталочной), через какое-то время.
Лина и Омель лежали рядом друг с другом на сломанных ветках кустов. Было не очень удобно, но хотя бы одежду грязью и снегом не запачкали.
Оба только что пережили нечто... Слова «божественное» в языке сталков не имелось, но смысл, в котором подростки думали о случившемся, был примерно такой.
Омель воспринимал произошедшее с изумлением: он не понимал, зачем Лина это с ним сделала, но был безмерно этому рад. Он в свои годы совершил то, что с Ласом случилось в девятнадцать, а у Плюща, похоже, и вовсе не было! И теперь подростку казалось, что их с Линой любовь, как он начал называть это чувство, которое раньше ему не давало покоя, стала сильней и крепче.
А Лина... она просто получала удовольствие и поддержку, чего так и не дождалась от Плюща. Этот день она вполне могла назвать лучшим в своей жизни. Никогда она не испытывала таких острых и приятных ощущений; зная, что теоретически их легко могли найти и застукать вместе, она всё равно решилась на это. А что, раз Ксюня смогла и её вообще никак не наказали, почему Лине тогда нельзя? К тому же, Ксюня рассказывала подруге про своё чудодейственное средство
– Омель, как же мне хорошо... – с интонацией полного блаженства проговорила сталочка, не замечая, что одна из её чёрных косичек измазана грязью, а в другой запутались обрывки травинок и прошлогодние листья: по случаю относительно тёплой погоды она не надела ни шапки, ни платка; её куртка была расстёгнута, и видно было, как она полной грудью вдыхает свежий то ли зимний, то ли уже весенний воздух.
– Мне тоже, – выдохнул Омель; после случившегося он не хотел ни вставать, ни вообще двигаться, словно нежданный взрыв любви измотал его полностью. – Как думаешь, Лина, это было правильно?
– А, не беспокойся об этом, – махнула рукой сталочка. – Со своей стороны я обещаю, что сложностей не возникнет. А Плющу мы предусмотрительно ничего не скажем... Слушай, наверное, пора возвращаться в деревню: как бы нас там не хватились...
– Это верно, – согласился подросток, преодолел навалившуюся кажущуюся усталость, поддёрнул штаны и поднялся на ноги.
Лина тоже встала, поправляя одежду и отряхивая её от снежного порошка. Нельзя было оставлять никаких следов, чтобы подозрений не возникло. Ни у кого.
– Кажется, там какой-то шум... – вдруг, прислушавшись, пробормотал Омель и непроизвольно повернул голову в сторону деревни. – Кричал будто кто...
– Пойдём посмотрим, – также озабоченно сказала Лина, и они оба, не сговариваясь, побежали к селению.
Там явно была какая-то суматоха. Это подростки заметили даже с юго-западной окраины, когда выбежали из леса. Прищурившись, Омель разглядел, как четверо мужчин быстрым шагом входят в лес на севере деревни; а в самой Сталочной было явно более шумно, чем обычно.
С тревожным предчувствием подростки добежали до кучки строений, добрались до центральной «улицы» – и увидели, как Лас и Плющ тащат на руках Ксюню к дому Ласа у восточной окраины, а вокруг них суетятся не участвующие в охоте велки и ещё несколько сталков, в основном женщин, плюс некоторые жители просто глазели на происходящее из своих жилищ или выйдя наружу. Из предоставленного ей дома выглянула Зелма и с каким-то металлическим контейнером в руках промчалась мимо Лины и Омеля к центру событий.
Подростки достигли самой толкучки чуть позже разведчицы. Зелма протиснулась через любопытствующих и сочувствующих внутрь дома, куда молодые сталкеры внесли Ксюню. Лина и Омель хотели было проскочить тоже, но чьи-то цепкие руки пресекли это их намерение, ухватив обоих за плечо, и кто-то сказал над ухом:
– Пока нельзя. Потом, когда очнётся, поговорите...
Лина подняла голову и увидела над собой лицо велка Нурса. «Заведующий по делам леса» смотрел на подростков со смесью сосредоточенности, решительности и надежды в глазах. Судя по его виду, ничего непоправимого не случилось. Пока...
– Ксюня... Что?.. – срывающимся голосом спросила Лина, и из её глаз помимо её желания потекли слёзы.
– Она жива, но без сознания. Что-то произошло с ней там, на охоте... – стал объяснять велк, потихоньку уводя притихших подростков прочь от дома Ласа. – Но, скорее всего, нет ничего страшного: несколько дней – и всё будет в порядке. Правда, её дальнейшие походы в лес теперь окажутся под большим вопросом...
– Ксюня... – повторила Лина и, не сумев удержаться, разрыдалась, закрыв ладонями лицо.
Ксюня... Как же не вовремя... Теперь придётся ждать, когда она очнётся, чтобы с ней поговорить... а ведь... а ведь...
Вытирая всё не кончающиеся слёзы, Лина, искренне переживая случившееся с подругой, поняла, что не уверена в том, сможет ли выполнить данное Омелю обещание.
Если ей не повезёт, то у неё будут очень крупные неприятности. И у Омеля – тоже.
3. Догадки
Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 56-й день зимы, через какое-то время.
– Ну как, что с ней? – взволнованно спросил Лас, глядя, как Зелма, осмотрев Ксюню, накрывает её одеялом.
– Что я могу сказать? – ответила разведчица, выпрямляясь и становясь лицом к молодым сталкерам и велку Нурсу, который незаметно вошёл в помещение во время осмотра. – Я не врач, но могу поклясться, что из видимых повреждений у Ксюни только царапины и синяки. Говорите, мут её отшвырнул, да?.. Тогда отчего она без сознания? От страха, что ли?..
– Она, кажется, головой об дерево при этом ударилась... – сказал Плющ. – Может, там что-то?..
– Хм, тогда это серьёзно... Я не специалист: на курсах меня обучали только первой помощи при угрозе жизни, при ранениях, а тут... – Зелма покачала головой. – Я, конечно, попробую выпросить у Миронова с базы врача, но не обещаю. В конце концов, здравоохранение не входит в сферу деятельности военных... Но почему всё так обернулось? Всё же нормально должно было пройти, как обычно... Разве что сверхспособность не сработала...
– Возможно, – сказал Плющ. – Кстати, Лас, помнишь, я говорил, что у меня в последнее время погоду предсказывать не получалось? А тут ещё и у тебя «дальновидение» не включилось... Не удивлюсь, если и у Ксюни была такая же беда... Меня одно напрягает: почему всё это произошло только сейчас – и в таком количестве? Ясно, что это не совпадение, а закономерность. Но чем она вызвана?..
– Давайте не здесь, – прервала его Зелма и подняла с пола контейнер с медицинским набором из груза гуманитарной помощи. – Продолжим позже – у меня. Ведь у стен тоже есть глаза, уши и – иногда – электронные сканеры. Но, надеюсь, сюда, на планету, последний продукт цивилизации ещё не добрался...
– Ты серьёзно? – спросил велк Нурс. – Подозреваешь, что нас могут подслушивать? Не только они, – он качнул головой в сторону двери, имея в виду оставшихся снаружи сталков, – но и кто-то ещё?
– Приходится допускать такую возможность. Если то, о чём мы с тобой сегодня говорили, – правда, то...
– Вы о чём? – тут же поинтересовался Плющ.
– Узнаешь. Пойдёмте, вы же не обедали, а разговор предстоит серьёзный...
Зелма направилась к двери, за ней потянулись Плющ и велк Нурс; Лас продолжал стоять около лавки, на которую положили Ксюню, и с каким-то тревожным и задумчивым выражением глядел на неподвижное тело подруги.
Разведчица обернулась, посмотрела на Ласа и сказала:
– Не волнуйся ты так: если она просто ударилась, то максимум, что будет, – это сотрясение, скоро очнётся, какое-то время ей будет не очень хорошо, но потом всё пройдёт... Не думай о плохом, Лас. Пойдём.
Юноша рассеянно кивнул и, тяжело вздохнув, пошёл к выходу. Подруга была для него важнее каких бы то ни было федеральных игр, разборок и непоняток. Он бы охотнее всего остался с ней... однако не хотел, чтобы все подумали, что он зациклился на Ксюне, оставляя их в стороне. Ему следует знать столько же, сколько и Плющу: друзья и соратники, как-никак.
* * *
– Ну что, куда теперь? По домам? – спросил Омель.
Они с Линой стояли на восточной окраине деревни, около дома Ласа, и наблюдали, как из строения выходят юноши, велк и Зелма; собравшаяся было толпа уже разошлась. Лина рвалась подойти, узнать, что там с Ксюней, но не решалась: хмуро-сосредоточенный вид сталкеров и разведчицы прозрачно намекал, что новостей нет и неизвестно, что им всем делать, – да и Омель на всякий случай держал её за руку, полагая, что после сегодняшнего это сделать он имеет право.
Лина проводила всех взглядом и кивнула, вздохнув:
– Придётся. После такого что-то веселиться не хочется – в смысле гулять и всё такое...
– И мне тоже. Хотя... если честно...
Омель принялся увлечённо изучать землю под ногами, когда Лина искоса посмотрела на него.
– Хочешь ещё? – спросила сталочка.
Если бы только Омель знал, какая борьба происходит внутри неё...
– А можно?
– Ладно, давай. Только недолго.
Две взявшиеся за руки фигуры побежали обратно к западной окраине.
* * *
– Ну и о чём вы с Зелмой сегодня говорили? – спросил Плющ, входя вместе с остальными в дом, где жила разведчица. – Небось о катастрофе «Би-202», да?
– И ничего-то от тебя не укроется... – пробормотала Зелма и села за стол, чтобы не говорить стоя.
Все последовали её примеру.
– Ну, выкладывайте, что там у вас случилось и как это всё связано, – сказала разведчица юношам.
Лас и Плющ переглянулись и вместе, дополняя и поправляя друг друга, рвссказали о неприятностях, настигших их на этой охоте. О том, как почему-то перестали работать их необычные умения и как Ксюня получила травму, пытаясь применить своё.
– ...Только с чем это может быть связано? – закончил вопросом Плющ.
Какое-то время все молчали. Зелма и Нурс напряжённо думали, Лас и Плющ, глядя на них, ждали. Все понимали, что от ответа на этот вопрос будет зависеть очень многое.
– Скажите, а сверхспособности же у вас возникли после падения «Би-202», верно? – вдруг спросила Зелма.
Вопрос был риторическим: об этом ей рассказали в первые же дни после её прихода в деревню.
– Да, – сказал Лас. – А что?
– Кажется, я догадываюсь, в чём дело, – сказал велк Нурс и переглянулся с Зелмой: мол, мы думаем об одном и том же? – Обломки корабля (в частности, Труба) заразили всё здесь радиацией, которая, судя по всему, и вызвала всплеск паранормальных умений. А сейчас экологи дезактивируют лес, а вы туда ходили – вот и попали в зону с пониженным фоном. Вот и получилось...
– Но дальше-то нам как быть? – сказал Плющ. – Если экологи продолжат всё вокруг своей гадостью опрыскивать, то мы скоро превратимся в самых обычных людей! И как нам тогда жить? Мы же привыкли полагаться на свои способности! А как мы без них?..
В сердцах сталкер ударил кулаком по столу и вздохнул с досадой.
– На вашей стадии развития у нас, землян, не было даже сверхспособностей, – ответила Зелма. – Приходилось полагаться только на свои природные возможности. Как видишь, мы справились. Хотя это было непросто. Постоянные войны, болезни, преступность, катаклизмы, перенаселение... Всё решаемо. Даже для нас, остановившихся теперь в своём развитии и на всём протяжении истории часто отрицавших главную ценность человека – право на жизнь. А вы... вы лучше нас морально и умнее в плане решений и поисков истины. У нас же есть только техника – и почти ни капли здравого смысла и чувств в голове, где накапливается определённый объём знаний, а потом наступает застой. Есть, конечно, исключения, например, я, мой начальник или... – Она хотела назвать имя лидера группы экологов, но передумала. Ни к чему юнцам знать о её отношениях с Матвеем... – А вы не испорчены цивилизацией. Точнее, излечились от неё за века изоляции. У вас всё впереди. С нашей, будь она неладна, помощью вы справитесь с чем угодно. Даже с жизнью без сверхспособностей.
– А нужна ли нам такая жизнь? – спросил Лас. – Мы же без них почти что ничего и не умеем... По крайней мере, те, кто родился после Звездопада...
– Надо будет – научитесь, – отрезала Зелма; её это нытьё начало уже напрягать. – Радиация вообще-то неблагоприятно влияет на организм, и то, что вы тут относительно нормально живёте, – это... чудо, что ли... Так что экологи не улетят отсюда, пока лес не будет очищен. И точка.
– А о чём конкретно вы с Нурсом сегодня говорили? – спросил Плющ, решив сменить ставшую острой тему. – Ну, по поводу «двести второго»...
– Это вообще-то закрытая информация. – Голос разведчицы продолжал звенеть сталью. – Я не имею права сообщать её вам. Нурс – исключение. Без него я бы не смогла решить эту задачу...
– А без Ласа и Плюща ты бы обломки год собирала, – сказал велк. – И тогда бы не было ни экспертизы, ни картины событий – ничего... Всё ещё считаешь, что это закрытая информация? Мне ты её сообщила. Хотя по инструкции вообще-то не могла.
Зелма вздохнула.
– Мне всё это не очень нравится, но... хорошо.
Она вкратце изложила юношам свою версию насчёт технологии вредомера и возможности чьего-то присутствия на спутнике планеты. Умолчала, правда, кое о чём, но общую суть передала. Пусть знают. Ей-то что. Лишь бы не болтали.
Когда она умолкла, вновь воцарилась тишина. Только теперь разведчица и велк ждали, пока юноши переваривали услышанное.
– А я-то ещё восхищался своим отцом, думал, какой он умный и изобретательный человек... – пробормотал Лас немного погодя. – А оказывается...
– Это всё только предположения, догадки, не более, – перебил его Нурс. – Мы можем и ошибаться. Если твой отец сам додумался до вредомеров и смог сам их изготовить, то наша теория рассыпается в прах. Были и на Земле личности, опередившие свою эпоху... Таким человеком вполне мог оказаться и твой отец.
– Но электромагнитная «аномалия» на здешней луне никуда не делась, – сказала Зелма. – Её-то надо вписать в какие-нибудь рамки...
– Впишем, не беспокойся, – ответил велк Нурс и встал. – Ладно, я пойду. Держим друг друга в курсе событий. До скорого.
И, подняв руку ладонью вперёд, он вышел.
Вслед за ним строение покинули Лас и Плющ.
Зелма осталась сидеть на лавке и задумчиво глядеть в проём оставшейся приоткрытой двери. Подумала: «Эх, Миронов, что же ты замышляешь... Матвей, что же ты делаешь... Зачем только вы сюда прилетели...»
* * *
Этим же вечером.
Стремясь не привлекать к себе внимания, Лина пробиралась к одному из домов в западной части селения. Солнце садилось, но за облаками оранжевого заката почти не было видно, – как и сталочку, скользившую спиной по бревенчатым стенам, приближаясь к цели.
С Омелем она распрощалась ещё днём; он был полностью удовлетворён и прямо-таки лучился от счастья. Лина же не испытывала особой радости: ей необходимо было обезопасить себя от возможных последствий, а без Ксюни она не представляла, как это сделать.
Теперь она незаметно пробиралась к дому своей подруги, надеясь, что у той ещё осталось это средство...
Зор оглянулся на Ласа и Плюща, осторожно поднявших Ксюню на руки и понёсших в направлении деревни, и промолчал. Просто кивнул и, взмахом руки позвав всех за собой, пошёл прочь от места происшествия на запад.
На снегу продолжали краснеть пятна крови. Трупам хищников, оставшимся лежать здесь, в трёх врестях от Сталочной, было всё равно, что будет дальше. На сегодня самое страшное уже совершилось.
* * *
Лес (15 сагней к юго-западу от Сталочной), через какое-то время.
Лина и Омель лежали рядом друг с другом на сломанных ветках кустов. Было не очень удобно, но хотя бы одежду грязью и снегом не запачкали.
Оба только что пережили нечто... Слова «божественное» в языке сталков не имелось, но смысл, в котором подростки думали о случившемся, был примерно такой.
Омель воспринимал произошедшее с изумлением: он не понимал, зачем Лина это с ним сделала, но был безмерно этому рад. Он в свои годы совершил то, что с Ласом случилось в девятнадцать, а у Плюща, похоже, и вовсе не было! И теперь подростку казалось, что их с Линой любовь, как он начал называть это чувство, которое раньше ему не давало покоя, стала сильней и крепче.
А Лина... она просто получала удовольствие и поддержку, чего так и не дождалась от Плюща. Этот день она вполне могла назвать лучшим в своей жизни. Никогда она не испытывала таких острых и приятных ощущений; зная, что теоретически их легко могли найти и застукать вместе, она всё равно решилась на это. А что, раз Ксюня смогла и её вообще никак не наказали, почему Лине тогда нельзя? К тому же, Ксюня рассказывала подруге про своё чудодейственное средство
– Омель, как же мне хорошо... – с интонацией полного блаженства проговорила сталочка, не замечая, что одна из её чёрных косичек измазана грязью, а в другой запутались обрывки травинок и прошлогодние листья: по случаю относительно тёплой погоды она не надела ни шапки, ни платка; её куртка была расстёгнута, и видно было, как она полной грудью вдыхает свежий то ли зимний, то ли уже весенний воздух.
– Мне тоже, – выдохнул Омель; после случившегося он не хотел ни вставать, ни вообще двигаться, словно нежданный взрыв любви измотал его полностью. – Как думаешь, Лина, это было правильно?
– А, не беспокойся об этом, – махнула рукой сталочка. – Со своей стороны я обещаю, что сложностей не возникнет. А Плющу мы предусмотрительно ничего не скажем... Слушай, наверное, пора возвращаться в деревню: как бы нас там не хватились...
– Это верно, – согласился подросток, преодолел навалившуюся кажущуюся усталость, поддёрнул штаны и поднялся на ноги.
Лина тоже встала, поправляя одежду и отряхивая её от снежного порошка. Нельзя было оставлять никаких следов, чтобы подозрений не возникло. Ни у кого.
– Кажется, там какой-то шум... – вдруг, прислушавшись, пробормотал Омель и непроизвольно повернул голову в сторону деревни. – Кричал будто кто...
– Пойдём посмотрим, – также озабоченно сказала Лина, и они оба, не сговариваясь, побежали к селению.
Там явно была какая-то суматоха. Это подростки заметили даже с юго-западной окраины, когда выбежали из леса. Прищурившись, Омель разглядел, как четверо мужчин быстрым шагом входят в лес на севере деревни; а в самой Сталочной было явно более шумно, чем обычно.
С тревожным предчувствием подростки добежали до кучки строений, добрались до центральной «улицы» – и увидели, как Лас и Плющ тащат на руках Ксюню к дому Ласа у восточной окраины, а вокруг них суетятся не участвующие в охоте велки и ещё несколько сталков, в основном женщин, плюс некоторые жители просто глазели на происходящее из своих жилищ или выйдя наружу. Из предоставленного ей дома выглянула Зелма и с каким-то металлическим контейнером в руках промчалась мимо Лины и Омеля к центру событий.
Подростки достигли самой толкучки чуть позже разведчицы. Зелма протиснулась через любопытствующих и сочувствующих внутрь дома, куда молодые сталкеры внесли Ксюню. Лина и Омель хотели было проскочить тоже, но чьи-то цепкие руки пресекли это их намерение, ухватив обоих за плечо, и кто-то сказал над ухом:
– Пока нельзя. Потом, когда очнётся, поговорите...
Лина подняла голову и увидела над собой лицо велка Нурса. «Заведующий по делам леса» смотрел на подростков со смесью сосредоточенности, решительности и надежды в глазах. Судя по его виду, ничего непоправимого не случилось. Пока...
– Ксюня... Что?.. – срывающимся голосом спросила Лина, и из её глаз помимо её желания потекли слёзы.
– Она жива, но без сознания. Что-то произошло с ней там, на охоте... – стал объяснять велк, потихоньку уводя притихших подростков прочь от дома Ласа. – Но, скорее всего, нет ничего страшного: несколько дней – и всё будет в порядке. Правда, её дальнейшие походы в лес теперь окажутся под большим вопросом...
– Ксюня... – повторила Лина и, не сумев удержаться, разрыдалась, закрыв ладонями лицо.
Ксюня... Как же не вовремя... Теперь придётся ждать, когда она очнётся, чтобы с ней поговорить... а ведь... а ведь...
Вытирая всё не кончающиеся слёзы, Лина, искренне переживая случившееся с подругой, поняла, что не уверена в том, сможет ли выполнить данное Омелю обещание.
Если ей не повезёт, то у неё будут очень крупные неприятности. И у Омеля – тоже.
3. Догадки
Деревня Сталочная, 30-й год после Звездопада, 56-й день зимы, через какое-то время.
– Ну как, что с ней? – взволнованно спросил Лас, глядя, как Зелма, осмотрев Ксюню, накрывает её одеялом.
– Что я могу сказать? – ответила разведчица, выпрямляясь и становясь лицом к молодым сталкерам и велку Нурсу, который незаметно вошёл в помещение во время осмотра. – Я не врач, но могу поклясться, что из видимых повреждений у Ксюни только царапины и синяки. Говорите, мут её отшвырнул, да?.. Тогда отчего она без сознания? От страха, что ли?..
– Она, кажется, головой об дерево при этом ударилась... – сказал Плющ. – Может, там что-то?..
– Хм, тогда это серьёзно... Я не специалист: на курсах меня обучали только первой помощи при угрозе жизни, при ранениях, а тут... – Зелма покачала головой. – Я, конечно, попробую выпросить у Миронова с базы врача, но не обещаю. В конце концов, здравоохранение не входит в сферу деятельности военных... Но почему всё так обернулось? Всё же нормально должно было пройти, как обычно... Разве что сверхспособность не сработала...
– Возможно, – сказал Плющ. – Кстати, Лас, помнишь, я говорил, что у меня в последнее время погоду предсказывать не получалось? А тут ещё и у тебя «дальновидение» не включилось... Не удивлюсь, если и у Ксюни была такая же беда... Меня одно напрягает: почему всё это произошло только сейчас – и в таком количестве? Ясно, что это не совпадение, а закономерность. Но чем она вызвана?..
– Давайте не здесь, – прервала его Зелма и подняла с пола контейнер с медицинским набором из груза гуманитарной помощи. – Продолжим позже – у меня. Ведь у стен тоже есть глаза, уши и – иногда – электронные сканеры. Но, надеюсь, сюда, на планету, последний продукт цивилизации ещё не добрался...
– Ты серьёзно? – спросил велк Нурс. – Подозреваешь, что нас могут подслушивать? Не только они, – он качнул головой в сторону двери, имея в виду оставшихся снаружи сталков, – но и кто-то ещё?
– Приходится допускать такую возможность. Если то, о чём мы с тобой сегодня говорили, – правда, то...
– Вы о чём? – тут же поинтересовался Плющ.
– Узнаешь. Пойдёмте, вы же не обедали, а разговор предстоит серьёзный...
Зелма направилась к двери, за ней потянулись Плющ и велк Нурс; Лас продолжал стоять около лавки, на которую положили Ксюню, и с каким-то тревожным и задумчивым выражением глядел на неподвижное тело подруги.
Разведчица обернулась, посмотрела на Ласа и сказала:
– Не волнуйся ты так: если она просто ударилась, то максимум, что будет, – это сотрясение, скоро очнётся, какое-то время ей будет не очень хорошо, но потом всё пройдёт... Не думай о плохом, Лас. Пойдём.
Юноша рассеянно кивнул и, тяжело вздохнув, пошёл к выходу. Подруга была для него важнее каких бы то ни было федеральных игр, разборок и непоняток. Он бы охотнее всего остался с ней... однако не хотел, чтобы все подумали, что он зациклился на Ксюне, оставляя их в стороне. Ему следует знать столько же, сколько и Плющу: друзья и соратники, как-никак.
* * *
– Ну что, куда теперь? По домам? – спросил Омель.
Они с Линой стояли на восточной окраине деревни, около дома Ласа, и наблюдали, как из строения выходят юноши, велк и Зелма; собравшаяся было толпа уже разошлась. Лина рвалась подойти, узнать, что там с Ксюней, но не решалась: хмуро-сосредоточенный вид сталкеров и разведчицы прозрачно намекал, что новостей нет и неизвестно, что им всем делать, – да и Омель на всякий случай держал её за руку, полагая, что после сегодняшнего это сделать он имеет право.
Лина проводила всех взглядом и кивнула, вздохнув:
– Придётся. После такого что-то веселиться не хочется – в смысле гулять и всё такое...
– И мне тоже. Хотя... если честно...
Омель принялся увлечённо изучать землю под ногами, когда Лина искоса посмотрела на него.
– Хочешь ещё? – спросила сталочка.
Если бы только Омель знал, какая борьба происходит внутри неё...
– А можно?
– Ладно, давай. Только недолго.
Две взявшиеся за руки фигуры побежали обратно к западной окраине.
* * *
– Ну и о чём вы с Зелмой сегодня говорили? – спросил Плющ, входя вместе с остальными в дом, где жила разведчица. – Небось о катастрофе «Би-202», да?
– И ничего-то от тебя не укроется... – пробормотала Зелма и села за стол, чтобы не говорить стоя.
Все последовали её примеру.
– Ну, выкладывайте, что там у вас случилось и как это всё связано, – сказала разведчица юношам.
Лас и Плющ переглянулись и вместе, дополняя и поправляя друг друга, рвссказали о неприятностях, настигших их на этой охоте. О том, как почему-то перестали работать их необычные умения и как Ксюня получила травму, пытаясь применить своё.
– ...Только с чем это может быть связано? – закончил вопросом Плющ.
Какое-то время все молчали. Зелма и Нурс напряжённо думали, Лас и Плющ, глядя на них, ждали. Все понимали, что от ответа на этот вопрос будет зависеть очень многое.
– Скажите, а сверхспособности же у вас возникли после падения «Би-202», верно? – вдруг спросила Зелма.
Вопрос был риторическим: об этом ей рассказали в первые же дни после её прихода в деревню.
– Да, – сказал Лас. – А что?
– Кажется, я догадываюсь, в чём дело, – сказал велк Нурс и переглянулся с Зелмой: мол, мы думаем об одном и том же? – Обломки корабля (в частности, Труба) заразили всё здесь радиацией, которая, судя по всему, и вызвала всплеск паранормальных умений. А сейчас экологи дезактивируют лес, а вы туда ходили – вот и попали в зону с пониженным фоном. Вот и получилось...
– Но дальше-то нам как быть? – сказал Плющ. – Если экологи продолжат всё вокруг своей гадостью опрыскивать, то мы скоро превратимся в самых обычных людей! И как нам тогда жить? Мы же привыкли полагаться на свои способности! А как мы без них?..
В сердцах сталкер ударил кулаком по столу и вздохнул с досадой.
– На вашей стадии развития у нас, землян, не было даже сверхспособностей, – ответила Зелма. – Приходилось полагаться только на свои природные возможности. Как видишь, мы справились. Хотя это было непросто. Постоянные войны, болезни, преступность, катаклизмы, перенаселение... Всё решаемо. Даже для нас, остановившихся теперь в своём развитии и на всём протяжении истории часто отрицавших главную ценность человека – право на жизнь. А вы... вы лучше нас морально и умнее в плане решений и поисков истины. У нас же есть только техника – и почти ни капли здравого смысла и чувств в голове, где накапливается определённый объём знаний, а потом наступает застой. Есть, конечно, исключения, например, я, мой начальник или... – Она хотела назвать имя лидера группы экологов, но передумала. Ни к чему юнцам знать о её отношениях с Матвеем... – А вы не испорчены цивилизацией. Точнее, излечились от неё за века изоляции. У вас всё впереди. С нашей, будь она неладна, помощью вы справитесь с чем угодно. Даже с жизнью без сверхспособностей.
– А нужна ли нам такая жизнь? – спросил Лас. – Мы же без них почти что ничего и не умеем... По крайней мере, те, кто родился после Звездопада...
– Надо будет – научитесь, – отрезала Зелма; её это нытьё начало уже напрягать. – Радиация вообще-то неблагоприятно влияет на организм, и то, что вы тут относительно нормально живёте, – это... чудо, что ли... Так что экологи не улетят отсюда, пока лес не будет очищен. И точка.
– А о чём конкретно вы с Нурсом сегодня говорили? – спросил Плющ, решив сменить ставшую острой тему. – Ну, по поводу «двести второго»...
– Это вообще-то закрытая информация. – Голос разведчицы продолжал звенеть сталью. – Я не имею права сообщать её вам. Нурс – исключение. Без него я бы не смогла решить эту задачу...
– А без Ласа и Плюща ты бы обломки год собирала, – сказал велк. – И тогда бы не было ни экспертизы, ни картины событий – ничего... Всё ещё считаешь, что это закрытая информация? Мне ты её сообщила. Хотя по инструкции вообще-то не могла.
Зелма вздохнула.
– Мне всё это не очень нравится, но... хорошо.
Она вкратце изложила юношам свою версию насчёт технологии вредомера и возможности чьего-то присутствия на спутнике планеты. Умолчала, правда, кое о чём, но общую суть передала. Пусть знают. Ей-то что. Лишь бы не болтали.
Когда она умолкла, вновь воцарилась тишина. Только теперь разведчица и велк ждали, пока юноши переваривали услышанное.
– А я-то ещё восхищался своим отцом, думал, какой он умный и изобретательный человек... – пробормотал Лас немного погодя. – А оказывается...
– Это всё только предположения, догадки, не более, – перебил его Нурс. – Мы можем и ошибаться. Если твой отец сам додумался до вредомеров и смог сам их изготовить, то наша теория рассыпается в прах. Были и на Земле личности, опередившие свою эпоху... Таким человеком вполне мог оказаться и твой отец.
– Но электромагнитная «аномалия» на здешней луне никуда не делась, – сказала Зелма. – Её-то надо вписать в какие-нибудь рамки...
– Впишем, не беспокойся, – ответил велк Нурс и встал. – Ладно, я пойду. Держим друг друга в курсе событий. До скорого.
И, подняв руку ладонью вперёд, он вышел.
Вслед за ним строение покинули Лас и Плющ.
Зелма осталась сидеть на лавке и задумчиво глядеть в проём оставшейся приоткрытой двери. Подумала: «Эх, Миронов, что же ты замышляешь... Матвей, что же ты делаешь... Зачем только вы сюда прилетели...»
* * *
Этим же вечером.
Стремясь не привлекать к себе внимания, Лина пробиралась к одному из домов в западной части селения. Солнце садилось, но за облаками оранжевого заката почти не было видно, – как и сталочку, скользившую спиной по бревенчатым стенам, приближаясь к цели.
С Омелем она распрощалась ещё днём; он был полностью удовлетворён и прямо-таки лучился от счастья. Лина же не испытывала особой радости: ей необходимо было обезопасить себя от возможных последствий, а без Ксюни она не представляла, как это сделать.
Теперь она незаметно пробиралась к дому своей подруги, надеясь, что у той ещё осталось это средство...
