Ближайшим врачом, что выглядело зловеще, был полицейский патологоанатом. Но идти в Старый Город, Гетто или королевский дворец на поиск медиков аспид не собирался. Толкнув ногой дверь в маленький полицейским морг, Арвиджен опустил Уатамер на прозекторский стол и хмуро посмотрел на Бри.
- Я должен ее вскрыть? Не проще ли уволить девочку? - поинтересовался патологоанатом, отвлекаясь от отчета.
- Ты должен осмотреть ее. Девчонка, кажется, без сознания.
Доктор заставил девушку сесть, изучил ее глаза, пощупал пульс и покачал головой.
- В шоке, в глубоком шоку. Что так на нее повлияло?
- Тип с ножом, который гнался за ней через площадку для игры в мяч, - хмуро ответил Арвиджен. - Воображаемый.
- Но он очень сильно напугал ее, - доктор снова покачал головой. - Мэссиэ Уатамер мне показалась очень неглупой и серьезной девушка.
- Но кроме нее никто бандита с ножом не видел.
- Ей нужно выпить успокоительной, - сменил тему Бри, - съесть что-нибудь сладкое и поспать. Молодая и в целом здоровая девушка оправится за полдня. Знаешь, где она живет?
- У беса на рогах, - поморщился Арвиджен. - На другом конце города. У меня нет времени, встречаюсь с послом.
- Тогда отнеси ее наверх, за девочкой нужно присматривать, - Бри выпустил плечи Уатамер и вернулся к отчету. - У меня тоже полно работы, Тричент.
Арвиджен подхватил сползающую на пол девушку, бесцеремонно закинул ее себе на плечо и пошел наверх. Вир, к счастью, был слишком занят совещенияем в своем кабинете, и Арвиджену не пришлось вновь выслушивать, как именно (уважительно и заботливо) он должен обращаться с Лизой Уатамер.
Положив девушку на диван в своем кабинете, он спустился вниз и поймал за рукав молодого констебля.
- Перси, отнесите наверх сладкий чай для Уатамер, она плохо себя чувствует. И вот еще что… найдите мне дело на Фабру Миклоша. Иммигрант, на него должна быть папка в миграционной службе.
Констебль, в глубине души, как подозревал Арвиджен, испытывающий смесь ужаса и восторга, вернулся через пять минут, неся тонкую картонную папку с грифом «Миграционная служба» и множеством пометок. Документов в ней, увы, было немного. Регистрация, копия паспорта, диплом, подтверждающий право Фабри Миклоша преподавать в виттанийской школе, сертификат о сдаче языкового экзамена. Киламец был чист, и оставалось только гадать, почему его имя на библиотечной карточке показалось Уатамер важным. Арвиджен с досадой захлопнул папку.
Расследование топталось на месте. Следов и свидетелей не было. Зацепок не было. Подозреваемых не…
Арвиджен раскрыл папку и принялся перебирать листки, по большей части выцветшие машинописные копии.
Фабра Миклош, 530 г.р., учитель математики школы Св. Аксиндия.
Та самая школа, где учился убитый мальчишка. Экскурсия, на которую жертва якобы не ходила. Не составит труда выяснить, кто из педагогов сопровождал детей. Вернее, поскольку речи идет о Киламской общине, это будет непросто, но выполнимо. И книга, которую Миклош брал в Университетской библиотеке за месяц до убийства Боу…
Арвиджен снял трубку служебного чарофона и быстро продиктовал номер. Дядя ответил нескоро, в последние дни он был задумчив и заторможен. Прибавить к жтому, что он достал из тайника записи покойной ведьмы-жены, и безрадостная вырисовывалась каринка. Арвиджен забарабанил по аппарату.
- Дядя!
В трубке щелкнуло.
- Я не глухой, Джен. Что за спешка?
- Что за книгу «Словарь средневековых поэм» Мартэна Скола?
- Кхм. Весьма интересный справочник, малотиражный и редкий.
- И что в нем? - нетерпеливо уточнил Арвиджен.
- Разъяснение деталей, эпизодов и предметов ранних виттанийских поэм вроде «Песни о Крысолове».
- Предметов? И оружия?
Последовала пауза, во время которой Сашель совершенно явно пожимал плечами. Он умел создавать на редкость красноречивую тишину.
- Вероятно, - сказал он наконец. - Поэзия людей буквально кишит оружием. Предваряя твой вопрос, Джен, у меня ее нет. Спроси в Университете.
Арвиджен посмотрел на карточку. Чем эта книга заинтересовала Уатамер?
- А если ее и там нет?
- Коллекционеры. Если не будешь давить на меня, назову пару имен к вечеру.
- Я свяжусь с тобой, - Арвиджен бросил трубку и повернулся к констеблю. - Перси, у меня назначена встреча с послом Роанкалем. Приглядите за Уатамер.
- Она спит, мэти, - отрапортовал юноша.
- Чудесно. Когда проснется, пускай составит отчет. Детальный.
Клуб «Кланфадар», расположенный в Старом Городе, обладал безупречной репутацией. Что такое «кланфадар», на каком это языке и имеет ли смысл, не знал никто из его членов, учредители клуба унесли этот секрет с собой в могилу. Иногда Арвиджена одолевало любопытство, его тянуло растолкать спящего во льду в крипте под Собором племянничка Кщайхассэ и порасспросить его, но эта хулиганская затея так и не было осуществлена. В тайнах была своя прелесть.
Клуб располагался в особняке, принадлежавшем некогда лорду-протектору Каю. Это изысканное здание так и не было ни разу перестроено и даже сохранило интерьеры, устроенные для его первого владельца. На вкус Арвиджена - кричащие.
Криспен Роанкаль предпочитал оформленную в экзотичном псевдо-киламском стиле бильярдную, где от буйства красок начинала кружиться голова, и взгляд мог недолго отдохнуть только на зеленом сукне стола. посол разыгрывал сам с собой партию в Амулетскую Пирамиду, ходил вокруг стола и старательно натирал кий мелом. Арвиджен опустился в кресло, и стюард молча принес ему кружку фрианкара со льдом. Устроившись поудобнее, аспид позволил себе насладиться партией. Посол был настоящим виртуозом в играх с самим собой, главным образом потому, что не мог найти себе достойного партнера по играм. Добрая половина знакомой Арвиджену виттанийской знати предпочитала проиграть иностранному дипломату.
- Как продвигается расследование? - поинтересовался Роанкаль, один за другим загоняя шары в лузы.
Арвиджену очень хотелось сказать «скверно», пожаловаться вслух и, возможно, в дружеском разговоре подобрать оборванные нити. Увы, сейчас Криспен Ронкаль был не другом, а северокиламским послом.
- Нужно допросить учителей Микаэля Салера.
- Я думал, мы решили эту проблемы, - мягко сказал Роанкаль.
- Уатамер не справится. Она еще ребенок.
- А она не была ребенком, Арви, когда ты повесил на нее это дело? - с прохладцей осведомился посол. - Мы сочли ее подходящей кандидатурой. Поздно идти на попятный.
- Фабра Миклош может быть причастен к убийству мальчика, - неохотно сказал Арвиджен.
Посол протянул ему кий.
- До сотни очков, Арви?
Арвиджен неохотно поднялся и, морщась, загнал у лузу три шара подряд. Принц одобрительно хмыкнул и написал на грифельной доске девятку. Немедленно промахнувшись, аспид отошел к креслу.
- В тот день, - сказал он между двумя глотками фрианкара, - школьников водили на экскурсию в Королевский парк. Преподаватели утверждают, что Микаэля Салера с ними не было, дети - обратное.
- Мы не можем применять пытки, тем более к детям, - заметил посол, загоняя в лузу малиновый четырехочковый шар. - Они не стали бы врать священнику, пожалуй…
- Но священник не на нашей стороне.
- Увы, - согласился Роанкаль. - Твоя очередь.
Арвиджен отправил в лузу черный десятиочковый под очередное одобрительное хмыканье посла.
- Тебе они тоже врать не будут.
- Не факт, - покачал головой Роанкаль. - Не факт. Мы с Адеалаидой нарушаем законы крови. Десять лет назад связи с Южным Киламом и Виттанией были актуальны и популярны, но сейчас они не в моде. Семнадцать очков! Я восхищен!
Арвиджен опустился в кресло.
- Криспен, все может быть гораздо хуже, чем политический и дипломатический скандал.
- Как дипломату и политику мне сложно представить что-то худшее.
- В таком случае, - посоветовал Арвиджен, - поверь магу.
Посол выпрямился, казалось, полностью погруженный в натирание мелом кончика кия. При этом он мурлыкал себе под нос арию Гавенда из трагедии «Ситония», что звучало зловеще, особенно учитывая, что рыцарь Гавенд (контртенор) кончил трагически.
- Последний раз, когда я просил отца Шаделя об услуге, мне было на месяц запрещено входить в спальню жены.
- У вас одна спальня, - напомнил Арвиджен. - И едва ли ты спал на диванчике в кабинете.
- Хорошо, хорошо. Мы проведем с ним душеспасительную беседу. А теперь, можем мы спокойно поиграть на бильярде?
Это была клетушка шагов семь-восемь в длину и около четырех в ширину. Из гладких бетонных стен выступали, словно кости, трубы и кожухи для проводов. Было тесно и холодно, единственный вход больше походил на барсучью нору и был закрыт железной дверью, а с высокого потолка свисала голая лампочка на длинном шнуре. Стоило прислониться к стене, и в лопатку стреляло холодом.
Одри была здесь уже несколько часов. Ей так казалось. Или несколько дней. Сложно сказать. Нет, скорее часов. Если бы она не вернулась домой к вечеру, Лиза и Саффрон всполошились бы и обратились в полицию. Скорее всего, ее уже ищут.
Одри надеялась, что ее ищут.
Сюда ее притащили после долгого, странного разговора. Похититель, высокий, спокойный и неимоверно страшный, сказал, что Одри должна вернуть записи Седой Келы «пока не стало плохо». И он был серьезен, предельно.
С самого начала Одри чувствовала, что находка принесет ей одни неприятности.
Обои, расписанные незабудками и метелками травы. Мистийский фарфор с изысканными розанами. Клетчатый плед на диване. Квартира дедушки. Сам он в кресле, покачивается, вяжет крючком и рассказывает древние, волшебные сказки. Лиза сиди на диване, завернувшись в еще один плед - цвета малиновых пенок, связанный дедушкой из пушистой шерсти - и слушает, открыв рот. Ей, кажется, пять. Или три?
Три. На кухне мама печет яблочный пирог, аромат плодов и корицы течет по комнате. И даже рука от этих запахов перестала болеть.
Да, три. И вот-вот все закончится.
Пламя уничтожает букетики незабудок на обоях и розаны на фарфоровых чашках, превращает в черный прах чудесные пледы. Дедушка - на самом деле прадедушка - обернувшись змеей вытаскивает девочку, пока нож, сверкая, опускается и поднимается, опускается и поднимается, опускается и поднимается, вонзаясь в мамину грудь.
Ей три, и хорошо уже никогда не будет.
Нож сверкает у нее перед глазами, протыкая податливое тело. Ее трясет, холод проникает под кожу. Пахнет горелой чешуей, сожженной плотью и мистийским фарфором в малиновый розан.
Больше никогда не будет хорошо.
Темно и пахнет чаем с ромашкой. Очень холодно. Голова болит. Гроза надвигается на город, первые молнии уже сверкают над Гетто.
Лиза, пошатываясь, теряя силы, раз за разом переживая события далекого прошлого, спускается медленно с чердака.
На западе собирались тучи, среди сплошной черноты сверкали молнии. Острые золотые вспышки прошивали небо и вонзались в острые крыши Гетто. Сашель, выйдя на крыльцо, отвернулся от страшного черного неба и стал рассматривать медленно тонущее в поднимающемся тумане кладбище. На Рюнцэ надвигалась буря куда страшнее и опаснее, чем предыдущая. Ветер пронесся по улице, вздымая пыль. Первые капли дождя оставили на мостовой следы.
Сашель поежился, закрыл ставни и ушел в дом.
* Наставник - принятое в Университете Рюнцэ обращение к курирующему профессору
Нижние этажи были погружены в темноту, разгоняемую только слабым светом сигнальных ламп. Перед чарофонным пультом дремал дежурный офицер. Цепляясь за перила и стены, Лиза спустилась на первый этаж. Из-за опущенных жалюзи кабинета-аквариума пробивался свет. Вир был на месте.
- Да-да, войдите, - рассеяно ответил начальник.
Он сидел за столом, загроможденным папками и книгами, и разбирал бумаги, маркированные цветными ярлычками. Одни для убийств, другие - для краж, третьи - для мошенничеств. Стопка писем на подносе ждала своего часа. Чашка давно остывшего фрианкара кренилась и грозила залить бурым содержимым весь стол. Лиза аккуратно переставила ее на сейф и забралась в кресло с ногами.
- Мэссиэ Уатамер? - удивился Вир. - Лиза?
- Отец зарезал мою мать и поджег дом. Прадед вытащил меня из огня, но сам погиб. Верно?
Вир побледнел.
- Откуда ты…
- Вспомнила. Увидела во сне, - Лиза ткнулась носом в колени. Голос ее теперь звучал глухо и плаксиво. - Вы должны были вышвырнуть меня отсюда, наплевав на королевскую бумагу.
- Как же, - хмыкнул Вир. - Вам с Адриенной бесполезно что-либо запрещать. Но ты права, я должен был защитить тебя. Я думал, ты все позабыла.
- Ну, а я вспомнила, - вздохнула Лиза. - За мной кто-то гнался с ножом в Университете, наверное, поэтому я все вспомнила. Тричент мне не поверил.
Вир покачал головой.
- Этот Тричент…
- Все в порядке, - Лиза слабо улыбнулась. - Он отлично справляется с работой. В остальном - да, змеюка подколодная.
Лиза едва слышно посмеялась над собственной неуклюжей шуткой.
- Я, пожалуй, поеду домой.
Вир потянулся к чарофону.
- Я сейчас вызову тебе такси.
Лиза бросила взгляд на часы.
- Нет-нет, мэти Вир, еще не так поздно. Я сяду на автобус на площади и минут через сорок буду уже дома. Доброй ночи.
Лиза вышла из Управления, ежась от холодного ветра, сквозящего из всех щелей. Сказывалась, наверное, близость реки, потому что на улице пахло рыбой и водорослями. Было в самом деле не так уж поздно, но темно из-за туч, наползающих на город с запада. Нахохлившись, Лиза пошла к площади, мучимая навязчивой мыслью, что в тенях прячется убийца с дампаром в руке. Перед глазами еще стояли события прошлого, но Лиза сейчас была скорее бесстрастным, ко всему безразличным зрителем.
Порыв ветра едва не сбил ее с ног; лампочка в уличном фонаре лопнула, засыпав все вокруг мелкими колючими осколками. Это произошло так быстро, что Лиза успела только шарахнуться в сторону, закрывая лицо руками. Сотни мелких колючек впились ей в кисти и запястья. Улица погрузилась во тьму. Ни одно окно не горело, небо плотным занавесом скрыли тучи. Где- то в отдалении завыла сирена.
Следующий порыв ветра согнул фонарный столб. чтобы удержаться на ногах, Лиза ухватилась за живую изгородь, и к порезам от стекла прибавились царапины из-за колючек проклятого Королевского барбариса. Сирена взвыла громче.
Лиза заозиралась в поисках укрытия. Квартал нежилой, все дома уже заперты на ночь, ворота Университета закрыты на все задвижки, Управление слишком далеко. Оставалось единственное укрытие - Собор, где обязательно должен был оставаться ночной сторож. Не дожидаясь нового шквала, Лиза побежала через площадь, поражаясь той почти непроглядной тьме, что накрыла город. Следующий порыв ветра со стороны Гетто был совсем слабым по сравнению с предыдущими, но его сопровождала молния. Она разбила небо на несколько сегментов и на мгновение осветила всю площадь до последнего камня, и этой секунды хватило, чтобы увидеть руку с дампаром. Вскрик Лизы заглушил раскат грома. Она бросилась бежать, надеясь, что направление правильное. Следующая вспышка показала, что преследователь слишком близко, а Собор все еще недостижимо далек. Лиза все никак не могла рассмотреть лицо убийцы, ее взгляд словно притягивало к даммару. Раскат грома. Вспышка. Холодное мерцание волнистого лезвия. Раскат грома. Убийца все ближе. Вспышка. Он совсем рядом. Раскат грома. Вспышка. Лезвие прямо перед глазами. Раскат.
- Я должен ее вскрыть? Не проще ли уволить девочку? - поинтересовался патологоанатом, отвлекаясь от отчета.
- Ты должен осмотреть ее. Девчонка, кажется, без сознания.
Доктор заставил девушку сесть, изучил ее глаза, пощупал пульс и покачал головой.
- В шоке, в глубоком шоку. Что так на нее повлияло?
- Тип с ножом, который гнался за ней через площадку для игры в мяч, - хмуро ответил Арвиджен. - Воображаемый.
- Но он очень сильно напугал ее, - доктор снова покачал головой. - Мэссиэ Уатамер мне показалась очень неглупой и серьезной девушка.
- Но кроме нее никто бандита с ножом не видел.
- Ей нужно выпить успокоительной, - сменил тему Бри, - съесть что-нибудь сладкое и поспать. Молодая и в целом здоровая девушка оправится за полдня. Знаешь, где она живет?
- У беса на рогах, - поморщился Арвиджен. - На другом конце города. У меня нет времени, встречаюсь с послом.
- Тогда отнеси ее наверх, за девочкой нужно присматривать, - Бри выпустил плечи Уатамер и вернулся к отчету. - У меня тоже полно работы, Тричент.
Арвиджен подхватил сползающую на пол девушку, бесцеремонно закинул ее себе на плечо и пошел наверх. Вир, к счастью, был слишком занят совещенияем в своем кабинете, и Арвиджену не пришлось вновь выслушивать, как именно (уважительно и заботливо) он должен обращаться с Лизой Уатамер.
Положив девушку на диван в своем кабинете, он спустился вниз и поймал за рукав молодого констебля.
- Перси, отнесите наверх сладкий чай для Уатамер, она плохо себя чувствует. И вот еще что… найдите мне дело на Фабру Миклоша. Иммигрант, на него должна быть папка в миграционной службе.
Констебль, в глубине души, как подозревал Арвиджен, испытывающий смесь ужаса и восторга, вернулся через пять минут, неся тонкую картонную папку с грифом «Миграционная служба» и множеством пометок. Документов в ней, увы, было немного. Регистрация, копия паспорта, диплом, подтверждающий право Фабри Миклоша преподавать в виттанийской школе, сертификат о сдаче языкового экзамена. Киламец был чист, и оставалось только гадать, почему его имя на библиотечной карточке показалось Уатамер важным. Арвиджен с досадой захлопнул папку.
Расследование топталось на месте. Следов и свидетелей не было. Зацепок не было. Подозреваемых не…
Арвиджен раскрыл папку и принялся перебирать листки, по большей части выцветшие машинописные копии.
Фабра Миклош, 530 г.р., учитель математики школы Св. Аксиндия.
Та самая школа, где учился убитый мальчишка. Экскурсия, на которую жертва якобы не ходила. Не составит труда выяснить, кто из педагогов сопровождал детей. Вернее, поскольку речи идет о Киламской общине, это будет непросто, но выполнимо. И книга, которую Миклош брал в Университетской библиотеке за месяц до убийства Боу…
Арвиджен снял трубку служебного чарофона и быстро продиктовал номер. Дядя ответил нескоро, в последние дни он был задумчив и заторможен. Прибавить к жтому, что он достал из тайника записи покойной ведьмы-жены, и безрадостная вырисовывалась каринка. Арвиджен забарабанил по аппарату.
- Дядя!
В трубке щелкнуло.
- Я не глухой, Джен. Что за спешка?
- Что за книгу «Словарь средневековых поэм» Мартэна Скола?
- Кхм. Весьма интересный справочник, малотиражный и редкий.
- И что в нем? - нетерпеливо уточнил Арвиджен.
- Разъяснение деталей, эпизодов и предметов ранних виттанийских поэм вроде «Песни о Крысолове».
- Предметов? И оружия?
Последовала пауза, во время которой Сашель совершенно явно пожимал плечами. Он умел создавать на редкость красноречивую тишину.
- Вероятно, - сказал он наконец. - Поэзия людей буквально кишит оружием. Предваряя твой вопрос, Джен, у меня ее нет. Спроси в Университете.
Арвиджен посмотрел на карточку. Чем эта книга заинтересовала Уатамер?
- А если ее и там нет?
- Коллекционеры. Если не будешь давить на меня, назову пару имен к вечеру.
- Я свяжусь с тобой, - Арвиджен бросил трубку и повернулся к констеблю. - Перси, у меня назначена встреча с послом Роанкалем. Приглядите за Уатамер.
- Она спит, мэти, - отрапортовал юноша.
- Чудесно. Когда проснется, пускай составит отчет. Детальный.
Клуб «Кланфадар», расположенный в Старом Городе, обладал безупречной репутацией. Что такое «кланфадар», на каком это языке и имеет ли смысл, не знал никто из его членов, учредители клуба унесли этот секрет с собой в могилу. Иногда Арвиджена одолевало любопытство, его тянуло растолкать спящего во льду в крипте под Собором племянничка Кщайхассэ и порасспросить его, но эта хулиганская затея так и не было осуществлена. В тайнах была своя прелесть.
Клуб располагался в особняке, принадлежавшем некогда лорду-протектору Каю. Это изысканное здание так и не было ни разу перестроено и даже сохранило интерьеры, устроенные для его первого владельца. На вкус Арвиджена - кричащие.
Криспен Роанкаль предпочитал оформленную в экзотичном псевдо-киламском стиле бильярдную, где от буйства красок начинала кружиться голова, и взгляд мог недолго отдохнуть только на зеленом сукне стола. посол разыгрывал сам с собой партию в Амулетскую Пирамиду, ходил вокруг стола и старательно натирал кий мелом. Арвиджен опустился в кресло, и стюард молча принес ему кружку фрианкара со льдом. Устроившись поудобнее, аспид позволил себе насладиться партией. Посол был настоящим виртуозом в играх с самим собой, главным образом потому, что не мог найти себе достойного партнера по играм. Добрая половина знакомой Арвиджену виттанийской знати предпочитала проиграть иностранному дипломату.
- Как продвигается расследование? - поинтересовался Роанкаль, один за другим загоняя шары в лузы.
Арвиджену очень хотелось сказать «скверно», пожаловаться вслух и, возможно, в дружеском разговоре подобрать оборванные нити. Увы, сейчас Криспен Ронкаль был не другом, а северокиламским послом.
- Нужно допросить учителей Микаэля Салера.
- Я думал, мы решили эту проблемы, - мягко сказал Роанкаль.
- Уатамер не справится. Она еще ребенок.
- А она не была ребенком, Арви, когда ты повесил на нее это дело? - с прохладцей осведомился посол. - Мы сочли ее подходящей кандидатурой. Поздно идти на попятный.
- Фабра Миклош может быть причастен к убийству мальчика, - неохотно сказал Арвиджен.
Посол протянул ему кий.
- До сотни очков, Арви?
Арвиджен неохотно поднялся и, морщась, загнал у лузу три шара подряд. Принц одобрительно хмыкнул и написал на грифельной доске девятку. Немедленно промахнувшись, аспид отошел к креслу.
- В тот день, - сказал он между двумя глотками фрианкара, - школьников водили на экскурсию в Королевский парк. Преподаватели утверждают, что Микаэля Салера с ними не было, дети - обратное.
- Мы не можем применять пытки, тем более к детям, - заметил посол, загоняя в лузу малиновый четырехочковый шар. - Они не стали бы врать священнику, пожалуй…
- Но священник не на нашей стороне.
- Увы, - согласился Роанкаль. - Твоя очередь.
Арвиджен отправил в лузу черный десятиочковый под очередное одобрительное хмыканье посла.
- Тебе они тоже врать не будут.
- Не факт, - покачал головой Роанкаль. - Не факт. Мы с Адеалаидой нарушаем законы крови. Десять лет назад связи с Южным Киламом и Виттанией были актуальны и популярны, но сейчас они не в моде. Семнадцать очков! Я восхищен!
Арвиджен опустился в кресло.
- Криспен, все может быть гораздо хуже, чем политический и дипломатический скандал.
- Как дипломату и политику мне сложно представить что-то худшее.
- В таком случае, - посоветовал Арвиджен, - поверь магу.
Посол выпрямился, казалось, полностью погруженный в натирание мелом кончика кия. При этом он мурлыкал себе под нос арию Гавенда из трагедии «Ситония», что звучало зловеще, особенно учитывая, что рыцарь Гавенд (контртенор) кончил трагически.
- Последний раз, когда я просил отца Шаделя об услуге, мне было на месяц запрещено входить в спальню жены.
- У вас одна спальня, - напомнил Арвиджен. - И едва ли ты спал на диванчике в кабинете.
- Хорошо, хорошо. Мы проведем с ним душеспасительную беседу. А теперь, можем мы спокойно поиграть на бильярде?
Это была клетушка шагов семь-восемь в длину и около четырех в ширину. Из гладких бетонных стен выступали, словно кости, трубы и кожухи для проводов. Было тесно и холодно, единственный вход больше походил на барсучью нору и был закрыт железной дверью, а с высокого потолка свисала голая лампочка на длинном шнуре. Стоило прислониться к стене, и в лопатку стреляло холодом.
Одри была здесь уже несколько часов. Ей так казалось. Или несколько дней. Сложно сказать. Нет, скорее часов. Если бы она не вернулась домой к вечеру, Лиза и Саффрон всполошились бы и обратились в полицию. Скорее всего, ее уже ищут.
Одри надеялась, что ее ищут.
Сюда ее притащили после долгого, странного разговора. Похититель, высокий, спокойный и неимоверно страшный, сказал, что Одри должна вернуть записи Седой Келы «пока не стало плохо». И он был серьезен, предельно.
С самого начала Одри чувствовала, что находка принесет ей одни неприятности.
Обои, расписанные незабудками и метелками травы. Мистийский фарфор с изысканными розанами. Клетчатый плед на диване. Квартира дедушки. Сам он в кресле, покачивается, вяжет крючком и рассказывает древние, волшебные сказки. Лиза сиди на диване, завернувшись в еще один плед - цвета малиновых пенок, связанный дедушкой из пушистой шерсти - и слушает, открыв рот. Ей, кажется, пять. Или три?
Три. На кухне мама печет яблочный пирог, аромат плодов и корицы течет по комнате. И даже рука от этих запахов перестала болеть.
Да, три. И вот-вот все закончится.
Пламя уничтожает букетики незабудок на обоях и розаны на фарфоровых чашках, превращает в черный прах чудесные пледы. Дедушка - на самом деле прадедушка - обернувшись змеей вытаскивает девочку, пока нож, сверкая, опускается и поднимается, опускается и поднимается, опускается и поднимается, вонзаясь в мамину грудь.
Ей три, и хорошо уже никогда не будет.
Нож сверкает у нее перед глазами, протыкая податливое тело. Ее трясет, холод проникает под кожу. Пахнет горелой чешуей, сожженной плотью и мистийским фарфором в малиновый розан.
Больше никогда не будет хорошо.
Темно и пахнет чаем с ромашкой. Очень холодно. Голова болит. Гроза надвигается на город, первые молнии уже сверкают над Гетто.
Лиза, пошатываясь, теряя силы, раз за разом переживая события далекого прошлого, спускается медленно с чердака.
На западе собирались тучи, среди сплошной черноты сверкали молнии. Острые золотые вспышки прошивали небо и вонзались в острые крыши Гетто. Сашель, выйдя на крыльцо, отвернулся от страшного черного неба и стал рассматривать медленно тонущее в поднимающемся тумане кладбище. На Рюнцэ надвигалась буря куда страшнее и опаснее, чем предыдущая. Ветер пронесся по улице, вздымая пыль. Первые капли дождя оставили на мостовой следы.
Сашель поежился, закрыл ставни и ушел в дом.
* Наставник - принятое в Университете Рюнцэ обращение к курирующему профессору
Глава восьмая
Нижние этажи были погружены в темноту, разгоняемую только слабым светом сигнальных ламп. Перед чарофонным пультом дремал дежурный офицер. Цепляясь за перила и стены, Лиза спустилась на первый этаж. Из-за опущенных жалюзи кабинета-аквариума пробивался свет. Вир был на месте.
- Да-да, войдите, - рассеяно ответил начальник.
Он сидел за столом, загроможденным папками и книгами, и разбирал бумаги, маркированные цветными ярлычками. Одни для убийств, другие - для краж, третьи - для мошенничеств. Стопка писем на подносе ждала своего часа. Чашка давно остывшего фрианкара кренилась и грозила залить бурым содержимым весь стол. Лиза аккуратно переставила ее на сейф и забралась в кресло с ногами.
- Мэссиэ Уатамер? - удивился Вир. - Лиза?
- Отец зарезал мою мать и поджег дом. Прадед вытащил меня из огня, но сам погиб. Верно?
Вир побледнел.
- Откуда ты…
- Вспомнила. Увидела во сне, - Лиза ткнулась носом в колени. Голос ее теперь звучал глухо и плаксиво. - Вы должны были вышвырнуть меня отсюда, наплевав на королевскую бумагу.
- Как же, - хмыкнул Вир. - Вам с Адриенной бесполезно что-либо запрещать. Но ты права, я должен был защитить тебя. Я думал, ты все позабыла.
- Ну, а я вспомнила, - вздохнула Лиза. - За мной кто-то гнался с ножом в Университете, наверное, поэтому я все вспомнила. Тричент мне не поверил.
Вир покачал головой.
- Этот Тричент…
- Все в порядке, - Лиза слабо улыбнулась. - Он отлично справляется с работой. В остальном - да, змеюка подколодная.
Лиза едва слышно посмеялась над собственной неуклюжей шуткой.
- Я, пожалуй, поеду домой.
Вир потянулся к чарофону.
- Я сейчас вызову тебе такси.
Лиза бросила взгляд на часы.
- Нет-нет, мэти Вир, еще не так поздно. Я сяду на автобус на площади и минут через сорок буду уже дома. Доброй ночи.
Лиза вышла из Управления, ежась от холодного ветра, сквозящего из всех щелей. Сказывалась, наверное, близость реки, потому что на улице пахло рыбой и водорослями. Было в самом деле не так уж поздно, но темно из-за туч, наползающих на город с запада. Нахохлившись, Лиза пошла к площади, мучимая навязчивой мыслью, что в тенях прячется убийца с дампаром в руке. Перед глазами еще стояли события прошлого, но Лиза сейчас была скорее бесстрастным, ко всему безразличным зрителем.
Порыв ветра едва не сбил ее с ног; лампочка в уличном фонаре лопнула, засыпав все вокруг мелкими колючими осколками. Это произошло так быстро, что Лиза успела только шарахнуться в сторону, закрывая лицо руками. Сотни мелких колючек впились ей в кисти и запястья. Улица погрузилась во тьму. Ни одно окно не горело, небо плотным занавесом скрыли тучи. Где- то в отдалении завыла сирена.
Следующий порыв ветра согнул фонарный столб. чтобы удержаться на ногах, Лиза ухватилась за живую изгородь, и к порезам от стекла прибавились царапины из-за колючек проклятого Королевского барбариса. Сирена взвыла громче.
Лиза заозиралась в поисках укрытия. Квартал нежилой, все дома уже заперты на ночь, ворота Университета закрыты на все задвижки, Управление слишком далеко. Оставалось единственное укрытие - Собор, где обязательно должен был оставаться ночной сторож. Не дожидаясь нового шквала, Лиза побежала через площадь, поражаясь той почти непроглядной тьме, что накрыла город. Следующий порыв ветра со стороны Гетто был совсем слабым по сравнению с предыдущими, но его сопровождала молния. Она разбила небо на несколько сегментов и на мгновение осветила всю площадь до последнего камня, и этой секунды хватило, чтобы увидеть руку с дампаром. Вскрик Лизы заглушил раскат грома. Она бросилась бежать, надеясь, что направление правильное. Следующая вспышка показала, что преследователь слишком близко, а Собор все еще недостижимо далек. Лиза все никак не могла рассмотреть лицо убийцы, ее взгляд словно притягивало к даммару. Раскат грома. Вспышка. Холодное мерцание волнистого лезвия. Раскат грома. Убийца все ближе. Вспышка. Он совсем рядом. Раскат грома. Вспышка. Лезвие прямо перед глазами. Раскат.
