далеко, вне пределов этой комнаты, погружая ее в необъятную темную пропасть, из которой ей уже не хотелось выбираться, но Грейс не любила тишину, ей критически важно было говорить, даже если разговор этот был ни о чем.
— Можно спросить у профессора Филлипса, как заставить эту штуку работать, если ты так сильно переживаешь из-за этого, — Грейс с долей сочувствия посмотрела сначала на подругу, а затем на макет "Сокола Тысячелетия" из своего любимого фильма "Звездные войны", ожидая реакции. Грейс сама предложила идею для проекта, а ее подруга уже воплощала ее в жизнь. Эши моргнула несколько раз, выныривая из тяжелых мыслей, и мягко улыбнулась.
— Если бы можно было заполучить хоть частицу антиматерии, он бы заработал, — она равнодушно махнула рукой и откинулась на кровать, прикрывая глаза, Грейс тяжело вздохнула, не понимая, о чем речь.
— Антиматерии? Илон Маск сделал машину на электро-зарядке, а ты хочешь сделать космолет для научного конкурса? — с легким хохотом она присоединилась к Эши, вяло потягиваясь на мягком матрасе.
— На электричестве? Это вполне может сработать. Где мы можем найти этого парня? — со всей серьезностью уточнила Эши, на что Грейс рассмеялась пуще прежнего. Эши причины ее смеха не поняла, но тактично промолчала, не желая выглядеть со стороны глупо.
— Не говори, что не знаешь его. Ты иногда такая забавная, — отметила подруга. Эши лишь пожала плечами, допивая уже остывший кофе. Она действительно не знала, а если и знала, то не помнила.
Грейс умолкла, и тишина, густая и осязаемая, словно бархат, окутала комнату, нарушаемая лишь робким дыханием девушек, каждая из которых погрузилась в свой собственный омут мыслей. Эши гадала, какие тени пляшут в сознании Грейс, сама же она страстно желала избежать возвращения домой. С каждым днем атмосфера в доме сгущалась, превращаясь в удушающую завесу. Не то чтобы она часто пересекалась с родителями. Нет-нет! По большей части она старалась избегать неловких встреч, скрываясь в своей комнате или в школе. Родители, словно затворники, вели себя подобным образом: дни напролет коротали в своем кабинете, вход туда строго-настрого был запрещен.
Тем не менее отец всегда находил поводы для недовольства, а мама, хоть и старалась держать нейтралитет, чаще молчала или соглашалась с ним. Возможно, Эши себя накручивала, возможно, это было лишь плодом её разыгравшегося воображения, но пару раз она ловила маму на лицемерии – стоило Эши отвернуться, и улыбка матери гасла, словно свеча на ветру. Каждый её шаг, каждое начинание тонуло в волнах отцовской критики, и научная ярмарка не стала исключением. Его слова, полные яда и насмешек, способны были уничтожить на корню любые стремления, но, к счастью, за эти шесть месяцев вынужденного сосуществования Эши научилась возводить вокруг себя непроницаемый барьер безразличия.
Шесть месяцев назад, по словам родителей, случилась автомобильная авария, после которой Эши не помнила ничего, даже своего собственного имени. На удивление, физически она не пострадала, но даже элементарнейшим вещам ей пришлось учиться по-новому и продолжать учиться по сей день методом проб и ошибок. Она ненавидела быть в центре внимания, но, когда ты приходишь в общественную школу, имея абсолютно пустой багаж знаний, ты автоматически становишься поводом для насмешек окружающих. О своей прошлой жизни она могла иметь представление лишь по рассказам родителей, которые большую часть времени относились к ней словно к пустому месту, так что она не знала, во что ей верить, а что пропускать мимо ушей.
— Э-ши? — протянула Грейс. — О чем ты думаешь? — вдруг поинтересовалась она. Эта девушка всегда была любознательной особой и не упускала возможности разобраться в чем-то, что её, казалось бы, не касается, но для Грейс Донован не существовало никаких личных границ.
— О родителях, — решила не утаивать она. Грейс недовольно фыркнула, открыто демонстрируя свое отношение к родителям подруги. Да уж, их семьи существенно отличались. Семья Донован была чуткими и заботливыми людьми, родители Эши наоборот — безразличными, закрытыми и холодными.
— Им не нравится, что мы общаемся, да? — не заметить это было бы удивительно: семья Эши не отличалась особой тактичностью.
— Не переживай об этом, им никто не нравится, — усмехнулась темноволосая девушка, заправляя за ухо свои длинные волосы.
— Они так и не сказали, почему забрали тебя из военной школы? — чуть помолчав, продолжила расспрашивать Грейс. Было понятно, что к проекту они уже не вернутся; Эши лениво поднялась с кровати и сложила все свои тетради в рюкзак.
— Сказали, — девушка напряженно сжала лямку рюкзака и поджала губы. — Мама сказала, это случилось из-за аварии: якобы амнезия плохо отразилась на мне, и врачи запретили любые нагрузки.
Грейс шокированно посмотрела на неё. От такого пристального внимания Эши почувствовала себя, словно не в своей тарелке; она отвела глаза в сторону, рассматривая в окно прохожих.
— Ты вовсе не кажешься нездоровой. А на уроках физкультуры ты выполняешь нормативы лучше других. Даже наш учитель так говорит. Тебе не кажется это странным? — удивилась Грейс. Эши безразлично пожала плечами.
— Я тоже чувствую себя отлично. Родители многого мне не говорят. У них полно всяких разных секретов. И как один твердят, что все их действия — исключительно ради моего блага, — Эши недовольно фыркнула. Говорить об этом больше не хотелось, и она торопливо начала собираться домой, но Грейс была чрезмерно настойчивой.
— Знаешь, а ведь ваша семья самая странная из всех, кого мне доводилось видеть. А ты никогда не спрашивала, чем они занимаются? Наверняка работают в разведке! — она приподнялась на локтях, но со звонким хохотом снова повалилась на кровать. В то же время Эши было не до смеха, каким-то образом Грейс удалось задеть ее за живое. Неужели это была зависть и желание иметь похожую, любящую семью?
Вопрос подруги остался без ответа. Хотела бы она сказать, что родители работают в полиции или ведут бизнес, как у многих, но она не знала... Ей было запрещено даже приближаться к кабинету родителей и проявлять всякий интерес к их работе. Запрет появился пару месяцев назад, когда в попытке найти маму она вошла не в ту дверь. В их кабинете не было ничего необычного, насколько она успела рассмотреть: лишь целая стопка каких-то отчетов по инфекции из Китая. Возможно, они были врачами, но она не могла быть уверена на все сто процентов. Будь они врачами, скрывали бы они это от нее?
— Грейс, а где находится Китай? — поинтересовалась Эши, вызвав у подруги очередной взрыв хохота, на который, впрочем, она не обратила ни малейшего внимания.
— Смеёшься? Это в Азии, — завидев недоумение на лице подруги, она уточнила: — Ты не помнишь из-за амнезии? Я думала, такие вещи невозможно не знать. О, а может, ты родом из Китая? — Грейс нахмурилась, осматривая подругу со всех сторон. — Хотя нет, вряд ли. Кроме узкого разреза глаз и чёрных как уголь волос — никаких признаков! — деловито заключила она.
— Я жила в Тотсворде раньше, — для чего-то посчитала нужным сообщить Эши. Она сама не понимала, откуда это название всплыло в её голове.
— Это в Германии? — Грейс оживилась, цепляясь за новую информацию. Она знала, что Эши не любит распространяться о себе. Конечно, в основном это было из-за ее провалов в памяти, и зачастую ей было попросту не о чем рассказывать. Единственное, что она помнила о своём прошлом доме, что там всегда было хоть и дождливо, но тепло, и никогда не было холодов, как здесь. Однажды Эши рассказала об этом маме, и та заверила её, что раньше они какое-то время жили в Африке. Фотографии и информация в интернете также не помогли ей вернуть воспоминания, словно кто-то намеренно стер их.
Эши посмотрела в окно, темнело, а значит, нужно было возвращаться. Она сгребла в охапку свои вещи, попрощалась с Грейс, и смиренно направилась домой, где ее, без сомнения, вновь ждали упреки за позднее возвращение.
Из личного дневника Теи Николс.
Первый год обучения в кадетском корпусе Ордена Халтос.
“В последнее время Тотсворд погодой не радует: сегодня опять то дождь, то жара. Стрельбища на полигоне отменились, и мы встречали почетных гостей во главе с магистром ума Тойвикусом Воймби. Для всех младших кадетов магистр зачитал лекцию о разделении и символизме цветов в Ордене. Ранее я знала лишь то, что кадеты и младшие хранители не носят плащей, так как еще не заслужили их в силу юного возраста и недостаточного вклада в развитие и процветание Ордена. Вместо плащей у них погоны, которые указывают на их принадлежность, например, зеленые погоны, которые носим мы, кадеты, указывают на уважение и почитание старших. Фиолетовые погоны, как символ верности и амбиций, принадлежат младшим хранителям, которых в самом Ордене ничтожно мало. Магистр рассказал нам, что старшие хранители уже имеют вес в обществе и право на ношение плащей пурпурного цвета как символа их могущества. К слову, именно старших хранителей здесь больше всего, весь штаб Ордена практически состоит из них; они занимают позиции руководителей отделов, принимают участие в миссиях, следят за другими и управляют младшими хранителями, охраняют временной порядок – и это только малая часть их вклада в Орден. Мне было безумно интересно узнать про значение цветов плащей магистров и их учеников, однако магистр был вынужден нас покинуть.
Вот-вот наступят мои первые каникулы. Я проведу их в доме семьи Радд. Прошлой ночью я встретилась с Каем Раддом, он вошел в кадетский корпус, чтобы сказать, что заберет меня. Как там обычно говорит моя соседка? “По коже пробежала тысяча мурашек!” Готова поспорить, что все обзавидовались тому, что я разговаривала с одним из старшекурсников!
Тем не менее, с Каем мы в сложных отношениях: дома он производит впечатление немногословного и отчужденного человека; этим, и не только, он был похож на всех мужчин своей семьи — которых я привыкла чаще видеть по новостям Ордена, нежели вживую”
2 Глава. Томпсон
Весь следующий день и все последующие месяцы он находился в совершенном смятении. Что ему делать? Как быть? Можно ли оставить свою невероятно безрассудную идею и продолжать делать вид, что ничего не произошло? Можно ли забыть об упущенной возможности, когда она так близко и так далеко одновременно? Нет, он не мог. Да и девчонку было жаль! Бесчувствие приведёт лишь к страданиям и терзаниям совести, а в Ордене бесчувствие возведено в культ. Он знал, что будет изводить себя мыслями о том, что мечта исследовать космическую ветрянку не исполнится. Тянущее чувство в груди не отпускало. Если на такое мутное дело никто в Ордене не обратил внимания, то и не обратит внимания на обратный процесс этого деяния. Он все придумал! Он вернет Тею Николс назад! Ну, а точнее, найдет кого-то, кто поможет ему вернуть ее...
Мужчина тяжело вздохнул, решительно поднялся на ноги, поправил белоснежный рабочий халат и направился прямиком в архив. Он надеялся отыскать там искру, способную разжечь пламя его заброшенного исследования – космической ветрянки. Прошлая вылазка обернулась настоящей находкой: он прочел протоколы тестирования вакцины Саера Николса на его дочери, Тее. Быть может, и в этот раз судьба окажется благосклонной…
— Томпсон! Вот и вы! Задержитесь, сегодня после работы необходимо доделать отчёт по тестированию вакцины "Locum Gene", — для мужчины в возрасте, его босс слишком уж ловко вынырнул из-за угла, догоняя его.
Мистер Ларсен не отличался особым сочувствием и пониманием. С тех самых пор, как он с ходатайства какой-то шишки занял пост главы отдела, все пошло кию под хвост. Работы стало гораздо больше, а контроль над действиями сотрудников лишь усилился. Сам он был невероятно скользким типом. Прятал от Томпсона все, что можно было спрятать, не доверял важные бумаги, несмотря на статус заместителя, был ужасно сварливым, стоило лишь упомянуть о том, какой прекрасный стоял день, так он начинал делать все, чтобы насолить коллегам. Хоть Ларсен и был полноватым старичком, энергии и здоровья в нем было хоть отбавляй. И именно недоверие вызывало у Томпсона огромнейший интерес к тому, что скрывает начальник.
— Сэр, я мог бы доделать отчёт завтра утром, боюсь, после работы у меня назначена встреча, — объяснил Томпсон. Руководитель отдела поджал свои и без того тонкие морщинистые губы, скрывая недовольство, и удивленно поднял брови.
— Встреча у вас, Томпсон? Встречу вашу можно и перенести, а вот отчёт должен лежать на моем столе к утру, — седовласый мужчина пронзительно осмотрел Томпсона с ног до головы своими маленькими серенькими глазами, ставя его в неудобное положение, а затем резко развернулся и свернул за тот же угол, откуда и появился.
"Как специально выискивал", — подумал он. — Да чтоб его! — шикнул он уже вслух, проходящая мимо его коллега Стеффи, легонько похлопала его по плечу, подавляя улыбку.
— Он еще нас всех переживет, — саркастично подбодрила она. — Я на обед. Идешь? — Томпсон тяжело вздохнул от мысли, что сегодня придётся задержаться, но, спохватившись, куда именно он направлялся, все тяжёлые мысли тут же улетучились.
Он посмотрел сначала на настенные часы, а затем на женщину, отрицательно покачал головой и поспешил к лифту, оставляя Стеффи в недоумении. Время как раз указывало на начало обеденного перерыва, а значит, сейчас его никто не потревожит. Двери отъехали в стороны, внутри лифта оказалось два старших хранителя. Томпсон протиснулся между ними, и лифт поехал наверх, мужчина тяжело вздохнул: ему нужно было на третий этаж, но его скромность не позволяла заговорить с хранителями.
На двадцать четвертом этаже, где находилась оружейная, двое крепких парней вышли, и лифт медленно поехал вниз, но на девятом, в отделе физических разработок, снова остановился, и несколько учёных зашли внутрь, снова притесняя Томпсона. Он медленно выдохнул, подумав, что промотается так весь день, однако лифт наконец сжалился над ним и направился вниз.
Из всех этажей — этот пользовался наименьшей популярностью хотя бы потому, что тут находились лишь архивы. Духота тут же сменилась влагой и холодом, в нос ударил запах гниющей бумаги. Бумажные материалы до сих пор хранили, хотя большинство было конвертировано в файлы. В самом Ордене также — бумагу использовали по минимуму, всегда экономили на ресурсах и всех призывали к большему использованию нанотехнологий. Но все прекрасно понимали, что это было связано не только с целью экономии ресурсов, но и с плотным сотрудничеством Ордена с местным гением, изобретателем и основателем фирмы “Тотальный Вихрь”, специализирующейся на использовании квантовых технологий.
— Сэр? — младший хранитель остановил его у стойки контрольно-пропускного пункта, преграждая путь рукой.
— Ах, да! — Томпсон мигом пошарил по карманам и достал свой пропуск. Стандартная процедура, которая лишь выматывала обе стороны, тем не менее необходимая, учитывая засекреченность организации, в которой они работали. — В архивы, — зачем-то уточнил он, будто отсюда можно было попасть куда-то еще. Мужчина забирал пропуск из рук младшего хранителя, и тот кивнул, больше не отвлекая Томпсона от намеченной цели.
— Можно спросить у профессора Филлипса, как заставить эту штуку работать, если ты так сильно переживаешь из-за этого, — Грейс с долей сочувствия посмотрела сначала на подругу, а затем на макет "Сокола Тысячелетия" из своего любимого фильма "Звездные войны", ожидая реакции. Грейс сама предложила идею для проекта, а ее подруга уже воплощала ее в жизнь. Эши моргнула несколько раз, выныривая из тяжелых мыслей, и мягко улыбнулась.
— Если бы можно было заполучить хоть частицу антиматерии, он бы заработал, — она равнодушно махнула рукой и откинулась на кровать, прикрывая глаза, Грейс тяжело вздохнула, не понимая, о чем речь.
— Антиматерии? Илон Маск сделал машину на электро-зарядке, а ты хочешь сделать космолет для научного конкурса? — с легким хохотом она присоединилась к Эши, вяло потягиваясь на мягком матрасе.
— На электричестве? Это вполне может сработать. Где мы можем найти этого парня? — со всей серьезностью уточнила Эши, на что Грейс рассмеялась пуще прежнего. Эши причины ее смеха не поняла, но тактично промолчала, не желая выглядеть со стороны глупо.
— Не говори, что не знаешь его. Ты иногда такая забавная, — отметила подруга. Эши лишь пожала плечами, допивая уже остывший кофе. Она действительно не знала, а если и знала, то не помнила.
Грейс умолкла, и тишина, густая и осязаемая, словно бархат, окутала комнату, нарушаемая лишь робким дыханием девушек, каждая из которых погрузилась в свой собственный омут мыслей. Эши гадала, какие тени пляшут в сознании Грейс, сама же она страстно желала избежать возвращения домой. С каждым днем атмосфера в доме сгущалась, превращаясь в удушающую завесу. Не то чтобы она часто пересекалась с родителями. Нет-нет! По большей части она старалась избегать неловких встреч, скрываясь в своей комнате или в школе. Родители, словно затворники, вели себя подобным образом: дни напролет коротали в своем кабинете, вход туда строго-настрого был запрещен.
Тем не менее отец всегда находил поводы для недовольства, а мама, хоть и старалась держать нейтралитет, чаще молчала или соглашалась с ним. Возможно, Эши себя накручивала, возможно, это было лишь плодом её разыгравшегося воображения, но пару раз она ловила маму на лицемерии – стоило Эши отвернуться, и улыбка матери гасла, словно свеча на ветру. Каждый её шаг, каждое начинание тонуло в волнах отцовской критики, и научная ярмарка не стала исключением. Его слова, полные яда и насмешек, способны были уничтожить на корню любые стремления, но, к счастью, за эти шесть месяцев вынужденного сосуществования Эши научилась возводить вокруг себя непроницаемый барьер безразличия.
Шесть месяцев назад, по словам родителей, случилась автомобильная авария, после которой Эши не помнила ничего, даже своего собственного имени. На удивление, физически она не пострадала, но даже элементарнейшим вещам ей пришлось учиться по-новому и продолжать учиться по сей день методом проб и ошибок. Она ненавидела быть в центре внимания, но, когда ты приходишь в общественную школу, имея абсолютно пустой багаж знаний, ты автоматически становишься поводом для насмешек окружающих. О своей прошлой жизни она могла иметь представление лишь по рассказам родителей, которые большую часть времени относились к ней словно к пустому месту, так что она не знала, во что ей верить, а что пропускать мимо ушей.
— Э-ши? — протянула Грейс. — О чем ты думаешь? — вдруг поинтересовалась она. Эта девушка всегда была любознательной особой и не упускала возможности разобраться в чем-то, что её, казалось бы, не касается, но для Грейс Донован не существовало никаких личных границ.
— О родителях, — решила не утаивать она. Грейс недовольно фыркнула, открыто демонстрируя свое отношение к родителям подруги. Да уж, их семьи существенно отличались. Семья Донован была чуткими и заботливыми людьми, родители Эши наоборот — безразличными, закрытыми и холодными.
— Им не нравится, что мы общаемся, да? — не заметить это было бы удивительно: семья Эши не отличалась особой тактичностью.
— Не переживай об этом, им никто не нравится, — усмехнулась темноволосая девушка, заправляя за ухо свои длинные волосы.
— Они так и не сказали, почему забрали тебя из военной школы? — чуть помолчав, продолжила расспрашивать Грейс. Было понятно, что к проекту они уже не вернутся; Эши лениво поднялась с кровати и сложила все свои тетради в рюкзак.
— Сказали, — девушка напряженно сжала лямку рюкзака и поджала губы. — Мама сказала, это случилось из-за аварии: якобы амнезия плохо отразилась на мне, и врачи запретили любые нагрузки.
Грейс шокированно посмотрела на неё. От такого пристального внимания Эши почувствовала себя, словно не в своей тарелке; она отвела глаза в сторону, рассматривая в окно прохожих.
— Ты вовсе не кажешься нездоровой. А на уроках физкультуры ты выполняешь нормативы лучше других. Даже наш учитель так говорит. Тебе не кажется это странным? — удивилась Грейс. Эши безразлично пожала плечами.
— Я тоже чувствую себя отлично. Родители многого мне не говорят. У них полно всяких разных секретов. И как один твердят, что все их действия — исключительно ради моего блага, — Эши недовольно фыркнула. Говорить об этом больше не хотелось, и она торопливо начала собираться домой, но Грейс была чрезмерно настойчивой.
— Знаешь, а ведь ваша семья самая странная из всех, кого мне доводилось видеть. А ты никогда не спрашивала, чем они занимаются? Наверняка работают в разведке! — она приподнялась на локтях, но со звонким хохотом снова повалилась на кровать. В то же время Эши было не до смеха, каким-то образом Грейс удалось задеть ее за живое. Неужели это была зависть и желание иметь похожую, любящую семью?
Вопрос подруги остался без ответа. Хотела бы она сказать, что родители работают в полиции или ведут бизнес, как у многих, но она не знала... Ей было запрещено даже приближаться к кабинету родителей и проявлять всякий интерес к их работе. Запрет появился пару месяцев назад, когда в попытке найти маму она вошла не в ту дверь. В их кабинете не было ничего необычного, насколько она успела рассмотреть: лишь целая стопка каких-то отчетов по инфекции из Китая. Возможно, они были врачами, но она не могла быть уверена на все сто процентов. Будь они врачами, скрывали бы они это от нее?
— Грейс, а где находится Китай? — поинтересовалась Эши, вызвав у подруги очередной взрыв хохота, на который, впрочем, она не обратила ни малейшего внимания.
— Смеёшься? Это в Азии, — завидев недоумение на лице подруги, она уточнила: — Ты не помнишь из-за амнезии? Я думала, такие вещи невозможно не знать. О, а может, ты родом из Китая? — Грейс нахмурилась, осматривая подругу со всех сторон. — Хотя нет, вряд ли. Кроме узкого разреза глаз и чёрных как уголь волос — никаких признаков! — деловито заключила она.
— Я жила в Тотсворде раньше, — для чего-то посчитала нужным сообщить Эши. Она сама не понимала, откуда это название всплыло в её голове.
— Это в Германии? — Грейс оживилась, цепляясь за новую информацию. Она знала, что Эши не любит распространяться о себе. Конечно, в основном это было из-за ее провалов в памяти, и зачастую ей было попросту не о чем рассказывать. Единственное, что она помнила о своём прошлом доме, что там всегда было хоть и дождливо, но тепло, и никогда не было холодов, как здесь. Однажды Эши рассказала об этом маме, и та заверила её, что раньше они какое-то время жили в Африке. Фотографии и информация в интернете также не помогли ей вернуть воспоминания, словно кто-то намеренно стер их.
Эши посмотрела в окно, темнело, а значит, нужно было возвращаться. Она сгребла в охапку свои вещи, попрощалась с Грейс, и смиренно направилась домой, где ее, без сомнения, вновь ждали упреки за позднее возвращение.
Из личного дневника Теи Николс.
Первый год обучения в кадетском корпусе Ордена Халтос.
“В последнее время Тотсворд погодой не радует: сегодня опять то дождь, то жара. Стрельбища на полигоне отменились, и мы встречали почетных гостей во главе с магистром ума Тойвикусом Воймби. Для всех младших кадетов магистр зачитал лекцию о разделении и символизме цветов в Ордене. Ранее я знала лишь то, что кадеты и младшие хранители не носят плащей, так как еще не заслужили их в силу юного возраста и недостаточного вклада в развитие и процветание Ордена. Вместо плащей у них погоны, которые указывают на их принадлежность, например, зеленые погоны, которые носим мы, кадеты, указывают на уважение и почитание старших. Фиолетовые погоны, как символ верности и амбиций, принадлежат младшим хранителям, которых в самом Ордене ничтожно мало. Магистр рассказал нам, что старшие хранители уже имеют вес в обществе и право на ношение плащей пурпурного цвета как символа их могущества. К слову, именно старших хранителей здесь больше всего, весь штаб Ордена практически состоит из них; они занимают позиции руководителей отделов, принимают участие в миссиях, следят за другими и управляют младшими хранителями, охраняют временной порядок – и это только малая часть их вклада в Орден. Мне было безумно интересно узнать про значение цветов плащей магистров и их учеников, однако магистр был вынужден нас покинуть.
Вот-вот наступят мои первые каникулы. Я проведу их в доме семьи Радд. Прошлой ночью я встретилась с Каем Раддом, он вошел в кадетский корпус, чтобы сказать, что заберет меня. Как там обычно говорит моя соседка? “По коже пробежала тысяча мурашек!” Готова поспорить, что все обзавидовались тому, что я разговаривала с одним из старшекурсников!
Тем не менее, с Каем мы в сложных отношениях: дома он производит впечатление немногословного и отчужденного человека; этим, и не только, он был похож на всех мужчин своей семьи — которых я привыкла чаще видеть по новостям Ордена, нежели вживую”
2 Глава. Томпсон
Весь следующий день и все последующие месяцы он находился в совершенном смятении. Что ему делать? Как быть? Можно ли оставить свою невероятно безрассудную идею и продолжать делать вид, что ничего не произошло? Можно ли забыть об упущенной возможности, когда она так близко и так далеко одновременно? Нет, он не мог. Да и девчонку было жаль! Бесчувствие приведёт лишь к страданиям и терзаниям совести, а в Ордене бесчувствие возведено в культ. Он знал, что будет изводить себя мыслями о том, что мечта исследовать космическую ветрянку не исполнится. Тянущее чувство в груди не отпускало. Если на такое мутное дело никто в Ордене не обратил внимания, то и не обратит внимания на обратный процесс этого деяния. Он все придумал! Он вернет Тею Николс назад! Ну, а точнее, найдет кого-то, кто поможет ему вернуть ее...
Мужчина тяжело вздохнул, решительно поднялся на ноги, поправил белоснежный рабочий халат и направился прямиком в архив. Он надеялся отыскать там искру, способную разжечь пламя его заброшенного исследования – космической ветрянки. Прошлая вылазка обернулась настоящей находкой: он прочел протоколы тестирования вакцины Саера Николса на его дочери, Тее. Быть может, и в этот раз судьба окажется благосклонной…
— Томпсон! Вот и вы! Задержитесь, сегодня после работы необходимо доделать отчёт по тестированию вакцины "Locum Gene", — для мужчины в возрасте, его босс слишком уж ловко вынырнул из-за угла, догоняя его.
Мистер Ларсен не отличался особым сочувствием и пониманием. С тех самых пор, как он с ходатайства какой-то шишки занял пост главы отдела, все пошло кию под хвост. Работы стало гораздо больше, а контроль над действиями сотрудников лишь усилился. Сам он был невероятно скользким типом. Прятал от Томпсона все, что можно было спрятать, не доверял важные бумаги, несмотря на статус заместителя, был ужасно сварливым, стоило лишь упомянуть о том, какой прекрасный стоял день, так он начинал делать все, чтобы насолить коллегам. Хоть Ларсен и был полноватым старичком, энергии и здоровья в нем было хоть отбавляй. И именно недоверие вызывало у Томпсона огромнейший интерес к тому, что скрывает начальник.
— Сэр, я мог бы доделать отчёт завтра утром, боюсь, после работы у меня назначена встреча, — объяснил Томпсон. Руководитель отдела поджал свои и без того тонкие морщинистые губы, скрывая недовольство, и удивленно поднял брови.
— Встреча у вас, Томпсон? Встречу вашу можно и перенести, а вот отчёт должен лежать на моем столе к утру, — седовласый мужчина пронзительно осмотрел Томпсона с ног до головы своими маленькими серенькими глазами, ставя его в неудобное положение, а затем резко развернулся и свернул за тот же угол, откуда и появился.
"Как специально выискивал", — подумал он. — Да чтоб его! — шикнул он уже вслух, проходящая мимо его коллега Стеффи, легонько похлопала его по плечу, подавляя улыбку.
— Он еще нас всех переживет, — саркастично подбодрила она. — Я на обед. Идешь? — Томпсон тяжело вздохнул от мысли, что сегодня придётся задержаться, но, спохватившись, куда именно он направлялся, все тяжёлые мысли тут же улетучились.
Он посмотрел сначала на настенные часы, а затем на женщину, отрицательно покачал головой и поспешил к лифту, оставляя Стеффи в недоумении. Время как раз указывало на начало обеденного перерыва, а значит, сейчас его никто не потревожит. Двери отъехали в стороны, внутри лифта оказалось два старших хранителя. Томпсон протиснулся между ними, и лифт поехал наверх, мужчина тяжело вздохнул: ему нужно было на третий этаж, но его скромность не позволяла заговорить с хранителями.
На двадцать четвертом этаже, где находилась оружейная, двое крепких парней вышли, и лифт медленно поехал вниз, но на девятом, в отделе физических разработок, снова остановился, и несколько учёных зашли внутрь, снова притесняя Томпсона. Он медленно выдохнул, подумав, что промотается так весь день, однако лифт наконец сжалился над ним и направился вниз.
Из всех этажей — этот пользовался наименьшей популярностью хотя бы потому, что тут находились лишь архивы. Духота тут же сменилась влагой и холодом, в нос ударил запах гниющей бумаги. Бумажные материалы до сих пор хранили, хотя большинство было конвертировано в файлы. В самом Ордене также — бумагу использовали по минимуму, всегда экономили на ресурсах и всех призывали к большему использованию нанотехнологий. Но все прекрасно понимали, что это было связано не только с целью экономии ресурсов, но и с плотным сотрудничеством Ордена с местным гением, изобретателем и основателем фирмы “Тотальный Вихрь”, специализирующейся на использовании квантовых технологий.
— Сэр? — младший хранитель остановил его у стойки контрольно-пропускного пункта, преграждая путь рукой.
— Ах, да! — Томпсон мигом пошарил по карманам и достал свой пропуск. Стандартная процедура, которая лишь выматывала обе стороны, тем не менее необходимая, учитывая засекреченность организации, в которой они работали. — В архивы, — зачем-то уточнил он, будто отсюда можно было попасть куда-то еще. Мужчина забирал пропуск из рук младшего хранителя, и тот кивнул, больше не отвлекая Томпсона от намеченной цели.
