— Ты знаешь, что значит «заклять», Иоланда?
— Да, старейшина. Это когда нимфа меняет природу вокруг себя. Но разве это не опасно для нас, ведь мы не владеем магией?
— Верно, за это я кое-что отдала.
Старейшина повернула голову и посмотрела прямо на меня. Так, словно видела насквозь. Ее прозрачные глаза без зрачков всегда пугали меня, хотя я никогда никому не признавалась в этом и корила себя за свой страх, ведь Иветта была ко всем добра. Нехорошо бояться ее лишь из-за внешности.
— Что вы отдали, старейшина? — спросила я шепотом, когда Иветта снова погрузилась в молчание.
— Свои глаза, Иоланда, — ответила она, все еще не отрывая взгляда от меня.
Я ужаснулась. Неужели она не видит так давно? Я никогда раньше не задавалась вопросом, почему старейшина ослепла, но всегда думала, что это из-за преклонного возраста нимфы.
— Но, старейшина, что вы сделали с тем озером?
Иветта загадочно улыбнулась.
— Озеро с тех пор имеет двойное дно, Иоланда. С той стороны мира никто не может попасть к нам. Только нимфы могут пройти через портал и покинуть долину. Именно поэтому все наше поселение находится в безопасности.
Пораженная, я выдохнула. Но кое-что меня все же очень интересовало:
— С той стороны мира? Вы имеете в виду, из земель темных богов? Совсем никто и никогда не сможет к нам попасть?
Если это, действительно, было так, тогда я не могла объяснить себе, как мы встретились с Рамоном.
— Только лишь, если сама нимфа покажет кому-либо путь в нашу долину.
Я отвернулась от пронизывающего взгляда старейшины. Мое сердце совершило несколько тяжелых ударов. «Если сама нимфа покажет…». Не может быть. Неужели, я это сделала?
— Иоланда, я не стану запрещать гулять у озера Ив. Только скажу, что, если когда-либо ты увидишь чужака на берегу, сделай так, чтобы он тебя не увидел. И это все.
— Ты поняла меня, Иоланда? — спросила Иветта, когда я не ответила ей.
— Да, старейшина, — проговорила я, чувствуя, что вся горю.
Что же я наделала? Старейшина Иветта пожертвовала своим зрением, чтобы никто из последователей темных богов не узнал о существовании нашего поселения. Она сделала так, чтобы мы не знали о страхе и бедах, что пережила она в детстве. Она сберегла целое поселение, а я одним неосторожным действием все испортила. Я показала Рамону не только себя, но и то, что где-то рядом есть другие, такие же, как я.
Да, Рамон никогда не спрашивал меня о том, где я живу, и сколько нимф в нашем поселении. Он также не знал точного месторасположения долины, да и, вообще, не мог бы причинить нам вред… ведь так?
Однако меня мучал стыд. Почему я не прекратила встречи с ним? Почему в самый первый раз не заставила себя забыть об этом мужчине? Как я могла поступить так? Обманывать всех, включая маму и старейшину Иветту?
Я должна была прекратить наши встречи с Рамоном. Надо было сделать так, чтобы он забыл обо мне. Чтобы забыл о осуществлении поселения нимф. И хотя при одной этой мысли мое сердце больно сжималось, а к горло подступал ком, я просто должна была это сделать.
Целых пять дней после празднества полнолуния я и близко не подходила к озеру Ив. Отныне оно стало для меня символом моей непоправимой ошибки. Однако каждую ночь я засыпала с тяжелым сердцем. Мне надо было проститься с Рамоном. Сказать, что больше нам не стоит видеться. Попросить, чтобы он никому не говорил о поселении нимф в одной долине за лесным озером.
Случилось так, что Рамон опередил меня. На седьмой день моих страданий о том, как следует поступить, я гуляла около леса, собирая букеты полевых цветов, которые раскладывала на белом платке. Позже я отнесу цветы в дома старейшин, не обделив и наш с мамой.
Вечер только наливался над долиной. Голубое небо медленно окрашивалось в нежно-персиковый цвет. Солнце висело еще довольно высоко, но уже не слепило.
Я остановилась полюбоваться открывшимся пейзажем, когда на горизонте увидела темную фигуру, выходящую из леса, что окаймлял луг.
В первый миг я испытала страх. Черный силуэт смотрелся пугающе в зеленом, вечно цветущем мире нашей долины. Но осознав, что фигура мне знакома, я вскрикнула и побежала вперед, при этом оборачиваясь, проверить, нет ли кого рядом из поселения.
Увидев, что я бегу ему навстречу, Рамон остановился, скрестив руки на груди. В лучах заходящего солнца он казался мне еще выше и шире в плечах.
— Рамон! Как ты тут оказался?— крикнула я, когда до него оставалось несколько метров.
Я с разбега налетела на мужчину. Букет полевых цветов ударил его по руке, пыльца разлетелась по его кожаной куртке, окружив нас облаком сладкого запаха. Рамон обхватил меня за талию, слегка приподняв. Я улыбнулась и поняла, насколько была рада его видеть. Ощущать его руки, его тепло, ловить его взгляд.
— Что ты тут делаешь? — повторила я вопрос, вглядываясь в его хмуро сведенные брови. Так и хотелось протянуть руку и разгладить складки на лбу.
— Ты не приходила к озеру, — сказал он, заправляя мне волосы за ухо.
Я снова обернулась. Сердце в груди тяжело колотилось. На смену радости от встречи с Рамоном пришло беспокойство. Вдруг кто-то из нимф увидит его тут? Что тогда будет?
Я взяла его руку и потянула вглубь леса. Рамон проследил за моим взглядом, но ничего не сказал и не противился мне, позволив увести себя с открытой местности.
— Я кое-что узнала об озере Ив, — проговорила, делая глубокий вдох. И как ему объяснить?
— У вас оно так называется?
— Да, озеро Ив. А у вас?
— Красное озеро.
— «Красное»? — удивилась я, а Рамон в ответ отвел взгляд, но все же ответил:
— Земля там имеет… характерный оттенок.
И почему мне казалось, что он недоговаривает? Что же, тайны есть у всех… особенно, если вы принадлежите к разными мирам. Однако сейчас меня волновало иное.
— Рамон, послушай. Не думаю, что мы должны были с тобой встретиться. Это случайность…
— Кажется, я понимаю, о чем ты, потому что я много раз искал тебя. Особенно после нашей первой встречи, но находил лишь, если ты позволяла. Все время я ощущал некий отблеск магии рядом с озером. Теперь я точно знаю, что оно дверь между нашими мирами. И что-то мне подсказывает — это происки вашего народа.
Его слова поразили меня. И дело было даже не в том, что он разгадал тайну озера, а в том, что он много раз искал меня. «Особенно после нашей первой встречи». Я не сдержала улыбки, ощутив, как щеки порозовели.
Но в то же время я задалась вопросом, как он перешел на эту сторону сейчас, если меня не было рядом, вот только я не успела озвучить свой интерес вслух. Рамон наклонился и накрыл мои губы своими. В первый момент я застыла, пораженная странным ощущением. Его губы были горячими и шершавыми.
Он не делал попыток продолжить поцелуй, ожидая моих действий. Я прикрыла глаза и слегка приоткрыла губы. Вместе с этим Рамон издал настоящий рык. Нечто подобное я от него уже слышала. Ну просто зверь, не иначе.
Я ощутила трепет внизу живота, когда его руки обхватили мое лицо, и Рамон углубил поцелуй. Раньше я никогда не испытывала ничего подобного. Когда мне было пятнадцать, один мальчик, сын воина, в Лингорхолле украл у меня поцелуй, прислонившись своими липкими от конфет губами к моим. Тогда я ощутила только отвращение и стыд за то, что произошло.
Сейчас же я поняла, что тот раз не был моим первым поцелуем. Вот он — Рамон украл мой первый поцелуй. И, кажется, вместе с этим он забрал еще и мое сердце.
Потом мы долго гуляли по лесу, разговаривали и много целовались. В конце дня мои губы горели пламенем, а пальцы подрагивали от переполняемых эмоция. Я так и не сказала Рамону о том, что узнала от старейшины Иветты, но пообещала встретиться с ним на следующий день.
Я заваривала чай, когда со спины ко мне подошла мама. Так бесшумно, что от ее легкого прикосновения к руке я вздрогнула. Или это от того, что я была так поглощена своими мыслями?
— Последнее время ты сама на себя не похожа, мой цветок, — произнесла она ласково, но взгляд так внимательно осмотрел меня, что голос не смог ввести меня в заблуждение. Мама приготовилась к серьезному разговору.
— Да? — я отошла к столу, чтобы налить воды в большую глиняную чашку.
— Тебя что-то гложет, девочка моя. Не хочешь поделиться со мной своими мыслями?
— Ты зря переживаешь, — произнесла я с натянутой улыбкой.
Понимала, что выгляжу весьма не убедительно, но заставить себя быть более искренней не получалось. Да и как, если я действительно кое-что скрывала от мамы? От всего поселения, ведь появление в долине чужака напрямую касалось каждого.
— Мне не нравится, что у тебя есть секреты от меня, Иоланда, — ответила мама строго.
Я напряглась сильнее. Ее тон испугал меня. Могла ли мама что-то узнать? Или добиться от меня признания? А может будет лучше, если сейчас я расскажу ей все-все? Но вместо того, чтобы сказать правду, я начала обороняться:
— Мне уже не десять лет, мама. Вполне нормально, что у меня могут быть некоторые личные тайны.
— Личные тайны, Иоланда? — мама даже голос повысила. -0 Это как-то связано с лесным озером, верно? Вижу по твоим глазам, что я права. Старейшина Иветта разве не говорила с тобой?
— Она поведала мне вашу тайну озера Ив. Скажи, почему ты сразу не рассказала мне все?
Сейчас меня и правда волновало это, ведь если бы я с самого начала знала, что скрыто за этим озером, я бы была осторожнее, может, я бы и вовсе не подошла к нему близко. И не встретила бы Рамона… И он бы не поцеловал меня, и теперь бы я не мечтала о его теплых объятиях.
— Это тайна лишь старейшины Иветты. Я не могла раскрыть ее тебя без ее ведома.
Я фыркнула и отвернулась.
— Твое поведение меня беспокоит, Иоланда.
На слова мамы я промолчала, и она подошла ко мне, коснувшись моего плеча. Голос ее снова стал ласковым и успокаивающим.
— Цветок мой, я просто волнуюсь за тебя. Понимаешь?
— Да, мама, — сдалась я, кивнув.
И я ведь правда понимала, но никто не мог мне помочь, кроме меня самой.
— Скоро к нам прибудет Лемюэль. Может, тебе стоит принять его предложение и посетить отца?
— Может быть.
— Лемюэль хороший мальчик.
— Он добр ко мне, — согласилась я, радуясь, что мама поменяла тему разговора.
— Это дорогого стоит, Иоланда.
- Я знаю.
— Тогда тебе стоит подумать над этим серьезнее.
С этим мама провела рукой по моим волосам, коснулась губами моей макушки и вышла из кухни, оставив меня одну. Я понимала, на что она намекала. Но после встречи с Рамоном я не могла бы представить себя ни с кем, даже с Лемюэлем, каким бы замечательным он не был. От одной мысли, что его губы коснуться моих, я вздрагивала от отвращения. Наверное, я какая-то неправильная нимфа.
Я достала костяной гребень из сумки и начала медленно, методично расчесывать влажные волосы. Некоторое время Рамон, лежа, подложив себе под голову куртку, просто наблюдал за мной, после чего вдруг приподнялся на локтях и протянул ко мне руку.
— Можно мне? — спросил он.
Я не сразу поняла, о чем он говорил, пока не указал на гребень.
— Ты хочешь расчесать мои волосы?
Он кивнул. Я колебалась всего пару мгновений. Расчесывания волос было очень интимным действом для любой нимфы. Девушки позволяли мужчинам делать это, только если они… Я покраснела. Он ведь не знал о наших традициях. Стоило ли мне рассказать ему? Конечно, Рамон не мог не заметить моего раскрасневшегося лица, но он понял это по-своему:
— Я не настаиваю. Если не хочешь, то…
— Нет! — я качнула головой и придвинулась к нему поближе. — То есть, я имею в виду, ты можешь это сделать.
При этом я покраснела еще сильнее. Мои слова же не прозвучали двусмысленно?
Не зная о моих запутанных мыслях, Рамон спокойно взял гребень. В его руке он казался совсем маленьким. Я устроилась поудобнее между его вытянутых ног. Кожа сапог касалась моих голых стоп. И как он еще не спарился в своем одеянии?
Было позднее утро, и мы сидели на берегу озера Ив. Рамон внезапно появился, когда я уже заканчивала купание. Думаю, ему нравилось заставать меня врасплох. Видеться с ним при свете солнца для меня было необычно, но в то же время я могла лучше рассмотреть лицо Рамона. Мелкие морщинки вокруг глаз и в уголках рта, легкую щетину. Как в его волосах играют блики солнца… Сколько же ему лет? Этот вопрос давно меня мучал, но я не осмеливалась его задать.
Движения рук Рамона были сначала едва заметными, неумелыми и осторожными, но потом он приноровился. Когда моя голова слегка запрокинулась от его резкого движения, он взволнованно спросил:
— Я сделал тебе больно?
— Совсем нет, - успокоила я его, положив ладонь ему на бедро и улыбнулась.
Кажется, я стала понимать, почему нимфы не допускали мужчин к своим волосам, если только не имели с ними романтической связи. Ощущение его рук на моих волосах рождало легкие покалывания по коже и распространяло по всему телу от шеи до кончиков пальцев ног. Я слышала его дыхание и ощущала спиной тепло его груди. Хотелось зажмуриться и замурлыкать, как кошка, греющаяся на солнце.
— Я делаю это впервые, — признался он, хотя по его неумелым действиям оно и так было понятно. Да и разве можно представить темного мага, последователя бога Войны, нежно расчесывающего женщине волосы после купания?
— Я рада, — проговорила тихо.
— Почему ты улыбаешься?
— Потому что мне приятно, — ответила, пожимая плечами.
Его руки замерли. Краем глаза я увидела, как он опустил гребень, но я не спешила менять положение, как и Рамон. В это мгновение тишины пространство вокруг нас так завибрировало, что мне не хватало воздуха. Дыхание начало прерываться.
Я медленно повернула голову, а затем полностью развернулась, встав на колени. Глаза Рамона оказались прямо напротив моих. Я улыбнулась, у него же на лице не дрогнул ни мускул. Он был так сосредоточен, словно решал в голове сложную задачку. Неужели, он не чувствует, как я хочу его поцеловать? Или чувствует? Хочет, чтобы я сама сделала первый шаг? Что же, почему бы и нет?
Я поддалась вперед и коснулась его губ своими. Легко, как перышко. Горячие. Я прикрыла глаза и пару секунд привыкала к ощущению его твердых губ.
Когда я начала отстраняться, Рамон вдруг рыкнул. Мне даже почудилось, что это лесной кот подкрался к нам со спины.
Руки Рамона оказались у меня на бедрах, а его губы… Ох, его губы делали какие-то невероятно потрясающие вещи. Такие, что мое тело слабело и становилось ватным. ?Не знаю, как, но в скором времени я уже лежала на спине, а Рамон нависал надо мной, покрывая медленными поцелуями мои щеки и глаза. Тепло внизу живота распространилось ниже и я заерзала, сжимая бедра. Как же я хотела… Хотела его.
Я не была совсем уж несведущей. Я знала о том, какое желание может рождаться между мужчиной и женщиной, но до этого момента никто не вызывал во мне таких чувств. Хотя, до Рамона, думаю, я и не смотрела на мужчин толком.
Он заметил мои метания, мягко улыбнулся и коленом раздвинул мои ноги шире. Я протестующе застонала, но этот стон потонул где-то в очередном страстном поцелуе. Боги, как же он хорошо управлялся своими губами и языком!
Несмотря на ткань нижнего платья, я ощущала каждое прикосновение Рамона. Его рука медленно поднялась от моего живота к груди. И тут меня ждал новый виток ощущений.
— Да, старейшина. Это когда нимфа меняет природу вокруг себя. Но разве это не опасно для нас, ведь мы не владеем магией?
— Верно, за это я кое-что отдала.
Старейшина повернула голову и посмотрела прямо на меня. Так, словно видела насквозь. Ее прозрачные глаза без зрачков всегда пугали меня, хотя я никогда никому не признавалась в этом и корила себя за свой страх, ведь Иветта была ко всем добра. Нехорошо бояться ее лишь из-за внешности.
— Что вы отдали, старейшина? — спросила я шепотом, когда Иветта снова погрузилась в молчание.
— Свои глаза, Иоланда, — ответила она, все еще не отрывая взгляда от меня.
Я ужаснулась. Неужели она не видит так давно? Я никогда раньше не задавалась вопросом, почему старейшина ослепла, но всегда думала, что это из-за преклонного возраста нимфы.
— Но, старейшина, что вы сделали с тем озером?
Иветта загадочно улыбнулась.
— Озеро с тех пор имеет двойное дно, Иоланда. С той стороны мира никто не может попасть к нам. Только нимфы могут пройти через портал и покинуть долину. Именно поэтому все наше поселение находится в безопасности.
Пораженная, я выдохнула. Но кое-что меня все же очень интересовало:
— С той стороны мира? Вы имеете в виду, из земель темных богов? Совсем никто и никогда не сможет к нам попасть?
Если это, действительно, было так, тогда я не могла объяснить себе, как мы встретились с Рамоном.
— Только лишь, если сама нимфа покажет кому-либо путь в нашу долину.
Я отвернулась от пронизывающего взгляда старейшины. Мое сердце совершило несколько тяжелых ударов. «Если сама нимфа покажет…». Не может быть. Неужели, я это сделала?
— Иоланда, я не стану запрещать гулять у озера Ив. Только скажу, что, если когда-либо ты увидишь чужака на берегу, сделай так, чтобы он тебя не увидел. И это все.
— Ты поняла меня, Иоланда? — спросила Иветта, когда я не ответила ей.
— Да, старейшина, — проговорила я, чувствуя, что вся горю.
Что же я наделала? Старейшина Иветта пожертвовала своим зрением, чтобы никто из последователей темных богов не узнал о существовании нашего поселения. Она сделала так, чтобы мы не знали о страхе и бедах, что пережила она в детстве. Она сберегла целое поселение, а я одним неосторожным действием все испортила. Я показала Рамону не только себя, но и то, что где-то рядом есть другие, такие же, как я.
Да, Рамон никогда не спрашивал меня о том, где я живу, и сколько нимф в нашем поселении. Он также не знал точного месторасположения долины, да и, вообще, не мог бы причинить нам вред… ведь так?
Однако меня мучал стыд. Почему я не прекратила встречи с ним? Почему в самый первый раз не заставила себя забыть об этом мужчине? Как я могла поступить так? Обманывать всех, включая маму и старейшину Иветту?
Я должна была прекратить наши встречи с Рамоном. Надо было сделать так, чтобы он забыл обо мне. Чтобы забыл о осуществлении поселения нимф. И хотя при одной этой мысли мое сердце больно сжималось, а к горло подступал ком, я просто должна была это сделать.
Целых пять дней после празднества полнолуния я и близко не подходила к озеру Ив. Отныне оно стало для меня символом моей непоправимой ошибки. Однако каждую ночь я засыпала с тяжелым сердцем. Мне надо было проститься с Рамоном. Сказать, что больше нам не стоит видеться. Попросить, чтобы он никому не говорил о поселении нимф в одной долине за лесным озером.
***
Случилось так, что Рамон опередил меня. На седьмой день моих страданий о том, как следует поступить, я гуляла около леса, собирая букеты полевых цветов, которые раскладывала на белом платке. Позже я отнесу цветы в дома старейшин, не обделив и наш с мамой.
Вечер только наливался над долиной. Голубое небо медленно окрашивалось в нежно-персиковый цвет. Солнце висело еще довольно высоко, но уже не слепило.
Я остановилась полюбоваться открывшимся пейзажем, когда на горизонте увидела темную фигуру, выходящую из леса, что окаймлял луг.
В первый миг я испытала страх. Черный силуэт смотрелся пугающе в зеленом, вечно цветущем мире нашей долины. Но осознав, что фигура мне знакома, я вскрикнула и побежала вперед, при этом оборачиваясь, проверить, нет ли кого рядом из поселения.
Увидев, что я бегу ему навстречу, Рамон остановился, скрестив руки на груди. В лучах заходящего солнца он казался мне еще выше и шире в плечах.
— Рамон! Как ты тут оказался?— крикнула я, когда до него оставалось несколько метров.
Я с разбега налетела на мужчину. Букет полевых цветов ударил его по руке, пыльца разлетелась по его кожаной куртке, окружив нас облаком сладкого запаха. Рамон обхватил меня за талию, слегка приподняв. Я улыбнулась и поняла, насколько была рада его видеть. Ощущать его руки, его тепло, ловить его взгляд.
— Что ты тут делаешь? — повторила я вопрос, вглядываясь в его хмуро сведенные брови. Так и хотелось протянуть руку и разгладить складки на лбу.
— Ты не приходила к озеру, — сказал он, заправляя мне волосы за ухо.
Я снова обернулась. Сердце в груди тяжело колотилось. На смену радости от встречи с Рамоном пришло беспокойство. Вдруг кто-то из нимф увидит его тут? Что тогда будет?
Я взяла его руку и потянула вглубь леса. Рамон проследил за моим взглядом, но ничего не сказал и не противился мне, позволив увести себя с открытой местности.
— Я кое-что узнала об озере Ив, — проговорила, делая глубокий вдох. И как ему объяснить?
— У вас оно так называется?
— Да, озеро Ив. А у вас?
— Красное озеро.
— «Красное»? — удивилась я, а Рамон в ответ отвел взгляд, но все же ответил:
— Земля там имеет… характерный оттенок.
И почему мне казалось, что он недоговаривает? Что же, тайны есть у всех… особенно, если вы принадлежите к разными мирам. Однако сейчас меня волновало иное.
— Рамон, послушай. Не думаю, что мы должны были с тобой встретиться. Это случайность…
— Кажется, я понимаю, о чем ты, потому что я много раз искал тебя. Особенно после нашей первой встречи, но находил лишь, если ты позволяла. Все время я ощущал некий отблеск магии рядом с озером. Теперь я точно знаю, что оно дверь между нашими мирами. И что-то мне подсказывает — это происки вашего народа.
Его слова поразили меня. И дело было даже не в том, что он разгадал тайну озера, а в том, что он много раз искал меня. «Особенно после нашей первой встречи». Я не сдержала улыбки, ощутив, как щеки порозовели.
Но в то же время я задалась вопросом, как он перешел на эту сторону сейчас, если меня не было рядом, вот только я не успела озвучить свой интерес вслух. Рамон наклонился и накрыл мои губы своими. В первый момент я застыла, пораженная странным ощущением. Его губы были горячими и шершавыми.
Он не делал попыток продолжить поцелуй, ожидая моих действий. Я прикрыла глаза и слегка приоткрыла губы. Вместе с этим Рамон издал настоящий рык. Нечто подобное я от него уже слышала. Ну просто зверь, не иначе.
Я ощутила трепет внизу живота, когда его руки обхватили мое лицо, и Рамон углубил поцелуй. Раньше я никогда не испытывала ничего подобного. Когда мне было пятнадцать, один мальчик, сын воина, в Лингорхолле украл у меня поцелуй, прислонившись своими липкими от конфет губами к моим. Тогда я ощутила только отвращение и стыд за то, что произошло.
Сейчас же я поняла, что тот раз не был моим первым поцелуем. Вот он — Рамон украл мой первый поцелуй. И, кажется, вместе с этим он забрал еще и мое сердце.
Потом мы долго гуляли по лесу, разговаривали и много целовались. В конце дня мои губы горели пламенем, а пальцы подрагивали от переполняемых эмоция. Я так и не сказала Рамону о том, что узнала от старейшины Иветты, но пообещала встретиться с ним на следующий день.
***
Я заваривала чай, когда со спины ко мне подошла мама. Так бесшумно, что от ее легкого прикосновения к руке я вздрогнула. Или это от того, что я была так поглощена своими мыслями?
— Последнее время ты сама на себя не похожа, мой цветок, — произнесла она ласково, но взгляд так внимательно осмотрел меня, что голос не смог ввести меня в заблуждение. Мама приготовилась к серьезному разговору.
— Да? — я отошла к столу, чтобы налить воды в большую глиняную чашку.
— Тебя что-то гложет, девочка моя. Не хочешь поделиться со мной своими мыслями?
— Ты зря переживаешь, — произнесла я с натянутой улыбкой.
Понимала, что выгляжу весьма не убедительно, но заставить себя быть более искренней не получалось. Да и как, если я действительно кое-что скрывала от мамы? От всего поселения, ведь появление в долине чужака напрямую касалось каждого.
— Мне не нравится, что у тебя есть секреты от меня, Иоланда, — ответила мама строго.
Я напряглась сильнее. Ее тон испугал меня. Могла ли мама что-то узнать? Или добиться от меня признания? А может будет лучше, если сейчас я расскажу ей все-все? Но вместо того, чтобы сказать правду, я начала обороняться:
— Мне уже не десять лет, мама. Вполне нормально, что у меня могут быть некоторые личные тайны.
— Личные тайны, Иоланда? — мама даже голос повысила. -0 Это как-то связано с лесным озером, верно? Вижу по твоим глазам, что я права. Старейшина Иветта разве не говорила с тобой?
— Она поведала мне вашу тайну озера Ив. Скажи, почему ты сразу не рассказала мне все?
Сейчас меня и правда волновало это, ведь если бы я с самого начала знала, что скрыто за этим озером, я бы была осторожнее, может, я бы и вовсе не подошла к нему близко. И не встретила бы Рамона… И он бы не поцеловал меня, и теперь бы я не мечтала о его теплых объятиях.
— Это тайна лишь старейшины Иветты. Я не могла раскрыть ее тебя без ее ведома.
Я фыркнула и отвернулась.
— Твое поведение меня беспокоит, Иоланда.
На слова мамы я промолчала, и она подошла ко мне, коснувшись моего плеча. Голос ее снова стал ласковым и успокаивающим.
— Цветок мой, я просто волнуюсь за тебя. Понимаешь?
— Да, мама, — сдалась я, кивнув.
И я ведь правда понимала, но никто не мог мне помочь, кроме меня самой.
— Скоро к нам прибудет Лемюэль. Может, тебе стоит принять его предложение и посетить отца?
— Может быть.
— Лемюэль хороший мальчик.
— Он добр ко мне, — согласилась я, радуясь, что мама поменяла тему разговора.
— Это дорогого стоит, Иоланда.
- Я знаю.
— Тогда тебе стоит подумать над этим серьезнее.
С этим мама провела рукой по моим волосам, коснулась губами моей макушки и вышла из кухни, оставив меня одну. Я понимала, на что она намекала. Но после встречи с Рамоном я не могла бы представить себя ни с кем, даже с Лемюэлем, каким бы замечательным он не был. От одной мысли, что его губы коснуться моих, я вздрагивала от отвращения. Наверное, я какая-то неправильная нимфа.
***
Я достала костяной гребень из сумки и начала медленно, методично расчесывать влажные волосы. Некоторое время Рамон, лежа, подложив себе под голову куртку, просто наблюдал за мной, после чего вдруг приподнялся на локтях и протянул ко мне руку.
— Можно мне? — спросил он.
Я не сразу поняла, о чем он говорил, пока не указал на гребень.
— Ты хочешь расчесать мои волосы?
Он кивнул. Я колебалась всего пару мгновений. Расчесывания волос было очень интимным действом для любой нимфы. Девушки позволяли мужчинам делать это, только если они… Я покраснела. Он ведь не знал о наших традициях. Стоило ли мне рассказать ему? Конечно, Рамон не мог не заметить моего раскрасневшегося лица, но он понял это по-своему:
— Я не настаиваю. Если не хочешь, то…
— Нет! — я качнула головой и придвинулась к нему поближе. — То есть, я имею в виду, ты можешь это сделать.
При этом я покраснела еще сильнее. Мои слова же не прозвучали двусмысленно?
Не зная о моих запутанных мыслях, Рамон спокойно взял гребень. В его руке он казался совсем маленьким. Я устроилась поудобнее между его вытянутых ног. Кожа сапог касалась моих голых стоп. И как он еще не спарился в своем одеянии?
Было позднее утро, и мы сидели на берегу озера Ив. Рамон внезапно появился, когда я уже заканчивала купание. Думаю, ему нравилось заставать меня врасплох. Видеться с ним при свете солнца для меня было необычно, но в то же время я могла лучше рассмотреть лицо Рамона. Мелкие морщинки вокруг глаз и в уголках рта, легкую щетину. Как в его волосах играют блики солнца… Сколько же ему лет? Этот вопрос давно меня мучал, но я не осмеливалась его задать.
Движения рук Рамона были сначала едва заметными, неумелыми и осторожными, но потом он приноровился. Когда моя голова слегка запрокинулась от его резкого движения, он взволнованно спросил:
— Я сделал тебе больно?
— Совсем нет, - успокоила я его, положив ладонь ему на бедро и улыбнулась.
Кажется, я стала понимать, почему нимфы не допускали мужчин к своим волосам, если только не имели с ними романтической связи. Ощущение его рук на моих волосах рождало легкие покалывания по коже и распространяло по всему телу от шеи до кончиков пальцев ног. Я слышала его дыхание и ощущала спиной тепло его груди. Хотелось зажмуриться и замурлыкать, как кошка, греющаяся на солнце.
— Я делаю это впервые, — признался он, хотя по его неумелым действиям оно и так было понятно. Да и разве можно представить темного мага, последователя бога Войны, нежно расчесывающего женщине волосы после купания?
— Я рада, — проговорила тихо.
— Почему ты улыбаешься?
— Потому что мне приятно, — ответила, пожимая плечами.
Его руки замерли. Краем глаза я увидела, как он опустил гребень, но я не спешила менять положение, как и Рамон. В это мгновение тишины пространство вокруг нас так завибрировало, что мне не хватало воздуха. Дыхание начало прерываться.
Я медленно повернула голову, а затем полностью развернулась, встав на колени. Глаза Рамона оказались прямо напротив моих. Я улыбнулась, у него же на лице не дрогнул ни мускул. Он был так сосредоточен, словно решал в голове сложную задачку. Неужели, он не чувствует, как я хочу его поцеловать? Или чувствует? Хочет, чтобы я сама сделала первый шаг? Что же, почему бы и нет?
Я поддалась вперед и коснулась его губ своими. Легко, как перышко. Горячие. Я прикрыла глаза и пару секунд привыкала к ощущению его твердых губ.
Когда я начала отстраняться, Рамон вдруг рыкнул. Мне даже почудилось, что это лесной кот подкрался к нам со спины.
Руки Рамона оказались у меня на бедрах, а его губы… Ох, его губы делали какие-то невероятно потрясающие вещи. Такие, что мое тело слабело и становилось ватным. ?Не знаю, как, но в скором времени я уже лежала на спине, а Рамон нависал надо мной, покрывая медленными поцелуями мои щеки и глаза. Тепло внизу живота распространилось ниже и я заерзала, сжимая бедра. Как же я хотела… Хотела его.
Я не была совсем уж несведущей. Я знала о том, какое желание может рождаться между мужчиной и женщиной, но до этого момента никто не вызывал во мне таких чувств. Хотя, до Рамона, думаю, я и не смотрела на мужчин толком.
Он заметил мои метания, мягко улыбнулся и коленом раздвинул мои ноги шире. Я протестующе застонала, но этот стон потонул где-то в очередном страстном поцелуе. Боги, как же он хорошо управлялся своими губами и языком!
Несмотря на ткань нижнего платья, я ощущала каждое прикосновение Рамона. Его рука медленно поднялась от моего живота к груди. И тут меня ждал новый виток ощущений.
